home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЗВЕРЬ ТУМАНОВ

Боба Стара привел в чувство приглушенный рев дюз снижающегося корабля. Пронизывающий холод заставил онеметь его напряженные конечности, и глаза открылись навстречу гнетущим зеленым сумеркам. Он увидел, что лежит на замерзшей земле, все еще скованный зудящим параличом, который лишил его сознания.

Пытаясь собраться с чувствами, он огорченно пытался вспомнить, что пробел в сознании содержал что-то немыслимо ужасное. Наверное, мозг не справился с этим и отринул для сохранения рассудка.

Спустя мгновение, однако, тошнотворный факт собственной неудачи вернулся. Отчаяние смыло все остальные полувоспоминания, и он опять на время погрузился в безнадежную и сокрушенную апатию, пока усиливающийся рев дюз не стал настолько громким, что он уже не мог его игнорировать. Вдохнув ледяного воздуха, он с трудом уселся. Он был изумлен, обнаружив, что находится на самом краешке манящей бездны. Плоское и пустое лицо Нептуна было изуродовано не более чем в двенадцати футах от того места, где находился он, жутким провалом зеленоватой тьмы. Он, похоже, не имел ни противоположной стены, ни дна. Он отполз от него, собрав все свои силы.

Хруст под чьей-то ногой подхлестнул его нервы. Он мгновенно повернулся и затем ухмыльнулся с потрясенным облегчением, увидев двух своих телохранителей, благополучно выбравшихся из этой неописуемой бездны и глядящих на смутное голубое мерцание в облачной тьме над головами.

— Эй! — громыхнул Хал Самду. — Это корабль.

— И вовремя же, мы спасены! — прохрипел Жиль Хабибула. — Знает дорогая жизнь, мы достаточно долго ждали, погибая в этой коварной стуже.

— Жиль, — позвал возбужденно Боб Стар. — Как вы здесь оказались? И что это за провал?

— Ах, парень. — Толстяк подошел к нему, колыхаясь при ходьбе, стараясь не приближаться к жуткой бездне и, тем не менее, с облегчением вздыхая. — Мы думали, ты так и не очнешься, прежде чем умрешь от холода.

Гигантская сила Хала Самду подняла его на ноги. Слабо вцепившись в двоих мужчин, он почувствовал, что Жиль Хабибула рыдает от радости.

— Долго мы ждали, дружище. Смертельно долго…

— Провал? — Он пустым взглядом посмотрел на него, в то время как Жиль Хабибула оттаскивал его подальше от края. — Где мы?

— Это то, что осталось от тюрьмы. — Голос старого солдата был тонок от страха. — После того, как нападавшие забрали узника, с неба ударил красный свет — там, должно быть, находился их невидимый корабль. Стены под ним превратились в ничто. Сама земля превращалась в красное пламя и исчезала. Ах, дружище, этот жуткий провал — все, что осталось от тюрьмы, гарнизона и крейсеров Легиона, стоявших за стеной. Я не понимаю…

— Так он сбежал!

Боб Стар тяжело повернулся к этой чудовищной бездне, чувствуя себя слишком слабым даже для того, чтобы броситься в нее. Он подвел Легион, и последствия этого парализовали его мозг. Теперь ничто не имело значения. Он был пуст, равнодушен, и глаза его глядели на судорожные всплески пламени, вырывающегося в облаках из дюз.

— Он садится поблизости! — просопел Жиль Хабибула с благодарностью. — Кометчики бежали с узником, а все остальные погибли, но мы, по крайней мере, спасены.

— Скажи мне, — настойчиво прошептал Боб Стар, — как вам удалось выбраться?

— Нам и не удалось, парень, — ответил Жиль Хабибула. — Это узник пощадил наши жизни. Я даже не знаю, почему. Он сказал нам, что в действительности он — великий мятежник Орко, однако я полагаю, что ты об этом уже знал.

— Знал, — грустно ответил Боб Стар. — Я должен был убить его, если возникнет опасность его бегства. — Он всхлипнул, хотя и пытался сдержаться. — Но… я не смог этого сделать.

— Мы с Халом ждали тебя в коридоре снаружи. — По счастью, старик, похоже, не заметил его слез. — Внезапно мои старые нервы были потрясены жуткой тревогой. Зазвучала сирена, и на посты побежали полуодетые люди.

Большинство из них не добежало. Они падали, приятель, поражаемые тварями, которых даже не видели. И зеленый туман закрыл мои старые глаза. Я беспомощно упал вместе с остальными. Пожалуй, немного раньше остальных, ради спасения моей драгоценной жизни.

Хотя в то время, когда я цеплялся за свой старый помутневший рассудок, Хал и все остальные, похоже, уже ничего не видели. Я услышал лязганье замка и увидел, как поворачиваются эти огромные двери. Потом я услышал, как какие-то жуткие существа проникли внутрь, — я их так и не увидел.

Неожиданно из камеры вышел заключенный Орко — он говорил и жестикулировал, обращаясь, похоже, к пустому пространству. Ответом ему были совиные крики и громыхание, от которых кровь стыла в жилах. И твое тело, парень, плыло за ним следом, несомое кем-то, кого я, по счастью, не видел.

Узник показал на Хала и на меня, и что-то подняло нас — что это было, я не знаю. Однако нас вынесли из тюрьмы и бросили сюда, на эту мерзлую землю — не постелив покрывала или хотя бы куртки и не дав даже жалкого кусочка пищи.

Поблизости находился какой-то гигантский корабль. Ничего подобного я прежде не видел — да его и нельзя было увидеть, так как он был невидим, — но зато слышал гул механизмов и лязг открывающихся воздушных шлюзов. Мое бедное старое сердце едва не остановилось, когда узник заговорил со мной. Голос его звучал прямо напротив, хотя я и не видел его.

— Ты Жиль Хабибула, взломщик замков, — приветствовал он меня. — Поклон твоему знаменитому искусству. — Он засмеялся, однако мне это не очень понравилось. — Я думаю, мы с тобой братья.

Затем его голос почернел от ненависти.

— Я знаю, что вы, двое, — два ничтожных телохранителя того жалкого придурка, который называет себя Бобом Старом, — сказал он. — Я думаю, он вновь придет в сознание. Скажи ему, что я пощадил его еще раз — в награду за то, что он не убил меня.

Он засмеялся, словно это была грязная шутка.

— Скажи ему, что вы, трое, — единственные живые люди на этом континенте, — продолжал он. — Скажи ему, что до моря пять тысяч миль и девять тысяч миль паковых льдов до острова Виляр. Боюсь, ему не хватит жизни, чтобы добраться туда, но вполне хватит времени, чтобы пожалеть, что он не нажал кнопку.

Он не сказал, какую кнопку, парень. Однако он рассмеялся опять — это был страшно-гулкий смех из пустоты. И затем он сказал:

— Передайте Бобу Стару, что я исправлю допущенную оплошность в отношении его матери.

Потом он закрыл люк. Кто-то закричал, заухал — возможно, это были его новые друзья. Завизжал штурвал воздушного шлюза, зеленый туман заклубился, и корабль, который нельзя было увидеть, улетел — даже струи не светились.

Старый солдат задрожал.

— Это потому, что с неба ударил бледно-розовый луч света, я и предположил, что это был корабль. Луч прорезал облака и уперся в форт. Ужасное зрелище! Стены растворились в туман, искры и огненную пыль, и сама земля сгинула, и остался этот жуткий провал, уходящий вглубь планеты.

Жиль Хабибула вздрогнул.

— Ах, я, бедный! Кометчики — страшные враги. Я почти жалею, что этот корабль прилетел спасти нас. Если мы и покинем Нептун, то лишь для того, чтобы увидеть, как человечество будет уничтожено оружием, которого мы не знаем, и врагами, которых мы даже не увидим.

— Не говори так, Жиль! — Хал Самду грозно сжал гигантские кулаки. — Если мы выживем, то будем драться за Систему и за Хранителя Мира. Пошли! — Он нетерпеливо повернулся. — Мы должны отыскать корабль Легиона, прежде чем он улетит и оставит нас здесь.

Неуверенное сияние струй исчезло в облаках, но Боб Стар почувствовал слабый удар, когда корабль коснулся мерзлой равнины.

— Он опустился слишком жестко, — тревожно прошептал он. — Кажется, дюзы не работали временами, судя по свечению. Боюсь, что он рухнул.

Они бежали, спотыкаясь в тяжелой тьме, вдоль кромки бездны, туда, где исчезли отблески дюз. То, что они нашли, уже не было великолепным крейсером Легиона, а только грудой искореженного металла.

— Жизнь моя дорогая! — прохрипел Жиль Хабибула. — Здесь осталось не больше носа от несчастного корабля. Он никого уже не унесет с этой жуткой земли. Мы останемся здесь замерзать и умирать, как задумали Орко и его друзья-чужеземцы.

Боб Стар мрачно взирал на обломки. Огромные пластины брони были измяты и почернели, а массивные балки выпирали из разорванной плоти корабля, как сломанные кости. Иллюминаторы были выбиты, как ослепшие глаза. Дюзы расплющены. А колоссальная протонная пушка вырвана с турели. Этот погибший корабль только что был боевым кораблем Легиона…

Сердце его подскочило к горлу. Он отвернулся и грустно покачал головой. Он увидел, что Жиль Хабибула и Хал Самду глядят на него.

— »Непобедимый»…

Отчаяние парализовало голос, однако уже не нужно было ничего говорить. Могучий «Непобедимый» превратился в эти исковерканные обломки. Это означало, что жест дружбы не увенчался успехом. Это означало, что кометчики не имеют мирных намерений, и теперь, поскольку они освободили Стивена Орко, этот архипредатель сможет защитить их от АККА.

— О, горе! — горько стонал Жиль Хабибула. — Это только ничтожный кусочек великого «Непобедимого». И, несомненно, гроб для бедного Джея…

— Возможно, он остался жив. — Боб Стар вцепился в эту слабую надежду. — Его каюта была впереди, в этой секции. И кто-то, должно быть, оставался жив, раз эти дюзы работали…

— Перед крушением, — пробормотал старик. — И я не вижу признаков жизни.

Хотя именно он заметил после того, как Боб Стар и Хал Самду не смогли проникнуть в этот фрагмент корабля.

— Парень, — спросил он, — ты видишь, что передний люк не поврежден?

— Да, — сказал Боб Стар. — Но он заперт.

— Так помоги мне добраться до него.

Они подняли его повыше, к механизму огромного входного люка. Он повис возле него на изогнутой балке, вглядываясь во тьму, в замок.

— Ах, я, бедный! — прошептал он печально. — Зачем понадобилось запирать боевой корабль, как драгоценный сейф? Неужели не доверяют людям Легиона?

Боб Стар глядел и восхищался быстрой проворной уверенностью пухлых рук старика. Он почти не удивился, когда что-то щелкнуло под почерневшей броней и загудевшие моторы стали открывать наружный люк.

— Знаешь, дружище, — победно засопел Жиль Хабибула, — что нет другого человека в Системе, который мог бы открыть такой замок? Дело в том, что вряд ли мне удалось бы это — обратись Джей ко мне, чтобы я помог конструкторам разработать его. Однако давайте поищем его.

В рубке было пусто и темно. Они остановились, чтобы прочитать последнее, аккуратно написанное послание в журнале:


«Падаю в направлении южного полюса Нептуна. Геодины отказали, дюзы повреждены. Пытаюсь сесть возле тюремной базы. Генеральный приказ: кометчики — наши враги, и Легион должен сражаться до конца.

Калам».


— Джей! — озабоченно громыхнул голос Хала Самду. — Где ты?

— У себя в логове, конечно, — прошептал вдруг Боб Стар. — Оно звуконепроницаемо.

Они побежали назад через помещение с картами к задраенной двери, что вела в салон. Боб позвонил и стал ждать. Небольшая дверь открылась. Изнутри заструился золотистый свет, и затем он увидел высокого командира Легиона.

— Я думал, что я один. — Тихий голос Джея Калама звучал с внезапной радостью. — Боб! Хал… и Жиль! Я уже совсем было с вами распрощался.

Он провел их в спартанскую роскошь длинного потайного салона и закрыл дверь. Гигантское тело Хала Самду расслабилось в его тепле. Жиль Хабибула поспешил на кухню за горячей пищей, но Боб Стар не чувствовал ни комфорта, ни аппетита.

— Я пытался… — вырвалось вдруг у него. — Я действительно пытался, командор! — Он поставил чашку с парящим супом, не в силах глотать. — Однако я не смог. — Его тонкое лицо исказилось свирепым самоомерзением. — Я всего лишь трус, как и говорил Орко…

— Не говори так. — Джей Калам покачал головой, — Я слишком хорошо знаком с последствиями, которые оставляют такие устройства, как Железный Исповедник, чтобы винить тебя в чем-либо. Но я хотел дать тебе шанс проверить себя — отчасти ради тебя же.

— Спасибо, командор, — горько прошептал Боб Стар. — Однако я не оправдал! Я позволил Стивену Орко уйти, чтобы вынашивать замыслы убийства моей матери и вести кометчиков на Систему…

— Нет! — Голос Джея Калама был решителен и хмур. — Если здесь и есть чья-либо вина, то лишь моя — я слишком высоко поднимал знамя чести. Пожалуй, мне следовало приказать убить Орко. Я знаю, что мне надо было позволить твоей матери уничтожить кометарный объект.

— Вы уверены?

Командор мрачно кивнул.

— Способ, которым кометчики приняли предложенный нами жест дружбы, доказывает, что они абсолютно лишены высоких качеств, на которые я рассчитывал. Но, позволь, я тебе расскажу.

Не прошло и трех часов после того, как мы покинули Нептун, как экраны курсопрокладчика засветились. Мы ничего не смогли увидеть с помощью телеперископов, однако детекторы гравитации обнаружили присутствие невидимого объекта массой в пятьдесят тысяч тонн, приближающегося к нам сзади, словно он следовал за нами от Нептуна.

В надежде установить мирное общение я приказал гелиографическому отсеку высветить сигнал: МЫ ДРУЗЬЯ. Я был уверен, по предварительным докладам о невидимых налетчиках, что кометчики знают о нас достаточно много, чтобы прочесть такое сообщение.

Однако они вовсе нам не друзья. Прежде, чем мы смогли повторить сигнал, «Непобедимый» был подхвачен грандиозной невидимой силой. Геодины против нее оказались бессильны. Словно гальку в потоке, нас понесло ко вражескому кораблю.

Ты можешь представить себе невидимый луч энергии, Боб, — тубулярное силовое поле, как могут назвать это математики, — достаточно мощное, чтобы тащить «Непобедимый», несмотря на включенные геодины, пять тысяч миль за пять минут? Именно это и произошло.

Затем на миг среди звезд мелькнул красный луч — со стороны невидимого корабля. И «Непобедимый» был разрушен, вся кормовая часть была уничтожена.

— Ого! — Жиль Хабибула отложил ложку, чтобы содрогнуться. — Я видел этот страшный свет. Я видел, как он испарил тюрьму и оставил этот кошмарный провал.

— Могу себе представить. — Командор помял длинный подбородок. — Материя не может быть уничтожена, и оружие твоей матери, Боб, не выводит, не должно выводить вселенную из равновесия, хотя и уничтожает бесследно целые планеты. Я могу догадаться, что случилось с кораблем и тюрьмой. Полагаю, я даже знаю это.

Он задумчиво кивнул, в то время как остальные придвинулись ближе.

— Материю нельзя уничтожить, — повторил он тихо. — Но ее можно превратить. Я полагаю, что красное свечение — эффект чего-либо, что превращает атомы в нейтрино, крошечные частички массы, которые могут проходить незамеченными сквозь любую материю.

— Должно быть, это и есть ответ, — согласился Боб Стар, с некоторым облегчением найдя какое-то объяснение появлению загадочного провала и все же покрываясь холодным потом при мысли о неведомой силе кометчиков.

— Как бы там ни было, — заключил вдруг Джей Калам, — вместе со мной остались в живых около сорока человек. Я не предпринимал попыток помешать им эвакуироваться на спасательных ракетах. Вихревая пушка была повреждена, мы не могли драться. Я остался на борту судна.

Шесть маленьких ракет помчались сюда, в направлении форта. Крошечный рой голубых звездочек, быстро мигающих во тьме пространства. — Темные глаза на мгновение прищурились, словно от боли. — Они отошли совсем недалеко, — хрипло прошептал он, — когда вдруг снова появился красный луч. Маленькие голубые звезды покраснели и погасли.

Огромное усталое лицо Хала Самду побагровело от гнева.

— Так они, выходит, перебили уцелевших? — пробормотал он.

Джей Калам мрачно кивнул.

— Вот какова цена кометчикам — и Стивену Орко, потому что, похоже, он теперь их новый союзник.

Боб Стар изумленно посмотрел на него.

— Каким путем они ушли, командор?

— Насколько я смог проследить за ними с помощью детектора, Боб, они возвратились на комету.

— Мы должны идти следом, — прошептал Боб Стар. — Стивен Орко должен быть уничтожен!

— Должно быть, — Джей Калам безрадостно улыбнулся, — он уже не заслуживает неприкосновенности. — Он устало пожал плечами. — Я надеялся получить подмогу в форте.

— Однако теперь для нас здесь нет помощи, — горько пробормотал Боб Стар. — Мы — единственные люди на этом застывшем континенте, и у нас нет корабля…

Вмешался Хал Самду.

— Боб, мы здесь не единственные люди.

— Что?

— Ах, верно, здесь есть и другие… враги, — засопел Жиль Хабибула. — В этом чудовищном смятении у нас не было времени рассказать тебе, парень. Но какой-то чужак выходил на нас из тумана, пока ты лежал без сознания возле провала.

— Почему ты назвал его врагом?

— Он мне не друг! — Старый солдат вздрогнул. — Поначалу я решил, что это случайно уцелевший человек из гарнизона, и позвал его. Ответ пришел из протонного пистолета. Луч прошел мимо — спасибо туману. Затем Хал бросил камень, и чужак убрался, рыча и подвывая, как раненый зверь.

— Вот как? — Казалось, у Джея Калама перехватило дыхание. — Вы уверены, что этот парень вышел не из форта?

— Это ясно как смерть, Джей. Я видел его в свете вспышки и уверен, что прошло много времени с тех пор, когда он мылся и брился для строевой проверки. Бородатый, волосатый, нечесаный, в выцветших тряпках.

— Странно, — сказал командор и тихо присвистнул. — Хотел бы я знать…


ДЕВУШКА В СТЕНЕ | Кометчики | СМЕРТЬ НА НЕПТУНЕ