home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19. “Варфоломеевский день”

Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс.


Примерно в это время, но только в другой точке пространства, начальник Технокома принял определенное решение. Он выступил на Совете кастовых уполномоченных и настоял на том, чтобы направить усиленную лунарскую эскадру к Земле — в первую очередь для наблюдения, с четким указанием избегать, насколько возможно, боевого соприкосновения. Представитель касты кшатриев весомо возразил, что уж воевать — так воевать, нечего раззадоривать врага своим слюнтяйством. В итоге Совет издал директиву прямого действия: военно-космический флот, внутренние войска и антитеррористические группы привести в повышенную готовность, патрулирование и разведку осуществлять на предбоевом уровне, десантно-штурмовым частям и командам спецназа работать по программе “Весенний гром”. Ганимедскую эскадру, усилив за счет ударных соединений каллистянского и марсианского флотов, направить в район передового базирования — на дугу 14Ю — для развертывания веерной обороны. При нейтрализации непосредственной угрозы применять все средства огневого воздействия, в том числе и по оперативным тылам противника.

Война уже дышала гарью в лицо.

Сознание начальника Технокома, которое он называл ментальным полем, каждую секунду принимало сообщения — мемо-элементы по многим каналам. Те же мемо-элементы сбрасывались в вычислительную среду резидентной кибероболочки. Если генеральный не вмешивался, она сама вырабатывала решения, применяя процессорные ресурсы, расположенные во всех секторах Солнечной Системы. Марк-27 пока и не вмешивался, хотя ясно было, пора что-то предпринимать кардинальное и неожиданное для противника.

Впрочем противник сам предпринимал неожиданное и события шли своим неприятным чередом.


0.20. Сектор 10А-56. Патрульный корабль военно-космических сил обшмалян мощной плазменной пушкой с астероида Теллус, загорелся и взорвался.

3.15. Высадившееся на Теллус подразделение космической пехоты не углядело там никаких следов противника. Однако при возвращении на базу транспортный коптер и прикрывавший его эсминец были внезапно атакованы сатурнянским кораблем и раскурочены ракетными залпами.

4.40. Дивизион ВКС, который вскоре прибыл в сектор 10А-56, не смог найти противника, облажались и автоматические средства слежения в соседних секторах. Но когда поиски уже завершались, дивизион напоролся на мобильное минное поле. Миноторпеды с боезарядами-синуклерами за несколько минут превратили корабли в гроздья серебристых шаров, а затем и в комок спекшегося мусора.

6.05. Стянутые к району 10А-5 корабли Церерской оперативной группы все же увидели на экранах своих локаторов и с помощью зондов-разведчиков вражеские борта в количестве трех боевых единиц. Произведенные ракетные залпы превратили местоположение неприятеля в море света — применялись сверхмощные аннигиляционные боеголовки. Вскоре выявилась накладка: взрывами накрыто и два эсминца той же оперативной группы, которые, судя по данным телеметрии и радиорапортам, должны были находиться совсем в другом секторе.

7.50. Церерская оперативная группа напоролась на сатурнян в секторе 10А-58. Рейдеры противника моментом рассекли походный порядок оперативной группы и, подавляя электромагнитные излучения, нейтрализовали все системы навигации и наблюдения. Из двенадцати бортов, вышедших с Цереры, вернулось только два.

9.54. Противником ударил по военно-космической базе класса “Перун” и другим стратегическим объектам Цереры, включая шахтовый узел дальнего нейтринного слежения. Время подлета вражеских ракет после обнаружения составило всего две минуты. Космикой потерян контроль сразу над десятью секторами в префектуре Астероиды.

10.30. При входе лунарской эскадры в земной сектор, сатурнянские корабли “ушли в тень”: покинули его, причем в неизвестном направлении. Ни один наблюдательный узел не засек их ни в пассивном, ни в активном режиме отслеживания.

Начальник Технокома знал, что в главном штабе военно-космических сил царит паника, еле прикрываемая совещаниями, коллегиями и прочей бессмысленной активностью, что генеральный уполномоченный касты кшатриев призывает “товарищей космофлотцев к спокойствию и выдержке”, но очко-то у него сильно дергается. Начальник Технокома воспринимал как счастье, что от него не требуются оперативные решений, есть лаг для обдумывания директив и указаний. Для начала, решил генеральный техно, уточним инструкции и потребуем дисциплинированности в борьбе с нитеплазмой, подправим протокол работы со спецаппаратурой, но вот зараза, все это годится только для непосредственного контакта… Да, Сатурн наглядно показал свою силу, в два счета отобрав у Космики контроль над доброй третью Пояса Астероидов. И, тем не менее, сатурняне долбанули отнюдь не по самым важным и чувствительным точкам. И даже из земного сектора пока что убрались. Если забыть о чести, гордости и славе, то имеется еще возможность предотвратить войну или хотя бы оттянуть ее начало. А время может сработать и на нас, если успеть подсуетиться.

— Включи Чертковица,— шепнул генеральный, и внимательная кибероболочка тотчас соединила его закрытым каналом с важным алефовцем.— Старик, ты уже, наверное, знаешь, какая заваруха. Сатурняне нас крепко прощупывают, и мы, кажется, выглядим не очень. Нужны резкие неординарные шаги. Проект “Параллельная жизнь”, закончившись бесславно, многому нас научил. “Человек-оркестр” не был доведен до конца, но мы уже сообразили, что солдат, вооруженный трансквазером — это наше чудо-оружие.

— Есть еще проект “Нечистая сила”, в него многое вложено, и времени, и средств,— напомнил глава “Алефа”.

— Он сейчас на исполнении и невесть чем закончится, кроме того проводится целиком на Земле. А мы не в курсе, где сатурнянский Плазмонт нам врежет по соплям; по большому счету, он способен подсиропить повсюду, сам или через спорозоитов, шизонтов и прочих гадов, входящих в его сеть. Короче, нам нужен второй “Человек-оркестр”, то есть носитель диффузного трансквазера, а затем третий, четвертый и так далее, вплоть до роты и батальона.

Чертковиц был не в восторге.

— Мы проводили испытания лишь на одном подмастерье, даже аналитические отчеты и то не подготовлены. Внешним источником питания для трансквазера сплошь и рядом выступала пси-структура самого Фомы. Одному Богу известно, способен ли кто-то повторить его немеркнущие подвиги. По большому счету, это испытаниями назвать трудно, скорее какая-то эквилибристика на краю пропасти.

— Чер, лучше бы обходиться без всяких подвигов. Нужно, чтобы у трансквазера был автономный чисто технический источник питания, не зависящий от человеческой пси-структуры.

— Коллега генеральный, мы его уже слепили, и по-моему фурычит он нехило. Но все-таки возможна ситуация, с которой не справятся ни процессор трансквазера, не его источник питания.

— Странно мне такое слышать от технаря. Хорошая техника — это та, что не зависит от психических и физических свойств человека-оператора, и поэтому в среднем дает лучший результат, чем плохая техника… Слушай, Чер, нам не стоит сейчас разговаривать словно двум бюрократам, скорее уж как парочке бандитов, чья шайка накануне засыпки. Мы ведь одной ногой уже над раскрытой парашей.

— Хорошо, шеф, я лично готов взяться, так сказать, за сплошную трансквазеризацию. Сейчас мы заканчиваем наладку аппаратуры, и на примете есть толковые люди, вполне подходящие для носительства.

Генеральный неожиданно для себя замялся, потому что впервые в жизни почувствовал смущение, чувство совершенно излишнее для руководителя такого масштаба.

-… Старик, ты был на Титане во время войны, в том чертовом Храме. Извини, но у меня сейчас кое-какие сомнения насчет всех, кто там побывал и выбрался назад.

— Просканируйте каждый мой квант и убедитесь, что я неинфицирован. На Титане меня демон не пронял, ну, а нынче я тем более ему не по зубам, вернее, не по щупальцам.

— Ладно, готовьтесь, я буду у вас, в Рынь-городе, через несколько часов.

Если “Человек-оркестр” сможет повториться, причем не в каком-то безалаберном Фоме, а в серьезных и ответственных людях, тогда и будет толк от сомнительных и рискованных контактов с плутонами… А вот, кстати, кто-то еще просится на связь. С начальником “Бета” нельзя не пообщаться — испытанный надежный руководитель подразделения. Однако, Марка-27, едва он услышал голос Джафара Т804, вдруг передернуло — просто подумалось, что внутри хорошего знакомого может таиться поганая нитеплазменная червоточина.

— Коллега генеральный, “Алеф” усиленно задымляет работы по нескольким крупным и при том опасным проектам, а ведь согласно Уставу Технокома именно наша служба отвечает за внутреннюю безопасность всей технической сферы.

Актерствовать и валять дурака тяжело лишь тому, кто боится последствий. Марк-27 как пожизненный руководитель был освобожден от ответственности.

— Посмотрите, коллега Джафар, что творится вокруг, а вы — о какой-то ерунде вроде мелочного нарушения Устава. Шифры германских разведдонесений времен второй мировой были разгаданы лишь потому, что посылались они в срок и по всем правилам уставов. Для вермахта это обернулось немалыми потерями.

— Позвольте не согласиться, шеф. Во всех армиях и флотах большое количество потерь — это результат несоблюдения так называемых мелочных правил. Боюсь, что служба “Алеф” своим самоуправством вызвала сильное неудовольствие сатурнян и толкнула их на разведывательно-диверсионные рейды.

— Джафар-бей, а мы и не должны вызывать удовольствие у противника.

— Мы должны реально оценивать соотношение сил, коллега генеральный.— твердо и в общем справедливо произнес испытанный соратник.

— Служба “Алеф”, смею верить, пытается увеличить нашу силу.

— Коллега генеральный, служба “Алеф” не увеличивает нашу силу, а пытается сделать нас придатком к чужой силе. Плутоны…

Да, искусственная соревновательность явно перешла в маниакальную ненависть, опять получилось не то, что задумывалось.

— Стоп, Джафар, не надо сплетен. Твою службу тоже обвиняют в контактах с извергом рода человеческого, проживающим на Титане. Мы вскоре продолжим содержательную беседу, но сейчас я спешу, “стрелка” уже забита…

Генеральный вырубил связь и почему-то пожалел о том, что отчасти “засветил” свою поездку в “Алеф”.

Впрочем, решения он никогда не менял, повторные раздумия могли бы лишить его необходимого запаса времени и уверенности в себе. За минуту дорожка-самодвижка перебросила его в ангар, который находился на том же уровне. Люк коптера открылся бесшумно и быстро, даже показалось, что он просто растворился в воздухе. Генеральный расположился в салоне, а кибероболочка, внимательно следившая за магнитной аурой его настроения, мигом создала полномерную виртуальность: как будто он сидит в челне, плывущем по Неаполитанскому Заливу. Причем, применялось не только подключение к нейронам через биоинтерфейс, но и управление газовыми вихрями — для имитации ласкающего ветерка. А кроме него была голубизна вод, нежные краски утреннего неба и льющийся отовсюду чистый голос: “O, dolce Napoli”.

Генеральному даже понадобилось усилие воли, чтобы выйти из нарковиртуального мультика, когда коптер прибыл на место, в комплекс “Алеф”. Когда открылся люк, Чертковиц уже стоял рядом, выказывая всяческую готовность. Рядом торчала еще пара человек в обычной форме, но, судя по их волевым физиономиям и какой-то напружиненности, они были из сектора внутренней безопасности “Алеф”, вернее бывшего сектора — упразднить его пришлось по настоянию Джафар-бея. В общем, все правильно: Устав возлагает обеспечение безопасности Технокома только на службу “Бет”.

В комплексе “Алеф” не было столь привычных дорожек-самодвижек, с готовностью подхватывающих вас, поэтому до лифта пришлось топать пешком, после него — тоже. В конце концов, Чертковиц, Марк-27 и двое охранников оказались в просторном гулком помещении с глянцево-черными стенами.

— Мрачновато тут у вас.— заметил генеральный.— Похоже на зал ритуальных торжеств. Мы не ошиблись в номере комнаты?

— Интерьер вполне функционален.— сказал, как бы оправдываясь, Чертковиц.— При имплантации диффузного трансквазера эти стены играют роль квантового отражателя. Кстати, мы собираемся применить процессор другого типа, гораздо более связанный с ментальным полем.

— И в кого будет имплантирован трансквазер нового образца?

— Сперва в меня,— отозвался Чертковиц.— Я действительно наведывался в тот самый Храм, но никакая зараза не пристала ко мне. Проверьте хоть сейчас.

С потолка сразу опустилось несколько колец мощного стационарного сканера, который вскоре объявил, что очагов и гнездовий нитеплазмы в коллеге не обнаружено.

— Чер, на что похож Храм Плазмонта?— спросил генеральный.

— Да ни на что. У него нет конкретного места. Сегодня Храм здесь, завтра там, он может занимать огромное здание, а может разместиться в маленькой комнатушке, при этом в него влезает сколь угодно большое количество людей. Не все вошедшие в Храм возвращаются обратно, или возвращаются, претерпев изменение… Большинство спецназовцев, ворвавшихся в Храме, не погибли. Они просто не вернулись или вернулись другими.

— Надо полагать, их воля была сломлена.

— Не совсем; у них не нашлось должной воли для сопротивления изощренному врагу. И это так понятно. Ведь мы, космики,— круглые нули, коллега генеральный. И никуда от этого не деться.

— Чер, у нас никого не мучают и не принуждают зазря, как это бывало в разных земных диктатурах. У нас все разумно, все оправдано, иначе Космике просто не выжить. Ноль — разве это плохо, если позволяет достичь высокой управляемости и защищенности всего общества?

Начальник “Алефа” не слишком был настроен продолжать этот разговор, вернее показывал, что только служебная вежливость не позволяют ему заняться другими делами.

— Коллега генеральный, мы обитаем в мире, в котором как никогда мало Милости. Есть множество естественных и сверхъестественных сил, есть определенное их Единство, которое следует называть Богом. Благодаря этому существует Вселенная, жизнь, и так далее; мы включены и в Множественность, и в Единство, выполняем какие-то полезные строительно-монтажные работы на небольшом кусочке космоса. Но милостивая сила почти не заметна, ей как будто не в чем проявляться, Единство-Бог словно не любит нас, не излучает нам своего человеколюбия, и вроде не замечает, что каждый из нас боится стать ничем. Так вот, сатурнянский Плазмонт верно уловил этот момент, он имитирует, играет роль милостивой силы, которая примет, сохранит и обласкает нашу душу.

Марк-27 умел точно оценивать квалификацию и интеллектуальный багаж своих подчиненных, однако не страдал избытком чутья к их личностным особенностям. Тем не менее, сейчас он уловил, что Чертковица что-то гнетет.

— А почему, старичок, ты вернулся неизмененным?

Неожиданно беседа была прервана, все присутствующие в мрачном помещении ощутили толчки и даже тряску. Чертковиц сразу стал получать сведения от кибероболочки комплекса. Слабые марсотрясения случаются, подумалось Марку-27, вследствие разных естественных процессов, идущих в грунте. Но подыскать сколь убедительную причину для эрозионного или электрохимического разрушения большого пласта почвы не удавалось даже резидентной кибероболочке. А пласт должен быть большим, чтобы затрясти махину комплекса. Да, бывают еще прорывы подмерзлотных вод ввиду вулканической активности, но вулканы Тарсиса давно потухли, и вообще все движения мантии держатся под строгим контролем.

Впрочем, и начальник службы “Алеф”, и генеральный техно быстро обо всем догадались и понимающе переглянулись.

По стенам поползли первые трещины, они становились все просторнее, начал крошиться сверхпрочный углепластик, затрещала рвущаяся арматура из нерушимого волоконного сплава.

— Через пять минут будет поздно. Плазмонт доберется до нас.— сказал Чертковиц,— поэтому пора поставить точки над “е”. Коллега генеральный, я вернулся неизменным только потому, что у меня нет пси-структуры, души, как угодно…

— Из этого следует, что ты…— неожиданно у генерального сильно запершило в горле.

— Да, у меня никогда не першит в горле и не слезится глаз, потому что я — не человек. Если бы мне сделали вместо сканирования на нитеплазму, к примеру, операцию удаления аппендицита, то это стало бы заметно. Я — изделие плутонов, или в какой-то мере один из них. Генеральный, я зазвал вас сюда, чтобы имплантировать диффузный трансквазер, конечно же, не себе, а вам. Но враги сработали на опережение. Вы, наверное, проболтались Джафар-бею насчет предстоящей поездки. Зря, начальник службы “Бет” — это целая грибница нитеплазмы. А сама “Бет” — гробница для Технокома.

Трясущееся здание наполнилось звуками тревоги, голосили перебивая друг кибероболочки, тот же бардак царил на радиоканалах, отчаянно мигали аварийные панели и сигнализаторы, лихорадочно летали разновеликие пузыри — пленочные сфероэкраны с оповещениями.

— Как будем эвакуироваться?— поинтересовался Марк-27. Он еще не нервничал, ведь большую часть жизни его учили не переживать.

— Насколько я знаю Плазмонта, уйти от него не так-то просто — цеплячий, гад. Возможно, с трансквазером это будет проще. Но с диффузным возиться некогда. Пожалуйста, встаньте вон в тот очерченный голограммой кубик.

Здание дернулось, как подраненный зверь, и в стенах помещения появились две зияющие прорехи. С одной стороны — плутон, с другой — плазмонт, подумал Марк-27. “Оба — хуже”, как говаривал один вождь, но все равно выбор ясен.

— У нас мало времени,— спокойно напомнил Чертковиц.

Начальнику Технокома, казалось, что он видит цифры в глазах старого приятеля, что слышит, как скрипят у того сервомеханизмы, хотя это, конечно, было не так.

— Ладно, двинулись, коллега плутон.

Марк-27 занял место в кубе. Он услышал слова команды, и тут ему показалось, что стены, потолок, пол помещения обрушились на него, да так быстро, что размазались длинными черными кляксами. Когда шок прошел, генеральный увидел только охранников, Чертковиц куда-то запропастился, а к груди (сквозь комбез или разорвав его) прилипла малоприятная черная масса, похожая на большую толстую пиявку.

“Уж не превратился ли Чертковиц в трансквазер?”— первая мысль была и смехотворной, и довольно похожей на правду. Затем начальник Технокома переключился на более насущный вопрос, и кибероболочка вывела на зрительный центр план здания и возможные пути эвакуации. Попытки же пообщаться с кем-нибудь за пределами комплекса не увенчались успехом. Плазмонт делал свою работу чисто.

Марк-27 двинулся по кратчайшей, к ближайшему коптерному ангару, охранники припустили за ним. Однако уже за дверью он столкнулся с картиной, мало напоминающей ту, что была двадцать минут назад.

Сыпались пластиковые панели, вспучивались и проседали перекрытия, изгибались и трескались стены, рвались балки из крепчайших титан-неодимовых сплавов, крошился, как пенопласт, углепластиковый наполнитель. Хуже того, в конце коридора уже появилось синее узорчатое сияние, поднималось оно и по шахте лифта. Кибероболочка комплекса бодро вещала о потере контроля над все новыми секторами здания.

Оставался еще один незанятый путь: на два уровня вверх по шахте воздушной регенерации, а затем по вентиляционному каналу до коптерного ангара.

Один охранник бластерным импульсом взломал защиту воздушной шахты, второй отошел глянуть, не остался ли кто на уровне-этаже. И тут его схватил синий туман. Эта хмарь лишь внешне напоминала вихреватое облако какого-то газа, с телом человека она взаимодействовала как сверхъедкая кислота. Марк-27 видел, как лопается кожа, пузырятся и исчезают ткани, тончают и рвутся сухожилия и кровеносные сосуды, как кости оголяются и затем расщепляются на длинные щепья. И что самое чудовищное — боль корябала лицо охранника только первую секунду, а потом оно разгладилось, прекратились и дерганья с конвульсиями. Человек распадался и таял без боли, а под конец вроде даже с удовольствием.

— Вот зараза, тикаем, парень,— потончавшим голосом протрубил Марк-27 своему охраннику. “И куда только лоск подевался,— подумал генеральный, мимолетом глянув на свое отражение на какой-то зеркальной поверхности: сальная, потная рожа, всклокоченные редкие волосики, бегающие глазки, полураскрытый рот.— Хорошо, что оппозиционеры не видят.”

В воздушной шахте, помимо регенерационных фильтров, которые легко поддавались разрушению, единственную сложность представляли гладкие стены; даже при наличии вакуумных присосок нога легко оскальзывалось, и можно было просвистеть по кратчайшей линии (длиной в 200 метров) прямо к земле.

Через два уровня генеральный сильно вымотался, и охранник вытаскивал его из шахты как мешок. Пока крепыш из бывшего сектора безопасности пробивался в вентиляционный канал, можно было полюбоваться, как рушатся перекрытия и оголяется сильно покореженный несущий каркас. В канале двигаться было проще, чем в шахте, если не считать выхлопов, прилетающих из ангара — кстати, на этот случай годилась кислородная маска комбеза. Однако внезапным и неприятным образом вентиляционная труба не выдержала какого-то насилия и оборвалась. Выглянув из возникшей дыры, можно было увидеть, что весь этот уровень и вдобавок три нижних рухнули. Не осталось ни полов, ни стен. А наверх изгибающимися и переплетающимися струями возносится чертов синий туман.

Марк-27 послушал, как Анима говорит о перевозбуждении нервной системы и рекомендует лечь да расслабиться. Начальник Технокома не мог лечь, но все-таки немного расслабился, сбросив лишний пар. Затем подумал, что если прогуляться по уцелевшим балкам несущей конструкции, можно еще добраться до второго отрезка вентиляционной трубы.

— Пойду первым,— вызвался верный охранник.— Коллега генеральный, я не смогу провести вас за руку, страховочного троса у нас тоже нет, так что повторяйте мой путь в точности.

Молодец начал путь довольно удачно. Там, где ему можно было просто перепрыгнуть с балки на балку, он перебирался нарочито аккуратно. На каком-то хлипком куске арматуры он даже потопал, показывая, что тот вполне надежный. Парню оставалось метра три до второго отрезка канала, когда туман, клубившийся вроде бы намного ниже, вдруг пустил в него луч-отросток. Тоненький вроде бы лучик, но охранник сорвался и лишь в последний момент смог задержаться на балке, схватившись за нее обеими руками. Похоже, что-то тяжелое скручивало и тянуло его вниз.

— Держись, Т078, не трухай. Я сейчас помогу тебе.— впервые пообещал генеральный одному из тысяч своих подчиненных.

Марк-27 никогда не занимался эквилибристикой, не бегал над пропастью, но сейчас деваться было некуда — честь требовала. Он довольно лихо, с наскока преодолел первые метры. Потом чуть не сорвался, однако уцепился за какую вертикальную балку, устоял и понял, что панический страх прошел. Он много раз слышал от солдат, что когда стреляешь, уже не страшно, и сейчас понял, что его бой начался. Через пару минут Марк-27 оказался возле охранника и схватил того за руку. Парень явно нуждался в помощи, его физиономия была искажена и залита потом.

— С генеральным не пропадешь,— Марк-27 считал себя мышечно натренированным, но сейчас понял, что охранник тянет чуть ли не центнер, и это при марсианской-то силе тяжести.— Только не дрейфь, парень, тварь использует твой страх.

На секунду генеральному показалось, что еще немного и он вытянет охранника наверх, но тут кожа на руках Т078 лопнула, кровь брызнула и стала перистым облачком, хрустнули, ломаясь, кости, и оголяясь, потянулись сухожилия, чтобы тоже разорваться от сильного натяжения.

Руки парня примерно до локтя остались висеть на балке, а все остальное полетело вниз. Генеральный поразился тому, что в момент, когда боль должна была достигнуть максимума, лицо охранника выглядело спокойным, он даже улыбнулся, что никак не объяснялось каким-нибудь шоком. Синий туман убивал — или поглощал — свои жертвы милостиво. Он был единственным во всем космосе, кто давал легкий конец. И при этом легкость заключалось не только в избавлении от физических мук, жертва Плазмонта не испытывала никакого ужаса и даже психического дискомфорта. Она твердо уповала на близость новой лучшей жизни, радости и кайфа!

“Чем же мы платим за такую великую милость”,— подумалось Марку-27, но в этот миг арматура под ним осела, так что он едва удержался, а отростки синего тумана оказались совсем рядом. Генеральный почувствовал, что слепая, но всевидящая, безрукая, но всемогущая сила подступается к нему. Внезапно “пиявка”, пульсирующая на груди у Марка-27, растеклась и обволокла все его тело сплошным черным доспехом. Изменился и синий туман. Теперь он представал в виде твари, чем-то напоминающей спрута или даже медузу. Щупальца ее были словно испещрены присосками, однако мозг-процессор трансквазера по-своему расшифровал полученную информацию. Виртуальный экран показывал, что отростки твари состоят из множества сегментов, похожих на пузыри. Пузырчатые щупальца заполонили все пространство и как будто впитали его.

“Похоже, Плазмонт устроил себе здесь очередной Храм,— подумал генеральный.— Значит, отсюда будет тяжело выбраться. А еще тяжелее выбраться неизмененным.”

Он немного прополз то ли по балке, то ли по щупальцу, впереди был один из сегментов-пузырей, который, встречая его, разбухал непропорционально быстро. Генеральный немного отступил в нерешительности и оказался… внутри пузыря. Не просто оказался, а катился по сверхгладкой стенке в бесконечную воронку. По ходу дела Марк-27 размазывался, растекался, превращался в поток струй, которые били во все стороны, словно разжимая преграды. В конце концов, стенка пропала, а начальник Технокома перестал различать, где он и куда спешит. Наконец, слив прекратился, неясные тени сконденсировались, и генеральный техно обнаружил себя в своем кабинете… нет, это скорее был не кабинет, а тронный зал.

Марк-27 восседал на троне, в натуральном тронном зале, причем, не в каком-нибудь варварском царстве на Матушке-Земле, а в великой Космике, где никогда не заходят Солнце и звезды. Ментальное поле открыло все свои входные порты и стало жадно всасывать информацию, словно иссохшая земля — неожиданно пролившийся дождь. Первое, что понял генеральный о новом мире

— это подарок Плазмонта. Здесь все подвластно воле начальника Технокома и положен конец рассогласованным усилиям себялюбивых особей. Обитаемая часть космоса стала сферой деятельности одного могучего разума. Его генерального разума.

Собственно, тронный зал был не один, их были сотни, и царь Марк-27 присутствовал со своим троном сразу во всех. Мощные трансквазеры обеспечивали это мульти-присутствие одновременно во многих зонах пространства, а мощное ментальное поле вытягивало сведения из тысяч узлов и точек и туда же проталкивало команды. Количество зон, узлов и точек все увеличивалось и вот уже царь находился практически везде: и в термоядерных “бутылках” реакторов, и в гигантских матках инкубаторов, даже внутри газовых гигантов Юпитера и Сатурна, где тоже имелись подданные, чьи тела состояли из кремнийорганики, а жилища — из полимерного льда. Благодаря тысячам хрональных каналов царь находился везде. Более того, он перестал быть посторонним, он сливался с наблюдаемым, с его сутью и судьбой. Для Марка-27 не существовало теперь хорошего и плохого, любимого и нелюбимого, он сам был космическим океаном, вернее — центром его симметрии. Царь мог управлять состоянием планеты и состоянием атома, если от того зависела судьба планеты. Марк-27 представлял собой единство и множественность, он мог жить каждой маленькой жизнью и хранить в себе жизнь всей Солнечной Системы. Он думал об Общем, решая, зачем нужна каждая конкретная жизнь. В нем не было жестокости, но творил он лишь одну подлинную милость бесполезной особи — давал легкую смерть. Впрочем, уже за это подданные обожали его безмерно.

И вот такой светлый мир Марк-27 мог получить в подарок, ему даже не надо было соглашаться, от него требовалось только не отказываться.

Здесь все было по справедливости. Даже проявив невероятную волю и огромное желание, великий царь не смог бы заниматься житием-бытием каждой отдельной частички, лелеять каждую капельку жизни, превращая этот мир в богадельню. Марк-27 обязан был всеми силами бороться с опасностями, безмерно далекими от каждой отдельной особи. Хаос и паразитизм нарастали на верхних уровнях Мироздания, в Поле Судьбы. Они казались силами любви и милосердия, призванными ублажить каждую тварь, но при том нарушали равновесие враждебных сил, симметрию противостояний, динамику единства, вели всю вселенную к энтропийной кончине. В физической Вселенной полпредами этих псевдомилостивых сил являлись многочисленные Учителя Утешения, то есть ведьмаки и волхователи, которых приходилось неустанно выискивать и выдавливать, как гнойники. Один из них сейчас кочевал по спутникам Юпитера и проповедовал, что великий царь — лишь оспинка на физиономии Мироздания, струйка отравы в космическом океане.

Кто-то из таких ведьмаков-утешителей устроил диверсию на Каллистянской Фабрике Жизни, где из материнского вещества беспрерывно появлялись тысячи существ с разнообразными свойствами (без этого непрестанного творения невозможны мировое единство, множественность, симметрия). Из неохватного чрева матки ежесекундно выплескивались марсиане трех полов (мерзлотники, кормильцы и песчаники); юпитерианские лопастники и ромбовики, призванные совместно осваивать кипящие глубины; земные рабочие и бойцы, коим надлежит заселять обезлюдевшую экваториальную область планеты-мамы; мягкотелые космогоны, которые идеально заполняют полость корабля, выдерживают любые перегрузки и, как черви, способны регенерировать даже при повреждении 90% тканей. Особую гордость представляли недавно поставленные на поток мозговики, напоминающие кочны капусты. Мозг и мясолистья (представляющие модифицированный раскрытый желудок), вот и все, что требовалось для обеспечения бесперебойной работы ментальных сетей.

Проклятый фанат направил на материнское вещество генератор дезорганизующих факторов, отчего оно напрочь потеряло свои способности младшего демиурга. Обалдевшая матка не смогла наделять новые особи соматическими и психическими структурами согласно каноническим матрицам. Фабрика превратилась в кашу из бунтующей протоплазмы, которая стала заливать планетоид, уничтожая все на своем пути. Пришлось мощными пучками антихрононов отправить эту кашу к чертовой матери вместе с Фабрикой. Теперь даже всезнающий царь не в состоянии подсчитать полный ущерб…

А Катя? А Сонечка? Откуда-то пришли эти слова, они что-то ведь означают. Катя и Сонечка — какие-то особи? Или нет, не какие-то, а свои. И кому на самом деле нужны эти мириады неприкаянных тварей, купающихся в собственном бессилии и одиночестве? Кому нужен этот океан податливого бессилия? Марк-27 соскочил с трона, свалился, оступившись на подножке, но когда поднялся, его снова защищал черный доспех, который как бы подсказывал, что делать дальше. Сегмент стал извергать генерального техно, как желудок — переперченное кушанье. Воронка вывернулась вверх жерлом, и несостоявшийся царь космоса заскользил наружу. Выход прикрывал трехглавый страж, который с готовностью изрыгнул пламя. Но хрональные линии щита, породив мезонное облако, заставили отступить электромагнитный импульс. Меч погрузился в тело монстра и рассек хронолинии, что порождали кванты пространства. Пространство задохнулось в гравитационном коллапсе и огонь остался внутри стража, испепелив его.

И снова начальник Технокома оказался среди сегментов-пузырей, которых было немеряно даже на одном единственном щупальце.

“Не вышел из меня царь всея Солнечной Системы, который еще собрался поправлять Бога, ну, и я, в общем, не настаиваю. Не могу, кстати, сейчас отказать в симпатии тому парню, который раздолбал эту Фабрику Хреновой Жизни. Впрочем, есть у меня большие подозрения, что это Чертковиц, вернее мозг-процессор трансквазера, испортил всю малину. Вовремя он мне напел про Катю и Соньку.”

Однако не получилось у Марка-27 выбраться из этого змеящегося пространства, из марсианского Храма Плазмонта, как ни старался. Снова протек начальник Техноцентра внутрь одного из пузырей-сегментов. Стало тесно, но под напором хрональных сил сегмент быстро расширился и сделался целым миром.

И снова Марк-27 оказался в мире грядущей великой Космики. Только был уже не царем, а скитальцем-волхователем. Его пока не сумели отловить внутренние войска и антитеррористические группы. Он разрушал ненавистную систему, которая использовала на полную катушку любую человеческую особь, могла предать ее, могла стереть в порошок, если усматривала какую-то “угрозу” для равновесия сил и симметрии противоположностей. А в награду особь получала фальшивую милость в виде безболезненного умерщвления.

Волхователь за здорово живешь ликвидировал Каллистянскую Фабрику Жизни, где начальство плодило всякую нечисть, из-за которой человеку житья не стало. Подобрался по канализационной системе, где только двухметровые глисты плавают, под самый реактор. Диверсию свершил не столько генератором дезфакторов, хотя тот также принимал участие, сколько своей бунтующей душой. Пси-структура направила потоки хрононов по пересекающимся векторам, отчего были нарушены балансы всех реакций, и суматошная энергия разнесла проклятый инкубатор.

А что при этом сгинуло столько нечисти — наплевать — она недостойна высшей Милости, поскольку не более чем дьявольская отрыжка, мерзостное исчадие Геенны.

Вскоре ему предстоит уничтожить Фабрику Смерти — то бишь всю информационную сеть Солнечной Системы, которая присосалась к каждому человеческому уму. Он принесет людям любовь и прощение, он скажет: хватит работать на проклятую паутину. Люди, конечно, ответят: чем мы будем жить завтра, ведь если рассыплется инфосеть, рухнут заводы, связь и транспорт, мы останемся без воздуха, воды, тепла и еды. Но он возразит им: не волнуйтесь об этом, любите друг друга, любовь заменит вам воздух, воду, тепло и еду, взыскуйте и обрящете Милость небесную. Аще и умрете телесно, а душу спасете от скверны…

И опять вспомнились Катя с Соней. Их надо спасать от скверны, губя телесно? Эти души порождены миром, но скверны в них меньше, чем в нем, потому что горят они сознанием, и страхом, и привязанностью, и тоской. Волхователь такую “любовь” наведет, что всем каюк настанет, и людям, и нелюдям, останется лишь машина равнодушного космоса. Нет, такие шутки не для нас.

Марк-27 снова выступил на бой. Сегмент не слишком охотно стал отвергать его. Трехглавый страж выхода успел выдохнуть пространственный вихрь, который, однако, был погашен щитом, накопившим большой гравитационный заряд. Меч погрузился в тело монстра и перерезал те хрональные линии, что нагнетали мезонные потоки. Мезоны, распадаясь, излучали электромагнитные кванты, и этот распад, в конечном итоге, привел к пространственному взрыву. Тот разнес тело стража и выбросил генерального из ловушки.

“Не получился из меня волхователь-подрывник, хоть поначалу сама идея вызывала энтузиазм. Опять мозг-процессор Чертковиц меня вовремя подучил вспомнить о нужных вещах. А нынче я очнулся и не могу себе отказать в симпатии к разумной власти, делающей для людей то, что они сами себе не устроят из-за своей прижимистости и невежества.”

Виртуальный экран начал гаснуть. Сегменты стали просто узелками-присосками на щупальцах, которые извивались где-то внизу. Тварь словно была ошарашена двойным побегом облюбованной добычи.

Генеральный ухватился за наклонную балку и стал подтягиваться руками и ногами на манер обезьянки. Таким макаром он добрался до второго отрезка вентиляционного канала и уже через пару минут оказался в ангаре. Там стоял последний коптер, совсем не тот глянцевый аппарат, на котором начальник Технокома пожаловал сюда, а какой-то обшарпанный летак. Однако Марк-27 вовремя взмыл в хилую худосочную атмосферу Марса, за кормой рассыпался в прах комплекс “Алеф”. Вначале на экранах заднего обзора еще был виден смятый и местами разорванный каркас из сверхустойчивого сплава, с которого свисали драные волосья трубопроводов и кабелей. Внутри его блудно копошился синий медузоидный туман, орнаментированный вихревыми завитушками. Потом балки распрямились вверх и чуть отогнулись в стороны, образовав что-то вроде тюльпана. Наконец, синева исчезла и “на память” остался только жутковатый металлический цветок.

Всю обратную дорогу генеральный дрожал, и это было вызвано не только тряской ветхого коптера. Выходить на связь даже с резидентной кибероболочкой он опасался, чтоб не вычислили враги, поэтому лишь внимательно прослушивал эфир на всех волнах. Источники массовой информации бодро вещали, что комплекс “Алеф” в Рынь-городе стерт в порошок, причина взрыва (или серии взрывов) пока неизвестна, расследованием сейчас занимается отдел безопасности службы “Бет”. По внутренним каналам Технокома ничего примечательного не пробегало, все службы хранили благородное молчание, низовые подразделения — тоже. Вся каста техно доверилась известной мудрости бетовцев. Поскольку “Алеф” занимался не оперативным управлением, а исследованиями и разработками, то исчезновение директории службы могло сказаться лишь через неделю-другую.

Прибыв в новопетербургскую штаб-квартиру Технокома, Марк-27 первым делом влез под бесструйный душ, а потом сказал:

— Я немедленно издам указ о ликвидации службы “Бет”. И еще о том, что функции директории “Алефа” передаются центральному аппарату Технокома. Тексты с приложениями возьмите с моего киберрасширения.

— Минуточку,— отозвалась киберсистема-секретарь.— Кажется, у вас есть более спешные дела.

Кибероболочка штаб-квартиры уже вливала в ментополе генерального, что на втором уровне здания идет стрельба. И на пятом тоже применяется оружие. Третий и четвертый уровни не просматриваются. И что оперативники отдела безопасности “Бет”, скорее всего, участвуют в нападении. И что им сопротивляются только сотрудники некоторых секретных отделов центрального аппарата, имеющие оружие.

Начальник Технокома не почувствовал опустошенности, наоборот азарт. За время полета в Новый Петербург он легко убедил себя, что нарыв уже созрел и лучше он вскроется сегодня, чем завтра. По крайней мере, меньше будет угроза абсцесса. Однако на кого можно положиться сегодня? Немало алефовцев уцелело, сейчас он уже знает всех их поименно, но надежные люди либо в Рынь-городе, либо за пределами Марса, и без приличного оружия. Сотрудники “Гимеля”, “Далета” и других служб — это просто безоружные клерки.

— Опять кавардак, как он мне надоел… Немедленно соедините меня со штаб-квартирой касты кшатриев, дайте-ка мне срочно их генералиссимуса.

— Секундочку.— отозвалась киберсекретарь (эта система считала себя женщиной по имени Настя, поэтому и предпочитала нежное малоуместное сопрано).— Марк-27, генерального кшатрия там нет, он где-то в Поясе Астероидов и на звонки гражданских не отвечает, наверное, боится, что сатурняне вычислят и накроют.— “Настя” даже хихикнула, как девушка.— Но на месте первый заместитель, тоже вояка порядочный.

— Ну, давай его… Паша, голубь вы наш саблезубый, привет. У меня, пожалуй, впервые в жизни настоящие неприятности.

Физиономия вышедшего на связь генерала выглядела радушной, даже ласковой.

— А у меня каждую минуту неприятности, даже когда в туалете сижу.

— Вы не понимаете, час назад уничтожен комплекс “Алеф”, сейчас… неизвестные атакуют штаб-квартиру Технокома.

— Понимаю, даже знаю,— голос вояки был приторно сладким.— Только какие-такие неизвестные, коллега Марк-27? По нашим точным сведениям, ни в Новом Петербурге, ни в Рынь-городе нет никаких незнакомцев в черных масках и тем паче ужасных сатурнян. Увы. Значит, вы там что-то у себя переэкспериментировали.

— Паша, мы не проводим экспериментов по уничтожению самих себя. Происходящее в Технокоме угрожает национальной безопасности Космики.

— Коллега Марк-27, Космика подвергаемся нападению сатурнян, с которым мы едва справляемся, вот это действительно напряг. Согласно Державному Уставу, армия и флот занимаются отражением внешней угрозы. А для борьбы с собственными подрывными элементами, теми, кто не спускает воду в туалете и стряхивает пепел на ковер, у технарей есть подразделения внутренней безопасности.

— Но именно они представляют опасность.

— Ничего не могу поделать.— в голосе кшатрия наконец засквозило малопочтительное ехидство.— Ваша хваленая каста сама настояла на подобных формулировках в Уставе и тем самым положила начало феодализации и распаду единого оборонно-полицейского механизма. А сейчас мы, воины, не желаем, чтобы нас втравливали в какие-то непонятные разборки, не желаем, чтобы нас снова и снова подставляли.— вояка все более распалялся и звенел непритворным настоявшимся гневом.— Вы там экспериментируете, господа технари, а мы головы складываем!

— И мы складываем,— попробовал встрять начальник Технокома. Первый раз он кого-то о чем-то просил, и это сразу превратилось в унижение.— Призывники из технарей составляют половину личного состава на флоте.

— А откуда взялись эти плутоны, эти сатурняне?— не унимался первый зам генералиссимуса.— Вы их породили. И я не удивлюсь, если завязка новой войны тоже связана с вашей бурной деятельностью. Кстати, несмотря на многочисленные смелые эксперименты Технокома, в любую войну мы по технике крупно отставали от противника и расплачивались за это собственным горелым мясом. Так что преуспели вы, техно-вайшьи, только в интриганстве… Ладно, меня вызывают из Пояса Астероидов, новые страсти-напасти, так что я отключаюсь. Очередных вам благ, коллега Марк-27.

— Штабная крыса, паркетный генерал, застольный воитель, сортирный бомбардировщик…

Но бранные слова не долетели до берлоги военных, потому что нападающие перекрыли все каналы коммуникации с внешним миром, сразу после того как кшатрий ушел со связи. Бетовцев, видимо, устраивало, чтобы начальник Технокома, выслушав от генерала “некролог”, ничего уже больше не услышал.

— Этот Паша, конечно, порядочный хам, но и вам не стоит вставать на одну доску с ним. Будьте выше.— справедливо заметила “Настя”.

Однако Марк-27 не слушал псевдодевушку, кибероболочка штаб-квартиры как раз сообщала ему, что хотя коммуникационный узел не поврежден и не захвачен противником, однако тот контролирует все линии внешней связи, а для развертывания резервных связных каналов требуется не менее часа напряженной работы соответствующих подразделений.

Начальник Технокома на свое удивление не скис, хотя было ясно — если победит Джафар-бей, то он станет новым генеральным уполномоченным касты, а материальный ущерб и людские потери спишет на прежнее руководство, которое, мол, оторвалось от широких народных масс касты “техно” и погрязло в коррупции. Ну, а прежнее руководство, конечно же, по-быстрому окажется вымаранным из списков живых и получающих высокую зарплату. Начало войны с сатурнянами и все прочие грехи будут свалены на старое начальство Технокома и закопаны вместе с ним в могилу. Ставки выглядели очень высокими, но Марк-27 вдруг почувствовал вкус к этой крупной игре, столь разительно отличающейся от привычной ему рутины. Он не растерялся, а напротив сосредоточился, и, четко передвигая мемо-элементы по ментальному полю, стал посылать сотни команд по линиям внутренней связи. Пожалуй, более всего его вдохновило то, что сегодня Катя и Соня отправились на экскурсию в район южной полярной шапки…

Не все команды исполнялись, как ему хотелось, однако оперативно были установлены бронещиты на все важные переходы и задраены все люки (нападающие не смогли отключить дублирующую систему энергопитания). Все сотрудники, способные обороняться, включая самого генерального, получили разнообразное оружие, заняли огневые позиции и были извещены по поводу маршрутов отхода на случай натиска превосходящих сил. У некоторых “бойцов” пришлось брать под контроль нервные цепи, дабы остановить мандраж, а нерешительность превратить в упорство. Марк-27 чувствовал, что его уверенность — это почти что физическая сила и, пока он не стушуется, остается шанс на выигрыш.

Начальник Технокома быстро сколотил команду из наиболее боевитых смекалистых мужиков, в основном тех, что послужили на флоте, и направился в сторону коммуникационно-информационного узла — именно туда пробивались основные силы нападающих, ломая стены и прожигая люки. Мультиинформационный узел связывал Техноком со всеми без исключения искусственными организмами типа робот, робик, кибер, кибероболочка, где бы они ни находились. Каждые семьдесят два часа любое мыслящее или вычисляющее устройство получало через инфоузел новый командный процессор, стартовый модуль или же программу-терминатор, в некоторых случаях — и программу конкретных операций. Системы, не получившие свежего командного процессора или не исполнившие программу-терминатор, оказывались вне закона и уничтожались всеми доступными средствами.

Не получить сигнал по техническим причинам организму было затруднительно — при передаче использовались линии УКВ, микроволновые, дециметровые, мазерные, лазерные, широкополосные, узконаправленные, рентгеновские, гамма-лучевые, магнитные, магнитогидродинамические и, последнее время, даже нейтринные, защищенные от всех помех. Ретрансляторы Технокома, как правило защищенные поглотителями, скрытно присутствовали во всех секторах Солнечной Системы, и даже за Плутоном.

В свою очередь искусственные организмы каждые тридцать шесть часов посылали мультиинформационному узлу Технокома системный журнал с отчетом о всех проделанных и непроделанных операциях, также рапорты по установленному протоколу и, в случае особой важности, данные телеметрии.

Марк-27 для контратаки на нарушителей решил воспользоваться системой поддержания двух защитных периметров, если точнее, самонаводящимися змеетрубами, по которым поступала бы при нужде металлопластиковая гуща. (Такая труба мастерски подбирается к пробоине, случившееся вследствие метеоритного или ракетного удара, и испражняет вещество, что мгновенно застывает под действием электромагнитных полей.) Двигаться по биополимерным трубам, которые имели собственную перистальтику, предстояло в потоке металлопластиковой гущи — без нее не срабатывали бы пропускные клапана. Поэтому и пришлось десяти отважным технарям надеть гермокомбезы повышенной прочности.

А вот мультиинформационный узел имел внутренности гиперкомпьютера, внешность же — титанокерамического додекаэдра, каждая из граней снабжена была отдельным входом и системой доступа. Додекаэдр находился в огромном зале, который одновременно являлся внутренним периметром, и поддерживался на одном месте системой растяжек. Эта повышало его живучесть в случае попадания метеорита или ракеты на двадцать процентов — по сравнению с установкой на неподвижном фундаменте.

В случае разрыва растяжек должен был включиться генератор сферического гравитационного поля, который мог бы удерживать на весу информационный узел, перемещать его в нужную сторону и обеспечивать ему дополнительную защиту.

Десять бойцов Технокома появились на разных ярусах внутреннего периметра — все облепленные металлопластиковой гущей. Один из технарей, попав под широкофокусный луч бластера, так и застыл в глыбе пластика — до лучших времен. Враги уже пробились в зал через два входных люка и шли на приступ додекаэдра, однако оказались в невыгодной открытой позиции и меткий залп из плазмобоев и сквизеров навеки остановил большинство из них. При этом несколько растяжек оказалось повреждено и информационный узел закачался, если точнее заколебался. “Еще несколько минут лихой перестрелки с применением гамзеров и плазмобоев, и он рухнет,— подумал генеральный,— или, чего доброго, бетовцы специально перерубят оставшиеся растяжки. Почему нет? Ведь если не получилось взять узел, то, на худой конец, можно и ликвидировать его. После этого искусственные организмы по большей части превратятся в кучу лома и кашу из отрывочных алгоритмов. (Дублирующий узел, установленный в службе “Бет”, по указанию генерального был полностью дезактивирован полгода назад — во избежание самостийных действий бетовцев.) В итоге, Империя Космика останется беззащитной перед всеми недоброжелателями и врагами, включая зловредную окружающую среду, ну и быстро накроется вместе со своим гонором.”

Марк-27 дал команду кибероболочке штаб-квартиры на активирование гравитационного генератора и оптимизацию параметров удерживающего поля, однако сигнал не прошел. Враги теперь взяли под контроль внутренние каналы связи и отсекали чуткими фильтрами “не-свои” сообщения. Оставалось последнее — пробраться на потолочный свод и “раскрутить” генератор вручную.

И, между прочим, это предстояло сделать самому начальнику Технокома — ведь именно он находился на верхнем ярусе. Марк-27 поозирался и, не найдя более подходящей кандидатуры, забросил мономолекулярный шнур с перстня-катушки, чтобы зацепился за одну из потолочных балок. Нитеробот быстро потащил генерального вверх, но и бетовцы, заметив опасное передвижение вражеского тела, стали налегать на усердную стрельбу. Однако нитеробот совершал всякие обманные извивы, так что ничего у них не вышло. Впрочем, едва Марк-27 оказался на самом верху, противник пустил несколько “умных” ракет типа “Чижик”. Однако никакой ум не помог, когда с плеча генерального разрядилась кассета контрет с ловчими сетками и заставила бубухнуть всех “чижиков”.

Марк-27 побежал по балке, направляясь к люку, виднеющемуся на своде, но тут вспышка гамзерного выстрела… и стальная конструкция оказалась перерублена. К тому же, же додекаэдр лишился еще нескольких растяжек — бетовцы, похоже, спешно расправлялись с ними. Марк-27 с третьей попытки пробил дыру в потолке и запустил в нее нитеробота. Тот пошарив, нашел, где зацепиться, и, когда балка уже рушилась вниз, генеральный опять взмыл.

Несмотря на то, что около задницы пролетали плазменные заряды (огненные эллипсоиды с температурой 3000 К), Марк-27 удачно проник во внутренности гравитатора. Киберрасширение откопало заначенную в своем архиве схему гравитационного устройства и вывело ее на виртуальный экран.

Генеральный сейчас находился во внешнем кольце гравиконденсаторов. Пульт управления был смонтирован в том же кольце, но с противоположной стороны. Пять минут ползком по кольцевому тоннелю — и Марк-27 окажется в самом нужном месте. Но вскоре генеральный понял, что его ждут с распростертыми объятиями. Бетовцы уже пробрались к пульту и собирались укокошить своего бывшего начальника, едва он покажется в поле зрения, а ему и рыпнуться будет некуда в узком проходе. Выстрелы из бластера, оплавлявшие титанокерамику тоннеля, намекали Марку-27, что перспективы неблестящие.

Тогда оставался последний путь: по радиальному тоннелю, в центр гравитатора, именно там сходились контакты инициирующего спин-аппарата. Если перезать линии управления, идущие от пульта, и вручную соединить контакты, то начнется работа: вращающийся диск в сверхпроводящем магнитном поле образует муаровое поле, и каждая из его ячеек будет испускать гравитоны по параболическим траекториям. Но до этого светлого события генерального уполномоченного уже не станет во Вселенной. Неоднородное гравитационное поле просто разнесет его на кусочки дерьма. Весьма поганая кончина.

Кстати, большой начальник почти не размышлял об этом, напряженка борьбы полностью захватила его, игровой азарт вытеснил страх и мандраж. Вскоре Марк-27 добрался до спин-аппарата и первым делом пережег концевики линий управления. Контакты с трудом, но все же поддавались его рукам, вот первый из них вошел в паз, второй, третий… последний. Послышалось мощное гудение, словно бы урчание огромного зверя, встающего ото сна и пробующего первую голодную слюнку. Внезапно появился один из бетовцев, и Марк-27 едва успел вогнать в темную фигуру, заполонившую тоннель, полный гамзерный импульс. Подчиненный сразу стал блеском и паром. По узости прилетела горячая волна и сконденсировалась на пленочной маске капельками — тем, что осталось от человека. Как раз и генеральный почувствовал на себе нарастающую напряженность поля. Марка-27 душило и одновременно разрывало, боль усиливалась скачками, никакая Анима выбросами эндорфинов не могла утешить. Он еще думал, о чем думать напоследок? О Боге Едином? Просить о спасении души?— но то, что предопределялось всей его жизнью, вряд ли можно было изменить или усилить в последний момент.

И он стал мыслить о Кате. Ему даже показалось, что она стоит рядом с ним, ее руки, грудь, бедра прикасаются к нему и как будто снимают боль — а едва полегчало, заработал трансквазер Чертковиц, до этого будто дремавший.

Впрочем нет, и раньше мозг-процессор не спал, это он запустил в центры восприятия Катеринин образ. А затем меч рассек часть хронолиний гравитатора, что конвертировали электромагнитные кванты в гравитационное поле. Избыток гравитонов превратился в кванты пространства. Начальник Технокома заметил яснеющим взглядом, что свод, словно надувшись, выгнулся в обратную сторону, вдобавок его испортило множество трещин. Полузадушенное тело генерального упало через одну из них вниз. Марк-27 успел схватиться за какую-то потолочную балку, но она сразу просела, а потом оторвалась одним концом от сопряженной конструкции. Изрядно истомившийся генеральный стал съезжать вдоль наклона. Но все-таки сумел удержаться и не рухнуть вниз. Сверху он видел, что додекаэдр информационного узла устойчиво висит в гравитационном поле, отчего в жилах заиграл дополнительный энтузиазм.

Внизу валялись трупы бетовцев. От них поднимался пар — и это было не только следствием глубоких термических поражений. Пар выглядел синим, насыщенным, вскоре стала заметна его полосатость и узорчатость, в конце концов в нем прорисовалась медузоидная дрянь, распустившая множество щупалец. Они пытались обвить додекаэдр, проникнуть внутрь его или хотя бы сорвать.

Марк-27 знал, что нитеплазменная тварь одновременно размыкает пси-структуры защитников Технокома, намереваясь вытянуть из них хрональные силы.

Генеральный уцепился мономолекулярной нитью за балку и спустился на одну из граней парящего додекаэдра.

Хрональный меч, имевший теперь законное имя Чертковиц, неплохо знал свое дело. Он перерубил один агрессивный хроноканал, и вниз упал обрубок щупальца, потом отсек другой, который только что хотел стреножить генерального. Марк-27 почувствовал цепкую тяжесть, которая начинала раздирать его мышцы, срывать органы и ломать кости, но, изловчившись, вывернулся из объятий третьего щупальца.

Щупальца свились, и возникло ячеистое марево, вскоре затянувшее весь огромный зал. Потом марево мигом сгустилось в пятидесятиметрового цельнометаллического гиганта, зал оказался ободранным, лишившимся всех сияющих молибденовых панелей.

Монстр, сделанный из ворованных материалов, ухватил додекаэдр и выдернул его из сферического гравитационного поля. При этом высвободилась энергия, как при падении с высоты в километр, так что гигант проломил своей тушей внутренний периметр. Однако удержал стотонный инфоузел.

Марк-27 по ходу дела едва не слетел с одной из граней додекаэдра, но успел привязать себя беседочным узлом к одному из крепежных рымов. Во время толчка нитеробот расплылся широкой лентой, позволив генеральному и удержаться, и не сломаться пополам. Однако при торможении Марк-27 сильно ударился о титанокерамическую поверхность всеми своими костями, разбил губы и нос.

Несмотря на многомерную боль, генеральный не терял из виду виртуальный экран.

Монстр представал сплетением пульсирующих линий, но мозг-процессор трансквазера быстро просек главную схему. Осевой хрональный канал гиганта генерировал пространственные кванты, которые придавали ему объемность. В радиальных хронолиниях пространственные кванты преобразовывались в электромагнитные поля. Электромагнитные кванты во множестве микроканалов тормозились и порождали ячейки гравитонов. Гигант наливался тяжестью. В возвратных хроноканалах гравитационное поле наводило мезонные облака. Мезоны втягивались в осевой канал. Все система фурычила как огромный вампирический приемник и трансформатор хроноволновой энергии.

Генеральный заскользил по гладкой грани додекаэдра, с ходу перескочил на руку монстра, добежал до его плеча. Лазерные лучи, брызнувшие из красной чудовищной морды чуть не испарили Марка-27, но меч ударил по радиальным хроноканалам, и пространственные искажения начали пучить гиганта, распространяя по нему импульсы тепловой энергии.

Марк-27 опять зацепился нитероботом и спустился вдоль громадной спины вниз, до пола, где и подрезал возвратные каналы, проходящие через ступни. Стиснутые в хроноловушках гравитационные поля разрушили столбоноги гиганта, который рухнул и превратился в рассыпчатую кашу из зерен металла, колеблющихся по температуре возле точки плавления. Падал монстр вперед, так что додекаэдр вновь оказался в сферическом гравитационное поле. И при том обрел громадную энергию, словно его вознесли на высоту в километр. Марк-27, оказавшись на границе гравитационной неоднородности, заработал внушительное ускорение. Частично его удалось поглотить, когда трансквазер внес пространственные искажения. Но все равно осталось около двух “же”. Генеральный, прокрутившись несколько раз вокруг додекаэдра вместе с обломками монстра, наконец рухнул и еще скользнул по полу, высекая искры металлическими носами ботинок. Движение закончилось в точке соприкосновения со стеной, в результате чего начальник Технокома сломал два ребра, лишился сил и чувств.

Когда Марк-27 очухался и слегка активизировал ментальное поле, то нашел себя в лазарете. Лазарете штаб-квартиры Технокома. Госпитальный блок работал в обычном режиме, не было видно никаких вооруженных бетовцев. Значит, красивое и дорогое здание удалось отстоять.

— Да, коллега генеральный, мы не только здание отстояли, но еще и крепко отшили бетовцев.— подтвердил первый зам, который, наконец, вернулся из какой-то инспекционной поездки.— Потому-то они, обидевшись, засели у себя в логове, а мы на них наседаем. Сейчас комплекс “Бет” в осаде, а мы лихо идем на приступ. Самое главное, сорвались их попытки взять под контроль искусственные организмы в разных концах Космики. Бетовцы не успели расшифровать все наши коды доступа до того момента, когда мы переключили всю связь на себя.

— Значит, коммуникационные каналы восстановлены?

— Для нас — да, для недруга — это сплошной темный лес. Мы, включили резервные линии, то есть излучатели и ретрансляторы линейных гравитационных волн, к ним УКВ-конвертеры, чтобы оконечные устройства смогли воспринять сигналы. Для бетовцев это был большой сюрприз, весь проект резервной связи разрабатывался службой “Далет” в абсолютном секрете. Наша стратегия работает, шеф, бюрократическая конкурения — все-таки неплохая штука.

Голос первого зама зазвенел от еле сдерживаемой гордости, ведь именно он закинул идейку столь удачного проекта в хваленое ментополе генерального техно.

— Для справки, стратегия бюрократической конкуренции вообще-то называется “разделяй и властвуй”…— сказал Марк-27.— А как бы и мне выйти из темного леса и полюбоваться, что там за лихо творится с их комплексом. Подключи ко мне канал.

И тотчас начальник Технокома получил желанную видеокартинку: комплекс “Бет” и окрестности. Со всех сторон его окружают бронированные гермокары, активно шмаляющие из плазмобоев и бластеров, на него заходят штурмовые катера, производя ракетные залпы и бомбовые удары.

— Каким макаром нам удалось собрать столько сил? Совсем недавно этих бравых бойцов не было и в помине. У них, что, закончился тихий час?— поинтересовался Марк-27 у своего зама.

— Нас вдруг поддержали вояки, коллега,— с охотцей отозвался надежный человек,— если точнее, внутренние войска и антитеррористические группы. Сам генеральный кшатрий распорядился со своей секретной базы в Поясе Астероидов. Дескать, военные поняли, что правда и сила на стороне центрального аппарата и службы “Алеф”, поэтому решили ускорить агонию службы “Бет”.

— Понятно — чтобы бетовцы меньше мучились. Это называется гуманизм по-космикански. Кстати, если не ошибаюсь, парадом по-прежнему командую я.

И Марк-27 передал всем командирам, чтобы внутрь комплекса “Бет” не входила ни одна штурмовая группа, а на огневые позиции были бы выставлены антихрононовые бластеры, которых уже немало в арсеналах ВКС. Всех, добровольно покидающих комплекс “Бет”, шерстить на предмет наличия очагов и гнездовий нитеплазмы — главе снабженческой службы немедленно доставить спецаппаратуру.

Когда началась пальба антихрононовыми бластерами по точкам уязвимости, то непросвещенные люди немало удивлялось тому, что сталось вдруг с огромным зданием, исполненным в виде песочных часов. Оно задрожало будто живое испуганное существо, пустило пузырящуюся слизь и как бы обросло подвижным косматым синим мехом — ну, просто, чистый зверь. Ну, а дальше сходство с гибнущим зверем только увеличилось. За счет сизого сияния “животное” приобрело еще и апокалиптический облик. Словно сгнившая плоть расползались стены и перекрытия, оголяя балки несущих конструкций, смахивающих на кости. Позже рассопливилась и стекла вниз даже арматура. Марк-27 не включал трансквазер, но готов был побиться об заклад, что сейчас рвутся хрональные линии: главные осевые, радиальные, микро и возвратные, распадается цепочка квантовых трансформаций и хронального катализа у гада по имени спорозоит.

В мрачном итоге от всего шикарного комплекса осталась серая рытвина, похожая на огромную язву. Никто из бетовцев так и не сдался в плен, не вышел из комплекса на проверку своей личности. А было их там четыреста двадцать шесть человек. Одновременно антитеррористические группы производили задержания бетовцев за пределами комплекса в разных точках Космики. Сто двадцать пять человек оказали бешеное сопротивление и были уничтожены с помощью обычного оружия и антихрононовых бластеров, еще тысяча триста сотрудников службы “Бет” спокойно дали себя задержать. Ни у одного из них не обнаружились очаги и гнездовья нитеплазмы. Впрочем после личного досмотра и сканирования было возбуждено двести пятьдесят уголовных дел по фактам хищения мощных кристаллов памяти (с записями нелегальных глюковиртуальных мультиков) и фактам использования нелецензионных киберсимбиотических организмов, типа волоконных робочервей (имплантируемых в мышечные ткани) и жидкостных роботов (циркулирующих в кровеносных и лимфатических сосудах).

Все эти сведения моментально поступали в ментальное поле (кору мозга и киберрасширение) генерального техно.

— Мы накрыли всего лишь одного-единственного спорозоита сатурнянского Плазмонта. Но слава Космическому Ветру, восемьдесят процентов десантников, выбравшихся из Храма на Титане, работали именно в главном комплексе “Бет”,— сообщил начальник Технокома председателю Совета кастовых уполномоченных столетнему брахману Бурбаки.

(Каста ученых-брахманов была на протяжении всей истории Космики самой малочисленной и маловлиятельной, тем не менее, глава правительства всегда происходил из нее — вероятно, для предотвращения распрей и раздоров между более массовыми кастами. Увы, со временем такая формула власти привела к значительному ослаблению фигуры председателя и обособлению каст. Упоминание об этом печальном факте мгновенно появилось в ментополе генерального.)

— А остальные двадцать процентов?— ласково поинтересовался главный брахман.

— Остальных сейчас выявляем и проверяем. Никто не уйдет от сканирования, коллега председатель.

— Это хорошо…— Бурбаки замялся, подыскивая напутственные слова.— Я всегда говорил, что изучение нитеплазменных объектов приведет к самому крупному скачку в фундаментальной науке за последние сто лет, возможно, к изменению всей картины мира, причем в пользу человека.

— Именно так все и будет. А как же иначе? Мое почтение, до свиданья.— Марк-27 по-скорому обрубил канал правительственной связи и, потребовав от докторов немедленного заживления своих ребер, обратился к первому заму.— Максимум через пару дней я должен вылететь в Пояс Астероидов, и никаких возражений. В крайнем случае буду ходить там в корсете.

— А может еще в бюстгальтере и чулках?— пошутил первый зам. Генеральный никогда юмор не зажимал, а наоборот поощрял его в кадрах наряду с исполнительностью, однако сейчас подумал, что царь в такой ситуации немедленно бы казнил смешливого придворного.

Впрочем мгновение спустя Марк-27, интегрировавшись в свою кибероболочку, уже бродил по информационным зарослям Техносферы. Нужные сведения были похожи на лесные ягоды, затерявшие среди листвы — бесполезных и зачастую энтропийных данных. Иногда генеральный проваливался в ямы, попадал в ловушки и встречался с дикими зверями — все эти блокировки устраивались хитрозадыми бюрократами, кормившимися от своего доступа к какой-то важной информации. Но могучая резидентная кибероболочка позволяла Марку-27 с честью выходить из любой заварушки. Ему удалось собрать и структурировать все ментофайлы и мемо-ассоциаторы, оставшиеся на резервных носителях после разрушения директории “Алеф”. Далее можно было соединить в проектное задание все, что относилось к разработке трансквазеров-симбиотов и нитеплазменных сканеров.

Начальник Технокома отдал кому надо приказы по созданию аппаратных комплексов, призванных обнаруживать и уничтожать нитеплазменные образования любой степени скрытости. По квантовым возмущениям должны были определяться хрональные каналы-щупальцы от места “отсоса” хроноэнергии до места ее использования.

Еще надо было найти и подготовить людей, способных к симбиозу с новой аппаратурой. На это требовалось время. Но времени Сатурн не оставлял. По крайней мере генеральный техно уже сейчас должен был выехать на бой.

Поэтому он покинул штаб-квартиру Технокома и перебрался в каюту военно-космического крейсера “Петергоф”, отправляющегося в пояс Астероидов. До старта оставалось двадцать минут, когда с вахты у трапа доложили, что к начальнику Технокома пожаловала женщина-техно достаточно высокого ранга. Проверка на нитеплазму не выявила ничего вредного.

— Пропустить,— распорядился генеральный, несколько скиснув.— остальное выявлять буду я.

— Куда это ты намылился?— бросила Катя с порога.

— Пора навести порядок в Поясе Астероидов и Сатурнянском пограничье.

— Ах так, тогда я направляюсь на Землю, тоже наведу там шороху.

Генеральный изумился такому выкрику. С горечью он подумал, что ангел неповиновения упорно гуляет вокруг него, но тут вспомнил, что еще может принудить всю Техносферу к послушанию, хочет она того или нет.

— Коллега Е.А195, воспрещаю вам как начальник.

— Ах, какой Зевс-Громовержец, из глаз молнии, из попы гром,— поддела Катя.— Только я уже вне досягаемости твоих перунов, потому что ушла из касты “техно” к старателям. Знаешь, там принимают всякий сброд, не ужившийся в порядочных кастах.

У начальника Технокома неприятно заныло сердце, хотя ему было каких-нибудь двадцать пять лет, а физиологически и того меньше.

— Это по меньшей мере глупо, старатели сильно ущемлены по части техпомощи, пособий и пенсий. Кроме того при любой оказии их первыми волокут в тюрягу, то есть в исцелитель… И вообще, жена да убоится мужа своего. Я говорю: нет.

— В Космике нет жен. Забыл что ли, или ментальное поле прохудилось?— Катерина с максимальным ехидством отчеканила слова.— Институт брака и семьи окончательно отменен двадцать лет назад. Просто мы с тобой вместе работали, и комендант здания не выгонял меня, когда мы и ночевали вместе.

Начальник Технокома начал ощущать свое бессилие и это ему не понравилось — ведь у касты старателей “шудра” отсутствовал даже генеральный уполномоченный, на которого можно было бы повлиять. Лишь пару раз в год эти грязные типы устраивали свои сходняки, на которые волен был пожаловать любой член касты, имелась бы охота и деньги на билет. Большая сходка и решала наболевшие для всех вопросы, пополняла общак, из которого кормили старателей-калек, посылала запросы в правительственный совет насчет снижения налогов и сборов, а в личную жизнь ни к кому не лезла.

— Ты не сможешь захватить на Землю высокоэнергетическое оружие, а также средства связи и слежения — во-первых, это вряд ли тебе поможет при встрече с Плазмонтом, во-вторых, нарушит негласные договоренности с Сатурном и еще больше приблизит полномасштабную войну.— строго предупредил Марк-27, но заметил, что нет в голосе величавой твердости.

— Не надо мне бластеров и прочей ерунды, все это до смерти надоело и здесь.

Генеральный понял, что самая близкая душа фактически взбунтовалась против него и сейчас он почти так же одинок, как и остальные космики. Даже Соня сильно отдалится от него, ведь не может же такой клоп без материнской или инкубаторской опеки.

— Катя, ты собралась на Землю из-за Фомы, но пораскинь мозгами и имплантами. Во-первых, что он из себя сейчас представляет? Ф.К123 уже не-человек, нелюдь, как выражаются варвары.

— Стал он нелюдью из-за тебя, это ты поинженерил, главный мастер. А душа-то у него живая в отличие от твоей примороженной.

— На мне, Катюша, вся Техносфера лежит, поэтому я не могу каждому таракану нос вытирать. Кстати, ты, кажется, забыла о ребенке.

— В генетической карте Сони сочетаются мои гены, твои и Фомы, коего ты тараканом назвал. Не забывай, что ее рождение — итог одного из первых удачных опытов по слиянию трех гамет. Я, между прочим, весьма рада, что ты потом заинтересовался судьбой детеныша, а также его матерью. Большое спасибо и кибероболочке, которая, перепутав тебя с Фомой, дала ему знать, что он — папаша. Ну, вернее, один из папаш. Ф.К123 — член нашей триады, и я должна встать рядом с ним у той стены. Но это будет завтра. А сегодня я встану рядом с тобой… вернее лягу.

Парадная форма Катерины, повинуясь мысленному приказу, распахнулась, но не до конца. А так, чтобы волна пробежала по организму Марка-27, сладко пощекотав ему позвоночник.

— У меня еще не срослись два ребра. И вдобавок надет корсет. Ты доканать меня хочешь, Катерина?

— Я не буду тебя кантовать, генеральный.

— Крейсер стартует через пятнадцать минут, Катя.

— Ну так задержи его еще на пятнадцать, в пути догоните на форсаже.

Генеральный хотел проявить державную суровость и твердость, но тут понял, что штаны мешают и даже пленяют его, поэтому просто произнес:

— Ну… хорошо, уговорила.

— Да ладно не ври ты, паршивец, про “уговорила”.

Марк-27 ощущал, что его, несмотря на скорое расставание, соединяет с Катериной хрональная ниточка, по которой идет волна к ней, и от нее. Женщина, следуя любовному приему, уселась на него, но тяжести он не почувствовал, хотя много размышлял о своих едва сросшихся ребрах. Под форменным кителем у нее вообще ничего не было, а под форменными шароварами неожиданно оказались чулки. И это было здорово. Генеральный вдруг подумал, что точно так же она сидела и на Фоме, когда тот летел из Пояса Астероидов. Подмастерье тринадцатого ранга видел эти грудки-яблочки, и эту словно стянутую талию, и эти тугие бедра, и ощущал что-то похожее, когда она старательно вбирала его плоть в себя. Впрочем, сейчас плоть почти не чувствовалась, одни лишь энергетические потоки. Но злиться на Фому отчего-то не хотелось. На то и триада, ети ее налево, может, она — светлое будущее модифицированного человечества.


17. “Ишимский Смутьян” | Меч космонавта | 21. “Ледяное царство”, октябрь 2075 г. (листень 10 г. от Св.Одервенения).