home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть вторая

Событие

Как ни странно, все стихло, и эта тишина пугала едва ли не больше, чем только что отгремевший смерч. В воздухе еще висела тончайшая песчаная пыль, постепенно оседая на ошлифованную до блеска поверхность плато. Огненно-красная поверхность скал покрывалась белыми песчинками, как изморозью.

Двое людей, лежавших на дне неглубокого кратера, постепенно приходили в себя. Они зашевелились, стали оглядываться по сторонам. От прежнего пейзажа не осталось и следа. Все было разрушено, уничтожено, стерто до основания. Кратер, в котором они лежали, был не похож на вулканический или метеоритный. Это было гладкое круглое поле с небольшим бордюром, образованное какой-то странной стеклянистой массой. А в небе над кратером висел огромный раскаленный шар. Была уже ночь, атмосфера остывала, но люди ясно чувствовали исходящее от шара тепло.

Что это было – действительность или ночной кошмар? Прежде чем Андрес успел додумать мысль до конца, все снова переменилось – пустыню залил ослепительный свет. Вокруг по-прежнему было тихо, но Андрес ясно чувствовал, что они здесь не одни. Ему сложно было бы объяснить, откуда взялась такая уверенность, но от него никто и не требовал объяснений. Ему казалось, что шар образует особое поле, и все, что находится в радиусе этого поля, стало проницаемым и невесомым. Он поднялся на ноги и услышал тихий вкрадчивый шорох песка. В движении песчинок была какая-то закономерность, они складывались в определенный узор как будто на них действовала сторонняя сила. Песчаная пыль теперь затмевала даже свет от шара. Небо над горизонтом было совсем темным, и скалы там, где их не достигал странный свет, тонули во тьме.

Андрес обернулся к Осипу. Тот все еще стоял на коленях, пытаясь подняться на ноги. Его губы шевелились, но Андрес не слышал ни слова – таинственное поле шара поглощало все звуки.

Свет стал ритмично пульсировать, по поверхности шара побежали полосы. Это было похоже на голографическую картинку, но вскоре Андрес с Осипом заметили, что в такт пульсации шара колеблется и воздух над плато. Осип наконец поднялся на ноги – видимо, он здорово ослабел и потерял форму за годы ожидания, но теперь и ему, и Андресу пришлось согнуться под налетающими порывами штормового ветра. Андресу все это напоминало техарт-презентацию какого-то безумного художника, решившего во что бы то ни стало произвести впечатление на публику. Этот творец даже засунул в свою картину живых актеров: его и Осипа. Пульсация все ускорялась, и вот уже актеры снова упали на землю – беспомощные, полуослепшие. Но и земля больше не казалась надежным убежищем. Они совершенно потеряли ориентацию, не было привычных координат, никакого «сверху» и «снизу», никакого «сначала» и «потом». Никаких мыслей, умозаключений. Никакой логики и принципа причинности. Менялась сама геометрия пространства. Как будто они попали в гравитационную линзу или черную дыру, где нет ни материи, ни времени. Как будто они провалились в микрокосм, или перед ними открылось иное измерение, где действовали иные физические законы, была иная математика, иная метафизика…

Но все эти попытки осмыслить происходящее были обречены с самого начала. Реальность, в которой оказались Андрес и Осип была неописуема, необъяснима. Андресу удавалось лишь различить, что на поверхности шара возник некий центр, вокруг которого спиралью закручивались вихри. В толще шара возникали различные фигуры, узоры, но бывший библиотекарь смог уловить лишь одну закономерность – все эти картины непрерывно менялись и никогда не повторялись. Причем, скорость изменений была невообразимо высока. Андресу подумалось, что они попали в один из узоров оптоскопа. Только этот узор бы не двухмерным и даже не объемным – Андрес сам не мог сказать, сколько измерений у пространства, в котором они находятся.

Воздух вновь завибрировал, Андрес чувствовал, как бушуют исходящие от шара электромагнитные поля – вероятно, его тело менялось под воздействием таинственной силы, управляющей этим шаром. На несколько мгновений его мозг затопил безграничный страх – он не был готов к подобным изменениям, да и никто не смог бы без страха отказаться от взглядов, которые в прежней жизни представлялись незыблемыми, казались основой основ. Но потом пали последние барьеры, и он уже равнодушно наблюдал, как его тело меняет форму, расщепляется на тысячу частей и возрождается вновь – таким же и в то же время совершенно иным. Потом так же распалась на части и его личность, но в то же время Андрес ощущал, что все эти мельчайшие частички его сознания сливаются в неком глубочайшем единстве, совершенно ином, непривычном, но и абсолютно точном, и гармоничном.


* * * | В конце времен | * * *