home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


КОМЕТА В ЗЕНИТЕ

Хан'гарад стоял на полубаке, глядя на юг. Снежинки медленно падали на его рогатую голову с длинным хвостом жестких белых волос.

– Что он делает? – негромко спросил Дайд у Лахлана. – Я думал, он должен звать дракона.

– Полагаю, он именно этим и занят, – сухо ответил Лахлан. – Драконы разговаривают мысленно, разве ты не знал?

– Ну, я ж всего-навсего бедный циркач, – перейдя на преувеличенно простонародную речь, отозвался Дайд. – Откуда мне знать про драконов?

Хан'гарад развернулся и легко соскочил на палубу, пренебрегая ступеньками.

– Готово, – сказал он лаконично.

– Спасибо, – ответил Лахлан.

Шрамолицый Воин склонил голову и быстро ушел прочь к своим товарищам, стоявшим вместе, глядя на бурные волны. Хотя они изо всех сил пытались не выказывать своих эмоций, было ясно, что вид такого огромного количества воды все еще поражал и беспокоил всех Шрамолицых Воинов.

– И что теперь? – спросил Дайд.

– Будем ждать, – отозвался Лахлан. – Нам остается только надеяться, что фэйрги решат, будто мы уплыли в открытый океан, как все остальные корабли. Под покровом темноты мы выскользнем из бухты и пойдем вдоль берега к Острову Божественной Угрозы и нападем на него, как и собирались. Мы должны захватить их врасплох, иначе все пропало.

Дайд кивнул.

– А потом мы все сможем вернуться домой, – сказал он оживленно. – Ох, скажу я тебе, не могу дождаться, чтобы улечься на спину в теплую траву и смотреть на голубое небо и слушать пение птиц.

– Мне казалось, ты предпочтешь веселую таверну с хорошим виски и пышными служанками, – поддразнил его Лахлан.

– Ну, от этого я бы тоже не отказался, – со смехом заметил циркач. – А тебе чего больше всего хочется?

Лахлан посерьезнел, взглянув на Изолт, молча стоявшую вместе с остальными Шрамолицыми Воинами. Лишь слышавшиеся время от времени отрывистые звуки и мелькание пальцев выдавали, что между ними идет какой-то разговор.

– О, мне просто хочется домой, – ответил он.

День тянулся очень медленно. Лахлан играл в шахматы с герцогом Киллигарри, а Дайд слонялся вокруг, играя на гитаре. Остальные бросали кости или играли в карты или нарды, собравшись вокруг стола в дымном камбузе, время от времени обогревая руки над горящей жаровней. Изолт и Шрамолицые Воины чистили оружие и упражнялись в адайе. Майя сидела на полубаке, прямо над головой оленя с ветвистыми рогами, украшавшей нос корабля. Ее руки неподвижно лежали на коленях, длинные черные волосы хлестали по лицу. Одна ее рука была прикована к фальшборту. Рядом стоял солдат, угрюмо куря трубку и ругая про себя фэйргийку, которая не могла выбрать какое-нибудь более теплое место, чтобы сидеть весь день. Он был седьмым стражником, приставленным к бывшей Баннри, и его уши были заткнуты воском в надежде, что это сделает его невосприимчивым к ее чарам. Однако же шестерым предыдущим это ничуть не помешало освободить ее.

Королевский флот всю последнюю неделю нападал на фэйргов, делая вид, будто они мечутся в последней отчаянной попытке сокрушить морских жителей. Потом они развернулись и поплыли на север, преследуемые пятьюдесятью всадниками на морских змеях и их воинами. Айен с Лахланом вдвоем вызвали густой туман, и под его покровом «Королевскому Оленю» удалось ускользнуть. Потом Снежное Крыло, остроглазый кречет Лахлана, сообщил, что королевский флот благополучно добрался до глубокой воды, потеряв в сражении с морским змеем всего один корабль. «Королевский Олень» провел ночь на якоре за отвесной бесплодной скалой. Все пытались не выказывать беспокойства.

Солнце уже начало спускаться к горизонту, когда поднялась тревога.

– Драконы! – закричал дозорный, не в силах скрыть свой ужас. – Драконы летят!

Лахлан вскочил на ноги, перевернув шахматную доску. Его глаза сверкали от возбуждения.

– Они ответили на зов! – воскликнул он. – Теперь мы не можем потерпеть поражение!

Все вскарабкались по трапу на палубу. День был ясным и морозным, а море было таким спокойным, каким его не видели уже многие месяцы. Сосульки на вантах позвякивали, точно крошечные колокольчики. Вокруг плавали айсберги, некоторые возвышаясь огромными голубоватыми пиками, другие плоские и неровные. Высоко в небе парили семь драконов, летевших клином. Солнце играло на их бронзовых спинах.

– Семь сыновей королевы драконов, – сказал Хан'гарад. – Целая армия.

Прямой и стремительный, точно стрела, драконий клин плавно спустился к кораблю. Когда его огромная тень упала на людей, многие повалились на колени, в инстинктивном ужасе прикрывая голову руками.

Драконы трижды облетели корабль, потом шестеро из них снова взмыли в небо. Вожак крыла, самый крупный из них всех, легко приземлился на вершину утеса, в несколько раз обернув свое длинное тело вокруг скалы. Его шелковистые чешуйки отливали темной бронзой на спине и лапах, но горло и брюхо были бледно-кремовыми. Голову и шею венчал острый зазубренный гребень. Дракон положил огромную угловатую голову на лапы, кончиком хвоста взбивая воду в белую пену. «Королевский Олень» бешено закачался, и распростертых на палубе людей швырнуло сначала в одну сторону, потом в другую. Сосульки, точно маленькие прозрачные кинжалы, полетели с вант вниз, разбившись на сотни маленьких острых осколков. Несколько человек, которых задело, громко вскрикнули.

Значит, Хан'гарад, называющий себя повелителем драконов, ты осмелился назвать наше имя?

Хан'гарад преклонил колени, сделав вежливый Хан'кобанский жест глубочайшего почтения и уважения.

Приветствую тебя, Великий. Благодарю тебя за то, что ответил так быстро.

Моя мать-королева помнит и любит тебя, ответил дракон. Теперь, когда наша маленькая сестра отложила яйцо и роду драконов не грозит вымирание, она очень рада и поэтому не гневается на тебя за то, что ты осмелился назвать ее имя.

Очень этому рад, сказал Хан'гарад, склонив голову.

Когда в прошлый раз вы звали нас, мы получили огромное удовольствие, сжигая и пируя без ограничений. Этот ваш так называемый Пакт о Мире, который вынуждает драконов охотиться только в горах и лишь на четвероногих существ, очень докучает нам. Наша еда стала скудной и лишена приятного разнообразия. В прошлый раз мы были рады отведать человеческой плоти. А теперь ты хочешь, чтобы мы попробовали плоти морских жителей?

Драконы видят в обе стороны нити времени, ответил Хан'гарад. Мне ясно, что ты знаешь, о чем мы хотим просить тебя.

Ваши мысли и желания действительно прозрачны для нас, мысленно усмехнулся дракон. Но ясны ли они вам самим?

Думаю, да.

Тогда попроси нас. Мы сделаем то, о чем ты попросишь, но будь осторожен в своих просьбах.

Хан'гарад кивнул. Он обернулся к Лахлану и сказал:

– Дракон обещает помочь нам в том, о чем мы попросим, но предупреждает, чтобы мы были очень осторожны с тем, чего просим.

Лахлан смотрел на огромного дракона со страхом и благоговением. Услышав слова Хан'гарада, он нахмурился, зашелестев крыльями.

– Скажи дракону, что мы хотим уничтожить остров Жриц Йора и всех, кто живет внутри, – сказал он осторожно. – Мы хотим освободить Карриг от владычества фэйргов и установить в стране мир. Могут драконы помочь нам в этом?

Хан'гарад повернулся обратно к дракону, вылизывавшему лапу узким гибким языком ярко-синего, точно летнее небо, цвета. Он поднял свою громадную голову и широко раскрыл топазовые глаза. Все люди на палубе беспомощно утонули в его золотистом взгляде, загипнотизированные.

Я слышу слова твоего крылатого короля, сказал дракон, и на этот раз его голос глубоко в мозгу услышали все на корабле. Мы с легкостью можем зажечь курящийся остров тех, кто называет себя Жрицами Йора. Мы с удовольствием сделаем это. Вторая просьба более трудна. Мы видим множество возможностей, разветвляющихся от этой ночи. Когда вы назвали наше имя, то отсекли многие возможности, но вместо них появились новые. Все ваши судьбы и судьбы целой страны находятся в руках многих. То, что делает или не делает один, влияет на всех. Даже мы, драконы, не можем предсказать последствия. Каждый прошедший миг свивает многие нити в одну, и скоро момент, в который можно будет изменить вашу судьбу, настанет и пройдет…

Дракон медленно закрыл глаза, и люди зашевелились и принялись переговариваться. Все они подошли как можно ближе к дракону, неодолимо влекомые притягательной силой его взгляда. Теперь они отступили назад, смотря куда угодно, только не друг на друга и не на дракона, потрясенные видениями, промелькнувшими за этот миг в драконьих глазах. Вращающиеся миры, кружащиеся звезды, бескрайняя черная пустота…

Корабль накрыла тень утеса. Солнце уже касалось горизонта. Волны окрасились в яркие цвета заката, айсберги голубовато блестели. Лахлан потер глаза, тряхнул крыльями. Ему было трудно сосредоточиться, поскольку эхо драконьего голоса все еще отдавалось в его теле, а видения, промелькнувшие перед его взглядом, все еще ослепляли его разум. Ему показалось, что он увидел собственную смерть, увидел, как Лодестар вывалился из его руки и скрылся под водой, как его свет померк. Ему показалось, что он видел вспышку света, обжигающую боль, и он вновь возродился.

– Солнце уже почти зашло, – сказал Хан'гарад, на которого драконий голос подействовал меньше всех. – Скоро нам выходить в море.

Лахлан отодвинул тревожащие видения в самый дальний уголок разума. Оглянувшись вокруг, он увидел, что у всех людей ошарашенный вид, как будто они выбрались из темного туннеля на яркий свет. Он схватил капитана за плечо и энергично встряхнул его.

– Давайте готовиться к отплытию!

Когда корабль выплывал в океан, они увидели семейство тюленей, нежившихся в последних лучах солнца на поверхности огромного плоского айсберга. Детеныши играли и резвились, и Лахлан тут же пожалел, что близнецов нет на корабле и они не могут это увидеть. Потом вспомнил, куда они плывут, и обрадовался, что его семья была в многих милях от него.

Держа обеими руками Лодестар, он заставил туман подняться над морем, и белая дымка обвила мачты и паруса корабля, скрыв его из вида. Майя прижалась к фальшборту, бледная, как мел, и Лахлан задумался, что же она увидела в драконьем оке.

Снежное Крыло летел впереди, своими острыми глазами оглядывая море. Когда они приблизились к небольшом островку, он полетел обратно, приземлившись на запястье Лахлана. Все было тихо, сообщил он. В море было пусто.

Было уже поздно, когда они наконец бесшумно проскользнули к острову Божественной Угрозы. Бросить якорь они не осмелились, поскольку Майя сказала, что под водой звук распространяется гораздо быстрее и дальше, а они знали, какой острый у фэйргов слух. Вместо этого они убрали паруса и позволили кораблю дрейфовать, удерживая его на месте при помощи лишь румпеля и шпринтового паруса.

Цепи Майи разомкнули, и она встала. Ее гордое лицо было бледным и бесстрастным, словно высеченное из мрамора. Лахлан сжал ее запястье.

– Если предашь нас, твоя дочь умрет, – сказал он резко.

Она подняла бровь. Ее ноздри раздувались.

– Предам или нет, мы все равно обе погибнем сегодня, Мак-Кьюинн.

Он отпустил ее запястье, тяжело дыша, высоко подняв крылья.

– Если ты выполнишь свою задачу, то не погибнете. – В его голосе звучала тревога.

Она презрительно расстегнула застежки на своем платье и уронила его на пол, представ перед ними всеми совершенно обнаженной. Даже в темноте и тумане ее красота заставила всех мужчин ахнуть. Потом она повернулась и прыгнула с палубы. Ее тело вошло в воду без единого всплеска. На миг наступила тишина, и все беспокойно перевесились через палубу. Внезапно темную воду прорезал серебристый хвост, потом Майя выпрыгнула из воды, перекувырнувшись в воздухе. Какое-то мгновение все могли видеть ее во всей странности ее морского облика, с изящным гибким хвостом и плавниками. Потом она снова скрылась в воде, вынырнув в некотором расстоянии от корабля. Ее черные волосы прилипли к лицу и плечами.

Они очень осторожно опустили в море две стеклянных банки, внимательно следя за тем, чтобы не ударить их о борт корабля. Майя схватила веревки, связывающие их, и снова нырнула. Пятнадцать минут они ждали в тишине, полные страха, потом наконец голова фэйргийки показалась на поверхности. Опустили еще две банки, потом, через двадцать минут, еще две. Наконец все восемнадцать банок были благополучно заложены, и Майю вытащили из воды, дрожащую от холода и усталости, дышащую с таким трудом, что все заволновались. Ее завернули в одеяла и дали чашку с дымящимся чаем.

Она взглянула на Лахлана, стуча зубами о край чашки.

– Не могу в это поверить, – сказала она. – Я все еще жива. Банки не разбились. Я все еще жива.

Он кивнул.

– Ты молодец, – скупо похвалил он ее. – Спасибо тебе.


– Кани, услышь нас, услышь нас, Кани, Кани, услышь нас, услышь нас, Кани, Кани, услышь нас, услышь нас, Кани.

Жрицы все повторяли и повторяли слова ритуала, и их голоса разносились по темному залу. Фанд стояла перед Ночесферой Найи, слегка пошатываясь, отдавая все свои силы и энергию огромной сфере с колеблющимся внутри зеленоватым светом, стоявшей перед ней. Она видела огромные выпученные глаза двух рыб-гадюк, их мерцающие тела, плавающие туда-обратно в такт заклинанию.

– Услышь нас, Кани, – сказала она. – Дай нам силу. Дай нам обещанную силу. Услышь нас, Кани. Возьми силу кометы. Возьми огонь кометы. Услышь нас, Кани. Дай нам силу. Дай нам обещанную силу.

– Приди на наш зов, Кани, богиня огня, богиня праха, услышь наш призыв, Кани, богиня вулканов, богиня землетрясений приди на наш зов, Кани, Кани, услышь наш призыв, Кани. Кани, приди на наш зов, Кани, Кани…


Туман рассеялся, освободившись от воли Лахлана. Он стоял на полубаке, глядя на возвышающейся впереди остров. Из моря отвесно поднимались его черные скалы, заканчиваясь острым пиком. Вершина была полускрыта в дымке, но все остальное купалось в свете двух лун, которые, полные и яркие, висели над горизонтом. Высоко в небе летела комета. Лахлан сцепил руки, чтобы унять дрожь, и кивнул капитану, который выкрикнул приказ:

– Огонь!

По всему борту «Королевского Оленя» загрохотали пушки. Заклубился черный дым. Раздался оглушительный удар, и они увидели взлетевшие в воздух обломки – пушечное ядро ударило по острову. Драконы спикировали вниз, изрыгая длинные языки пламени. Когда они пролетели мимо и опять взмыли в воздух, снова послышался приказ:

– Огонь!

Пушки грохотали снова и снова. Драконы взлетали и пикировали в замысловатом и смертоносно прекрасном танце огня и дыма. Раздался громкий взрыв. Из воды взметнулось зеленое пламя, шипящим дождем обрушившись на спокойные воды. Огонь разгорался и распространялся, следуя за искрами. Внезапно послышался еще один взрыв, и над водой поднялся еще один фонтан зеленого огня. Вскоре весь остров оказался окружен кольцом пламени, скала содрогалась от взрывов, и с утесов срывались огромные булыжники. Драконы торжествующе ревели, пикируя к пылающему морю. Их чешуйки сияли, точно расплавленное золото.

На носу «Королевского Оленя» стояла Майя. Отблески огня плясали на ее перламутровой коже, заставляя ее мерцать и переливаться. На ее лице отражалось свирепое и мрачное торжество.

– Так умирают жрицы, – сказала она.


– Приди на наш зов, Кани, богиня огня, богиня праха, услышь наш призыв, Кани, богиня вулканов, богиня землетрясений, приди на наш зов, Кани, Кани…

Фанд была до краев полна силой. Она чувствовала эту силу, бегущую по ее венам, выливающуюся из всех пор ее тела, сверкающую, точно река раскаленной лавы. В ушах у нее звенело имя богини. Она выкрикнула его, яростно, страстно, отчаянно.

– Приди на наш зов, Кани! Дай нам силу, Кани! Услышь нас, Кани, Кани, Кани! Услышь нас, Кани, Кани, Кани!

Вспыхнул огонь. Дым душил ее. Легкие мучительно горели.

– Кани, Кани, Кани! – кричала она. – Дай нам силу!

Энергия струилась сквозь ее руки в ночесферу, сквозь ее ступни в землю. Пол под ее ногами дрогнул. Вода в гигантской ночесфере Найи заплескалась из стороны в сторону. Рыбы забили хвостами. Кто-то закричал. Земля снова качнулась. Фанд бросило на колени. Ночесфера покачнулась и упала со своего хрустального пьедестала, рухнув на пол. Из расколотой стеклянной сферы хлынула вода, смешавшаяся с огнем и с шипением превратившаяся в пар. Чудовищные рыбы-гадюки забились на полу. Скорчившись, Фанд смотрела на них. Скала под ее руками и ногами ходила ходуном, как будто была простой ракушкой на поверхности океана. Океана огня. Смутно, как будто издалека, до нее донеслись новые вопли. Она не могла шевельнутся. От нее осталась лишь пустая оболочка.


Волны раскачивали корабль. С вершины острова внезапно взвилась арка оранжевого огня, сопровождаемая столбом черного дыма. Драконы с ревом метнулись прочь. Хвост кометы неожиданно ярко вспыхнул, взорвавшись снопом искр. Взметнулись волны, и Лахлана бросило на колени.

– Что происходит? – закричал он.

– Остров! Вулкан! Он извергается!

– Колдовство! – воскликнула Изолт. – Они использовали кометную магию.

Лахлана охватило горькое чувство поражения. Ему хотелось опустить голову и разрыдаться. С небес сыпались угли и зола, в густом черном дыму все задыхались. Повсюду плясали языки пламени. Поднявшиеся волны понесли морской огонь прямо на них, и сквозь дым они увидели, как вулкан изрыгнул новый язык пламени.

– Но… как же жрицы? – кашляя, выговорил он.

Майя стояла на коленях, и по ее черному от копоти лицу бежали слезы, оставляя белые дорожки.

– Должно быть, они находились где-то в другом месте. Скорее всего, на Острове Богов.

Лахлан взмахнул крыльями и единым плавным движением налетел на нее.

– Ты… ты хочешь сказать, что мы… что мы обстреливали не тот остров? – Кашель душил его, не давая ему говорить.

– Откуда мне было знать? – прорыдала она, съежившись от ужаса. Его лицо было зловещим и угрожающим. На фоне рыжего пламени его крылья сияли красным и золотым.

Раздался крик Изолт. Огонь охватил паруса. Под градом падающих углей деревянная палуба корабля задымилась. Корабль бешено раскачивался и кренился под напором яростных волн, и беспомощных людей швыряло от борта к борту. Вода хлынула через борт, подхватив их и понеся по палубе. Некоторые оказались за бортом и, исходя криком, мгновенно оказались во власти морского огня.

– Нет! – закричал Лахлан, вскакивая на ноги. Одним молниеносным движением он выхватил из-за пояса Лодестар, в сердце которого вспыхнул серебристый огонек. Крошечная искорка мгновенно переросла в ослепительное сияние, и на миг зловещая краснота извергающегося вулкана померкла, потом корабль внезапно понесло вперед и подняло в небеса. Всех бросило на палубу. Один матрос с криком полетел вниз, прямо в объятое пламенем море. Лишь Лахлан удержался на ногах, держа перед собой Лодестар. Если раньше его силуэт окаймляло зловещее красное зарево, то теперь чистая линия его лица, черные кудри, развеваемые бешеным ветром, прекрасные крылья – все окутывал сияющий серебристый свет.

Полет корабля стал более спокойным. Оцепеневшие люди поднялись на ноги. Они парили над миром, высоко-высоко. Обгоревшие паруса корабля трепал ветер, в морозном свете звезд четко вырисовывались очертания мачт. По обеим сторонам летели драконы, и их крылья в ослепительном свете Лодестара казались прозрачными. Под ними расстилалось море, в котором на многие мили отражалось красное зарево над извергающимся вулканом и кольцо бушующего морского огня.

Они увидели, как вода начала отступать от берега. Дно бухты медленно обнажилось, оставив беспомощных рыб отчаянно биться на песке среди ракушек и обломков кораблей. В море семейство тюленей лихорадочно плавало кругами, и детеныши изо всех сил пытались удержаться на плаву, сносимые напором отступающей воды.

Море отступало все дальше и дальше, образуя огромный вал. С палубы летящего корабля было видно, как он вздымается и блестит, покрытый красными пятнами отражений горящего острова. Набрав стофутовую высоту, он, казалось, на миг застыл, а потом с оглушительным ревом хлынул вперед.

Корабль взмыл выше, но команда почувствовала на своих лицах соленые брызги. Они облепили фальшборт, в благоговейном ужасе глядя, как волна обрушилась на берег. Киннейрд в одно мгновение был смыт бушующей водой, которая неистовым потоком хлынула между двух высоких скал на берег и лес, затопив их в считанные секунды. Вода неслась все дальше и дальше, унося с собой вырванные с корнем деревья.

– До какой высоты она может добраться? – воскликнул Лахлан. – О Эйя, пожалуйста, пусть они окажутся достаточно высоко!

Поток врезался в высокую гряду и хлынул наверх, вздымаясь и опускаясь. Корабль, увлекаемый страхом Лахлана, бросило вперед. Он летел вслед за великанской приливной волной в трехстах футах над водой, а далеко вверху медленно угасал пылающий хвост кометы.


Изолт сидела на краю гряды, положив на колени посох и глядя в ночное небо. Было так ясно, что она на многие мили окрест видела покрытые белым снегом поля, уходящие вдаль. Озеро блестело в свете луны, а темный небосвод над ее головой казался необыкновенно ярким.

За плечами был еще один длинный день. Она устала до полусмерти. Весь день они поднимались в гору, хотя снег был настолько глубоким, что им удалось пройти не слишком много. Многие падали и не могли подняться. Те, у кого еще оставались силы, поднимали и несли их или перекидывали через спину полуживых пони.

Ведьмы на ходу произносили слова кандлемасских обрядом, поскольку был последний день зимы, начало времени цветов. Никто не осмеливался задержаться и провести ритуалы как положено, с кругом силы вокруг костра.

– Во имя Эйя, – приговаривали они нараспев, – нашей матери и нашего отца, ты, Пряха, Ткачиха и Разрезающая Нить, ты, кто сеет семя, питает все живое и собирает урожай, почувствуй во мне течения морей и крови; посредством четырех стихий: ветра, камня, пламени и дождя; посредством ясных небес и бурь, радуг и града, цветов и опадающих листьев, пламени и пепла…

Остальная процессия подхватила заклинание, и долина огласилась их голосами:

– О Эйя, обратись к нам своим светлым лицом.

Наконец они добрались до большой долины с озером, в гладких и безмятежных водах которого отражался Хребет Мира. Хотя солнце уже заходило, они обошли озеро вдоль берега, отправившись дальше в темноте и пробираясь через камни и между деревьями, пока не вышли на широкую поляну под высоким утесом. Они не могли идти ни вперед, ни назад, поэтому им пришлось остановиться. Когда они ели скудный ужин, никто почти не говорил. Они поднялись или достаточно высоко, или нет.

Теперь Изабо ждала часа своего появления на свет, полуночи восьмого дня кометы. Она молилась.

Внезапно далеко вдали она увидела чудовищное красное зарево. Нервы у нее не выдержали. Она вскочила на ноги.

– Мегэн!

Далекое пламя вспыхивало и плясало. Потом Изабо услышала, не ушами, а глубоко в мозгу, рев драконов. Комета выпустила огненный хвост. Изабо мгновенно, безо всяких сомнений поняла, что совершилось великое колдовство.

– Нет, нет! – закричала Мегэн. – Нет, нет! Кометное колдовство!

Земля у них под ногами содрогнулась. Безмятежная водная гладь взмутилась. До них донесся плеск волн. И снова земля затряслась, сильнее, чем в прошлый раз. Из костра выпало полено, веером взметнув искры. Волны заплескались на каменистом берегу, потом хлынули к их лагерю.

Потом они с ужасом услышали отдаленный гул. Все повскакали на ноги. Послышались вопли и испуганные крики. Гул становился все ближе и ближе. Люди пытались взобраться на скалу или убежать в лес, стараясь подняться как можно выше. Кто-то запрыгивал на деревья.

Изабо подалась вперед. На высоких вздымающихся волнах играл лунный свет. Она не могла поверить, как высоко поднялась вода и как быстро она приближалась. Волны бушевали все ближе и ближе. Они обрушились на утес, где беженцы оставили свои повозки, которые швырнуло в воздух. Огромные деревья трещали и ломались, точно спички. Утес замедлил, но все же не остановил волну полностью, и она яростно понеслась по холму к ним.

Потом Изабо увидела корабль под всеми парусами, парящий по небу, и семерых драконов, летящих вокруг него. Не веря своим глазам, она уставилась на него. Он сиял, точно звезда, точно корабль-призрак. Издав нечленораздельный хриплый крик, она указала на него. Остальные тоже увидели корабль, крича от изумления.

– Это «Королевский Олень»! – воскликнул Гвилим. – Это Лодестар так сияет. Ри жив!

Раздались радостные крики. Хотя некоторые до сих пор метались в панике, большинство остановилось, изумленно глядя на корабль. Воды озера вздымались вокруг ступней Изабо, подол ее платья вымок, но она не замечала этого, зачарованно следя за кораблем.

Он начал медленно опускаться, пока не приземлился на склон холма. Там его бросило на бок, паруса обвисли, больше не наполняемые ветром магического полета. Драконы с ревом покружили над ним, потом унеслись прочь, скрывшись за облаками.

Взгляд Изабо неумолимо притянуло обратно к волне. Она все еще неслась к ним, снова собираясь в высокий черный вал, увенчанный гребнем белой пены. Лахлан слетел с палубы корабля и высоко поднял Лодестар. Его серебристый свет упал на бушующую воду, набросив на нее покров спокойствия. Вздымающийся гребень невероятным образом скруглился и опал, отступил, хлынул вперед, снова отступил.

По борту корабля спускались люди. Изабо вгляделась в туманную тьму, чувствуя, как бешено скачет пульс у нее на горле.

– Я вижу Изолт! И Дайда! Они живы! – воскликнула она. Охваченная таким счастьем и облегчением, что ей хотелось расплакаться, Изабо со смехом обернулась, чтобы обнять Мегэн.

Хранительница Ключа стояла в кругу из шести месмердов. От земли поднимался туман, клубясь вокруг ее седой головы. Серые обитатели болот склонились над старой колдуньей, на их странных и прекрасных лицах было нетерпение, лапы были протянуты вперед. Она спокойно стояла, прикрывая ладонью Ключ, висящий у нее на шее. На плече у нее на задних лапках стоял Гита, надрываясь отчаянным криком.

– Нет! – закричала Изабо. – Мегэн!

Мегэн обернулась к ней, подняв руку. Месмерды качнулись, расступаясь. Изабо на чужих ногах бросилась вперед, упав на колени.

– Нет, Мегэн, ты нужна нам! Пожалуйста, нет…

Мегэн взяла ее за руку.

– Я не нужна тебе, Изабо. Поверь в себя. – Она притянула рыдающую девушку к себе и ласково поцеловала ее в лоб, погладив по влажным рыжим кудрям. – Я верю в тебя. Ты тоже должна поверить в саму себя.

– Нет! – плакала Изабо.

Она слышала рев еще одной волны, несущейся к ним и грозящей поглотить их. Она слышала крики страха. Но она не обращала на них внимания, цепляясь за руку Мегэн. Их хлестали брызги, потом вокруг закружилась вода, оказавшись невероятно холодной. Серебристый свет прорезал туман, превратив брызги воды в сказочные алмазы. Изабо уткнулась головой в бок Мегэн.

Старая Колдунья сняла с шеи Ключ. Раскрыв левую руку Изабо, она вложила в нее талисман и сжала на нем три искалеченных пальца. Изабо вскрикнула. По ее руке пробежали искры, заставив ее забыть о ледяной воде.

– Я отдаю Ключ Шабаша тебе, – торжественно сказала Мегэн. – Береги его и храни с мудростью, храбростью и состраданием, пока не придет время передать его твоему преемнику.

Изабо ошеломленно уставилась на нее. Голова у нее болела, кровь стучала в ушах, точно прибой.

– Бери же, – сказала Мегэн.

– Но… почему мне?

– Потому что ты единственная, – ответила Мегэн. – Я давно уже это знала.

Изабо опустила глаза, глядя на Ключ, лежащий у нее на ладони. Круг и звезда жгли ее кожу, точно горящая головня. Очень медленно она подняла его и повесила на шею. Талисман висел у нее на груди, в том месте, откуда расходятся ребра, в средоточии ее дыхания. Она ощутила, как успокоился и стал более глубоким ее пульс, почувствовала, что Ключ еле уловимо подрагивает, как будто наделенный собственной жизнью. Она подняла глаза на Мегэн.

Колдунья казалась очень старой и слабой. Ее мокрые белоснежные волосы прилипли к голове. Изабо поняла, что вода уже плещется вокруг их коленей. Мегэн улыбнулась ей дрожащей улыбкой.

– Эйя, нескончаемый круг жизни и смерти, преобрази нас, раскрой свои секреты, распахни дверь.

– В тебе мы будем свободны от беспросветной тьмы и от света без темноты. Ибо ты есть свет и мрак, ты есть жизнь и смерть. – Изабо подхватила заклинание, хотя ее голос дрожал и срывался.

Мегэн развернулась и добровольно пошла навстречу объятиям месмерда. Сквозь волосы, хлещущие по лицу, сквозь слезы и брызги морской воды, замутняющие ее зрение, Изабо увидела, как месмерд склонил свое нечеловеческое лицо над всклокоченной седой головой колдуньи.

– Нет! – дико закричала она.

Было уже слишком поздно. Мегэн обмякла, точно тряпочная кукла. Изабо бросилась к серому призраку, колотя его по твердому панцирю и бессвязно крича. Он не обратил на нее никакого внимания, нежно уложив безжизненное тело Мегэн на землю. По ее лицу прокатились волны. Изабо упала на колени радом с ней, схватив Мегэн на руки. Она была легкой, как перышко, как будто все ее кости были полыми, как будто от нее не осталось ничего, кроме сморщенной кожи и спутанных волос.

С пугающей внезапностью все месмерды разом взвились в воздух и исчезли. Изабо еле заметила это. Она качалась взад-вперед, убирая седые всклокоченные волосы с безмятежного лица Мегэн, целуя ее худую безжизненную руку. Кольца Мегэн врезались ей в щеку, но Изабо не замечала этого.

– Нет, нет, нет, – рыдала она.

Она поцеловала впалую щеку Мегэн, потом склонила голову, уткнувшись в тело своей старой наставницы. Хотя в спину ей хлестали брызги, а волны колыхались вокруг все выше и выше, она не двигалась.

Гита скорчился на шее Мегэн, уткнувшись головой в ее подбородок. Он тихонько плакал. Изабо почувствовало, что ее куда-то тащит, и увидела, что вода увлекает их с Мегэн вниз по склону. Она подняла глаза.

Лахлан стоял по грудь в воде, высоко подняв Лодестар. Море грозило поглотить его, но Изолт, вцепившись в него обеими руками, поддерживала его. Ясно было, что Ри едва держится на ногах от усталости. Но он не опускал Лодестар, и его серебристое сияние снова усмирило волны. Вода медленно отступила назад.

Повсюду люди пытались держаться над водой. Некоторым это не удалось, и их мертвые тела покачивались на волнах. Другие сбивались вместе, помогая друг другу удержаться на ногах или цепляясь за ветви деревьев. «Королевский Олень» почти плавал, то отрываясь от земли на поднимающейся волне, то вновь падая.

– Дети! – внезапно закричала Изабо – Ох, Эйя!

Темная фигура, отчаянно борющаяся с водой, обернулась на звук ее голоса.

– Бо!

– Дайд!

Он схватил ее в объятия.

– Мегэн, – всхлипнула она. – Дети!

– Дети в безопасности. Я поднял их на палубу корабля. А что стряслось с Мегэн?

– Она мертва. Месмерды убили ее, демоны!

Дайд не стал тратить время на расспросы.

– Тебя тоже надо поднять на палубу. Море отступает, а потом снова поднимается, и, что еще хуже, озеро вышло из берегов, заперев нас на этой маленькой гряде. Если мы не будем осторожны, то можем утонуть.

– Мегэн…

– Я отнесу ее тело на корабль. Быстрее!

Дайд поднял хрупкое, почти невесомое тело старой колдуньи, и они вместе принялись пробираться через ил и груды обломков, вынесенных морем на берег, к кораблю, услышав грозный гул вновь хлынувшей на них волны.

– Не знаю, сколько еще хозяин сможет сдерживать море! – воскликнул Дайд. – Он сегодня уже не раз прибегал к магии.

– Летающий корабль…

– Да, разве это не удивительно? Ну-ка, давай наверх!

Дайд энергично подтолкнул ее, и Изабо, схватившись за веревку, забралась на борт корабля. Ключ колотил ее по ребрам. Чьи-то сильные руки подхватили ее под локти и перетащили через фальшборт, и она упала на палубу. Дайд передал безжизненное тело Мегэн с Гита, прижавшимся к ее груди, мокрым насквозь и дрожащим.

Майя опустилась рядом с Изабо на колени.

– Это ты, Рыжая?

– Да, – ответила Изабо, пытаясь перевести дыхание, но тут же вновь задохнулась, когда Доннкан и Бронвин бросились к ней, плача от страха и облегчения. Она крепко обняла их, спросив отрывисто, – А малыши?

– Они здесь, – закричал Доннкан. – С ними Мора.

На Изабо нахлынуло такое невыносимое облегчение, что она чуть не расплакалась. Она увидела темный силуэт болотницы, вцепившейся в грот-мачту и крепко прижимающей к себе близнецов. Оба малыша в ужасе зарылись лицами в ее юбку.

Изабо вскочила на ноги. С севера собирались густые облака, не дававшие увидеть ни зги, но она все равно выглянула за борт. На них несся еще один огромный загибающийся вверху вал, роняя белую пену. Потом Изабо увидела нечто, заставившее ее в ужасе отпрянуть назад.

– Фэйрги! Они наступают!

На гребне волны неслись сотни морских змеев с высоко поднятыми над водой головами, на шеях которых сидели фэйрги. За ними скакали кони-угри, раздутые до невероятной величины, вздыбив ядовитые гребни. Позади плыли фэйргийские воины, с ужасающей скоростью приближающиеся вперед на волне. У всех в руках были копья или трезубцы.

Прямо у корабля стоял Лахлан, вызывающе расправив крылья. Свет Лодестара сиял сквозь тьму, отражаясь от чешуй и украшенных драгоценными камнями трезубцев, выхватывая из темноты грозные изгибы клыков. За ним стояла Изолт, высоко подняв свой маленький арбалет. Никогда еще Изабо не видела столь отважного и столь бессмысленного жеста.

Лодестар запел. Из руки Лахлана разлилось серебристое сияние. И снова ярость волн улеглась. Хотя вал обрушился на сушу лавиной белой пены, он не дошел до уступа, на котором стоял Лахлан, последнего уступа перед утесом, где укрылись все его люди. Когда под накрененный киль «Королевского Оленя» хлынула вода, корабль закачался и Ри, которого затопило уже до подмышек, пошатнулся.

Фэйрги неслись вперед сквозь бушующую воду. Один из них склонился с шеи своего морского змея, яростно рыча на змея, изо всех сил пытавшегося удержаться на плаву.

– Мой отец! – закричала майя. – Ох, клянусь Йором, это мой отец!

Изабо заледенела, охваченная ужасом. Она увидела, как блеснул украшенный драгоценными камнями трезубец в руке Короля, полетевший над пенящейся водой прямо в грудь Лахлану. Лодестар выпал из его руки прямо в воду, и его свет погас. Изолт с криком бросилась к нему, но тело Лахлана отнесло от нее, и сила отступающей волны затянула его под воду. С потерей Лодестара никто не мог ничего увидеть, кроме насквозь пропитанной солеными брызгами тьмы, но отчаянный крик Изолт услышали все. Со всего узкого пятачка суши послышались все новые и новые крики ужаса, а потом разнесся ликующий клич бросившихся вперед фэйргов.

– Дайаден ! – закричал Доннкан. Прежде чем Изабо успела остановить его, мальчик взвился в воздух. Изабо рванулась за ним, пытаясь поймать его, но он уже был у края воды, и его маленькая фигурка скрылась в темноте. Потом она почувствовала рядом с собой какое-то стремительное движение. И снова было уже слишком поздно. Бронвин нырнула вслед за ним. Изабо услышала негромкий плеск – она плыла по отступающей воде. Потом все затихло.

– Бронни! – закричали они с Майей в один голос. – Нет!

Солдаты отчаянно пытались оттеснить фэйргийских воинов. Люди ли, Хан'кобаны ли, волшебные существа ли – все они выросли, испытывая суеверный страх перед морем, поэтому они не только не умели плавать, но еще и были вынуждены преодолевать естественный ужас перед таким количеством воды. Изолт отчаянно шарила в воде, пошатываясь, когда на нее накатывали волны. Дункан Железный Кулак лезвием меча отразил удар, предназначенный ей, и с яростной силой нанес ответный удар.

– Миледи! – закричал он. – Вы нужны нам!

Задыхаясь от слез, Изолт подняла арбалет и выпустила стрелу, которая со свистом вонзилась в грудь воину, уже замахнувшемуся на Мак-Синна. Снова и снова она натягивала тетиву маленького арбалета, тщательно прицеливаясь несмотря на шум битвы.

Волны нахлынули снова, принеся с собой морских змеев, которые хватали солдат в зубы и рвали их на части. Дункан Железный Кулак запрыгнул на шею одного из них и вонзил свой тяжелый палаш ему между лопатками. Змей закрутился, подбросив его высоко в воздух, и он с громким всплеском приземлился и на миг оказался под водой, но все же ухитрился вновь подняться на ноги. Морские воины бросились на него, и он безо всякого оружия сражался с ними, пока к нему не подлетела Изолт, бросив ему кинжал. Они бились спина к спине, вынужденные сражаться еще и с волнами, которые угрожали сбить их с ног. Ночь оглашалась звоном оружия, криками ярости и боли.

Майя стояла на палубе, вцепившись в фальшборт и глядя в темноту. Изабо поднялась на ноги, чувствуя охватившее ее глубокое отчаяние. Даже ее острые глаза не могли разглядеть ничего, кроме вздымающихся волн, пены, мелькания чешуй, мечей и трезубцев. Она попыталась использовать свои силы, но ее посох смыла еще самая первая волна, а сердце сжимала страшная тоска. Она не знала, что делать. Она не могла позвать к себе Лодестар, поскольку никто, кроме Мак-Кьюинна, не мог прикоснуться к нему. Она не могла найти разум Лахлана в этой бушующей воде. Немыслимым усилием она заглушила горе и ужас, вложив их в огромный огненный шар, который со свистом отправила в голову одному из морских змеев. Он взревел и нырнул под воду, мгновенно потушив пламя. Снова воцарилась темнота.

Внезапно во тьме загорелся крошечный серебристый огонек. Он усиливался и распространялся, поднимаясь из воды. Изумленная и испуганная, Изабо не могла оторвать от него глаз. Он становился все больше и больше, потом из воды выпрыгнула Бронвин, высоко держа сияющий Лодестар на ладони. Ее чешуйчатое тело омывал мерцающий свет, ярко освещенная вода струилась с хвоста. Она с оглушительным плеском нырнула обратно в воду, потом выбралась оттуда, снова приняв свою сухопутную форму. Там, у самого края бушующего моря, стоя одной ногой в воде, а другой на суше, она высоко подняла Лодестар.

И снова зазвучала его магическая песнь. Море вздымалось и пенилось, бешено крутя черные ветви деревьев. На миг все застыли, в изумлении глядя на нее. В ярком свете все ясно видели напряженное лицо Бронвин. Лодестар явно был слишком тяжел для нее. Ее перепончатые руки тряслись, набегающие волны захлестывали ее по пояс.

Потом к ней слетел Доннкан с сияющими в свете Лодестара крыльями. Легко приземлившись рядом с ней, он поднял руки, подхватив Лодестар и помогая ей удержать ее. Магическая песнь взвилась, став почти оглушительной, и море отхлынуло. Повсюду раздались крики радости, и борьба стала более ожесточенной. Медленно, неумолимо Серые Плащи начали теснить фэйргов.

Фэйргийский король крутанулся на перепончатой ноге и начал наступать на двоих детей. Его клыкастое лицо перекосилось от гнева и ненависти. В одной руке он держал трезубец, другая сжимала длинный кинжал. Он убил им одного солдата, отчаянно пытавшегося остановить его, потом перерезал горло другому. Бронвин и Доннкан увидели, как он навис над ними, и отпрянули. Сияние Лодестара померкло. Их снова окружила тьма.


ВОСХОД КОМЕТЫ | Бездонные пещеры | ДРАКОНЬЯ ЗВЕЗДА