home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


34

В обязанности Кэрда входило наблюдать и оценивать поведение и настроение подопечных. Если кто-то покажется слишком опасным и упрямым, Кэрду надлежит доложить свою оценку старшему офицеру органиков, ответственному за данную секцию. Сама идея, что он, Кэрд, может послать кого-то обратно в стоунер, была ему ненавистна.

Шемпа выбрали для дестоунирования как профессионального строительного рабочего. Приказам он подчинялся с готовностью и улыбкой, не проявлял никаких признаков непокорности, однако биоданные говорили о его отчаянном нраве. Судили Шемпа за убийство гэнка при аресте. Он не выдержал процесса реабилитации и угодил в стоунер. Шемпу тогда было двадцать шесть сублет, а его единственный ребенок — дочь — родился одним субгодом раньше. Она еще жива — ей восемьдесят восемь сублет — и является гражданкой Среды в Нью-Хейвене, округ Коннектикут. Сын ее мертв, а внук и один правнук также проживают в Нью-Хейвене.

— Я бы хотел повидать их, — сказал однажды Шемп.

— У вас нет на это никаких шансов, — ответил Кэрд. — Никаких — пока вас не освободят как реабилитированного, а лечение ваше начнется после выполнения условия: годы работы здесь.

— Значит — никогда?

— Я не могу этого сказать. Будьте реалистом. Для своей семьи вы чужой человек. Никаких предпосылок для дружеских отношений. Кроме того, вы преступник. Они будут испытывать неловкость.

— Так или иначе, я собираюсь увидеть их.

— Попытаетесь бежать?

Шемп не ответил, но намерения его были очевидны. Но Кэрд не сообщил про этот разговор. Он не доносчик, хотя это подразумевалось. Кэрд пытался отговорить Шемпа от этой идеи и, казалось, убедил его. По крайней мере Шемп сделал вид, что смирился.

Однажды Шемп не появился на утренней перекличке. Через пару часов его доставили обратно из леса, где он брел в северном направлении. Кэрд понял, что Шемпу имплантировали передатчик — слишком быстро изловили беглеца. Кэрд подозревал, что передатчики носили в себе все дестоунированные. Нарушение закона. Но и он, надзиратель, по всей вероятности носит передатчик в себе.

Уже через полчаса после возвращения его в лагерь Шемпа, несмотря на вопли, силой затолкали в цилиндр, стоунировали и водворили в хранилище. Кэрда вызвали на ковер к боссу.

— Этот случай станет черным пятном на вашем личном деле, — заявил Дональд Тирек Норманди. — Вы должны были предупредить нас о его намерениях повторно совершить преступление.

— Откуда мне было знать? — оправдывался Кэрд. — Шемп никогда не говорил мне о желании убежать. Я предупреждал его, что побег невозможен.

— Нам все известно. Шемпа проверяли под ТИ. На вопрос, делился ли он с вами планом побега, он ответил — нет. Если бы он ответил утвердительно, вас отстранили бы от работы и, очевидно, судили бы за укрывательство.

Кэрд восстановил в памяти свой разговор с Шемпом. Хорошо, что Шемп сказал лишь, что собирается повидать своих потомков — «так или иначе». Ведь люди под туманом дают буквальные ответы на вопросы.

Норманди сказал: «Вы получите копию официального выговора. Но в целом у вас хорошая репутация. Вы ладите с преступниками, они, вроде, любят вас, хотя само по себе это может вызывать подозрения. Вы управляетесь не хуже некоторых гэнков. Никакой разницы. Итак, вы направляетесь в Хобокен. Работа здесь почти завершена. Будете делать там то же, что и здесь, пока опять не опростоволоситесь».

Через два субмесяца Кэрд сел в поезд вблизи от хранилища, затем ехал на машине, которая плыла в нескольких дюймах над направляющей, движимая вперед электромагнитными полями; поля создавались цепью внушительных обручей, окольцевавших путь. Прибыл Кэрд на станцию назначения минутах в двадцати езды до Хобокена. Вокруг почти везде шумели леса, но однажды он проехал мимо обширного участка земли, расчищенного от леса — машины и люди приступили к строительству нового города.

Кэрду показали его жилье — комнатенку в монстре-бараке, затем он попал на краткий инструктаж. «Краткий» разговор растянулся на три часа. После ленча — групповая поездка в Хобокен и затем знакомство с комплексом хранилищ стоунированных людей в нескольких милях от него в западных лесах.

Город имел дневное население тридцать пять тысяч человек и, в основном, представлял собой четырехэтажное квадратное здание — в полмили сторона — и доков. Хотя он располагался в лесах Нью-Джерси, но находился под юрисдикцией штата Манхэттен. Планировалось увеличить город горизонтально, чтобы он мог вместить триста тысяч жителей. Горожанами станут жители Пятницы штата Манхэттен — этот день определился по жребию. Но иммиграция ожидалась еще не скоро.

В одном из гигантских хранилищ Кэрд увидел множество других групп, которых водили меж рядов стоунированных. Глава группы провел экскурсантов по центральному проходу мимо сероватых тел, стоявших бок о бок, как голые солдаты на осмотре. В центре всего этого скопления виднелась большая площадка. Здесь группа Кэрда встретилась с другой группой посетителей. Оба руководителя объявили перерыв и беседовали между собой. Кэрд стоял, слегка скучая в сторонке и разглядывал другую группу. Его взгляд выхватил из толпы женское лицо. Кэрд вздрогнул, словно в него попала стрела. Женщина небольшого роста, брюнетка с симпатичным лицом, с глянцевитыми черными волосами, коротко подстриженными под мальчишку. Будто на занемевших ногах Кэрд двинулся к ней.

— Извините меня, — начал он, — вы не Пантея Пао Сник?

Она открыла рот от изумления.

— Джеф Кэрд!

— Бейкер Но Вили — на самом-то деле. Но официально я Кэрд.

— Да, я знаю. Ты застал меня врасплох.

— Я не помню вас. Не помню по личному общению. Но я видел вас на лентах. Не знаю, должен ли я был подойти к вам. Я совсем не представляю, как вы относитесь ко мне. Но…

Кэрд удивился ее действиям: Сник пригнула к себе его голову и поцеловала в губы. Освободив его из своих объятий, она сказала:

— Я думала, что никогда больше не увижу тебя.

— Ты тоже воспитатель адаптируемых?

— Да.

Несколько секунд длилось молчание. О чем они могли говорить? Он не участвовал в совместных с ней приключениях, кроме, разве, второстепенных. Но он чувствовал, как его притягивает к ней. Будь он способен на внезапную страсть школьника, он посчитал бы себя влюбленным. Какая чушь, однако. И все же его влекло к ней, как лосося инстинкт толкает в верховье реки на место нереста.

Образ его мыслей, реакции скорее походили на юношеские.

Почему нет? Ведь ему, если подумать, всего три субгода.

А как отзывалась она? Каковы на самом деле их отношения? Были ли они любовниками?

Он спросил, где она поселилась. Сник ответила, что она в секторе 3.

— Совпадение! — воскликнул Кэрд улыбаясь. — Я в том же секторе! Какой у тебя подблок?

— Номер шесть.

— У меня восемь — всего через два. — Он помолчал, потом спросил: Можем ли мы встречаться?

Она многозначительно взглянула на него.

— Ты хочешь поговорить о нас? Тебе любопытно разузнать, что произошло?

— Кроме всего прочего.

— Ты выглядишь… кажешься… другим, — сказала Сник. — Лицо, голос, жесты — все то же. Но интонации, выражение лица… они стали мягче. И нечто еще… что это?

Он ответил не сразу. Будто плотная штора в комнате, наполненной ночным мраком, неожиданно поднялась, открывая яркую луну за окном — он был ослеплен. Время, казалось, уплотнилось. Это хрононы внезапно аккумулировались на нем, думал Кэрд. Хрононы? Кванты времени — аналогичные протонам и гравитонам. Какое странное понятие. Все отныне пойдет быстрее. То, что скопилось бесформенной массой — по-видимому, бесформенной, сплющилось в острие копья. Кэрд слышал поступь бегущих ног, хотя еще миг назад раздавались медленные шаги.

Он собрался с силами и пробивал себе выход из тяжеловесности, которая одновременно была и легкостью.

Вода была тяжелой, но несла невесомость, подхватывая дома и отбрасывая их прочь словно пузырьки. Он был сразу и тяжелым и легким.

— Я не тот же человек.

— Кто же ты?

— Никто не изменялся так, как я.

Сник сказала:

— Ты любил меня или это лишь казалось? Ты никогда не выражал признаний. Я думаю, ты чувствовал, что я не влюблена в тебя. Я была так близка к этому чувству. И полюбила бы, только…

— Только?

— Ты… Я восторгалась твоей храбростью, твоей решительностью и находчивостью. Всякий раз, когда они, казалось, вот-вот схватят тебя, ты ускользал как горячее масло. Ты был открытым и чутким… и иногда… привлекательным. Но у меня бывали ощущения, что ты не совсем… здесь… я хотела сказать — не со мной. Наверно, многие никогда ничего такого не замечали. Но я остро чувствую подобные вещи. Каждый раз я верила, что это пройдет, но все возвращалось. Отстраненность. Стена. Поначалу мне казалось, что это ограниченность ума. Потом поняла — не так. Просто… ты был где-то в другом месте. Ты, наверно, и сам не ведал про то. Но я-то знала. И это решительно меняло дело. Я не желала связывать себя с мужчиной, который как бы всегда окружает меня, иногда приближается, но никогда не охватывает.

— Думаю, теперь я смогу объять тебя, — сказал Кэрд. — Но на самом деле — не знаю. Почему ты не хочешь дать мне шанс?.

— Я хочу. Но может быть — слишком поздно. Если время не упущено — что ж, два корабля иногда сцепляются и вместе отправляются на дно морское. Право, звучит слишком по-боевому.

— Это лишь метафора, — сказал он.

— Из метафор состоит вся жизнь. Мы сами метафоры.

— Что это значит?

— Я так… — ответила Сник смеясь.

— Мы пробиваемся по жизни, из всего творя сравнения и метафоры. По существу самой реальности мы не касаемся.

— Откуда тебе знать? Ты так долго был с ней разлучен.

— Это правда. Возможно — так.

В открытую дверь до него донеслась музыка. Кто-то прокручивал ленту некий образчик того, что древние называли рок-н-роллом. Оригинальная лента была обнаружена при раскопках и датирована 1220 годом Новой Эры, но и ей предшествовало множество перезаписей. Историки утверждают, что первая запись относится примерно к 1988 году Эры, именовавшейся Нашей. Песня называлась «Бродяга» и исполнялась группой «Нейкид Рейган». Такой жанр музыки был неизвестен до недавних пор, но вот теперь обнаружены и переписаны двадцать образцов. Вииди и подросткам нравится их подстегивающий ритм и направленность многих песен против устоявшихся принципов и правителей, хотя многое в песнях давно потеряло актуальность. Добропорядочному гражданину становилось от этой музыки не по себе, если не сказать, что он полностью отвергал ее.

Кэрду были симпатичны ритмы древней группы. Рок-н-ролл пульсировал, как уплотненное сердце космоса перед самым его «большим взрывом» [теория происхождения Вселенной] — разрушить себя, чтобы воссоздаться вновь.

И сейчас, опять слушая «Бродягу», Кэрд чувствовал, что хрононы наращивались на нем, словно морские ракушки, еще более толстым слоем. Сквозь них пробивалась мысль, что все его личности были обломками кораблекрушения, выброшенными штормами, бушевавшими и вскипавшими в глубине его самого Он пребывал в неполном круге, сам являл собой круг, в котором кривые линии вот-вот должны встретиться и сомкнуться.

Возможно, это было желание, вынесенное из бездны души встречей со Сник. Как он мог распознать свои ощущения?

К тому времени две группы, осматривавшие хранилище, смешались, и инспекторы поочередно начали свои пояснения.

Группа прошла в дальнюю секцию хранилища.

— Как вы помните, мы приступили к осмотру с последних поступивших в хранилище и закончили самыми ранними, — сказала инспектор. — В этом здании пятьдесят тысяч стоунированных, из которых пять тысяч отобраны как потенциальные кандидаты в рабочие.

Женщина монотонно излагала известные вещи, но экскурсанты обязаны были выслушать ее рассказ. Кэрд пристроился где-то в задних рядах группы, стоял переминаясь с ноги на ногу, смотря по сторонам и слушая вполуха. В стороне, чуть поодаль, тянулся ряд каменных пьедесталов, а на них — резные колыбели и в каждой — тело ребенка: от новорожденных до шестимесячных младенцев. Кэрда охватило любопытство: детская смертность столь редкое явление. Однако этим невинным существам не повезло — они умерли едва появившись на свет. Этот ряд, тянувшийся по хранилищу насколько мог охватить взгляд, «принадлежал» исключительно малюткам. Другие стоунированные дети, которых Кэрд видел, уже стояли на обозрении на своих ногах. Он придвинулся к ближайшему ребенку в розовом чепчике на головке; глаза малыша были закрыты. Тускло-серый цвет стоунирования, едва покрывший румянец тела, очевидно, застал ребенка спящим.

От этого малыша Кэрд шагнул к соседнему пьедесталу. Дитя в голубой шапочке, отделанной рюшем, тоже выглядело так, словно вот-вот проснется и запросит молоко или сменить пеленки.

Кэрд размышлял о том, что же вызвало эти Смерти. Склонившись, он взглянул на идентификационную табличку, прикрепленную к пьедесталу.

Он прочел имя.

Казалось, свет переполнил хранилище. Кэрд ослеп от обжигающего светового излучения. Он закричал, а затем безмолвно навалилась темнота. Он смутно почувствовал, что падает. Казалось, он — перышко, подхваченное ветром. Он был почти невесом.

Имя мертвого и стоунированного ребенка было Бейкер Но Вили.


предыдущая глава | Распад | cледующая глава