home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Они стояли на белом снегу друг против друга. Высокий белокурый Тауберг и стройный изящный Голицын. Бледное зимнее солнце тускло поблескивало на лезвиях шпаг, вонзенных в снег, роковых стволах Лепажа, золоте обручального кольца. «Сходитесь!» — раздался возглас, и дуэлянты, как марионетки, управляемые невидимым кукловодом, стали совершать действо тысячи раз до них совершаемое другими и каковое еще тысячи раз будет совершаемо после них. Почти одновременно раздались два выстрела. Тауберг пошатнулся, на груди его стало расплываться страшное багровое пятно. Он тяжело упал навзничь, глаза его стали безмятежными и прозрачно-голубыми, словно вобрали в себя холодную синеву высокого неба.

Александра ясно видела каждую страшную подробность происходившего, но сердце отказывалось верить. «Нет! Этого не может быть! Только не с ним!» Волна черного ужаса охватила ее. «Как я теперь буду жить? Как я смогу жить… без него?!» Она бежала по глубокому снегу, спотыкаясь, падая, поднимаясь вновь, и все никак не могла преодолеть невидимую прозрачную стену тишины, окружавшую неподвижное тело Тауберга. Сотрясаясь в мучительных рыданиях, она почти доползла до него, схватила за плечи, пытаясь приподнять. «Иван, Ваня, Ванечка…» — все повторяла она с тоской. Его веки дрогнули, и, будто с трудом что-то вспоминая, он перевел на нее взгляд, разлепил сухие губы: «Александра… не плачь. Это всего лишь шутка. Мис-ти-фи-кация… Дурной сон…»

— …дурной сон. Успокойся, голубка моя, это всего лишь дурной сон, — ворковала Ненилла, прижимая к своей необъятной груди судорожно всхлипывающую хозяйку.

— Ненилла, Боже мой, Ненилла! — почти в бреду прошептала Александра. — Он погиб, ты понимаешь, его больше нет!

— Да что за страсти вам снятся! О чем вы?

— Да Иван, Иван Федорович! — Княгиня отстранилась и с тревогой посмотрела на Нениллу. — Что с ним?

— А что с ним? — удивленно переспросила служанка. — Вечор вылетел он из вашего будуара, да и к себе. А нонче вроде не выходили еще.

Александра откинулась на подушки, и тихие слезы облегчения полились из-под прикрытых век.

— Да что, матушка моя, так убиваться-то? — проворчала Ненилла. — Девичьи сны, что бабьи сказки, не все истина. Хватит из-за морока ночного слезы лить.

Княгиня постепенно затихла, открыла глаза, потом решительно села на постели, опустив ноги на пушистый ковер.

— Ты права, Нениллушка, кликни горничных умываться, одеваться. А сама отправляйся к Ивану Федоровичу и передай, что я прошу его принять меня через час. Что хочешь говори, как хочешь уговаривай, но чтоб отказа не было.

Ненилла, как пушечное ядро, вылетела из комнаты и понеслась по коридору, отдавая распоряжения и приводя в ажитацию полусонных насельников дома.

Александра не знала, как ей вести себя с Таубергом. Она чувствовала себя виноватой.

Хотя была ли в украденном поцелуе ее вина? Ею овладела смутная тревога, причину которой она не могла себе объяснить. И этот страшный сон… В этом сне она мучительно и страстно любила человека, с которым предстояло увидеться через три четверти часа и, возможно, прочесть в его глазах приговор. Вчера эти глаза пригвоздили ее к позорному столбу. Встретившись с ними, она окаменела и почти не обратила внимания на то, что Антуан становился все более настойчивым. Опомнилась, лишь когда Тауберг стремительно шагнул назад и громыхнул дверью так, что зазвенели окна и скляночки на туалетном столике.

— Что за канонада? — удивленно спросил Антуан, оторвавшись от приятного времяпровождения.

Александра решительно высвободилась из его цепких объятий.

— Убирайтесь отсюда! Немедленно! — почти крикнула она. — Иначе вы рискуете остаться ни с чем.

— Любая прихоть, божественная, — расплылся в сладкой улыбке Антуан. — Я удаляюсь. И уношу ваш разгневанный образ в своем одиноком сердце.

Завтра утром, — уже в спину князю сказала Александра, — вас навестит мой поверенный с бумагами. Соблаговолите поставить вашу драгоценную подпись.

— Фи, как вы прозаичны, сударыня, — передернул плечами Антуан. — Не волнуйтесь, будут вам подписи.

От печальных мыслей Александру отвлекла Ненилла.

— Ваше сиятельство, барин ждет вас в зале, — доложила она.

— Как он? — спросила она.

— Также, как вы, — пробурчала Ненилла, — перевернутый весь какой-то. Вы уж поделикатнее с энтим медведем, чай, не комнатная собачонка.

Но как вести себя с Таубергом, Александра так и не решила, перебирала вариант за вариантом: и раскаяние, и холодность, и смирение. Но все это вылетело из головы, когда она, подходя к зале, услышала тяжелые мерные шаги и позвякивание шпор по паркету.

Иван размеренно ходил от одной колонны к другой, заложив руки за спину, и лицо его было замкнуто и отчужденно. Сердце Александры резанула острая боль, на мгновение она вновь перенеслась в страшный ночной морок. «Главное, он жив, — как-то нелогично подумала она, — я справлюсь, я со всем справлюсь, пока мы живы — есть надежда».

— Иван Федорович, — окликнула она Тауберга.

Он замер, на мгновение прикрыл глаза и ответил с ледяной интонацией:

— Сударыня, по какому поводу вы желали меня видеть?

— Не надо так со мной, Иван Федорович, Я бы хотела объясниться… Вчера вечером…

— Мадам, — прервал ее Иван, — ваши отношения с мужем и иным другим мужчиной не являются областью моих интересов. У меня только одна просьба: устраивайте ваши амурные встречи вне стен этого дома.

— Прошу вас, выслушайте меня, — умоляюще сказала Александра, шагнула к Таубергу и просительно коснулась руки.

Он вздрогнул, как от ожога, и пристально посмотрел на прелестные пальчики, легшие на рукав мундира. Александра мучительно покраснела и отступила на шаг.

— Выслушайте меня. Антуан приходил, чтобы вернуть меня…

— Что же вы не согласились? Такое решение устроило бы всех.

— ..;Но я, — пропустив реплику Тауберга, продолжала княгиня, — настояла на разводе. Хотя он несколько упирался…

— И вы пустили в ход свои женские прелести, — саркастически предположил Иван.

— …упирался, чтобы выторговать побольше. Сегодня мой поверенный оформит с ним все бумаги. И можно будет отправляться в дорогу. Вы еще не передумали?

— Я дал вам слово и сдержу его, чего бы мне это ни стоило, — угрюмо ответил Иван.

— Благодарю вас. А что касается сцены, свидетелем коей вы были…

— Мне не нужны подробности вашей частной жизни, — оборвал ее Иван.

— Прекратите меня перебивать! Это, в конце концов, просто не учтиво! — негодующе воскликнула Александра. — Антуан навязал мне этот поцелуй. Он не спрашивал моего дозволения…

— Ну конечно, он же ваш муж, — иронично напомнил Тауберг.

— Вы ничем не лучше его! — уже плохо контролируя себя, повысила голос княгиня. — Вы… вы тоже целовали меня, и так же как Антуан, мало интересовались моим желанием. Только у вас, друг мой, нет супружеских прав…

— Не искушайте судьбу, моя красавица, — громыхнул в ответ Иван, — хотя мне показалось, что демонстрация моих прав вам пришлась по вкусу. Вы даже уговаривали меня осуществить эти права до конца…

— RЫ… Я… — Александра сжала кулачки.

— А вы швырните в меня канделябром, может, полегчает, — издевательски предложил Иван.

Княгиня резко развернулась и бросилась вон из залы. Тауберг, оставшись один, несколько рассеянно оглянулся вокруг, будто не понимая, где он и как сюда попал. Что на пего нашло? Ночью, ворочаясь с боку на бок и раз за разом с мукой и тяжелой ревностью вспоминая страстное объятие Александры и Антуана, он принял решение держаться с княгиней сухо и рассудительно. Но все полетело к черту, как только он взглянул на нее: манящие глаза, соблазнительные губы, гибкое тело — сирена, искусительница! Такие созданы, чтобы вить из мужчин веревки, превращая их в бледные тени, лишенные воли и мужества. Но он-то не таков и не поддастся на женские уловки! И не поддался. Молодец! Есть чем тешить отмщенное самолюбие…

Течение невеселых мыслей Тауберга прервали легкие шаги. Перед ним вновь появилась княгиня, и только теперь он заметил темные круги под глазами и горькую складку, затаившуюся в уголках губ.

— Господин Тауберг, — ровным тоном обратилась она к Ивану, — коль скоро мое присутствие для вас не желательно и тягостно, то я немедленно покидаю ваш дом и прошу извинить меня за оказанное неудобство. Примите заверения в искреннем к вам уважении. Прощайте.

— Не торопитесь, сударыня, — удержал ее Иван. — Наши с вами дела не окончены. Я не собираюсь идти на попятный. У нас был уговор, и он остается в силе.

— Я измучена нашими отношениями, — устало произнесла Александра, — прошу, не удерживай меня.

— Я веду речь о деле, Александра Аркадьевна, крайне важном, напомню именно для вас, — ответил Тауберг, благоразумно пропустив мимо ушей «наши отношения». — Сегодня я выезжаю в Петербург вместе с князем Волховским…

— Сегодня? Так скоро? И почему с Волховским? — удивилась княгиня.

— Потому что, мадам, едучи в одной карете, мы запросто можем поубивать друг друга, — вздохнул Иван. — И, кроме того, князь Волховской любезно предоставил нам флигель в своей усадьбе, где мы разместимся по приезд де. Нужно время, чтобы все приготовить. Я буду ждать вас в Петербурге дня через три-четыре.

— Но у меня в Петербурге есть дом на Фонтанке Можно прекрасно устроиться в нем.

Зачем тесниться и утруждать князя? — возразила Александра.

— Уступите мне в этом, княгиня, я не привык быть приживалой и предпочитаю нейтральную территорию. , — Хорошо, Иван Федорович, поступайте как сочтете нужным, — покорно ответила Александра, вызвав удивленный взгляд Тауберга.

Пускай удивляется. Александра была готова побыть смиренной столько, сколько потребуется, лишь бы Иван забыл о нелепой сцене с Антуаном. Она не совсем понимала, зачем ей это необходимо, не желала думать о туманном и неопределенном будущем. В это мгновение ее снедало одно-единственное желание — быть рядом с ним или еще проще — быть с ним.


предыдущая глава | Восхитительный куш | cледующая глава