home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


37

С начала Перехода прошло двадцать пять лет, двадцать пять лет, измеряемых вращением Земли вокруг Солнца. Уже десять лет как полностью прекратилось деление времени на субъективное и объективное. Календарь Новой Эры из тринадцати месяцев в году сохранился, но люди теперь жили горизонтально в соответствии с ним, а не как в прежние времена вертикально. И дни рождения отныне праздновались ежегодно, а не раз в семь лет.

Строительство многих городов завершилось уже давно — пятнадцать лет назад, до нынешних дней. А другие возведены совсем недавно — им было пять лет.

Ариэль Кэрд ошиблась, предсказывая, что всемирная кровавая революция сметет правительство и закончится созданием новой власти. Кое-где происходили восстания, но они быстро и зачастую жестоко подавлялись. В целом население, хоть часто и недовольное своей участью, смирилось с нею. А большинство было вполне удовлетворено тем, чем «революция» завершилась. Во-первых, концом системы жизни в Новой Эре, во-вторых, обеспечением ФЗС фактором замедления старения — всех жителей Земли, Луны и Марсианских колоний и, наконец, узаконением и доступностью анти-ТИ. Люди сохранили свою извечную возможность обманывать.

Одно из требований революционеров заключалось в том, чтобы за всеми членами правительства по всей его иерархии велось тщательное наблюдение. Такое правило обеспечит выявление продажных чиновников и предотвратит дальнейшее разложение.

Были проведены незначительные реформы, но вот с непременным подслушиванием чиновников и наблюдением за ними и правом специальных контрольных комитетов устранять коррупционеров ничего не вышло. От случая к случаю все еще раздавались подобные требования групп граждан — но безрезультатно.

Хотя Мировой Совет и губернаторы на местах избирались народным голосованием, сам Мировой Совет представлял кандидатуры, которые могут занять должности.

А вот неустанное наблюдение за гражданами со стороны властей оставалось в полной форме. Это во благо людей, настаивало правительство, и никакие демонстрации или массовые петиции положения не изменили.

Супругам разрешалось иметь только двоих детей, хотя некоторые граждане продолжали добиваться увеличения лимита до трех наследников.

Ничтожное меньшинство не прекратило требовать права верующих на строительство церквей, синагог, мечетей и храмов и отмены закона, запрещающего верующим работать в правительственных учреждениях.

Оценивая достигнутое и неудавшееся, Пантея Пао Сник думала о Джефе Кэрде. Будь он подлинным Кэрдом, говорила она себе, он бы непременно где-то продолжал борьбу за бескомпромиссные перемены.

За двадцать пять лет после начала Перехода Пантея Сник сменила семь различных занятий, жила в трех городах: Трентоне, штат Нью-Джерси, Спрингфилде, Иллинойс, и вот теперь в Денвере, штат Скалистые горы. Когда грянул Переход, ей было тридцать сублет, а теперь ей — двести пятьдесят облет. Физиологический возраст согласно ее идентификационной карте тридцать три с половиной года.

Последние семь лет Сник служила координатором проектов землеустройства в Департаменте реконструкции. По характеру работы приходилось много времени проводить вне стен учреждения и в поле. Она все более и более уходила в работу. Женщина действия, Сник становилась все беспокойнее, в ней крепла прежняя обида. У нее оставалось много свободного времени, и она постоянно просматривала списки вакансий и в своем департаменте и на домашних экранах. Пожалуй, наиболее привлекательным представлялся проект лесонасаждений в Центрально-Сибирском нагорье. Более всего ей хотелось служить в Департаменте органиков, и Сник постоянно внимательно изучала подобные объявления, отдавая себе отчет в отсутствии каких-либо шансов попасть на прежнюю службу.

Потому визит генерала Энтони Вик Хорн — высокого чина в Управлении внутренних дел Северо-американского Департамента органиков более чем удивил Сник. Во-первых, Хорн не договаривалась о встрече, что можно было сделать через экран. Она появилась в Департаменте реконструкции рано утром, промчалась мимо бдительного секретаря, не удостоив ее ответами на вопросы, и вошла в кабинет Сник. Сник не стала сетовать на нарушение протокола — у женщины был высокий чин органика. Эполеты, знаки различия и орденские планки на зеленой форме свидетельствовали об этом. У Сник мелькнула мысль, что женщина явилась арестовать ее. Но если генерал хотела бы по какой-то причине лишить ее свободы, разве трудно послать за этим подчиненных? Либо просто приказать через экран прибыть в полицейский участок.

Энтони Хорн была устрашающе высока и заметно сутула, с поразительно тонкой талией. Немыслимо большая грудь и широкие бедра еще красноречивее подчеркивали «осиность» этой самой талии. Сник сочла, что для описания внешности Хорн вполне подошло бы клише «похожая на изваяние». Выглядела Хорн внушительно и непреклонно.

Остановившись возле стола и глядя вниз на миниатюрную Сник, она колоколом сложила руки на грудь и слегка поклонилась.

— Детектив-генерал Энтони Вик Хорн! — прогудела она. — Сидите!

Сник повиновалась.

— Мне нет нужды представляться?

— Конечно!

Хорн продолжала стоять, хотя Сник предложила ей кресло.

— Я здесь лично, поскольку мое начальство полагает — лучше нам не пользоваться телесвязью. Мне поручено это дело: было решено, что им следует заняться высшим офицерам. Надеюсь, вы извините меня, я распорядилась отключить здесь все настенные экраны и убрать тайные устройства наблюдения и подслушивания.

Сник взглянула на мертвенно-серые приемо-передающие экраны и, пожав плечами, промолчала. Сейчас наконец Хорн сообщите целях своей миссии.

Хорн улыбнулась, обнажая крупные белые зубы.

— Из ваших биоданных следует, что вы не очень словоохотливы.

Сник не видела оснований для комментариев.

— Отчеты психоаналитиков о вашем пребывании в реабилитационном центре сообщают о вашей крайней опечаленности и разочарованности тем, что вас не допускают до профессии органика.

— Значит, вам также известно, что разочарование объясняется несправедливостью ко мне. Меня оболгали, сфабриковали дело. Я утверждала это тогда и говорю сейчас. Власти осудили меня по ложному обвинению. Я была честным органиком и оказалась преданной теми самыми людьми, которым верно служила. Как бы вы реагировали, если бы так обошлись с вами?

— Смертельно возненавидела бы весь департамент, — заявила Хорн. — Не сомневаюсь. На самом деле мне не приказывали что-либо предлагать вам от имени департамента. Я добровольно вызвалась встретиться с вами, когда обо всем услышала. Весьма сочувствую вам. С вами обошлись отвратительно. Очевидно теперь в департаменте это понимают. Хотят возместить ущерб.

— Ущерб? Спустя все это время?

Широкие плечи Хорн приподнялись.

— Это могло никогда не произойти. Я уполномочена предложить вам полное восстановление в департаменте. Вы получите повышение в звании полевой полковник. Все записи о вас как о революционере, о вашем незаконном стоунировании тоже, будут стерты из биоданных на идентификационной карте. Мы не сможем убрать их из постоянного банка данных органиков, но доступ к нему имеют только высшие чины и то при крайней необходимости.

Сник останавливающим жестом удержала ее за руку.

— Постойте секунду. _П_о_ч_е_м_у_ мне все это предлагают?

— Буду откровенна, — сказала Хорн. — Я не знаю всего. Не могу ответить на все «почему». Мне сообщили, что ваше личное дело свидетельствует: вы были высококомпетентным офицером. Даже более исключительным детективом. Вы проявили незаурядную изобретательность и агрессивность, пока были революционером, и…

— Я никогда не являлась подлинной революционеркой, — призналась Сник. — А присоединилась к движению вынужденно.

— Нам это известно. Об этом говорится в отчетах психоаналитиков реабилитационного центра. И…

— Станет ли мое восстановление в должности известным общественности или информация не выйдет за пределы департамента? — Сник с подозрением прищурилась.

На лице Хорн отразилось некоторое раздражение.

— Я подумала об этом. Никакой гласности. Мы сочли, что лучше не поднимать шумихи, в самом департаменте у вас не будет проблем.

— Я хочу, чтобы восстановление моего положения проходило публично, объявила Сник.

Хорн, наконец, села и вздохнула, словно показывая: я ожидала, что разговор окажется не простым.

Сник продолжала:

— Я хочу, чтобы люди, напрямую ответственные за ложное обвинение, понесли наказание. И еще — чтобы информация попала на телеканалы и на ленты для дисплеев.

— Мой Бог! — воскликнула Хорн. — Из ваших биоданных несложно заключить, что у вас нервы стальные да еще с тремя медными жилами. Клянусь, это не преувеличение! Вы внезапно получаете то, о чем страстно мечтаете все эти годы, и еще выдвигаете требования!

— Я полагала, вы поняли меня, — сказала Сник. Но из ваших слов это не следует. Повторяю: я хочу, чтобы эти люди получили по заслугам, и требую их публичного признания в клевете, а также извинения передо мной властей.

— Но не вы же на самом деле сидите за рулем! — бросила Хорн.

— Кажется — я. Не ведаю, как я попала в машину, но я за рулем.

— Ну и упрямство. О'кей. Я уполномочена идти на некоторые уступки. Начальство меня поддержит. Однако же вам следует понять… можно мне называть вас Тея?.. что человек, ответственный за ваше стоунирование — это Дэвид Ананда, известный также как Джильберт Иммерман. Он давно умер, как и те, кто выполнял его волю. Все мертвы или стоунированы.

— Если это правда…

— Это правда, Тея.

— …Я все равно настаиваю, чтобы общественность узнала о ложном обвинении.

Хорн чуть нахмурилась.

— Очень хорошо.

— Откуда такой внезапный интерес ко мне? — спросила Сник. Правительство лишено совести и никогда не предпринимает ничего, если это ему не на пользу или его не вынуждают обстоятельства.

— Мы когда-то служили вместе с Джефферсоном Кэрдом, — призналась Хорн. — Мы оба были жителями Вторника, а я являлась комиссаром органиков Манхэттена.

— Какое это имеет отношение к моему делу?

— Мы хотим, чтобы вы нашли и поймали Карда, — выложила Хорн.

Заявление Хорн поразило Сник, хотя она ничем не выдала тревоги.

— Я не знала, что он исчез.

— Уже три года как… — сказала Хорн. Она склонилась к Сник и пристально заглянула ей в глаза. — Его разыскивают не за какое-то преступление. Пока. Исчезновение — не преступление, но не допустимый проступок. Гражданин не должен менять место жительства, не сообщив властям. Он жил в Колорадо Спрингс и изучал электронику в университете Скалистых гор. Кэрд уже получил степень магистра электроники и записался на четырехгодичную программу докторантуры. Как раз накануне первого дня занятий он исчез. В тот день разразилась сильнейшая гроза. Очевидно, Кэрд использовал это обстоятельство, чтобы избежать слежки со спутников.

— Джеф, — тихо говорила Сник, — я не имела ни малейшего представления, чем он занимался. Шесть или семь лет я не переставала следить за его судьбой, потом я стала мотаться по разным весям. Время от времени в новостях еще попадалось его имя. Мелькали кое-какие сообщения. Но интерес к Кэрду падал и, наконец, упоминания о нем исчезли вовсе. Последнее, что я слышала о Кэрде — у него все было в порядке, хотя он по-прежнему ничего не помнил о себе до пяти лет. И также ничего не помнил о своих личностях.

— Департамент, конечно же, неотступно следил за ним, — заметила Хорн.

— Да. Так же, как и за мной.

Хорн откинулась в кресле.

— Нам необходимо найти его, выяснить, чем он занимается. Как я сказала, его разыскивают не за преступления — пока. Но в последнее время участились кое-какие сбои, помехи, ввод ложных данных, отказы, неправильные срабатывания спутников, и мы подозреваем…

— Что это дело рук Джефа?

— Да.

— Но у вас нет доказательств?

— Нет. Но тем не менее Кэрда надо обязательно найти. Он пропал.

Сердце Сник забилось учащенно, что-то теплое и приятное словно прошло по телу. Как никак — она охотник.

Однако преследуемой жертвой станет Кэрд. Как поступит она, если действительно настигает его?

Хорн словно читала ее мысли.

— Вам не надо арестовывать его. Нам известно о ваших прошлых личных отношениях. Просто сообщите нам, где он скрывается. Но если сочтете это своим долгом — задержите его.

— Я удивлена, — сказала Сник. — Мой долг схватить любого преступника, независимо от того, как я отношусь к нему.

— Задание весьма специфическое, выполнять его следует очень осторожно. Если Кэрд виноват лишь в том, что не сообщил о своем месте пребывания, на него наложат штраф или подвергнут на шесть месяцев трудовому воспитанию — а может, и то и другое. Если же он замыслил или уже совершил преступления, его предадут суду. В любом случае — никакой огласки. Дело в том, что департамент совсем не намерен ворошить прошлое или опять создавать из него мученика.

— Ваши предположения о делах Кэрда звучат весьма серьезно.

Хорн пожала плечами.

— Он невиновен, пока вина его не доказана. Конечно, если забыть о тайном отъезде.

— Возможно ведь, что кто-то убил его и спрятал тело?

— Мы обсуждали все различные варианты. Этот не возглавляет список.

— Ладно. Я согласна! — объявила Сник. — Однако же в случае принятия моих условий.

— Ваши требования будут удовлетворены. С вас полностью снимут обвинение. О вашем деле станет известно общественности, вы будете восстановлены на службе в департаменте и удостоитесь нового чина. Вам дадут карт-бланш — все, что вам понадобится для выполнения задачи. О, да! Я забыла сказать, что вам выдадут все кредиты за все время вынужденного отстранения от службы. Содержание детектив-майора — такое звание вы носили до того, как вас стоунировали. Довольно солидная сумма.

Меня подкупают, думала Сник. Власти не стали бы так просто делать это. Есть некая веская причина, почему по существу они нанимают меня. И причина не только в том, что я хорошо подхожу для этого дела. Хотя я, конечно, знаю Кэрда лучше, чем кто-либо другой, много лучше. Здесь мое бесспорное преимущество в предполагаемой охоте. Но это один из мотивов.

Ну, не ирония ли судьбы! Она, Сник, начинала этот долгий кругооборот, пытаясь поймать Кэрда, вместо того сбежала с ним и вот теперь станет выслеживать его вновь. Концы положительно и отрицательно заряженных проводов вот-вот соприкоснутся. Вероятно.

Минут пятнадцать Хорн и Сник обсуждали детали плана. Наконец Хорн поднялась.

— Позвоните мне, если вам что-то понадобится. Я стану вашей единственной связной. Прощаюсь до встречи.

Генерал чуть склонила голову, повернулась к выходу, затем, поколебавшись, опять обратилась к Сник:

— О! Это мелочь, но она может иметь определенный смысл. Когда Кэрд жил в Колорадо Спрингс, у него на стене висела ваша фотография. Она исчезла вместе с Кэрдом.

Сник вовсе не хотелось вверять детектив-генералу свое сокровенное. Она чувствовала, что задыхается, но в груди ее бушевал огонь.

— Это что-то означает? — спросила Хорн.

— Не имею представления, — сдержанно ответила Сник. — И не узнаю, пока не разыщу его. Если удастся, разумеется.

— Если удастся, — повторила Хорн. Она улыбнулась и вышла.

Пантея Сник прошла необходимый двухмесячный курс переподготовки в академии органиков и месячный — в полевых условиях. Затем ей было пожаловано обещанное звание полковника. За это время она изучила множество лент, присланных ей Хорн. Все о жизненном пути Кэрда — насколько он был известен Департаменту органиков, включая данные наблюдения за ним с момента, который психоаналитики назвали его «возвращением в детство». С той поры его поведение сделалось безупречным. И в самом деле он был таким образцовым гражданином вплоть до исчезновения, что гэнки сочли это даже подозрительным.

За период проживания Кэрда в Колорадо Спрингс было зарегистрировано шесть случаев ввода фальсифицированных сведений в банки данных этого города и Лас Вегаса. Хотя Кэрда подозревали в совершении этих преступлений, у органиков не оказалось никаких свидетельств его причастности к ним.

Однако департамент был не на шутку встревожен, поскольку преступнику — кто бы он ни был — удалось преодолеть все защитные средства безопасности, считавшиеся неуязвимыми.

Другим происшествием — значительно более серьезным — оказалось отключение всех спутников наблюдения в регионе Скалистых гор. Спутники отказывались самоконтролироваться, поскольку не реагировали на сигналы с наземных станций. Для устранения неполадок на спутниках пришлось направлять инженеров на космических кораблях. Специалисты сумели запустить системы, но не выявили источник неисправности. Стало очевидно, что причина — неведомые сигналы, подаваемые на спутники из региона Скалистых гор.

Вся эта территория кишмя кишела гэнками, словно полчищами Муравьев, почуявших мед. Охота за Кэрдом сделалась еще более интенсивной, чем в ту пору, когда он бежал из Колорадо Спрингс. (Если он и вправду покинул этот город, думала Сник.)

Поиск еще продолжался, хотя велся он рутинным методом, несколько хаотично, пешими патрулями и с аэролодок.

Кроме инцидентов со спутниками ничего неблагоприятного не происходило.

Сник предполагала, что Кэрд или некто другой, вызывавший неисправности, просто-напросто испытывал возможности новой электроники. Неизвестный демонстрировал, что электронные устройства успешно работали и что применявшиеся методы и средства не так-то просто раскусить.

В поисках гэнки применяли различные типы сенсоров: визуальные, инфракрасные, ультрафиолетовые, звуковые и обонятельные. Учитывая, что злоумышленник мог скрываться в пещерах, были составлены магнитометрические карты всей территории Скалистых гор. Ни одна полость в земле на обширной площади не оказалась незамеченной. Все пещеры, не имевшие видимых входов, осматривались гэнками, чтобы убедиться: входы не заделаны руками человека и не замаскированы. Поиски были долгими и дорогостоящими — результаты скромными: изловили нескольких скрывавшихся от закона человек. Увы, никто их них не имел никакого отношения к вводу ложных данных или повреждению спутниковых систем.

Однако Сник продолжала думать, что Кэрд вполне вероятно прячется где-то в диких местах. Однажды ночью она проснулась в тревоге, услыхав у своей постели мужской голос. Но это был сон — она уловила лишь голос — не слова — говорившего.

Тем не менее дрожа Сник села на край кровати — мысль четкая, как новая идентификационная карта, всплыла в голове. После короткого сосредоточенного размышления Сник юркнула под одеяло и заснула через пару минут. На следующий день Сник вызвала на экран в своей квартире последний магнитометрический обзор центральной территории Скалистых гор. Карта десятилетней давности — единственная, которую гэнки использовали в поисках. Предыдущий магнитометрический обзор делался двадцать лет назад. Сник затребовала и его и заказала компьютеру сопоставление.

Компьютер немедленно обнаружил одно расхождение в двух схемах: группа пещер на середине склона Облачного пика. Это самая высокая гора в гряде Толсторогов — в краю, некогда именовавшемся Вайомингом.

Сник тихо рассмеялась.

Кэрд ухитрился стереть эту отметку на последней карте.

Гэнки же, работая с последней картой, и не думали исследовать эту пещеру.

— Неизменный ловкач! — воскликнула Сник.


предыдущая глава | Распад | cледующая глава