home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXIII

НАСТУПИЛА НОЧЬ

Ровно в шесть утра на перекрестке дю-Фу дороги Бель-Вю остановились две кареты. Одна из них прибыла из Шато-Неф-Горэ, и в ней находились месье Николя, он же сын несчастного Людовика, месье Лекок де ля Перьер и сам полковник Боццо, который отчаянно мерз в такую рань и изнеженно кутался в плед. В другом экипаже сидели двое: барон д'Арси и генерал, граф де Шанма.

Дороги сходились здесь звездой и казались совершенно пустынными – как и сам перекресток, ближайший овраг и лесок. Место для дуэли было, безусловно, выбрано удачно; в округе легко можно было найти еще несколько таких же укромных уголков.

В каждой карете лежало по ящичку с заряженными дуэльными пистолетами.

Поль Лабр и генерал первыми вышли из своего экипажа. Карета с «людьми из Парижа» остановилась шагах в пятидесяти от перекрестка, на дороге, ведущей из Нуета. Месье Николя и двое его секундантов ступили на землю. Принц Николя и месье Лекок держались за руки; казалось, что они – неразлучные друзья.

– Все это, – ухмыльнулся Лекок, – прекрасно продумано. Вы все разработали, все предвидели; сам дьявол не смог бы сделать лучше! А где Луво?.. Смотрите! Лабр нашел-таки себе секунданта! Это генерал!

На вопрос о Луво Николя незаметно показал глазами на заросли кустарника справа от дороги.

– Хорошее место! – похвалил Лекок. – А вы уверены в жандармерии? – осведомился он.

– Из Парижа пришло специальное указание, – ответил красавец Николя. – Меня оберегают даже слишком ревностно. А генерала, кстати, только терпят, – с усмешкой добавил сын несчастного Людовика.

Месье Лекок снова сжал руку молодого человека.

– По правде говоря, – сказал Лекок, – жаль, что нет зрителей, чтобы насладиться этим великолепным спектаклем.

Сын несчастного Людовика усмехнулся:

– Зрителями будут все наши друзья: я пригласил их прийти.

Лекок улыбнулся. Полковник проникновенно произнес:

– Я всегда говорил, что у нашего принца талант, большой талант! В единстве – сила, поэтому любите друг друга, как братья! За дело, дорогие мои! После спектакля я позавтракаю с большим удовольствием.

Обе группы встретились на перекрестке. Генерал де Шанма подчеркнуто вежливо приветствовал полковника Боццо. Полковник ответил ему:

– Славная нынче погода, не правда ли, генерал? Никак не ожидал, что вы будете секундантом этого господина.

– Я не менее удивлен, увидев вас здесь, полковник, – ответил месье де Шанма.

– Господа! – важно объявил Лекок. – Я прошу вас воздержаться от лишних разговоров. На дуэли пустые слова ни к чему: они лишь отвлекают противников.

Он едва не лопался от гордости.

– Вы ждете еще кого-нибудь, месье барон? – осведомился Лекок. – По правилам должно быть два секунданта.

– Для того, чтобы заявить о своих намерениях, достаточно и одного, – ответил месье де Шанма.

– Вы хотите только заявить о своих намерениях? – изумился Лекок. – Тогда для чего вам этот предмет? – спросил он и показал на ящичек с пистолетами, который генерал держал в руках.

– Для вас, месье, если вы честный человек, – сурово произнес генерал. – Я уважаю и ценю полковника Боццо, которого встречал когда-то при более достойных обстоятельствах и в среде людей, пользующихся всеобщим уважением. Вас я не имею чести знать. Но зато я знаю эту особу, – добавил он, кивая на Николя. – С людьми такого сорта не дерутся.

«Жаркая дуэль» – по выражению Пистолета – принимала новый оборот.

Поль Лабр пристально смотрел на красавца Николя; тот изображал полнейшее равнодушие.

– Знаете ли вы, какой титул носит человек, которого вы только что оскорбили? – с пафосом вскричал Лекок.

– Да, я знаю, – спокойно ответил генерал.

– Есть ли у вас серьезные причины… – начал было Лекок.

Но генерал прервал его и произнес, чеканя каждое слово:

– Я заявляю, что этот человек – самозванец, он – член преступной банды, а, возможно, и ее главарь. Я говорю о так называемых Черных Мантиях. Этот человек покушался на мою жизнь и убил месье Жана Лабра, брата месье барона д'Арси!

Полковник сжал свои трясущиеся худые руки.

– Черные Мантии! – повторил он в благоговейном ужасе. – Ах! Боже мой!

Месье Лекок жестом успокоил старика; Николя зловеще улыбался.

– Они еще не начали! – раздался громкий шепот со стороны поля. – Идите сюда!

Это был племянник дю Молар; он подзывал к себе месье и мадам шевалье Ле Камю де ля Прюнелэ, которые выглядывали из-за стога сена. Дю Молар и шевалье были вооружены.

На тропинке, спускавшейся с холма, можно было увидеть юных месье Портье де ля Грий, по-волчьи крадущихся к дороге. Каждый из них был вооружен ружьем и парой пистолетов.

Наконец, на вершине холма вырисовывался силуэт старого воспитанника Политехнического института, месье Лефебюра, будущего министра общественных работ. В одной руке он сжимал саблю, в другой – театральный лорнет.

Со всех сторон доносился шум, свидетельствующий об оживленном движении: звуки шагов, стук копыт, скрип повозок. Все участники заговора пришли на помощь своему руководителю.

– Отлично! – шепнул Лекок на ухо Николя. – Ну, молодец! Прекрасно сработано!

– У него талант от Бога! – пробормотал полковник и сжал руку Лекока. – Ты мне что-то не нравишься. Не затеял ли ты чего?

– Да полно вам! – ответил Лекок. – Вот, кстати, и жандармы.

Он весь лучился весельем.

Из леса в это время действительно выехал эскадрон конных жандармов. Но командовал ими не Шамуазо, а другой бригадир. А вслед за жандармами появились и представители власти из Ля Ферте-Масе.

– Отлично! – вскричал Лекок. – Прекрасно! Великолепно!

– Уважаемые господа, – обратился он к Полю Лабру и генералу де Шанма. – Я тоже слышал что-то такое о Черных Мантиях. Должно быть, они порядочные мерзавцы, раз их не встретишь в приличном обществе. Поскольку мы теперь не одни, позвольте мне говорить откровенно: не скрою, что нам мысль о дуэли тоже показалась абсурдной и, что самое любопытное, по той же причине, что и вам. Вы упоминали тут какое-то убийство. Что ж, давайте потолкуем об убийстве. Но не о вашем, месье граф де Шанма: вы, по-моему, живы и здоровы; и не об убийстве Жана Лабра, достойным наследником которого стали вы, месье барон. Речь идет об убийстве несчастной женщины, Терезы Сула. Я не хочу вас оскорбить, генерал, но нам непонятно, каким образом вы оказались рядом с преступником?

Поль смертельно побледнел. Ему показалось, что перед ним разверзлась пропасть и кто-то толкает его туда. До этой минуты молодой человек не проронил ни слова. Теперь же он вскричал:

Неужели эти люди настолько сильны, что им подвластны закон и правосудие?!

– Пусть они сделают свое дело, – приблизившись к Николя, шепнул ему на ухо старый полковник. – Очаровательное приключение! Ты заметил, мой мальчик, как блестяще выступил Приятель-Тулонец? Он обожает тебя.

– Именем Господа, именем покойного отца, всем святым клянусь, – воскликнул в это время Поль, возмущенный до глубины души тем потоком лжи, который обрушился на него, – что этот человек убил Терезу Сула так же, как он убил моего любимого брата Жана Лабра!

Вокруг Поля собралась толпа, послышался ропот. Неподвижные полицейские пропустили вперед представителей власти: мирового судью с помощником и комиссара полиции. Эта троица почтительно приветствовала сына несчастного Людовика.

– Я готов присягнуть, – заявил Лекок, – что в тот момент, когда прогремел роковой выстрел, а мы все прекрасно слышали его, месье Николя находился вместе с нами в замке Шато-Неф-Горэ. Я прошу наших гостей и соседей подтвердить мои показания.

Все завопили разом, поднялся страшный гвалт. Все заговорщики – и мужчины, и женщины, и старый воспитанник Политехнического института – словом, все до единого закричали в один голос.

– Я там был, – сказал шевалье де ля Прюнелэ. – Его Высочество… Я имею в виду, месье Николя как раз допивал свой кофе с молоком! Я клянусь!

– Это был час утреннего выхода! Я клянусь, – добавил Пулэн, точильщик. – Дайте я сверну шею этой пташке! Незачем жандармам возиться!

– Когда раздался выстрел, – воскликнул Портье де ля Грий, – принц сидел и ничего не делал! Я клянусь!

Мадам де ля Прюнелэ проворковала:

– Он так мило беседовал с нами!

Дю Молар, племянник, вставил:

– Я тоже клянусь!

– И я клянусь! – закивал старый полковник, как всегда, исподтишка ущипнув Николя за руку. – Как Приятель-Тулонец замечательно все устроил! Какое благородное сердце!

Лекок действительно здорово повернул это дело. Теперь он завладел инициативой.

Постепенно к вопящей толпе присоединились все «люди из Парижа». Все, безусловно, было подстроено. В то, что дуэль и впрямь состоится, верили разве что самые наивные из заговорщиков.

Мадам Жулу дю Бреу графиня де Клар вышла из своей кареты в сопровождении своего близкого друга Аннибала Джоджа, почетного кавалера «королевы» Горэ. Появились доктор Самюэль, аббат X…, Кокотт, Пиклюс, мадемуазель Прюно и мадемуазель Меш.

Мадам де Клар приблизилась к Николя. Когда она проплывала мимо Лекок, тот спросил у нее тихо:

– Почта пришла?

Графиня кивнула. Лекок снова осведомился вполголоса:

– Есть то, что нам нужно?

Графиня де Клар указала на Аннибала, который, улыбаясь, отвесил Лекоку легкий поклон.

– Господа! – сказал Лефебюр, обращаясь к представителям власти. – Я не имею права давать вам советы, но не пора ли положить конец этой скандальной истории? Вы уверились в своем решении? Тогда действуйте! Если вам мало показаний всех этих людей, я готов подтвердить их слова под присягой!

Скромный выпускник Политехнического института, этот Лефебюр, был очень умным человеком. Он мог бы работать и в министерстве.

После слов Лефебюра власти встрепенулись. Хотя у некоторых представителей закона, отвечающих за порядок в кантоне Ля Ферте-Mace, возникли кое-какие сомнения… Мировой судья, например, высказался в том духе, что комиссар полиции не имеет права брать подозреваемого под стражу без ордера на арест, если не застиг негодяя на месте преступления.

Заговорщики волновались все сильнее и порывались немедленно растерзать Поля Лабра и генерала на куски. Казалось, вот-вот произойдет государственный переворот.

– Вперед, бригадир! – раздался вдруг радостный голос из кустов, сплошной стеной стоявших справа от дороги. – Вот смеху-то! Я же обещал вам, что вы схватите вашего Трубадура! Я соврал? Если ищешь, всегда найдешь!

– Кто это? – спросил искренне удивленный месье Лекок. – Снова жандармы? Что-то их сегодня слишком много!

Из леса появился пеший Шамуазо, ведя своего коня под уздцы; в другой руке бригадир сжимал конец веревки, накинутый на шею Луво по прозвищу Трубадур. Тот шел, понурив голову и засунув руки в карманы.

Власти, надо признаться, воспользовались всеобщим замешательством, чтобы разобраться в сложившейся ситуации.

Николя побледнел, а старина полковник в волнении посмотрел на Лекока.

За бригадиром Шамуазо ехал на лошади жандарм, за ним следовал месье Бадуа, а замыкал процессию Пистолет, тоже руки в брюки, но голова гордо вскинута, шляпа набекрень, нос по ветру, – словом, истинный победитель!

– Дамы и господа! – объявил он. – Мы тут месили грязь неподалеку, не желая беспокоить высоких начальников. Познакомьтесь: перед вами Луво по прозвищу Трубадур! Это он отправил на тот свет Терезу Сула, эту несчастную женщину! Кстати, он – закоренелый преступник, и на его совести немало грязных дел! Месье Шамуазо, по его собственному выражению, сцапал негодяя с моей помощью! Мерзавец прятался здесь в кустах с заряженным ружьем, чтобы застрелить месье барона д'Арси, если бы тому удалось победить противника на сегодняшней дуэли!

Парень взял ружье из рук жандарма и положил орудие преступления к ногам представителей власти, окруженных плотной толпой.

– Вот оно, – важно проговорил Пистолет. Бадуа подошел к Полю Лабру и сказал:

– С вас причитается! Вы должны щедро вознаградить этого юнца, месье барон.

– Здравствуйте, генерал! – крикнул Пистолет издалека, и граф по-военному отдал ему честь. – У вас были отличные сигары тогда на борту «Робера Сюркуфа», в самом начале моих странствий! Рад видеть вас в добром здравии! Повеселимся еще!

Заговорщики слушали, ничего не понимая.

Парижане окружили Николя. Тот сохранял внешнее спокойствие, только губы у него слегка дрожали.

Бригадир Шамуазо, гордо выпятив грудь, отпустил веревку и схватил Луво за руку. Над тем местом, где стальные пальцы жандарма сжали запястье бандита, можно было прочитать вытатуированные слова: «Долой Шамуазо!».

– Парень говорил правду, – строго произнес бригадир, – хотя и смахивает с виду на последнего проходимца. В третий раз я сажаю на цепь этого зверя. Он напоминает мне Медузу Горгону! Когда я схватил его сегодня, он издал волчий вой, в котором угадывалось страшное признание; ясно, что бандит специально прятался здесь с ружьем, чтобы выстрелить кому-то в спину!..

– Я не позволю оскорблять Его Королевское Высочество! – закричал шевалье де ля Прюнелэ. – Это какие-то мерзкие инсинуации!

Принц повелительным жестом приказал ему замолчать. Но представители власти услышали вопли заговорщика.

– Месье шевалье, – проговорил мировой судья, – правительство может прощать некоторые слабости, пока они невинны. Будьте осторожней, пожалуйста!

Мадам шевалье пришлось крепко обхватить руками будущего префекта департамента Орн, чтобы помешать этому достойному дворянину выхватить пистолеты. Все заговорщики вздрогнули. Оба брата Портье де ля Грий уже были готовы призвать всех к оружию и немедленно свергнуть Луи-Филиппа.

Старый полковник и Лекок обсуждали куда более серьезные вещи. Полковник нацепил на нос огромные очки и посмотрел на Пистолета.

– Приятель-Тулонец, ты ведешь рискованную игру! – заявил старик. – Я видел вчера этого парня. Помни, что за нашим славным Николя стоят миллионы ведьмы-фермерши!

Лекок пожал плечами и ответил:

– За Николя ничего нет. Эта Горэ оказалась хилой бабой… Пора переходить в наступление. Кстати, – добавил он, – я все беру в свои руки. Организация на грани краха, и я спасу ее!

Старик спрятал очки обратно в футляр. Затем подошел к Николя, который шепнул ему:

– Я знал, что Лекок предатель. Я убью его!

Полковник вместо того, чтобы ответить, вопросительно посмотрел в глаза каждому из Черных Мантий. Все члены славной организации оставались невозмутимыми.

В это время комиссар спросил Пистолета:

– Кто вы, друг мой?

– Молодой человек из Парижа, – ответил Клампен, – образование получил, путешествуя за границей, нигде пока не служу, но всегда стою на страже закона! И хотя у меня нет паспорта, я прошу только о том, чтобы меня отпустили, а также арестовали Трубадура и его хозяина, этого Николя. Это дело должно, наконец, выйти за рамки местных неурядиц!

– Позаботьтесь об этом юноше, – распорядился комиссар, одновременно подзывая к себе Шамуазо вместе с пленником.

Пистолет сам встал между жандармами. Комиссар полиции обратился к Луво, потребовав, чтобы тот подтвердил свое признание; но по-прежнему понурый Трубадур хранил упорное молчание.

И в этот миг глухой голос произнес:

– Наступила ночь!

Эти слова услышали все, но никто не понял, откуда они исходили. Присутствующие удивленно переглянулись, так как только что рассвело.

Лицо Николя залила мертвенная бледность.

Все «люди из Парижа» инстинктивно отодвинулись от сына несчастного Людовика. На месте остался лишь месье Лекок, сохранявший, несмотря на охватившую всех тревогу, благодушное спокойствие.


XXII ДОЛОЙ ШАМУАЗО! | Башня преступления | XXIV ОТРУБИТЕ ВЕТКУ!