home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


IX

УГРОЗЫ

Клампен по прозвищу Пистолет произнес свою речь элегантно и доброжелательно.

Судя по его виду, он не слишком выиграл от того, что расстался со своим костюмом парижского голодранца. Приличный костюм, купленный месье Бадуа в Бель-Жардиньер, жал Пистолету в подмышках и уже носил на себе следы рискованных гимнастических упражнений, проделывать которые Пистолета вынуждал как образ жизни, так и темперамент.

Сюртук продрался на обоих локтях, брюки потерлись на коленях, а смятая шляпа уже нуждалась в активном лечении.

Однако мы увидим, что погрешность туалета вовсе не помешали Пистолету сыграть роль, которую он избрал. Мадам Сула с удивлением смотрела на юношу. – Почему вы забрались сюда? – наконец спросила она.

– Забавно, – ответил парень, – вы меня не прогоняете… А я с трудом вас узнал. Вам известно, что вот уже три года, как вы отдали Богу душу? В то время, когда вы давали мне остатки супа, а он был вкусным, суп господ инспекторов полиции, у вас самой еще были остатки красоты. Месье Бадуа был к вам неравнодушен, подумать только, и Шопан тоже, и даже месье Мегень, эта образина! Спешу освежить вашу память: я живу, а точнее, прячусь на клочке земли, принадлежащей месье Полю, в пещере у самого леса. К тому же я признаюсь, что это я однажды вечером, на последнем этаже знаменитой башни Преступления, на площадке у винтовой лестницы, ну прямо рядом с дверью вашей комнаты, прикончил вашего котика… Мяу… мяу, мяу… Черт побери! Это было в тот самый вечер, когда вы не ночевали дома. Никаких оскорбительных намеков! Меня это не касается. Впрочем, тем вечером случилось столько удивительных историй, что одной больше, одной меньше… Так на чем мы остановились? Ах, да! Вы спрашивали меня, почему я забрался на дерево? Отвечаю: для собственного удовольствия и по собственным делам. Вы достаточно хорошо ориентируетесь в этом доме, чтобы принести мне попить? У меня пересохло в горле… я с утра трудился, честно хочу заметить, не покладая рук, и сделал много важного и полезного…

Тереза, которая уже оправилась от изумления, сказала:

– Вы работали на месье Бадуа? В то время?

– Точно! – радостно кивнул Пистолет. – И в ту пору мы бы без колебаний исповедались перед вами, можете не сомневаться. Но, кажется, вы тогда симпатизировали неимущим? Никаких оскорбительных намеков! Это меня не касается. Я просто хотел попить.

– Кошечка так красива, подумать только! – заметил парень, бросив жадный взгляд на Блондетту. – Значит, это она была в том белом одеяльце, за которым я вечером плыл по реке до моста Согласия… Черт! И все тем же вечером, когда вы не ночевали дома! Надо же!

Тереза холодно ответила:

– Не понимаю, что вы имеете в виду. Это – не мой дом, и я не могу принести вам воды.

– Что ж, пососу камешек, – покорно вздохнул Пистолет, кладя в рот гальку. – Приходилось испытывать и гораздо более жестокие лишения в пустынной Аравии… Еще одна глава в мемуарах о моих путешествиях без границ и таможен.

Вдруг юноша посмотрел в лицо мадам Сула и прибавил:

– Мамаша Сула, у вас в глазах больше горя, чем хитрости. Остерегайтесь, когда пойдете одна через поля. Это дело темное. И вы в нем замешаны, не знаю уж, как и почему; теперь ваша жизнь в опасности. В стране есть гнездо, гнездо мерзких тварей, и если я шепну вам их настоящее имя, у вас волосы встанут дыбом. Те двое, что убежали отсюда через открытую калитку, забрались в этот сад не за сливами… и хотя месье Бадуа запретил мне посвящать вас в это дело, есть вещи, которые вы знаете, как человек бывалый. Например: что сделали с братом месье Поля в комнате № 9 в тот вечер… Черт, все в тот же вечер!

Тереза грустно улыбнулась.

– Я не боюсь умереть, – грустно сказала она. – И почему это вдруг меня бы стали убивать?

– Вот в чем вопрос, как любят говаривать в Англии… сам слышал! – произнес Пистолет. – Вы лучше других знаете, за что они на вас взъелись… Надо быть сильным и ловким, чтобы разгадать игру этих ребят. И сдается мне, что месье Бадуа неправ, остерегаясь вас, а?

Тереза устало махнула рукой. Пистолет, который по-прежнему не смотрел на нее, занятый своей легкомысленной на первый взгляд болтовней, продолжал плести словесную паутину.

– У вас есть что-то на совести, это точно, матушка, да? – осторожно осведомился он.

Мадам Сула невольно вздрогнула.

– Но вы, – продолжал парень, – не могли причинить зла месье Полю, которого любили прежде, как родного сына.

– Я предана месье барону, – быстро произнесла Тереза, – так же, как месье Бадуа, и даже больше!

– И я так думаю, – кивнул Пистолет. – В таком случае, что могла вам сделать эта бедная малышка?

– Она! Это дорогое дитя! – воскликнула Тереза.

– Стоп! – прервал ее Клампен. – Это из английского языка, который я выучил, странствуя по свету… Нам есть о чем потолковать, мамаша Сула. И если месье Бадуа будет недоволен, – что ж, тем хуже для него! Подождите, я гляну вокруг.

Не торопясь, юноша осторожно заскользил между деревьями. Дойдя до дверки в каменном заборе, он запер ее на задвижку. Потом, подпрыгнув, ухватился за гребень стены и подтянулся на руках.

Это непредвиденное портными поведение стало новым испытанием для брюк Клампена. Но он, так и не вспомнив о них, целую минуту внимательно осматривал окрестности.

Тереза с невольным интересом следила за действиями парня.

Возвращаясь обратно, Пистолет искоса взглянул на нее и подумал:

«Старушка сгорает от любопытства. Ну-ну…»

Он сел на траву в двадцати шагах от спящей Суавиты и поманил Терезу рукой.

Мадам Сула приблизилась к юноше.

– Я не хочу, чтобы малышка нас услышала, – прошептал Пистолет. – Вдруг она только притворяется спящей? Такое случается… Располагайтесь здесь. Вы знаете лучше меня, где сейчас месье Поль. Поскольку ему там хорошо, он там и останется. И не побеспокоит нас. Приступим! Говоря без околичностей, суть дела такова: старшая дочь генерала больше не девица, верно?

Тереза вздрогнула так сильно, что Пистолет замолчал.

– Что с вами? – с наивным удивлением спросил он.

– Это гнусная клевета! – процедила Тереза сквозь зубы.

– Нет, – спокойно возразил парень. – Обольститель – один тип из Черных Мантий, убийца и вор. Клянусь вам!

У Терезы опустились руки.

– Вы не знали об этом? – вскинул брови Пистолет. – Не сердитесь! Это меня не касается. Да только они думают, что вам все известно, и это для вас скверно. Ядовитые твари, о которых я вам говорил и у которых здесь логово, это Черные Мантии, самые настоящие бандиты с Корсики из Обители Спасения в Сартене, те самые, кто отвечает на вопрос «Будет ли завтра день?» и определяет сроки… Именно так.

Лицо Терезы залила мертвенная бледность.

Женщина годами жила среди людей, на которых эти слова производили такое же впечатление, как произнесенные вдруг «чума» или «холера».

– Почему вы говорите мне об этом? – хриплым голосом спросила мадам Сула.

– Потому что они пробрались сюда… А они никогда не приходят просто так, – ответил Пистолет.

– Что? – воскликнула Тереза. – Эти двое, которые убежали сейчас из сада?..

– Это – мелкая сошка, – поучительно сказал парень, – но есть рыба и покрупнее. Берегите себя и тех, кого вы любите.

– Изоль… – прошептала бедная женщина.

– А! Значит, она вам дороже всех? – произнес парень. И добавил:

– Что касается меня, то я ничего не знаю, кроме того, что видел своими глазами. Правда, видел я предостаточно, поскольку часто встречал утро, забыв накануне вечером лечь спать. Черные Мантии чертовски хитры; но и мы не лыком шиты: у месье Бадуа человек сто в деревне.

– Сто человек! – удивленно повторила Тереза.

– Целая армия, правда! – кивнул юноша, рассмеявшись. – Вы знаете, мы не из полиции. Для меня это вопрос чести, я это люблю. Мы все вместе помогаем брату невинной жертвы отомстить убийцам. Прямо как в драмах! Это – почетное дело. Вы не возражаете, если я закурю, чтобы заглушить жажду?

Тереза кивнула, и Пистолет набил и зажег свою трубку.

– Я очень мучился из-за кота, – заявил юноша, выпуская первые кольца дыма. – У меня доброе сердце, и я даже чувствителен по натуре; но ошибки молодости! Их не избежать! Надо было видеть мой успех в Бобино; вы не знали Меш, моей албаночки? Я прощаю слабости, когда речь идет об увлечении любимым делом, но расчет? Никогда! Это позор для приличного человека. Таково положение вещей. Надеюсь, если вы сможете сообщить мне нужные сведения, то сделаете это ради месье Поля, или барона, у которого мы состоим на службе; я – через месье Бадуа, а девяносто девять других парней – непосредственно. Месье Бадуа нанял меня, и я поехал с ним в дилижансе в Алансон, где месье Бадуа сказал мне: «Я останусь здесь, поскольку знаю многих из Черных Мантий как бывший полицейский. Обычно они болтаются возле префектуры. Есть и такие, кто не стесняется заходить в здание. Можно подумать, что они – лучшие друзья больших начальников».

«Ну, а ты… – прибавил он, говоря со мной фамильярно, по-дружески. – Они не знают тебя по двум причинам: во-первых, ты не был известен в те времена нигде, кроме Бобино; а во-вторых, большую часть своей жизни ты провел, путешествуя по Англии и другим зарубежным странам». И это правда, матушка Сула: сколько краев я повидал! Сколько кочевых народов изучил!

И вот, по указанию того же месье Бадуа, я отправился вперед, в кантон Ферте-Масе, что в департаменте Орн. Ехал я в дилижансе рядом с каким-то христианином, от которого так и несло каторгой; он говорил на жутком жаргоне, на обеих руках – татуировка: сердца, якоря, кинжалы и надписи «Нет счастья в жизни!», «Трубадур Сан-Картье по прозвищу Любимец красоток», «Долой Шамуазо!», «Любовь до гроба» и еще много чего другого. Просто удивительно: эти люди метят себя, как белье, чтобы их не потеряли в толпе!

Этот тип предъявил свой паспорт косым жандармам Сен-Мартен-де-Ланд, – продолжал Пистолет. – Жандармы, разумеется, ничего не поняли. Но я-то смотрел в оба! Я могу оценить качество таких документов. Тем не менее мне не удалось разговорить своего милого соседа, и это доказывает, что я не солгал, сказав вам: «Не знаю!» С другой стороны, по паспорту фамилия этого типа – Луво, и поскольку я уже слышал ее в «Большой бутылке»…

– Это был один из тех двоих? – прервала парня Тереза.

– Да, матушка Тереза… – кивнул Пистолет. – А другой, молодой месье Кокотт, сам не способный к решительным действиям, почти всегда приводит с собой готового на все мерзавца.

– Итак, – заявил юноша, – Трубадур Сан-Картье по прозвищу Любимец красоток показался мне интересным объектом для наблюдения: когда он вышел из дилижанса в местечке Ферте-Mace, я осторожно последовал за ним, и он привел меня прямиком туда, куда надо… Тихо, это секрет: я увидел там тех самых людей. Этого мне вполне достаточно, чтобы понять, как действовать дальше.

– Но принципы прежде всего, не так ли? – вскричал Клампен. – Перво-наперво надо следить за домом человека, который платит. Затем – всегда можно получить полезные сведения в префектуре. Префектура тут недалеко: я забрался туда и увидел там своего Трубадура; я стал размышлять… О! Вероятно, малышка решила проснуться? – внезапно оборвал он свою речь.

Сон Суавиты стал беспокойным. Девушка заметалась по траве и слабо взмахнула рукой.

– Сейчас она заговорит, – пробормотал Пистолет. Тереза так выразительно покачала головой, что парень воскликнул:

– Она немая? Бедняжка! Сразу видно, что это – настоящая благородная девица; значит, она, по крайней мере, должна уметь писать.

Тереза постучала пальцем себе по лбу.

– Еще и слабоумная! – произнес парень. – Честное слово, это становится интересно!

И добавил с важным видом:

– Ну что ж, я не осуждаю месье Поля и вполне понимаю, почему он не мог вернуть девушку в лоно опечаленной семьи. Нет, он не нарушил правил чести! Если малютка нема как рыба и глупа как пробка, то невозможно узнать ни ее имени, ни адреса; ну, слава Богу: мне было бы неудобно подозревать месье Поля… Да и вас тоже, матушка Сула… Я не против в глубине души уважать тех, из-за кого рискую головой. У каждого свои взгляды на жизнь, не так ли?

Парень сделал вид, что вытащил из пустого жилетного кармана часы, давний объект своих вожделений, далекий и недоступный. Пистолет серьезно посмотрел на свою ладонь и заявил:

– Часы остановились! Придется заменить мои женевские… Мамаша Тереза, взгляните на свои!

– Сейчас – одиннадцать, – ответила Тереза, покосившись на свои часики.

– Я позавтракаю в другой раз, – вздохнул Пистолет. – По этим краям совершенно невозможно путешествовать с комфортом! Матушка Тереза, слушайте внимательно; то, что я сказал вам, – и правда, и нет. Армия из ста человек – это выдумка, хотя и не совсем. Нас всего двое, но первый стоит четверых: это месье Бадуа, мой хозяин. Второй же – я, отлично подготовленный и закаленный в дальних странствиях; так что я успешно заменяю девяносто шесть крепких мужчин. А вот то, что вам, да и месье барону тоже, грозят крупные неприятности и враги ваши совсем рядом, – это чистая правда.

И уже другим тоном юноша добавил:

– Уведите этого ребенка в дом и покрепче заприте все двери. Я не знаю, чего хотят эти люди, я слишком поздно включился в игру, мне еще во многом надо разобраться, но они уже начали какую-то операцию, это точно, а когда они в деле – сами знаете не хуже меня: горе тем, кто им мешает! Более того, они – мастера двойных ударов; одному бедняге – нож под ребро, другого – на гильотину; бывало, Жаку перерезали глотку лишь за то, что он приводил Пьера на суд присяжных. Да, у этих ребят все хорошо продумано! И если бы я не был утром так занят, то находился бы поблизости от этого дома, прежде всего – чтобы охранять вас… Тогда бы я увидел, как они пришли… Ну вот, мы открыли собрание акционеров, и если только до конца заседания мне не свернут шею, то клянусь, что теперь-то я все разузнаю!

Юноша поднялся и выбил пепел из трубки.

Тереза в нерешительности смотрела на парня. Смутные опасения, всплывшие среди совершенно других забот, невольно тревожили женщину, хотя с трудом укладывались в сознании.

Пистолет был не из тех, кто внушает страх.

В устах парня самая страшная угроза походила на шутку.

Тем не менее, когда он с учтивым и галантным видом протянул Терезе руку, мадам Сула подала ему свою и спросила:

– Что я должна делать?

– Вам нужно найти месье барона, – ответил юноша, – и передать ему, что я чрезвычайно огорчен, поскольку не имел чести встретиться с ним. Я вернусь, когда он сядет обедать: я же тоже не воздухом питаюсь! Я уже говорил, какие меры надо предпринять для безопасности малышки. Кроме того, вы должны шепнуть два слова вашей мадемуазель Изоль, большой любительнице долгих прогулок по лесам; лучше ей сегодня и завтра посидеть дома… А потом, кто знает? Возможно, она и расскажет нам кое-что, эта загадочная красавица: она должна многое знать! А что касается вас, захватите с собой слугу: пусть он проводит вас в замок де Шанма. Завтра я сам буду присматривать за вами. До свидания, матушка Тереза. Вы не станете сердиться на меня за эту историю с котом? Ах, ошибки молодости! Мяу, мяу, мяу! Дамочки будут смеяться сегодня вечером в Бобино без меня… Я отдал бы Одеон за кружку пива за четыре су и за то, чтобы узнать, где сейчас Меш. Ну, желаю удачи!

Продолжая болтать, Пистолет обвязал вокруг талии небольшой клетчатый платок, который вытащил из кармана.

Парень вразвалку направился к садовой ограде и с совершенно равнодушным видом перемахнул ее на три гимнастических счета.

Оставшись одна, мадам Сула разбудила Блондетту, которая улыбнулась Терезе и послушно последовала за ней к дому.

Прежде чем покинуть девушку и вернуться в замок месье де Шанма, Тереза нежно поцеловала Блондетту.

Выходя за ограду, женщина вздрогнула, но пристыдила себя за свои страхи.

Она подумала:

«Эти парижские ребята забавляются, как могут. Все это – просто шутка. Пистолет болтал всякую чушь. Каким образом он смог бы узнать тайну моей дочери? Но эти двое… Я же сама видела, как они убегают!.. Нет, что-то здесь не так… Надо, по крайней мере, предупредить месье Поля, он – наша последняя надежда. Парижанин прав, я знаю, где искать барона».

Тереза ускорила шаг, идя по тропинке, которая ныряла в лес и спускалась к склонам Анден.

Дорога была пустынна.

Тяжелые грозовые тучи заволакивали небо.


VIII ПОД СЕНЬЮ ЛИП | Башня преступления | X БЕЛЬ-ВЮ-ДЮ-ФУ