home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11. “Раскуроченная планета”

Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс.


Я сражался храбро и вовремя кинулся наутек. Широкая пасть крейсера натуральным образом ухватила рейдер за корму, синий туман хищно прополз по покорившемуся кораблю. Узорчатые клубы уже проникали на форпик, когда я обнаружил шлюпочный отсек. Кто-то из чурок-сатурнян, пытался помешать, обвиняя меня в трусости и дезертирстве. Но товарищи болваны мало что соображали, а я неплохо орудовал обрезком трубы — как-никак обучался бою на палицах и палках. К тому же, и сатурнянский демон уже прибирал обратно своих кукол. Они судорожно подергивались в объятиях Плазмонта и опять принимались ловить меня, но уже по другой причине — я снова был для них проклятым марсианским безбожником. Я, забариккадировав дверь отсека, стал наскоро спускать шлюпку и, слава космическому ветру, один из ее разгонных двигателей оказался химическим и твердотопливным. (По части спасательных аппаратов сатурняне не так уж далеко усвистали от нас.) Сатурнянское божество к тому времени полностью осилило и распотрошило нашего искусственного плазмонта и собиралось закусить мной. Я почувствовал тяжесть, дурноту, жар, и ту силу, которая выдавливала сок из каждой моей клетки. Впрочем, после подготовки в испытательном блоке я уже не был чайником и имел навык к споротивлению. Однако наш самопальный плазмонт на фоне сатурнянского демона выглядел словно первоклассник по сравнению с вором в законе — как и предупреждала офицерша Мара. Откровенно говоря, нечистая сила имела чем прельщать, внутри нее были новые миры, сияющие радостные, не чета нашему. Демон, явившийся с Сатурна, влиял на мои центры восприятия без всякой Анимы, напрямую.

Мне казалось, что я не в шлюпочном отсеке, а залип где-то в внутри зверя-рейдера. И стал его частичкой, каким-то лимфоцитом в его кровеносных сосудах. Честно говоря, прекрасно было чувствовать себя частью чего-то могучего и ужасного. Зверорейдер как будто уже вошел в слои земной атмосферы, наряду с другими кораблями адской эскадры. Я ощущал себя не только частичкой, но и мускулом этого зверя и даже всем этим чудищем целиком. Какими клопами и таракашками представлялись люди Земли! Они еще пытались навредить мне своими жалкими пукалками. Я давал себе время позабавиться, прежде чем превращал их в обожженные угольки или розовые ледышки.

И мне стоило больших трудов отогнать такое наваждение, едва-едва я удержался, чтобы не поддаться обаянию зла. (И на этот раз вспомнился мифологический Фенрира, то ли зверь, то ли тролль, который “будет грызть трупы людей, кровью зальет жилища богов.”) Я, конечно, повторял космотеистические молитвы, вроде “Унесенные Космическим Ветром”, и твердил сам себе, что работаю в службе “Алеф”, хоть и не ударник труда, но жизнь свою отдал борению против Сатурна и его темного божества.

Когда я немного пришел в себя, то смог, наконец, разумно поработать с трансквазером. Процессор все торопил, скорее-скорее. Я увидел на виртуальном экране, что толстые хрональные канаты опутывают меня со всех сторон и воспользовался последней лазейкой, чтобы вырваться на волю. Аж вспотел, пока из этих толстых хронолиний выворачивался.

Потом щупальце Плазмонта в последний раз цапнуло мою пси-структуру, вызвав приступ суицидной тоски, но все-таки отпустило. Шлюз шлюпочного отсека хрупнул и поддался, очистив дорогу. В бортоболочку стартовавшей шлюпки надо было срочно ввести баллистические данные. У меня, естественно, возникли сомнения насчет того, куда тикать — к Луне или к Земле, на большее бы не хватило топлива.

На Земле должно было твориться невесть что. Я без натяжки предположил, что Тварь на радостях устремится туда и устроит погром на уровне целого светопреставления.

Но что предпримет Луна, то есть наша база ВКС? Вояки наверняка перекинут меня в Техноком и еще неизвестно, где я в итоге окажусь, в службе “Алеф” или в “Бет”, на дознании с пристрастием. Что там еще придумают мастера из пыточного отдела? И все-таки я выбрал Луну. Ввел полетные данные в бортоболочку и оттянулся от забот на несколько часиков, уделив их храпу и сну. Решил, что когда приближусь к Луне вплотную, запрошу привод и совершу мягкую посадку на базе.

Встреча со своими была на удивление “радостной”. Очнулся я, несмотря на полное изнеможение, от резкого толчка. Это рядом со шлюпкой разорвалась сигнальная ракета. Сигнальная-то она для крупного корабля, а для мой утлой лодчонки почти как настоящая. Я глянул на экран радара и гвизор-монитор оптического наблюдения. В пяти тысячах километров от меня на фоне близкого лунного диска болталось два борта, хорошо были заметны факелы их термоядерных движков. База явно встречала меня в штыки. Ну это само собой, шлюпка-то сатурнянская.

Я вышел на связь на аварийной частоте, радостно поприветствовал своих. Никто не откликнулся. Перешел тогда на военный канал, залепетал, что я — свой, простой стриженный подмастерье из Рынь-города, старший матрос запаса, что дал деру от супостата. Но в ответ раздалось противное драконье шипение:

— Внимание, нарушитель. Никаких маневров, никаких ускорений, никаких лишних движений. В противном случае вы будете немедленно уничтожены.

— А в непротивном случае?

— Мы подойдем к вам и втянем в свой шлюз. Больше никаких переговоров. Конец связи.

Через двадцать минут они подошли достаточно близко, чтобы поймать меня гравитационной ловушкой. Шлюпка медленно вплывала в портал крейсера. Прошла первые ворота, вторые, встала на шлюпбалки, отключила двигатель, и тогда шлюзовой выход-вход был закрыт. В приемном ангаре появилось десятка два тяжеловооруженных космических пехотинцев.

Когда я вылез из шлюпки, в меня так и вперилось двадцать бластерных стволов. Еще там были раструбы сквизеров, ребра гамзеров, соцветия плазмобоев, кольца ЯМР-заморозильников и шаровые антенны антихрононовых излучателей.

К тому же я заметил, что ангар-то совсем пустой, ни штурмовых катеров, ни транспортных коптеров, ни истребителей, никаких там ящиков и даже киберов-погрузчиков, палуба голая. Все выглядело приспособленным для ловли “блошки”.

Ко мне приблизился на расстояние в десять шагов человек в непроглядном шлеме и через Аниму в мой слуховой центр заструились суровые слова:

— Вы — Ф.К123, подмастерье тринадцатого ранга?

— Именно так. И недавно выходил на контакт с вашей базой. Так что я не взялся ниоткуда.

— У вас есть оружие?

— Ничего, кроме серийного плазмобоя, который недавно играл роль колотушки,— я с грохотом уронил “железяку” на палубу.— Ах да, чуть не забыл про самое главное, я уже избавился от обрезка трубы, который позаимствовал на сатурнянском рейдере.

Тут, похоже за дело взялись стационарные и портативные сканеры, которые принялись просвечивать и прослушивать мой организм на предмет наличия боевых средств и “жучков”, сверху прозмеился гибкий зонд с датчиками, похожий на кобру, он всего меня облазил. Видимо с боевыми средствами и “жучками” оказался полный ажур (диффузный трансквазер не в счет), поэтому командир в непроглядном шлеме сдержанно одобрил:

— Лады.

Но как будто испугавшись собственной покладистости, он строго добавил:

— Вас еще должен протестировать специалист из службы “Алеф” Технокома на предмет каких-то инфекций и инвазий.

Служба “Алеф”, свет очей моих! Сердце так и запрыгало. Я даже не слишком обратил внимание на слова “инфекция” и “инвазия”.

Выступил вперед еще один субъект в непроглядном шлеме. Он наставил на меня штуку, похожую на букет цветов, поводил ей и в конце концов заявил:

— Ни гнездовий, ни очагов нитеплазмы не обнаружено.

— Отлично, братан, ты меня не разочаровал.— отозвался я.— Даю зуб, что ты сейчас дал мне хорошую рекомендацию, и надеюсь, подошло время для завтрака.

Командир в шлеме поспешил меня разочаровать.

— У нас приказ — немедленно переправить вас для дальнейшего обследования на Марс.

— Какое дальнейшее обследование? Дьявольская хреновина повисла на земной орбите и готова устроить светопреставление на планете-маме. А потом она поимеет и Марс, и Юпитер. Она все может. Эта нитеплазменная тварь вытягивает все силы, душу…

— Остановитесь, Ф.К123. Вы разглашаете секретную информацию,— прикрикнул алефовец.

— Эй, братан, откуда я должен знать, что это — секретная информация?

— Любая информация об аномальных явлениях является закрытой. Для ее разглашения требуется разрешение начальника службы. Статья 12, параграф шесть Устава Технокома.— отсек “братан” и я понял, что он мне никакой не братан.

Ну, куда тут попрешь? Без банкета, даже без завтрака, только с пайком в виде самогенерирующихся полуживых протеинов меня посадили на борт коптера-разведчика — невидимого даже в оптическом диапазоне и крайне быстроходного за счет двухфазного атомно-термоядерного двигателя с гравитационным разогревом и удержанием. К тому же меня сунули в принудительный сон. Рядышком не спали, а держали пальцы на спусковых кнопках двое одинаковых парней из спецназа, похоже, что клоны. Видимо, этих близняшек предупредили, что в любой момент я могу превратиться во что-то страшное и ужасное о трех головах. А мне снились синие сумерки на Земле, грозная волна, превращающая и зверей, и растения, и людей в какие-то нити, накрученные на диски и спицы.

Оставался где-то день лета до Фобосской базы, когда нас затормозили. Очевидн была применен гравитационный аркан. Я, конечно, не видел того, что творилось за бортом, поскольку дрых. А тот, кто не дрых, мог бы увидеть, как откуда-то появился светящийся плазменный крюк — это космический газ разгонялся вдоль линейного гравиполя, а потом тормозился на петле, излучая в световом и рентгеновском диапазоне. Гравитационная петля пошуровала в пространстве и наконец заарканила наш невидимый кораблик. Захват был недолгим, но все испортил. Была разомкнута “бутылка” в двухфазном двигателе, резко упала мощность, да еще гравитационные неоднородности покорежили корпус.

Анима вовремя просекла ситуацию и недюжинными усилиями вывела меня из сна. Пробуждение оказалось не из приятных. Вместо сладких потягушек надо было срочно катапультироваться далеко за борт. Но спецназовцы не собирались помогать, они, как истуканы заведенные, хотели без затей меня прикончить. Кораблик двигался еще с ускорением, так что, когда я крутанулся с койки, то просто упал на палубу. Выстрелы конвоиров прошли над моей головой. Естественно, боезаряды были малой мощности, недостаточной, чтобы пробить обшивку, но достаточной, чтобы сварить мозги в моей башке.

Кибердоктор одолжил мне лазерный скальпель, которым я провел по руке одного из солдат. Тот оказался не близнецом, а всего лишь квибсером-повторником — из разреза полилась голубая дрянь. Квибсер-первичник решил двинуть по мне ногой, но койка, послушавшись моего приказа, резко встала наискось, и удар пришелся по ней.

Меж тем коптер уже горел синим пламенем, сливай воду. Я едва успел преодолеть аварийный шлюз, как кораблик раскололся, а потом еще взорвался, превратившись в огненный шар с разлетающимися космами пламени — впрочем, меня уже захватила гравитационная петля и протянула через пространство.

Когда кишки улеглись обратно на свои места в животе, я понял, что попался в плен к службе “Бет”.

Она прилетела за моей головой на космическом корабле невиданного мной типа — был он круглый, как тарелка, без сопла, без факела. Входной шлюз у него тоже оказался модерновый — просто я просвистел через слой управляемого металла — тот обтек меня столь удачно, что судно не черпнуло космического вакуума. Оказался я в небольшом круглом отсеке, где на мою голову сразу была водружена “корона” — ободок мемо-считывателя. Бетовцы решили, не разводя церемоний, погрузиться в мою память и как следует позондировать ее.

Электромагнитные нейростимуляторы растормошили мозги так, что протеиновые комплексы памяти начали излучать на определенных волнах, которые воспринимались мемо-считывателем и расшифровывались кибероболочкой.

Естественно, что по моей голове загуляли сонмы воспоминаний, малоорганизованных и даже хаотичных. Они касались, в основном, недавних периодов моей жизни. Но все, что относилось к моим знакомствам с икс-структурами, вспоминалось со скрипом, словно было заблокировано. Может, оттого что я и в самом деле оказался сильно потрепанным после встречи с “синим туманом”. А может это Анима, выполняя секретные инструкции Чертковица, наложила свои мемо-заглушки.

Круглый отсек неожиданно сложился, как гармошка, и я увидел устремленные на меня глаза недовольных бетовцев. Пяти человек — хотя возможно среди них были и квибсеры. В общем-то, у всех протокольные рожи были, в одну масть.

— Что ты скрываешь? — заорал один из них.— Хочешь, чтобы мы тебя заморозили и напустили в твои мозги микрокиберов, которые проползут по всем нейронам и подвергнут их принудительному считыванию.

— Это действительно страшно, без шуток. Но зачем таким странным образом узнавать, что там задумал ваш друг Плазмонт. Лучше спросите у него напрямую… И вообще давайте поговорим на более интересную тему: как, например, устроена ваша тарелка?

И хотя уже выплыли кольца ЯМР-заморозильников, от которых шел тревожный сквознячок, хотя появились зонды, которые должны были внедрить в мой охладевший мозг микророботов-обследователей, один из бетовцев устроил паузу. Наверное он был достаточно высокопоставленным человеком, мабуть членом директории, поэтому поведал про устройство тарелки — видимо, чтобы войти со мной в дружеский контакт. И к тому же он предполагал, что я уже никому не сумею растрепаться и моя мертвая голова не попадется судмедэкспертам на послойное скобление и сканирование.

Оказалось, что двигателем тарелки является трансквазер, который производит изъятие квантов пространства, укорачивая радиус его кривизны.

Не успел собеседник закончить, как корабль службы “Бет” был взят в клещи эсминцами второй марсианской эскадры. Конечно, до окончательной поимки было далеко. Тарелка обнаружила брешь среди эсминцев и рванула туда, напрягая двигатель — повидимому трансквазер создавал такие возмущения пространства, что любой локатор облажается.

Я краем глаза наблюдал за гвизором, на котором в полярной проекции был представлен сектор пространства с ползающими по нему кораблями — те смотрелись просто безобидными светлячками.

Тарелка почти проскочила в брешь, и тут заминка вышла. Двигатель работает, а ускорения нет как нет.

Засуетились бетовцы — всякие предположения строят насчет того, куда мощность движителя подевалась.

А тут не только ускорения, но даже скорости нет. Прямо торчит тарелка на месте. Бетовцы беснуются, с ума сходят от непонятки. Тут до меня дошло. Бетовский корабль сетью уловлен — сетью, сделанной из мономолекулярных нитей.

— Не суетитесь, граждане.— обратился я к своим тюремщикам.— Золотая рыбка поймана неводом. Приготовьтесь исполнить три желания старика рыбака.

Ой, зря я это сказал. Человек, обладающий повадками командира, со мной согласился и начал приказывать:

— Г455 быстро за борт, возьми мезонный прерыватель и разрежь нити. П200, уничтожь пленного при попытке его захвата.

Тут и случилась попытка захвата — легка на помине. Тарелку тряхнуло, посыпались сверху куски обшивки и в отсек через дыры в подволоке метнулись черные тени. При том даже разгерметизации не произошло. Видно над местом прорыва был развернут купол. Бравый П200 собрался было уничтожить меня, но я успел пихнуть его ногой в живот, а затем от него вообще мокрое место осталось — из-за сквизерного выстрела.

Мономолекулярная нить прочно обвилась вокруг моих рук и ног, крепкие руки сунули меня в непрозрачный мешок и стали перемещать. Судя по тому, как он раздулся, и по легкой дурноте, я понял, что нахожусь в открытом космосе. Вскоре мешок снова сдулся, значит я оказался в помещении с нормальным атмосферным давлением. Упаковку с меня сдернули, я успел заметить только металлические переборки и какие-то свирепые рожи, как сверху посыпалась некая труха, которая моментально облепила мое безропотное тело. Кто-то приказал “не дышать”, я благоразумно послушался, а вся труха мигом слиплась и затвердела, превратившись в брикет. Я был накрепко запечатан, однако, сквозь поры каменюки, в которую замуровали мой организм, воздух все-таки проникал и спасал меня от удушья. Итак, я продолжил путешествие в виде окаменелости.

Судя по сообщению Анимы, это длилось несколько часов. По ходу дела была даже проявлена забота о мне, какой-то сердобольный гражданин пробурил камень и через трубку подал в голодный рот теплую протеиновую гущу. Мочиться же пришлось под себя, хорошо хоть другие надобности не возникали. А случись вдруг эрекция, точно бы хрен сломал, поэтому я изо всех сил отгонял воспоминания сексуального толка, который так и лезли назло. Облегчение приносила только одна светлая мысль, что обо мне беспокоятся, что меня скрытно провозят в качества образца грунта — дабы я не достался врагу. И, видимо, скрытность эта вызвана резким противостоянием двух служб Технокома.

По инерционным нагрузкам я догадался о том, что мы приземлились на планету типа Марса, что мой брикет извлекают из трюма, перегружают, протягивают по транспортеру, везут в “клопе” или гермокаре, поднимают на лифте. Наконец камень был где-то установлен стоячком. Потом к нему приложили вибрационную “подушку”, стало щекотно, хоть хохочи, хоть плачь, и тут он рассыпался довольно крупными кусками.

И — вуаля. Я находился в кабинете какого-то крупного начальника. Я бы даже сказал, сверхкрупного. Кабинет размером аж с футбольное поле. В углу смонтирован водопад из жидкого радужного стекла, удерживаемого силовым полем, под потолком порхают и летают киберптицы больших размеров, там же водят хоровод хлопья гелиевой ваты, изображающие кучевые облака. В каждом углу стоит по роботу из квазиживых полимеров — каждый из этих стражей облачен в историческое одеяние: египетского воина, греческого гоплита, персидского “бессмертного”, римского легионера. Стоят и даже моргают иногда, грудная клетка имитирует дыхание.

Неподалеку от меня возился с мутантом-минислоником молодой коллега, судя по всему — техник. А начальник в кабинете пока отсутствовал, если конечно исключить версию, что он является невидимкой.

— Скажи-ка, пацан, а где тут нужник?— поинтересовался я у молодого коллеги по насущной теме.

— Пошли, покажу,— парень довел меня до какой-то стены, которая мимикрировала под заросли высокого камыша. Тот подался в стороны, и за ним обнаружился унитаз красоты необыкновенной, парящий в гравитационном поле. Потолок и стены создавали голографическую иллюзию побережья Нила времен фараонов — мимо проплывала барка Хеопса с полуголенькими девушками в виде гребцов. Ну, а я в этом шикарном санузле еще помылся мыльным пузырем, почистился мочалкой-грязеедкой, даже простирнул и мигом высушил в вакуумном шкафчике свой комбез.

Когда вышел наружу, на “футбольное поле”, то снова не обнаружил начальника кабинета, имелся только прежний пацан-техник, который менял мозговой кристалл у одного из киберкотов.

— Ты вижу — наш человек, технарь.— дружелюбно заметил я.

— Угу.— отозвался занятый парень.

— Подмастерье?

— Чуть повыше.

— Тебе повезло, слава карьерной машине. Она, сука такая, меня вообще замечать не хочет… А что, хозяин этого кабинета — крупный шишкарь?

— Да вроде.— спокойно отозвался собеседник.

— Из Технокома, надо полагать. А ты из какой службы, парень?

— Не из какой.

— Значит, из центрального аппарата. Бедолага. В таком кабинете пукнешь и еще три раза эхо услышишь… Ну и кто по должности этот шишкарь?

— Начальник Технокома.

Ексель-моксель, вот те на. Человек, имеющий тысячный ранг, а фактически уже не человек, полубог, генеральный уполномоченный касты “вайшья” (техно), член Совета Генеральных Уполномоченных, второй заместитель его главы. Почто же я ему понадобился?

— Ну и где он?— справившись с волнением выдавил я.

— Вот он.— парень ткнул пальцем в самого себя.

Если это — розыгрыш, то парню бы следовало врезать по сопелкам, а если нет? Белый свет малехо помутился.

— Ты?! Вы?!

— Я. Марк-27. А что такого?

— Да нет, ничего. Не попросишь же у вас предъявить персонкарту.— справедливо отметил я, чувствуя то жару, то холод из-за гормональных перепадов.

— А у меня ее и нет. Всякой ерундой порученцы занимаются.

— Елки, предупреждать же надо заранее, как минимум за год, о такой встрече… А почему моей персоной не занимается порученец?— поинтересовался я, справившись с некоторым волнением.

— Потому что ты, Фома, по-настоящему интересная фигура, может даже шарнир Вселенной.

Понятно стало, что меня сюда притащили не для того, чтобы явить начальственный гнев, а для дела. Так что волноваться завтра будем. И я понял, что могу теперь, как “шарнир Вселенной”, в меру обнаглеть.

— А можно у вас кое-что выведать, коллега генеральный уполномоченный?

— Только, Фома, не спрашивай ничего насчет себя.

— Согласен, поскольку знаю, что насчет себя мне трудно услышать чего-нибудь хорошее… Почему вы так молодо выглядите? Это немного подозрительно.

— Персона начальника Технокома представляет собой систему последовательных клонов. Я — седьмой клон “Марк-2”, то есть биологически являюсь все тем же первым начальником Технокома. И психически я — это он. Потому что производится пересадка пси-структуры от одного клона к другому. И информационно я — это он. Во-первых, я изучил и усвоил своим ментальным полем все содержательные сообщения, мемо-элементы, которые поступали к моим предшественникам. Кстати, носителем моего ментального поля является, помимо коры головного мозга, так называемое киберрасширение, позвоночный имплант емкостью сто ментобайт. Во-вторых, так как и мои предшественники, я подключен к ведущей кибероболочке Технокома, которая, между прочим, является резидентом всей Техносферы. Кстати, ни один компьютер, ни один робот, ни одна киберсистема без моего участия не получает даже командного процессора.

— Круто.— похвалил я и продолжил с той же дерзостью, которая помогала юродивыми держаться запанибрата с царственными особами.— А программный вирус или плутон могут поразить вашу резидентную кибероболочку и заставить ее работать, например, на сатурнян?

— Интересный вопрос, Фома, но это исключено. Я в состоянии контролировать ее двадцать пять часов в сутки. Ну, ладно, хватит лясы точить.

Едва он это сказал, в зале-кабинете появилось четверо, все люди при полном параде и, естественно, члены корневой директории. У троих красовалась на форме эмблема центрального аппарата “Технокома”, сиречь избушка, у одного на лацкане присутствовал бычок рогатый, знак “Алефа”. Алефовца я узнал — Чертковиц.

Начальник Технокома распорядился:

— А теперь, Ф.К123, расскажите обо всем, что произошло с вами. Только начинайте не с рождения, а с того утра, когда пропал “Лягушатник”. И прошу не врать, потому что все этапы вашего большого пути мы реконструировали с помощью записей контрольной аппаратуры, в том числе и той, что смонтирована прямо на вас. Учтите, за ложь вы будете так сурово наказаны, что миллиард раз пожалеете, что родились на свет.

— Это вдохновляет, коллега генеральный уполномоченный, тем более, что я уже пожалел.

Я в течение получаса вещал (естественно, что правдиво), а когда закончил со своей биографией, то члены корневой директории начали базлать. Я никак не ожидал, что это произойдет прямо в присутствии начальника Технокома пред его светлым ликом.

— Эта курва — шпион плутонов,— орали одни и, естественно, указывали на меня.

— Этот сучий потрох начинен нитеплазмой, он — спора Плазмонта,— вопили другие и тоже тыкали в меня пальцем, особенно старался Чертковиц.

…Из-за этого урода Плазмонт проник на Землю… Этот жалкий подмастерье снова привел к нам плутонов… Аннигилировать… Сделать мокрое место гравитационным ударом…

— Ну, ладно, разошлись.— начальник Технокома остановил кровожадные крики.— Он только исполнял волю вышестоящих начальников и проявлял разумную инициативу. И при том Фома действительно много знает и умеет… Подождите-ка вы в приемной, с вами отдельный разговор будет.

Я понял, что собирались тут люди, осведомленные обо всех проектах, в коих я участвовал, в общем-то благожелательные, и тем не менее поднялся такой хай. А если еще присутствовали бы бетовцы!

Ясно уж, что секреты всех служб ведомы начальнику Технокома, что их распря изначально заложена им же. Хотя, может, некоторые результаты этой войны становятся сюрпризами и для генерального уполномоченного.

Я подумал — и начальник Технокома понял, о чем. Какой-то считыватель мыслей у него явно имелся.

— Да-да, Фома, в нашем обществе практически нет естественной конкуренции и соревновательности. Особенно с той поры, как заглохла вольная старательская деятельность на Меркурии и в поясе Астероидов. Следствием этого, как бывало и раньше, в Римской империи, и в средневековом Китае, и Совсоюзе, стали стагнация и даже распад. Вот и приходится использовать неестественную конкуренцию, бюрократическую грызню разных ведомств, и доводить ее до такого состояния, чтобы она приносила пользу.

— Прекрасно, что они грызутся, но почему они стараются все время прикончить меня?— задал я резонный вопрос.

— Ну что с них взять, Фома? Ни доброжелательства, ни элементарной вежливости — обычные замшелые бюрократы, зажимающие информацию… Так вот, искусственный плазмонт не оправдал наших надежд. Он явно выглядел, как пацан по сравнению с Плазмонтом сатурнян. Но вы, Фома, вы давно уже не ребенок…

Я понял, что мою пешку сейчас снова передвинут по игровому полю, отчего она возможно станет ферзем — на какое-то время, до получения мата.

А начальник Технокома принялся меня увещевать, причем не без лести.

— Фома, благодаря диффузному трансквазеру вы здорово уяснили, что такое каналы хроноволнового преобразования. Кроме того определилось, что ваша пси-структура обладает значительной хрональной силой. Сатурнянский Плазмонт явно не получил от нее того, чего хотел. Шепну вам по секрету: в принципе, пси-структура мощнее любого трансквазера, она получает потенциал от Бога, ну, может быть от Поля Судьбы, где все предопределяется. В общем, космическая родина нуждается в вас, Ф.К123. Да, вам предстоит еще немало изведать, я не боюсь это сказать. Однако на основе именно вашей пси-структуры будет спродуцирован новый плазмонт, способный справиться с демоном Сатурна!

Я поперхнулся, как будто проглотил что-то неудобоваримое размером с кол. Из речи большого начальника следовало, что мне конец пришел.

— Нет, нет. Не конец, а начало.— оспорил начальник Технокома.— Даже ваши органические структуры не пропадут. Ваше тело будет совершенно бесплатно, так сказать за счет фирмы, подвергаться глубокому замораживанию вплоть до возвращения в него пси-структуры — даю честное генеральное слово. А теперь, увы, время нашего свидания истекло.

Когда я уже покидал кабинет в сопровождении двух плечистых биороботов в одеяниях древнерусских витязей, то услышал в слуховом центре прощальные слова высокого руководителя:

“Запомни, Фома, ничто не исчезает бесследно. Особенно в нашем королевстве.”

Мне не завязывали глаза, однако движущаяся дорожка пронесла меня по такому количеству коридоров и залов, что мало чего запечатлелось в памяти, хотя Анима и стимулировала мозги на усиленное запоминание. (А мемо-кристалл почему-то вдруг перестал записывать.) В итоге, я попал во люксовые апартаменты с видом на природу, вполне земную природу-мать. За окном была веранда, где росли мандариновые деревца и прочие растения земных субтропиков. Я распахнул балконную дверцу. Хотя небо было темно-оранжевым марсианским, гравитационное поле удерживало теплый воздух, а кружащиеся микро-солетты питали растительность щедрым псевдосолнечным светом. И даже марсианский пейзаж в этот весенний вечер казался ничего себе. Неподалеку от штаб-квартиры Технокома виднелись голубые пятна оазисов, купола колодцев мигали разноцветными огоньками и раздували над собой голорекламы во славу своей касты — всякие бодренькие “кшатрии не сдаются” и “если ты технарь по генам, значит знаешь жизни цену”. Гравитационная катапульта космодрома, забирающаяся своим финишем на кратер Темпл, время от времени покрывалась зеленым ореолом, из которого рождался бодрый факел стартующего борта. Далекий мудрый глаз Солнца подкрашивал в нежно-розовые тона полярную шапку, затянутую дымкой углекислотного конденсата. То, что казалось алеющей стеной на востоке, было пылевой бурей — она случайно прорвалась с юга и сюда не дойдет, отчего чувствовался уют. И даже трущобы Озерков, сгустившиеся возле древнего русла “канала”, выглядели сейчас веселым скоплением светлячков.

Хотелось жить — и жить хорошо.

Я понял, что перед экзекуцией мне дано несколько часов на отдых и раслабон. Правда, я не привык это делать в одиночку. Не надо мне такой шикарной хавиры, была бы приятная компашка, в том числе парочка зажигательных, пропитанных окситоцином шлюх, или даже секс-роботесс — хотя от них порой тоска берет. А еще лучше погудеть в каком-нибудь кабаке, где можно схлопотать по морде от мутанта, но зато сподобиться полной отключки от всех проблем.

Я глянул с веранды вниз — штаб-квартира Технокома в Новом Петербурге занимала трехсотметровую башню, имеющую форму песочных часов — в общем, смотреть было неприятно, да и никаких выступов на глянцевой стене.

Я вернулся в апартаменты и поискал какую-нибудь дверку, ведущую в коридор. Дверки имелись (по крайней мере, стыки от них), но были надежно заперты.

Я подошел к одному из столов, на нем лежала настоящая книга, одна из тех, что печатаются на нынешней Земле с помощью свинцовых наборных шрифтов. Обложка деревянная, обшитая хорошей кожей, чертовски плохая бумага. “Второе евангелие” называется, сочинение Ботаника. В Космике я им не интересовался, на Земле оно никогда мне в руки не попадалось, ведь ревнители второевангельской веры тщательно скрывают его от мирян, хотя и используют отдельные абзацы и фразы в своих проповедях и литургиях. Низинную Проповедь я более или менее знал, поэтому обратился к самому началу книги, где рассказывалось о сотворении земли, человека и государства. Чувствовалось сильное влияние каббалистической мистики, похоже, Ботаник был начитанным человеком.

“Возлюби самого себя, друже, и познай истину. Вначале был свет, и ничего кроме света, ни расстояния, ни времени, ни мыслей, ни чувств. И свет был Богом. И стало Ему скучно. Сократился свет в одну точку, оставив место для расстояния, времени, мыслей и чувств. И пустила сияющая точка лучи-нити, один, другой, третий, неисчислимое множество. И соткалось Древо Жизни со всеми его ветвями, каждая из которых есть мир.”

Я сверился через кибероболочку культурсферы с каббалистическим трудом “Древо Жизни” Исаака Луриа. Там было написано:

“Знай, до начала творения был лишь высший, все собой заполняющий свет. И не было свободного, незаполненного пространства — лишь бесконечный, ровный свет все собой заливал… Сократил себя Он в точке центральной своей — и сжался свет и удалился, оставив свободное, ничем не заполненное пространство… И вот протянулся от света луч прямой, сверху вниз спустился внутрь пространства пустого того. Протянулся, спускаясь по лучу, свет бесконечный вниз, и в пространстве пустом том сотворил все совершенно миры…”

Так же как каббалисты Ботаник говорит о зле, которое завелось в нижних мирах, только называет его не клипат (шелуха), а Порча или Гниль. Но далее проглядывается существенное отличие. Адам и Ева, по Ботанику, жили не в Эдеме, а в месте, где Порчи было особенно много, и где она пыталась отобрать у людей некую “растящую силу времени”. Поэтому они и принялись самочинно карабкаться от нее вверх по Древу Жизни, чем навлекли на себя гнев Единого. За это Он, во-первых, низверг их обратно вниз, во-вторых, саму Порчу, конечно же, уничтожил огнем, и, в-третьих, благожелательный интерес к людям стал проявлять намного реже. Так что последующие пророки, Авраам, Моисей, Христос, Магомет едва-едва могли докричаться до Него и принуждены были самостоятельно просвещать и рафинировать человечество, чтобы оно мало-помалу выращивало собственное Древо Жизни.

Я, естественно, подумал, что, может, под Порчей всеведущий Ботаник разумел Плазмонта, который, допустим, изрядно донимал первых людей. И, может, первобытные художники изображали именно нитеплазменных тварей в виде узорчатых орнаментов на всяких сосудах.

А еще я подумал, что вдруг под башней затаился очередной плазмонт или его спорозоит, который делает сейчас свой подкоп. Это опасение стало кодом доступа к трансквазеру, на каких-то остатках своей энергии он открыл хрональный канал. Апартаменты со всей их обстановкой сделались просто зарисовками, потом заструились. Струи, в свою очередь, на виртуальном экране обернулись хрональными линиями, с которыми я смог поработать опытной рукой, только не слишком удачно. Похоже, я выкинул кусок не той стены… и оказался снаружи, за “бортом” башни, над пропастью. Одно мгновение ужаса, погасший в пустоте вой и пожарная сетка-уловитель поймала меня, чтобы доставить на землю в целостности и сохранности. Через минуту внизу собралась толпа, чтобы галдеть, указывая на дырку, образовавшуюся в стене шикарного комплекса. Этим мне и удалось воспользоваться, чтобы незаметно скрыться с места происшествия.

Я догадался, что меня, наверное, скоро отловят, поэтому захотелось в виде лебединой песни справить два дела — навестить Соню в ее инкубаторе-едукаторе, а потом ужраться до усрачки. Я взмахнул рукой и подкатил кибермобиль-клоп.

— Куда едем, шеф?— спросил “клоп” развязным тоном.

— В Царское Село.— Сонькин едукатор находился в одном из городков-спутников Нового Петербурга.

— А вы что потеряли персон-карту?

— Да по дороге получу дубликат.— Лишь бы мой идентификатор не попал в списки беглых государственных преступников.

По дороге я еще собрался было заскочить в лавчонку, купить ребенку подарок. Но едва высунул нос из кибермобиля, как заметил “хвост”. Две бронированных гермокара торопились со всех колес за мной.

— Ты не можешь побыстрее крутить педали, хрен ты мой опавший?— обратился я к “клопу”.

— Понял шутку, ха-ха три раза. Однако на этой трассе скорость движения ограничена девяноста километрами в час.

Эта реплика будет стоить ему головы. Я отодрал панель, несмотря на крики “Что вы делаете?”, “Вы еще пожалеете!” и стал управлять кибермобилем напрямую.

Однако бронированные вездеходы упрямо нагоняли меня. При этом все транспортные средства перед ними расступались, а передо мной скапливались. Да и управлять машиной, вставляя разъемы в слоты и снова выдергивая их, было не слишком удобно. Один гермокар дал предупредительный залп из базуки и мой “клоп” чуть не перевернулся, еще и осколки наделали дырок в капоте. Все, попался я. Неожиданно со мной поровнялась мощная машина, в которой сидел четырехрукий бравый синий мутант, похожий на Шиву, и делал мне знаки, мол пересаживайся, ковбой.

Я вписался в гостеприимно распахнутую дверку его машины — хотя едва не промахнулся и не угодил под колеса. Скорость у муташкиного гермокара была побольше. Кроме того, тоннель начал ветвиться, и несколько веток уходило в сторону Озерков, где отловить искомого человека можно разве что с помощью крутой облавы. Мутант подбадривал меня фразой “Не ссы, прорвемся”, и слишком активно давил на все рычаги, отчего я понял, что он сильно набрался какого-то “антифриза”. На крутом повороте ни Шива, ни его автопилот не удержали сцепления, и мы все вместе впилились в стену тоннеля. Тьма ударила меня своими тяжеленными кулаками.


10. “Армагеддон — день тяжелый” | Меч космонавта | 12. “Восставший ото сна”