home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22. “Коронация начинается”

Четкий прием. Симплекс.


Через три недели после погибели коварного царя-колдуна состоялось венчание Марины на царствие.

Впрочем, сей срок потрачен был с толком на побиение “черных” и холодильщиков. Оные лютые вороги, хоть и огорчились исчезновению царя Макария, однако с зеленщиками дрались отчаянно. Желали они посадить на престол своего государя, такого, что стоять будет за порядок, благолепие и крепкое устроение державы Теменской. Нового венценосца подобрали они из своей среды — полковника черных дел Кровопускова. Думали холодильщики и черные стражи: пусть оный и не способен заниматься ведовством и волхованием, но вредителей души и тела истребит споро и с большим искусством. Верховный ревнитель Многомол поддержал смиренное начинание и назвал Кровопускова помазанником Божьим. Новый царь должен был не столько милость нести, сколько нещадно карать, не отдавая наказание злыдней на откуп высшим силам, кои могут кое-чего и недоглядеть на земле Теменской.

Однако служилые дворяне, стрельцы и казаки побоялись восшествия на престол грозного государя, не желали они более зависеть от милости и суда одного человека. Восхотелось им более покойного и привольного житья, посему в борьбе с зеленщиками они участия не принимали. Напротив, некоторые полки даже ударили на черных стражей. Особливо сия подмога потребной оказалась в престольном городе Теменске при одолении Детинца, который дотоле считался неприступным, инда сам хан Амангельды со своими огнедышащими колесницами не смог взять его приступом. Однако колдун Фома произрастил зеленый мост через стены, и тогда зеленщики решительным кровопролитным приступом закончили междуусобную брань.

Тут же среди дымящихся руин Детинца под вновь появившимися солнцами был созван Земский Собор. Ненужные люди так и не успели добраться до него, а нужные отбирались вождями зеленщиков прямо на Дворцовой Площади из толпы. Выборным от черни давалось по три полтины за правильное употребление голоса, отчего они были рады стараться за государыню Марину.

Впрочем многие выборные и без полтины желали избрать Марину на царство — успели уже узнать, что не злобива она, и умом быстра, и сердцем щедра, и в правлении своем склонна придерживаться добрых обычаев, а не собственного самодурства. Да кроме того и лицом, и голосом зело красива.

Уже вечером того дня новый верховный ревнитель веры Добродей — бывший дотоле попиком в захолустном уезде — помазал лоб царицы соком крестного дерева. По зеленому ковру государыня вышла из дверей собора к народу, который приветствовал ее появление криками “Здрав буди”, “Многие лета”, “Любо” и бросанием шапок. И радостью наполнились сердца народа, когда услыхали обещание венценосицы не карать и не свирепствовать без суда, не неволить ради гордыни своей, не утруждать службами и повинностями сверх необходимой меры.

Далее случилось всякое: и ослабление тягот и крепостей, и очередное размножение воров и татей, и мятежные замыслы некоторых вельмож из Тайного Совета, и притеснение народа со стороны кое-каких бояр, и даже опалы и казни, но в целом люди теменские признавали, что никогда у них не было еще такого сочетания воли и достатка как при царице Марине.

Однако не знали, не ведали они, что творится на душе у государыни. Не царствием тяготилась она. Хотя Фома вскоре после победы исчез, ей удавалось правильно употреблять власть, тем более, что постоянно рылась она в залежах исторических и антропологических сведений, прихваченных из Космики на мемокристаллах. Тосковала она по дочке, но и с Соней нередко получалось перемолвится словечком с помощью закрытого канала гравитационной связи (кое-кто из Технокома пособлял ей остаться незамеченной для надзирающих органов Космики, которым вряд ли бы понравилась старательница на посту земной царицы).

Главная тягость душевная заключалась в ином — вскоре после воцарения Марина-Катерина почувствовала, что понесла. (Аппаратура, имевшаяся в одном из тайников царя Макария, позволила определить не только факт беременности, но даже пол эмбриона и его генетическую карту.) Марк-27 не являлся отцом царевича, так же как и Фома, да, собственно, по времени зачатия не мог им стать. И напрашивалось такое умозаключение: отцом был Плазмонт, сатурнянский демон, овладевший Мариной-Катериной в виде воина Скрина. Не заставила она себя избавиться от ребенка, тем более, что и самое тщательное сканирование не обнаруживало в ней присутствия нитеплазмы, ни в очаговом, ни в диффузном виде. К тому же Скрин по всем качествам своим был человеком. Плазмонт постарался соблюсти точность, поскольку в нем жила пси-структура настоящего теменского воина по имени Страховид. Да и генетическая карта будущего царевича не показывала присутствия чего-либо нечеловеческого. Однако насколько велика была опасность в случае ошибки! Изнемогла Марина-Катерина от тяжелых дум.

Однажды царица проплакала полночи из-за душевного изнурения, и задремала только к утру. А егда открыла глаза, поняла, что ей помешал свет. Оный приходил не из окна. Темень лишь слегка проряжалась готовящимся взойти Сварогом. Свет стоял облаком возле кровати. Царица откинула полог и увидела Ботаника. Она зараз поняла, что к ней явился Святой Учитель, не только по сходству с имевшимися иконописными образами, но и по золотистому нимбу, и по источаемой им милости, которую не отягощало никакое лукавство.

— Ты мучаешься, дочь моя, и я не мог пройти мимо.— молвил он.

— Ты поможешь мне, Святой Учитель?— потянулась государыня к светозарному существу.

— Ты сама должна помочь себе,— кротко ответствовал он, и царица со вздохом сожаления откинулась снова на подушки.

— Возлюби себя, дочь моя,— напомнил Ботаник.— Человек не нуждается ни в покое, ни в мире, толико в любви к самому себе.

И тут государыня наконец поняла, что имеет в виду Учитель Жизни.

— Я оставлю ребенка.

— Ты права, Катюша. По роду и плоти своей он человек, а какова будет душа его, зависит от того, что ты дашь ему, что призовешь из Поля Судьбы. Запомни, твое дитя — это ты, лучшая твоя часть, потому что он еще не разучился любить себя.

— Но я еще царица. Что я скажу народу? У цариц дети не появляются с бухты барахты, государыня — это не крестьянка, которую может поиметь у колодца любой воин, остановившийся, чтобы напоить коня.

— Поскорее заведи себе мужа, лучше какого-нибудь старичка из благородных князей, иже не будет досаждать тебе своими любовными домогательствами. Настанет времечко, егда народ придет к мысли, что детище твое зачато с помощью небесной силы.

Царица вздрогнула, предощущая величие грядущих испытаний.

— Какую судьбу ты ему определяешь? Мессии?

— Нет, время Мессии еще далеко не настало. Сейчас должен явиться его Предтеча, великий воин и царь, который силой оружия искоренит очевидное зло и создаст империю Срединного Пути как на Земле, от Атлантического моря до Великого океана, так и в бездне, от Меркурия до Плутона.

И святой гость растаял, оставив после себя лишь несколько радужных пятен, кои куда-то поплыли и исчезли с глаз долой.

Царица вняла словам Ботаника, иже оказались столь созвучны желаниям ее сердца, хоть вряд ли убедилась в том, что сей светозарный образ не порожден лукавством Плазмонта. Она понадеялась на усердие своей души, на то, что сподобится Милости Божьей чистотой помыслов.


21. “Ледяное царство”, октябрь 2075 г. (листень 10 г. от Св.Одервенения). | Меч космонавта | 23. “Кольцо Марка-27”