home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава XXIX. ДВА СВИДАНИЯ

Асканио, становясь на колени, бросил под них платок, чтобы не выпачкаться, но кроме этой предосторожности, доказывавшей некоторое хладнокровие, поведение его было — поведение самого страстного любовника.

— Божественная Арабелла! — прошептал он. — На земле ли я? Гладя на вас, я думаю, что на небе, потому что вы — божество!

Говоря это, он хотел схватить руку Арабеллы, чтобы поцеловать, но она отскочила на несколько шагов.

Падуанец поднял платок, прошел на цыпочках разделявшее их расстояние и снова стал на колени.

— Суровая красавица, — вскричал он, — так вы сжалились над моими мучениями?

«Этот солдат очень красивый мужчина», — подумала Арабелла.

— Неужели вы не подадите мне божественной ручки, за которую я отдал бы все сокровища света?.. — «И на пальцах которой, — прибавил он про себя, — я вижу бриллианты, стоющие немало».

— Сеньор, — отвечала наконец Арабелла, — мне кажется, что я поступаю очень неосторожно, уже поздно…

— О прелестный голос! — со вздохом прошептал падуанец.

— Я должна вам сказать…

— Говорите, звезда моей судьбы! Говорите, говорите… Еще… Всегда!

— Я хочу вам сознаться…

— Я услышу наконец слова, за которые мало заплатить жизнью!

«Он говорит восхитительно, — подумала с сожалением Арабелла, — но все равно, у меня есть предназначение, я должна выполнить его».

— Ну, обожаемый ангел!.. — продолжал Асканио.

— Вы ошибаетесь, сеньор, — договорила наконец Арабелла, — я не для вас просила вас прийти.

Падуанец положил платок в карман и встал.

— А для кого же, мой ангел? — — насмешливо спросил он.

— Мне сказали… Я вас не оскорблю, предложив вам этот бриллиант, сеньор?

— Э! Прелестная мисс! — вскричал Макароне. — Вы задаете вопрос, на который ответил бы маленький ребенок. Чем же я могу оскорбиться? Я буду носить его на кольце до гроба, божественная Арабелла!

Он взвесил кольцо и поглядел на бриллиант.

«Кольцо стоит сотню пистолей, — подумал он. — Но куда, к черту, ведет она разговор?»

Арабелла была заметно смущена. Дерзкая фамильярность падуанца казалась ей развязностью знатного вельможи, а при неверном свете луны Асканио казался очень красивым. Мисс Фэнсгоу спрашивала себя, не лучше ли предпочесть его самого, чем использовать его посредничество. Но она должна была одержать для Англии важную победу.

— Выслушайте меня, сеньор, — сказала она, — я заметила, что один из первых придворных вельмож…

— Значит один из моих друзей, кто такой?

— Луи Суза.

— Дорогой граф… Продолжайте, моя прелесть.

— Мне показалось, что однажды… Я его только раз видела… его взгляд остановился на мне…

— Э! Э! Мы это знаем!…

— Граф молод. Вероятно, он не осмелился объяснить своих чувств…

Асканио едва удержался от смеха.

— Прелестная Арабелла, — сказал он, — я понял остальное. Вы любите… Увы! Несмотря на всю любовь к вам, я пойду к Кастельмелору, если вы этого требуете, потому что я ваш раб… Но в то же время я должен сказать, что такая роль не приличествует ни моему знатному происхождению, ни моему положению при дворе.

«Не ошиблась ли я? — подумала мисс Фэнсгоу. — Может быть, это настоящий дворянин?.. У него такой вид… И я могу полюбить его так же, как и Кастельмелора».

— И к тому же, — прибавил Асканио, — достоин ли этот ничтожный фаворит вашей привязанности?

— Как? — удивилась Арабелла. — Он считается могущественнейшим лицом при дворе.

Падуанец расхохотался.

— Вот как составляются репутации! — воскликнул он. — Но чем же в таком случае представляюсь вам я, моя прелесть?

— Вы, сеньор?

— Да, я, мисс… Бедный Асканио Макароне дель Аквамонда, командующий королевской милицией, владеющий дюжиной замков в Италии и считающий своим предком одного из героев Гомера?

Мисс Фэнсгоу была ослеплена.

— А мне сказали, что вы просто выслужившийся солдат.

На этот раз Макароне расхохотался во все горло.

— Славная история! — воскликнул он. — Кто мог сказать вам подобную ложь.

— Сеньор, — сказала Арабелла, — извините меня… — «Несчастная я, — прибавила она про себя, — я рассердила его! Я погубила свое счастье, он не станет меня больше любить».

— Э, мне нечего вам прощать! Вам все позволено. Но что же сказать этому Кастельмелору?

— Не говорите ему ничего! — поспешно воскликнула Арабелла.

— Вы переменили намерения?

— Да, сеньор.

— Э! Э! Э! Красота капризна и изменчива, как океан… Ну, моя дорогая, не позволите ли вы мне продолжить разговор с того места, на котором мы его оставили, когда вы заговорили о Кастельмелоре.

Арабелла не отвечала, но довольная улыбка обнажила ее громадные зубы, способные съесть всего Асканио.

Без сомнения, их вид привел в восторг падуанца, потому что он вытащил из кармана знаменитый платок, разостлал его на земле и снова опустился на колени.

В эту минуту калитка сада тихо отворилась, и в нее без шума скользнула черная тень.

— О-о! — проговорила неслышно тень, заметив Асканио у ног Арабеллы. — Кто это?

Тенью был Конти, и он скоро узнал Арабеллу.

«Дуралей не получит моих денег», — подумал он.

И спрятавшись за деревьями, он стал слушать.

— Итак, мой жестокий кумир, — говорил Асканио, — я снова возвращаюсь к нашему разговору; дело шло о поцелуе вашей руки, в котором вы мне отказали.

Конти услышал поцелуй.

«Хороша парочка!» — подумал он.

— О, какое счастье дотронуться до этой божественной ручки! — с пафосом продолжал Макароне. — Теперь я надеюсь, что вы не станете противиться моей нежной любви…

— Сеньор!.. — прошептала Арабелла.

Асканио громко вздохнул.

— Тихо, — сказал он, — ты разобьешь мою грудь! Это я говорю моему сердцу, мисс… Скажи же мне, мой кумир, что ты не безучастна к моей страсти!.. И, так как мы теперь объяснились, то я намерен просить вашей руки.

— О! Сеньор!

— Есть преграды? Неважно! Тайный брак — это прелестно и очень модно! При дворе их сколько угодно.

«Это правда!» — подумал Конти.

— Все ли вы обдумали, сеньор?

— Положительно, моя радость. Иначе я не говорил бы вам об этом. Итак, дело решено. Завтра…

— Но, сеньор…

— Без «но»; или я буду думать, что вы все еще думаете о Кастельмелоре.

— О! Сеньор!..

— Давно бы так! Завтра вечером я вас похищаю… Ждите меня у садовой калитки… Ты будешь моей! Ты будешь называться сеньора Макароне дель Аквамонда. Если же тебе нужен титул, то германский император даст мне, какой хочешь. Если же ты хочешь трон, то мы подумаем и о нем, так как мои предки оставили мне права на константинопольский трон.

— Трон… Константинополь! — прошептала мисс Фэнсгоу, голова которой совсем закружилась.

— Да! Но теперь идем домой, чтобы не возбудить подозрений милорда.

И он без церемонии довел ее до дому и втолкнул в дверь.

— Уф! — проговорил он затем, вытирая лоб. — Вот так работа! Урод, глупа и тщеславна! Но у милорда княжеские поместья в Англии, а она единственная наследница!

В эту минуту к Асканио приблизилась черная тень.

— Сеньор дель-Аквамонда, — сказал Конти, — я не хотел мешать вам…

— Вы все слышали? — перебил Асканио.

— Да. Но поторопитесь.

— Я к вашим услугам… А принесли вы обещанные сто луидоров.

— Конечно. Но я не отдам их вам.

— В таком случае вы пойдете один во дворец.

— Да? Но в таком случае завтра вместо мисс Фэнсгоу на свидание придет лорд Фэнсгоу.

Асканио помолчал, размышляя.

— Хорошо, — сказал он вдруг, — счастье делает великодушным, я не хочу ваших денег и окажу вам услугу даром.

— Это очень похвально с вашей стороны, — насмешливо сказал Конти. — Идемте.

Придя ко дворцу, Асканио велел доложить о себе и его сейчас же впустили. Он вошел первым и покровительственным жестом позвал за собой Конти.


Глава XXVIII. МИСС АРАБЕЛЛА | Королевский фаворит | Глава XXX. ТРИ ПАРЫ БОЛОНОК