home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXIV

ПРИКАЗ ТИНТАЛЬИ

И когда пастух, ставший воином, устал от безнадежных попыток пронзить неуязвимую шкуру дракона своим клинком, он отошел от него, обливаясь потом и задыхаясь. Но, немного отдышавшись, он снова бросился в атаку с криками, что все равно отомстит существу, сожравшему его стадо.

При этих словах сытый дракон проснулся и медленно, точно утреннее солнце, выползающее на небо, поднял голову и открыл глаза. Он посмотрел на человека и его меч, и в его огромных зеленых глазах закружились вихри. Кое-кто говорит, будто они напоминали могучий водоворот, и они поглотили душу Хердерсона, утянули ее в свои глубины, и он стал рабом дракона. Другие же утверждают, что Xердерсон без страха выдержал взгляд дракона, но когда он вдохнул воздух, который выпустил из своей глотки дракон, воин покорился чудовищу. Настоящих свидетелей этого не было, потому что те, кто собрался посмотреть, как Хердерсон попытается прикончить дракона, стояли очень далеко, на самом краю выпаса.

Но, так или иначе, дракон похитил сердце человека. Неожиданно Хердерсон отбросил в сторону свой щит и клинок и крикнул: «Прости меня, о изумрудный, о живое воплощение драгоценностей, пламени и самой истины! Когда я подошел к тебе, я еще не знал, сколь велико твое могущество. Прости меня и позволь вечно служить тебе и прославлять тебя!»

Сказание о слуге дракона.

Мир вокруг меня был ослепительно белым и очень холодным. В конце концов мне удалось встать на ноги, и я даже вспомнил, что нужно делать, чтобы передвигать их. Откуда-то появился Баррич и схватил меня за руку. А потом Дьютифул, Баррич и я, спотыкаясь и скользя, поспешили в первых лучах рассвета к палаткам. Я увидел, что Чейд практически бежит к нам вверх по склону. На приличном расстоянии от него медленно шел Олух. За ним следовали Лонгвик и оставшаяся стража. Обладатели Уита, одетые кое-как, вывалились из своей палатки и теперь стояли на снегу, что-то кричали и показывали на холм, одновременно натягивая плащи и сапоги. Воины Хетгарда остановились поодаль и молча кивали друг другу, словно с самого начала ждали, что им уготована именно такая судьба.

Первая попытка Айсфира вырваться на свободу вызвала небольшое землетрясение, но он продолжал сражаться со льдом, и мы поспешили поскорее убраться подальше от ямы. У нас за спиной дракон изо всех сил старался выбраться из своей ледяной темницы. Лед трещал и жалобно стонал, во все стороны летели осколки, но Айсфир явно терял силы, и каждая новая попытка была слабее предыдущей. Когда мы добрались до середины склона, все стихло. Мое восприятие дракона через Уит оставалось очень четким, но я чувствовал, что он истратил все силы и находится на грани между жизнью и смертью.

– Вот будет забавно, – задыхаясь, сказал я Барричу и Дьютифулу, – если после стольких лет, проведенных в поисках смерти, он умрет, сражаясь за свою жизнь.

– Мы все умираем, сражаясь за свою жизнь, – фыркнул Баррич.

– Что произошло? – потребовал объяснений Дьютифул. – Почему ты разбудил его? Порошок Чейда не сработал? Почему ты передумал его убивать?

Прежде чем я сумел ему ответить, к нам подбежал Чейд. Мой старый наставник бросился ко мне, дрожа от ярости.

– Как ты мог? – Его голос звенел от возмущения. – Как мог предать собственную кровь? Тебя послали убить дракона. Какое право ты имел принимать другое решение? Как мог пойти против интересов своей семьи?

– Я не предавал интересов своей семьи. Я пожертвовал Шутом ради династии Видящих, – сказал я ему. Я произнес эти страшные слова вслух при свете начинающегося утра, и вдруг впервые до конца осознал, что они означают. Мне пришлось перевести дыхание, прежде чем я смог продолжать. Я сказал уже гораздо тише: – Она наблюдала за нами, дергала за веревочки, как марионеток, пока мы не забыли про нее. Да, Бледная Женщина желает дракону смерти. Возможно, если бы мы его убили, она бы вернула нам Шута, но лишь для того, чтобы он увидел, как рушатся его надежды. Чтобы он стал свидетелем конца династии Видящих.

И не обращая внимания на то, что нас могут услышать, я привел Дьютифулу и Чейду свои доводы. В наступившей тишине я чувствовал, что они обдумывают мои слова. Да, они приняли и оценили мою правоту.

– Я помешал тебе сдержать слово, – сказал я Дьютифулу. – И ты лишился невесты. Но я не сожалею об этом. Боюсь, в противном случае ваш брак был бы заключен на крови и не принес бы в мир ничего, кроме крови и смерти. Мы же выбрали жизнь – по крайней мере на некоторое время. Жизнь дракона. И возможно, более надежный мир между Шестью Герцогствами и Внешними островами, чем тот, который мы могли получить после смерти Айсфира.

– Красивые слова! – возмущенно вскричал Чейд. – Но ты сам не понимаешь, что ты выбрал! Как, впрочем, и я. Если это существо вырвется на свободу, выберет ли оно жизнь, наши жизни? Ведь дракон голоден. А если он решит закусить нами? Признаю, я проявил недальновидность. Возможно, ты поступил мудро, когда не убил его. Но зачем было его будить? Кто поблагодарит тебя за это, Фитц Чивэл, когда сегодняшний день подойдет к концу?

– Фитц Чивэл? – услышал я голос Сивила, который подошел к Чейду. – Фитц Чивэл? Я не ослышался? Том Баджерлок – это Фитц Чивэл? Бастард, наделенный Уитом? – Повернувшись к Уэбу, он схватил его за руку, требуя ответа.

Глаза юноши превратились в два огромных блюдца, он задыхался от потрясения. Друг Дьютифула смотрел на меня, словно никогда не видел раньше, но я не заметил в его глазах восхищения. У него отняли легенду и показали обычную землю там, где он ожидал увидеть сияние золота.

– Тише! – вмешался Уэб, стараясь сберечь тайну, которая, похоже, выросла из своих одежек. – Не сейчас. Позже я тебе все объясню. У нас нет времени. Он разбудил Айсфира. А мы должны освободить его.

Уэб оценивающе посмотрел на меня, и мне показалось, что ему понравилось то, что он увидел. Он кивнул мне – или поклонился? – и прошел мимо нас.

Только сейчас я заметил, что все до единого обладатели Уита держат в руках инструменты, лопаты и кирки. Новая цель придала всем силы. Свифт и Кокл прихватили сани, чтобы оттаскивать от ямы куски льда. Проходя мимо нас, Свифт даже не взглянул ни на меня, ни на Баррича. Тем не менее Баррич почувствовал его присутствие и не обратил ни малейшего внимания на его холодное молчание.

– Будь осторожен, сынок, – предупредил он его. – Никто не знает, кого Фитц разбудил и как отнесется к нам дракон. – Затем Баррич повернулся ко мне, и я обнаружил, что даже слепой человек может пронзить тебя взглядом. – Что ты сделал? И почему?

Возможно, пришло время для новых откровений.

– Это не я. Ну, не совсем я. Я знал, что дракон жив, но не мог добраться до него при помощи Скилла, я чувствовал его лишь благодаря своему Уиту. У меня еще очень слабый Скилл. А потом Неттл нашла меня. И…

– И Неттл его разбудила! – радостно объявил Олух, который наконец добрался до нас. – А я спас ее, теперь она в безопасности. Она меня любит.

– Что?! – вскричал Баррич, и я услышал в его голосе боль и возмущение. – Неттл, моя Неттл? Неттл и Уит? Этого просто не может быть!

– Нет. У нее нет Уита. Она обладает Скиллом. – Голос Чейда прозвучал нетерпеливо. – Но она не прошла обучения. И это очень опасно. Вот еще одна забота, за которую мы должны благодарить Фитца и его капризы. Мы чуть не потеряли ее в потоке Скилла, но Олух знает Неттл настолько хорошо, что сумел найти и вытащить оттуда. Сейчас она в безопасности, Баррич. Скорее всего, девочка не понимает, что с ней случилось, но ей больше ничто не угрожает.

– Это уже слишком. Я просто не вынесу всех ваших откровений. – Баррич держал меня за руку, но неожиданно я понял, что это я поддерживаю его, а он тяжело опирается на меня. – Я подозревал, что она обладает магией Чивэла. Давно понял, а когда она рассказала мне, что ей приснился волк… вот тогда-то я и решил, что должен поговорить с Кетриккен и выяснить, почему королева вдруг решила заняться образованием Неттл. – Он улыбнулся мне, и в его улыбке перемешались гордость за девочку и страх за ее будущее. – Она оказалась такой сильной, что смогла разбудить дракона?

И тут в нас ударила магическая волна такой силы, что Чейд не удержался на ногах и плюхнулся на колени. К нам обратилась Тинталья, которая нашла нас:

ИДИТЕ И ПОМОГИТЕ ЕМУ. ВЫКОПАЙТЕ АЙСФИРА И НЕ ВЗДУМАЙТЕ ПРИЧИНИТЬ ЕМУ ВРЕД. Я СПЕШУ К НЕМУ, БЫСТРАЯ, ТОЧНО ЛЕСНОЙ ПОЖАР. ПРИКОСНУВШИСЬ К ВАШИМ РАЗУМАМ, Я ТЕПЕРЬ ЗНАЮ, ГДЕ ОН НАХОДИТСЯ, Я БОЛЬШЕ НЕ НУЖДАЮСЬ В ПТИЦЕ, УКАЗЫВАЮЩЕЙ МНЕ ПУТЬ. ПРЕДУПРЕЖДАЮ ВАС: Я УЖЕ НЕДАЛЕКО, И Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН САМ МЕНЯ ВСТРЕТИЛ, КОГДА Я К ВАМ ПРИБУДУ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ПЕНЯЙТЕ НА СЕБЯ!

Это был не Скилл и не Уит, однако ее мысли захлестнули меня, точно могучий поток Скилла. После вмешательства Айсфира в мое сознание я болезненно реагировал на Скилл, а мощь приказа Тинтальи чуть не сбила меня с ног. Подозреваю, что обладатели Скилла оказались более чувствительны к ее мыслям, чем остальные. Вне всякого сомнения, они произвели сильное впечатление на группу Скилла Дьютифула. А члены группы Уита отреагировали на слова Тинтальи по-разному: одни, казалось, поняли все, что она сказала, другие озадаченно оглядывались по сторонам. Кокл, похоже, вообще ничего не уловил.

– Вы ее слышали! – громко крикнул Сивил. – Тинталья приказала нам помочь Айсфиру выбраться из-подо льда. За дело! – И он бросился вверх по склону, словно вел за собой солдат в атаку.

Один островитянин распростерся ниц, решив, что к нему обратился сам бог или демон. Двое других пустыми глазами уставились вдаль, словно пытались понять, что же они услышали. Остальные вообще стояли как ни в чем не бывало. Баррич, которого мой отец, стараясь защитить от постороннего вмешательства, давным-давно закрыл от Скилла, несколько мгновений удивленно смотрел в пространство, как будто что-то вспоминал. Думаю, благодаря своему Уиту он почувствовал призыв Тинтальи, но не смог разобрать слов.

Впрочем, на размышления у меня была всего пара минут, а потом Олух, радостно улыбаясь и вопя, помчался вверх по склону.

– Я иду! – кричал он. – Я иду, чтобы тебя выкопать, Айсфир!

Я отнес его энтузиазм на счет влияния, которое оказал на его простую душу Айсфир в предыдущие дни. Вдобавок Олуху удалось спасти Неттл, и, вероятно, его переполняли необычные переживания. Мы с Дьютифулом направились вслед за ним, Чейд не отставал. Принц вдруг проговорил:

– Мы убрали большую часть льда в том месте, где находится его спина, думаю, именно там он попытается выбраться наружу. Нам почти ничего не придется делать!

И только тут я удивился тому, как радостно он бросился освобождать Айсфира.

– Значит, ты не согласен с Чейдом, который твердит, что мы должны были оставить все как есть и не трогать дракона?

– Да. Согласен. Был согласен. Но это было… раньше. До того, как Неттл его разбудила. Нет. Прежде чем… но нам приказала Тинталья. Тинталья… – Он вдруг замедлил шаги и смущенно посмотрел на меня. – Это… понимаешь, очень похоже… ну, на тот Скилл-приказ, который ты мне дал. Только здесь что-то другое. Я просто не могу не обращать внимания на ее слова. Мне так кажется. – Дьютифул схватил меня за руку и заставил остановиться, на лице у него появилось необычное выражение. – Она высказала свою волю, и на одно короткое мгновение я мог думать только о том, чтобы исполнить ее желание. Странно. Наверное, именно это люди называют чарами дракона?

– В старых легендах говорится о волшебном дыхании дракона, якобы с его помощью он подчиняет себе людей, – вмешался Баррич, о котором я начисто забыл. Оказывается, он умудрился поспевать за нами. – Я что-то пропустил? Вы имеете в виду Скилл?

– Что-то вроде того, – задумчиво проговорил Дьютифул. – По-моему, это похоже на приказ, переданный Скиллом, но я не знаю наверняка. Мне кажется, я хотел помочь Айсфиру и до того, как она вмешалась, что я сам так решил. Но…

И тут нас обогнал Чейд, который бормотал себе под нос:

– Порошок. Нам поможет мой порошок. Взрыв освободит дракона. Нужно только выбрать другое место. Или, может быть, разложить мою смесь в более мелкие сосуды…

Мы с Дьютифулом переглянулись и нагнали Чейда. Я схватил его за рукав, но он стряхнул мою руку. Тогда я схватил его снова, уже сильнее.

– Чейд, ты не можешь его сейчас убить. Слишком поздно. Тинталья уже почти здесь, и слишком многие из наших людей горят желанием помочь Айсфиру выбраться на свободу. У тебя ничего не выйдет.

– Я… убить его? – На лице Чейда появилось искреннее изумление. – Нет, я не собираюсь его убивать. Я хочу устроить взрыв, чтобы он смог выбраться из-подо льда. Ну и болван ты все-таки!

Мы с Дьютифулом снова переглянулись.

– Почему? – тихо спросил я.

У Чейда сделался такой вид, словно он до потери дара речи потрясен моей тупостью. Но уже в следующее мгновение на его лице промелькнуло выражение, которое меня напугало, – Чейд пытался найти ответ на мой вопрос. Впрочем, несмотря на то что Тинталье удалось затуманить его сознание, Чейд слишком много лет изобретал причины, чтобы заставить меня делать то, что ему нужно, и стал настоящим мастером своего дела.

– А тебе не приходило в голову, что сюда летит разъяренная драконица? Кстати, это благодаря тебе она узнала о том, где мы находимся. Ну и что мы теперь можем сделать? Если мы прикончим Айсфира, Тинталья разберется с нами. Она сама так сказала. К сожалению, это означает, что нам придется выполнить ее волю. Если мы выкопаем Айсфира до того, как Тинталья прилетит, она может расценить это как проявление доброй воли с нашей стороны. Ты же сам говорил, что нам следует заручиться ее поддержкой, чтобы укрепить союз с Бингтауном. Пока мы не узнаем, на что она способна, нам придется всеми силами ей угождать. Ты со мной не согласен?

– И ты считаешь, что лучший способ освободить Айсфира – это воспользоваться твоей гремучей смесью?

– Один взрыв может сделать работу за десятерых дюжих мужчин с лопатами. Доверься мне, Фитц, я знаю, что делаю.

Казалось, он так же сильно жаждет освободить Айсфира, как некоторое время назад желал его убить. Я спрашивал себя, до какой степени повлияла на его сознание Тинталья, ведь мощный приказ, переданный при помощи Скилла, невозможно проигнорировать, вне зависимости от твоего собственного к нему отношения.

Неожиданно я подумал про Шута. Что с ним теперь? Стал ли он «перекованным»? Или Бледная Женщина его убила? Эта мысль пронзила меня таким холодом, что я забыл о своих нынешних заботах. Я выполнил то, что хотел Шут, разбудил дракона, и теперь мы стараемся сделать все, что в наших силах, чтобы его освободить и помочь воссоединиться с Тинтальей. В тот миг, когда я принял решение сохранить Айсфиру жизнь, это казалось единственно правильным, но сейчас меня раздирали угрызения совести. Я не мог вернуться и все изменить и знал, что мне будет невыносимо трудно жить дальше, зная, к какой страшной участи я приговорил Шута. Отпечатки его пальцев холодным огнем опалили мое запястье.

Однако я продолжал идти за остальными. Когда мы добрались до ямы, мы обнаружили, что усилия дракона выбраться наружу практически ни к чему не привели. Лед над его спиной потрескался изнутри, и ему удалось обрушить часть туннеля возле шеи и головы. Обладатели Уита уже занялись трещинами, которые они пытались расширить, но им не хватало рук. Подойдя к ним, я увидел, что рядом с ними трудятся представители Хетгарда. Впервые все члены нашего отряда объединились ради общей цели: вытащить Айсфира из-подо льда.

Чейд отругал меня за то, что я оставил взрывчатую смесь в туннеле, и отрядил двоих людей принести кувшин. Затем он сильно озадачил обладателей Уита, когда приказал им выкопать ямки вдоль всего тела дракона.

– Мы разложим небольшие порции порошка вдоль трещины, которую он сделал. Маленькие взрывы не причинят ему никакого вреда, но взломают лед, а мы потом оттащим обломки прочь. Фитц, ты поможешь мне разделить порошок на порции и засыпать его в подходящие сосуды. Дьютифул, ты мне тоже понадобишься. И прихвати с собой Лонгвика. Нам нужна какая-нибудь посуда, чтобы развести в ней огонь. Сделать так, чтобы все заряды взорвались разом, будет непросто, но думаю, достаточно и того, чтобы они взорвались более или менее одновременно.

Чейд был в своей стихии, импровизировал и руководил. Его переполняла ослепительная радость от того, что ему представилась возможность применить свои идеи на практике. Именно в этот момент я понял, что из него получился бы отличный солдат и стратег, похожий на Верити. Таким живым и энергичным я видел Чейда лишь несколько раз в жизни – когда ему удавалось отбросить в сторону все, что его сдерживало, и заняться претворением в жизнь своих изобретений.

Мы вернулись в палатку Чейда, Баррич к нам присоединился, все равно он никак не мог помочь. И я с грустью увидел, что он это прекрасно понимает. Он был похож на старого пса, который знает, что уже не может угнаться за гончими, идущими по следу, и потому держится около стремени хозяина в твердой уверенности, что, когда придет время прикончить добычу, без него не обойдется. Баррич опустился на тюфяк Чейда и старался ничего не упустить.

Чейд же тем временем открыл еще одну маленькую оплетенную бутыль со своим зельем. Я расстелил на полу чистый кусок кожи и, опустившись на колени, отмерял на глаз равные кучки порошка, сравнивая с той, которую для образца насыпал сам Чейд. Внешний вид порошка меня не слишком порадовал. Прежде всего, он был не однородного цвета, к тому же кое-где попадались комочки, но Чейд отмахнулся от моих вопросов:

– Со временем я его улучшу. Для наших целей сойдет и этот, а больше нам ничего не нужно, приятель. Кстати, а где принц? Я попросил его собрать в палатках надежную посуду для смеси. Он уже должен был вернуться. Да и Лонгвик с котелками тоже. Чем раньше мы займемся делом, тем лучше.

– Он скоро придет, – сказал я и повернулся к Барричу. – Что-то ты притих. Это потому, что ты приплыл сюда, чтобы прикончить дракона, а мы стараемся его спасти?

Баррич нахмурился.

– Ты думаешь, я собирался убить дракона? – Он фыркнул и покачал головой. – Я не верил в его существование. Я считал, что он просто приснился моей девочке в кошмаре, и попытался убедить ее в том, что сделаю все, чтобы ее защитить. Я привез ее в Баккип и там узнал, что дракон, возможно, существует на самом деле. Но сюда я приплыл затем, чтобы забрать вас со Свифтом домой. Потому что именно там твое место – и не важно, чего это нам с тобой будет стоить. – Он тяжело вздохнул. – Я всегда был простым человеком, Фитц, и пытался отыскать простой способ справиться со своими бедами. И вот я здесь, стараюсь распутать клубок, который мы с тобой накрутили, и защитить Неттл от дракона, знающего ее имя, а еще вразумить Свифта насчет звериной магии. Знаешь, я думал, что Уит тебя прикончил. Королева рассказала мне о том, что какой-то «перекованный» заполучил твою рубашку с булавкой короля Шрюда, приколотой к воротнику… Когда я вспоминаю, какую боль испытал, когда хоронил того несчастного…

Его перебил Дьютифул, который ворвался в палатку.

– Они пропали! Я нигде не могу их найти!

– Посуду для порошка? – поинтересовался Чейд. – Что, все пропало?

– Нет! Нарческа и Пиоттр! Их нигде нет. Думаю, они даже не ложились после нашего разговора. Кажется, они сразу ушли из лагеря, а если это так…

– Есть только одно место, куда они могли направиться. – Несмотря на заверения, что все это не имеет значения, Чейд принялся хмуро ворошить кучку порошка. – Они пошли к Бледной Женщине и рассказали ей, что Фитц вернулся в лагерь и теперь нам известно, что она задумала на самом деле. – Он еще сильнее нахмурился. – Мы говорили при них про чайку Уэба и про то, что сюда летит Тинталья. Они наверняка сообщили ей и это. Теперь Бледная Женщина знает, что должна действовать без промедления. Нам нужно постараться ее опередить и как можно быстрее вытащить дракона из-подо льда.

– Но почему Эллиана и Пиоттр так поступили? Почему пошли против нас, ведь они знали, что я готов был убить для них дракона? – с болью в голосе спросил Дьютифул.

– Понятия не имею, – безжалостно проговорил Чейд. – Но, думаю, правильнее всего считать, что они нас предали и все, о чем мы говорили ночью, стало известно Бледной Женщине. Теперь мы уязвимы.

– Но с тех пор все изменилось! Ночью мы с Фитцем собирались исполнить ее желание. Зачем же они пошли к Бледной Женщине, почему не дождались, пока мы убьем дракона? – Дьютифул нахмурился. – Когда они уходили, Пиоттр не был похож на человека, который готов отступить перед натиском врага.

– Я не знаю. – Ничто не могло отвлечь Чейда от того, что он делал. – Фитц, из более мелкого порошка делай кучки вот такого размера. – А потом, повернувшись к принцу, продолжал: – Я не знаю, Дьютифул. Но в мои обязанности входит предположить, что они собираются причинить тебе вред, и я должен обдумать наши шаги в связи с этим. – Он подправил одну из кучек тонкой палочкой. – После того, как мы освободим дракона, – добавил он, словно обращаясь к самому себе. – Но нам все равно понадобится посуда для порошка.

– Я ее найду, – тихо ответил Дьютифул.

– Хорошо. А теперь постарайся хотя бы на время забыть про девушку и Пиоттра. Если они ушли ночью, они уже далеко и мы ничего не можем предпринять. Давай займемся решением той задачи, которая стоит перед нами сейчас, а потом перейдем к следующей.

Дьютифул рассеянно кивнул и вышел из палатки. У меня болело за него сердце.

– Ты действительно думаешь, что они отправились к Бледной Женщине, чтобы рассказать ей наши новости? – спросил я Чейда.

– Возможно. Но на самом деле я не уверен. Мы должны предположить худшее и выстроить свою защиту, исходя из этого. Сейчас самая лучшая защита для нас – освободить дракона, которого ты разбудил. – Он задумался ненадолго, но потом решил, что кучки со взрывным порошком все-таки интереснее. – Вот освободим Айсфира и увидим, что нам делать дальше.

Я решил, что приказ Тинтальи слишком глубоко засел у него в мозгу, и мне стало страшно. Хотелось верить, что Чейд рассуждает здраво, но уверенности у меня не было.

Сначала пришел Лонгвик, который принес котелки, а потом появился Дьютифул с сосудами самого разного размера. Чейд тут же отправил их к яме, где велись работы, чтобы проверить, насколько они продвинулись вперед. Я решил, что он специально старается занять принца делом. Мне показалось, что Чейд слишком придирчиво выбирает сосуды для порошка. Сначала он проверял, надежно ли держится пробка или крышка, а затем смотрел, хорошо ли они входят в котелки, где будет разведен огонь. Я предложил свою помощь, но он отказался.

– Рано или поздно я изобрету идеальный сосуд для моей смеси. Он должен гореть в огне, но не слишком быстро, потому что тот, кто будет его разжигать, должен успеть убраться восвояси. А еще необходимо, чтобы он плотно закрывался и туда не проникала влага, если я собираюсь хранить порошок в таком сосуде. Да, и удобное горлышко, чтобы насыпать порошок внутрь, ведь нельзя же допустить, чтобы часть его осталась снаружи. Придется придумать также и другой способ его поджигать…

Чейд полностью сосредоточился на своем занятии: мастер, пытающийся решить очередную задачу и улучшить свое изобретение. И ни в коем случае не желающий доверить его подмастерью. Я отошел от него и уселся на матрас Дьютифула, неподалеку от Баррича, который, как мне показалось, погрузился в собственные мысли. Я же никак не мог избавиться от ощущения, что нам нужно спешить, и желания, чтобы все поскорее закончилось. А еще я пытался понять, откуда взялось это беспокойство – действует ли на меня внушение Тинтальи или во мне говорит страх за Шута. Я никак не мог заставить себя не думать о нем. Прикосновение дракона, похоже, пробудило мой Скилл, но как я ни старался восстановить тончайшую, точно паутинка, связь с Шутом, у меня ничего не получалось, и мне стало очень страшно.

– Я делаю то, что ты хотел, – тихонько прошептал я. – И я попытаюсь освободить дракона.

Чейд, который увлеченно колдовал над сосудами с порошком, похоже, меня не слышал – в отличие от Баррича. Наверное, люди говорят правду, и когда человеку отказывает зрение, у него обостряются другие чувства. Баррич положил руку мне на плечо – возможно, если бы Уэб не заговорил об этом, я бы продолжал ничего не замечать, – и я почувствовал, как меня наполняет его спокойствие. Не мысли, а ощущение связи с ним, не такое сильное, как союз через Уит между человеком и животным, но тем не менее очень острое.

– Ты уже давно так живешь, мой мальчик. Делаешь то, что требуют другие. Чего другие делать не хотят, – тихо сказал он.

– Ты тоже.

Он помолчал немного, а потом проговорил:

– Да, ты прав. Как собака, которая нуждается в хозяине, – так, кажется, мне сказали однажды.

Резкие слова, которые я когда-то бросил в его адрес, вызвали у нас обоих горькие усмешки.

– Наверное, про меня можно сказать то же самое, – признал я.

Мы оба некоторое время ничего не говорили, наслаждаясь минутным покоем среди бушующей вокруг нас бури. Снаружи до нас доносились разговоры людей, занятых делом, слышался звон инструментов, глухой грохот больших кусков льда, падающих на деревянные сани. Рядом что-то бормотал Чейд, который старательно раскладывал порошок на равные кучки. Я ощущал присутствие дракона, но оно было каким-то приглушенным, словно он берег силы и ждал, когда его спасут. Баррич так и не убрал руки с моего плеча, и я вдруг подумал, что он пытается почувствовать дракона.

– Как ты собираешься поступить со Свифтом? – неожиданно для самого себя спросил я его.

– Заберу сына домой, – спокойно ответил Баррич. – И попытаюсь правильно его воспитать.

– Ты хочешь сказать, отучить его пользоваться Уитом.

Баррич что-то невнятно буркнул, это могло означать все, что угодно: согласие или нежелание продолжать разговор на эту тему. Но я не мог молчать.

– Баррич, ты столько лет провел в конюшнях, ты наделен даром лечить и успокаивать животных. Ведь это Уит, верно? У тебя была связь с Виксен?

Он ответил мне не сразу. А затем, в свою очередь, задал мне вопрос:

– Иными словами, ты хочешь меня спросить, делал ли я то, что запрещал тебе?

– Да.

– Фитц, – вздохнув, проговорил он. – Я много пил и не хотел, чтобы ты или мои сыновья пошли по моим стопам. Я занимался и другими делами, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Но я не намерен поощрять пороки в моих детях. А ты? Кетриккен рассказала мне, что у тебя есть приемный сын, и я порадовался, что ты не совсем одинок. Но разве ты не узнал кое-что и о себе, когда растил его? Разве не понял, что твои собственные недостатки кажутся еще ужаснее в твоем ребенке?

Он очень точно сформулировал мои мысли, но я не хотел сдаваться.

– Ты использовал Уит, когда был главным конюшим?

Баррич тяжело вздохнул и ответил:

– Я старался не делать этого. – Я решил, что он больше ничего не скажет, но через некоторое время он откашлялся и добавил: – Но Ночной Волк был прав. Я могу не отвечать, но я не могу не слышать. Я знаю, как называли меня гончие. Я даже слышал это имя от тебя. Сердце Стаи. А еще я чувствовал их… любовь. И я не мог скрыть от них, что понимаю их радость, когда они выходили на охоту, ведь я разделял ее с ними, и они это знали.

Давным-давно ты сказал мне, что Ночной Волк сам тебя выбрал, установил с тобой связь, и тебе просто ничего не оставалось делать. Точно то же самое произошло со мной и Виксен. Она родилась очень слабой. Но в ней было… что-то такое особенное. Упорство. И способность обходить все препятствия. Когда братья прогоняли ее от матери, Виксен жаловалась не ей, а мне. И что я мог сделать? Притвориться, будто я не слышу ее жалоб, отказать ей в праве на жизнь? И я следил за тем, чтобы она получала свою долю молока. Но к тому времени, когда она выросла и стала способна сама за себя постоять, она успела ко мне привязаться. И должен признать, что со временем я тоже стал на нее все больше и больше полагаться.

В глубине души я уже давно знал все, что мне рассказал Баррич, и не мог бы объяснить, почему требовал от него признания.

– Значит, ты запрещал мне делать то, что делал сам?

– Наверное.

– А тебе известно, сколько боли ты мне причинил?

– Не меньше, чем ты мне, когда отказался подчиниться моим требованиям, – совершенно спокойно ответил он. – Правда, скорее всего, ты не понимаешь, что я имею в виду. Вне всякого сомнения, ты никогда не запрещал своему Неду того, что сам делал. И я уверен, что он всегда прислушивается к твоим мудрым советам.

У него здорово получилось скрыть сарказм. Я на мгновение замолчал, но потом вспомнил, что хотел задать ему еще один вопрос:

– Но почему, Баррич? Почему ты тогда и сейчас презираешь Уит? Уэб, человек, которого я очень уважаю, не видит никакого вреда в своей магии. Как может твой собственный дар вызывать у тебя отвращение?

Баррич убрал с лица волосы и потер глаза.

– Это очень длинная и старая история, Фитц, – неохотно проговорил он. – Когда моя бабка обнаружила, что я заражен Уитом, она пришла в ужас. Уитом обладал ее отец. И когда он встал перед выбором, спасти жену и детей от работорговцев или своего партнера из горящей конюшни, он выбрал его. И их забрали. Моя прабабка недолго прожила в рабстве. Бабушка говорила, что она была сказочно красивой женщиной. А что может быть хуже для рабыни… Хозяева пользовались ею, как хотели, а их жены всячески наказывали – из ревности. Моя бабка и две ее сестры все это видели. И выросли рабынями, которых постоянно использовали и наказывали. Потому что человек, который должен был любить и защищать жену и детей, предпочел спасти лошадь.

– Один человек, Баррич. Один человек принял неправильное решение. Кто может знать, о чем он тогда думал? А вдруг он рассчитывал добраться до лошади, чтобы она увезла его жену и детей в безопасное место? Или помогла бы ему сразиться с работорговцами? Мы не знаем. Но все равно это только один человек. Не слишком серьезное основание, чтобы проклинать всю магию.

Баррич выдохнул через нос.

– Фитц, его решение приговорило к жизни в рабстве три поколения семьи. И тем, на чью долю выпало это испытание, оно не показалось пустяковым. Моя бабка боялась, что, если она позволит мне отдаться моему Уиту, я сделаю то же самое. Найду животное, установлю с ним связь и поставлю ее выше всего остального. Так и было некоторое время после ее смерти. Я сделал ровно то, чего она боялась. Как и ты, когда был мальчишкой. Ты никогда не смотрел на свою жизнь и не спрашивал себя: «Что изменится, если у меня заберут Уит?» Подумай хорошенько. Если бы между нами не встал Ноузи, разве мы не были бы ближе? Если бы не твой Уит, разве ты не добился бы больших успехов в изучении Скилла? И если бы не Ночной Волк, получил бы Регал повод приговорить тебя к смерти?

На мгновение у меня возникло ощущение, что он загнал меня в угол, но я быстро пришел в себя и ответил:

– Если бы обладание Уитом не считалось позором, ничего бы этого не было. Если бы ты называл его Древней Кровью и объяснил мне, почему я не должен связывать свою жизнь с первым встретившимся на моем пути животным, если бы Уит стал такой же уважаемой магией, как Скилл, тогда все было бы хорошо.

Щеки Баррича залила краска гнева, и я увидел следы его прежнего вспыльчивого нрава. Однако он ответил мне со спокойствием, которое приходит только с годами:

– Фитц, с тех самых пор, как моя бабка обнаружила, что я обладаю Уитом, она внушала мне, что это постыдная магия и ни один уважающий себя человек не станет ее практиковать. Ты говоришь о людях, которые открыто используют Уит и не видят в своих действиях ничего позорного. Ну, я слышал о местах, где мужчины женятся на своих сестрах, а те рожают им детей, о местах, где женщины разгуливают с голой грудью и где считается нормальным прогнать жену, когда она перестает быть молодой и привлекательной. Однако вряд ли ты скажешь своим детям, что это правильное поведение. Думаю, ты станешь учить их жить так, как учили тебя самого.

Я удивился, когда в наш разговор вмешался Чейд:

– В каждом обществе есть неписаные законы. Большинство из нас не подвергают их сомнению. Но я уверен, Баррич, что иногда ты задавал себе вопрос, а правильно ли тебя воспитывали. Разве ты никогда не говорил себе, что твоя магия может оказаться очень даже полезной?

Баррич повернулся к Чейду и посмотрел на него своими невидящими глазами. Что он увидел? Очертания, тень? Или почувствовал его присутствие благодаря своему Уиту?

– Я всегда знал, лорд Чейд, что от моей магии может быть очень много пользы, но я был взрослым человеком и понимал, какова была бы цена. Вот возьмем нашего принца. Какую цену придется заплатить ему за эту полезную магию, если станет широко известно, что он обладает Уитом? Вы скрываете, что он им наделен, чтобы оградить его от ненависти и предрассудков. Почему же вы вините меня за то, что я пытался защитить сына Чивэла?

Чейд посмотрел на свои руки и ничего не ответил. Он разложил взрывчатую смесь в самые разные сосуды – от фляг до маленьких коробочек для нюхательной соли – и аккуратно пристроил их в котелках и чайниках.

– Я готов, – сообщил он, потом поднял на меня глаза и как-то странно улыбнулся. – Пойдем выпустим дракона на свободу.

Я не смог прочитать выражение его глаз и так и не получил ответа на свой вопрос: что он задумал – освободить Айсфира или разорвать его на клочки. Скорее всего, он и сам не знал наверняка. Но его энтузиазм оказался заразительным, и я вдруг почувствовал, что хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

– А это опасно? – спросил Баррич.

– Не больше, чем ночью, – ехидно ответил Чейд. Баррич вытянул вперед руку и осторожно прикоснулся к котелкам с порошком.

– Не в шесть раз опаснее? – спросил он. – Как ты собираешься это проделать? Сколько человек будет их поджигать – один или шесть?

Чейд задумался на мгновение.

– Шесть человек разожгут огонь в котелках. А потом Фитц пройдет вдоль линии и положит в них сосуды с порошком.

Я кивнул, принимая разумность его решения. Если шесть человек должны будут положить гремучую смесь в огонь, а потом быстро убраться как можно дальше, они обязательно будут мешать друг другу.

– Я все сделаю.

Я взял три котелка, Чейд – другие три. Баррич нес мешок с растопкой и маленький котелок с углями из костра, который стражники разожгли, чтобы греться ночью. День выдался просто замечательный, довольно теплый для этих мест, а яркое солнце ослепительными вспышками резвилось на поверхности льда. Когда мы вместе поднимались вверх по склону, Баррич вдруг спросил:

– А ты уверен, что Неттл в безопасности? Я не понимаю, что ей угрожало, но мне показалось, что вы все страшно перепугались.

Я сглотнул и признался ему в своей вине.

– Я попросил ее войти в сон дракона и разбудить его. Она обладает огромным могуществом в снах. Я не подумал, что это может быть очень опасно и что сны дракона отличаются от наших снов.

– Однако она вошла в его сон.

Я услышал гордость в голосе Баррича.

– Вошла. Потому что я ее попросил. Мне стыдно, что я подверг ее опасности.

Баррич помолчал несколько минут, а потом проговорил:

– Значит, она знает тебя настолько хорошо, что доверяет тебе. Как давно вы познакомились?

– Я не знаю. Это очень трудно объяснить, Баррич. – Я почувствовал, что краснею, но заставил себя продолжать: – Время от времени… я на вас смотрел. Не часто. Только когда становилось совсем… Мне не следовало…

Баррич молчал очень долго, а потом сказал:

– Тебе, наверное, было очень больно. Ведь по большей части мы жили счастливо.

Я тяжело вздохнул.

– Да. Но я не понимал, что смотрю на вас через Неттл. Она была для меня… не знаю, как лучше сказать, окном в ваш мир. Потом она почувствовала мое присутствие. Она узнала обо мне через свои сны, в которых я появлялся как… как человек-волк. – Я смущенно замолчал.

Баррич сумел скрыть свое изумление, когда проговорил:

– Ну, тогда понятно, откуда взялись довольно странные кошмары, которые снились ей в раннем детстве.

– Я не отдавал себе отчета в том, что делаю это. А потом я познакомился с ней. В своих снах. Мы с ней встречались и разговаривали в диковинных мирах, которые Неттл создавала. Я далеко не сразу сообразил, что она обладает Скиллом, ведь мне еще не приходилось встречаться с таким его проявлением. Но я никогда… Она не… понимаешь, она не знает… – Вдруг я понял, что не могу продолжать, и следующие слова комом застряли у меня в горле.

– Я знаю. Если бы ты сказал, что я не ее отец, я бы это понял.

Не говоря больше ни слова, я кивнул. Удивительно, насколько по-разному мы видели одно и то же. Я думал о том, чтобы сказать Неттл, кто ее отец, а Баррич о том, кто не является ее отцом.

Баррич откашлялся и сменил тему.

– Ее нужно научить правильно обращаться со своей магией, иначе Скилл может лишить ее рассудка. Я знаю, что это так, мне объяснил Чивэл.

– Неттл следует учить, – не стал спорить я. – Если мы не вмешаемся, Скилл может стать для нее очень опасным.

– Ты будешь ее наставником? – быстро спросил он.

– Наставник найдется, – ответил я, и на этом мы прекратили наш разговор.

Я прислушался к звону инструментов, ломающих лед, и несмолкающему вою ветра над ледником. В результате получилась диковинная мелодия, пронизанная громкими голосами людей, переговаривающихся друг с другом. Но когда мы подошли к яме, работа моментально прекратилась.

Чейд остановился на краю и объяснил всем, что он собирается сделать. У меня же возникло странное ощущение непричастности к происходящему. Я смотрел на внимательные лица и видел, что Уэб озабочен, а Кокл заинтригован. Некоторые из наших людей вдруг превратились в мальчишек, которым не терпится испытать что-то новенькое.

Не выпуская из рук котелков, Чейд спустился по настилу, и я последовал за ним. Затем он внимательно изучил ямки, вырытые под руководством Дьютифула и Лонгвика, приказал, чтобы одну из них слегка углубили, другая ему вовсе не понравилась, и он потребовал, чтобы выкопали новую у входа туннель. Они должны были располагаться в ряд вдоль самых глубоких трещин во льду. Чейд считал, что здесь лед тоньше всего и его взрывчатая смесь будет наиболее эффективной.

Он выбрал шестерых человек, которым приказал развести огонь в котелках, и Баррич раздал им угли и растопку. Затем Чейд велел ему отойти подальше от ямы. Сам он остался и медленно пошел вдоль трещины, проверяя, правильно ли стоят котелки и как в них разложено топливо. Несколько раз он повторил, что порошок распределен маленькими порциями и не причинит вреда дракону, что взрыв нужен, чтобы разбить лед, который мы потом оттащим подальше от ямы.

Постепенно огонь в котелках начал разгораться, и Чейд прошел вдоль линии, добавляя в него еще немного топлива. После этого он отослал людей подальше от места предполагаемого взрыва. Сосуды с порошком стояли на льду на небольшом расстоянии от котелков с пламенем. Когда около ямы остались только мы с Чейдом, он подошел ко мне и тихо сказал:

– Сейчас я отойду к остальным. Когда я кивну, иди вдоль линии и клади порошок в огонь. Смотри, чтобы они подходили по размерам. А потом беги ко мне. Смесь загорится не сразу, но тебе все равно не стоит там задерживаться.

– Знаешь, я тоже так считаю.

Он помедлил, словно собирался еще что-то сказать, но лишь молча покачал головой, и я снова подумал, не борются ли в его душе два желания и он не может решить, чего он хочет больше – спасти или прикончить дракона. Потом он взобрался вверх по настилу и присоединился к нашим соратникам, которые не сводили с меня глаз. Неожиданно я подумал, что стены, разделявшие нас, рухнули. Воины Хетгарда, стражники принца и группа обладателей Уита – все стояли бок о бок и ждали. Баррич рядом с Чейдом. Свифт – с Уэбом. Кот Сивила прижался брюхом к земле и с опаской поглядывал на меня.

Я сделал глубокий вдох, подошел к крайней ямке и взял в руки первый сосуд с порошком. Когда я бросил его в огонь, во все стороны полетели искры. Со вторым произошло то же самое. С третьим получилось не очень удачно, и мне пришлось подтолкнуть его на середину. Четвертый легко занял свое место. Пятый примерз ко льду, и мне показалось, что прошел целый год, прежде чем удалось его оторвать. В процессе сдвинулась крышка, и часть порошка просыпалась на лед. Я вернул крышку на место и старательно вытер остатки порошка. Когда я положил его в котелок, огонь побелел и принялся радостно облизывать свою добычу.

Я то и дело напоминал себе, что прошло довольно много времени, прежде чем первая фляга со смесью, приготовленной Чейдом, взорвалась в моем камине. С шестым все прошло как по маслу, и я наконец позволил себе расслабиться и бросился бежать. Быстро промчавшись по настилу, я присоединился к группе зрителей. Неожиданно пятый котелок вспыхнул ослепительным пламенем, во все стороны полетели искры, и его окутал вонючий дым. Вокруг меня начали раздаваться удивленные и испуганные крики, но когда я подбежал к краю ямы, белый огонь погас. Котелок с громким треском лопнул, и мы услышали шипение воды, вылившейся на лед.

Когда я подошел к Чейду, он покачал головой.

– Один пропал зря, – мрачно проворчал он. – Проклятье! Не хватило времени точно отмерить количество смеси и выбрать для нее правильный сосуд. А ты заметил, как огонь подбирался по внешней поверхности к смеси? Может быть, это можно как-то использовать? Я считал, что порошок должен быть внутри…

И тут прогремел первый взрыв. Мне показалось, что взорвался второй котелок, видимо, там огонь быстрее добрался до порошка. Но сказать определенно было ничего нельзя, потому что во все стороны посыпались куски льда и обломки сосуда и котелка. Одновременно на воздух взлетели еще два котелка, осыпав нас дождем осколков.

Второй взрыв оказался громче первого и оглушил меня. Должен признаться, что ничего подобного мне еще переживать не доводилось. Тугой воздух налетел на меня могучей волной, и мне показалось, что кто-то с силой врезал мне по голове. Мелкие льдинки жалили лицо, и я заморгал, решив, что неожиданно ослеп, впрочем, я довольно быстро сообразил, что вокруг висит тонкая пелена мельчайшего снега.

Со всех сторон раздавались сердитые и испуганные крики, зрители поспешно отступили подальше от опасного края ямы. Мимо меня промчался Сивил, который безрезультатно пытался поймать своего кота. Неожиданно на меня накатила волна ярости дракона.

Мы пытаемся освободить тебя, — сказал я ему при помощи Скилла, но никакого ответа не получил.

Баррич, стоявший рядом со мной, в ужасе оглядывался по сторонам и схватил меня за плечо. Я взял его за руку, чтобы увести подальше от опасного места, но он вырвался и крикнул:

– Свифт! Где мой сын?

В этот момент раздался новый взрыв, который сбил нас с ног. Открыв в следующее мгновение глаза, я обнаружил, что стою на коленях, а Баррич лежит на земле рядом со мной. В воздухе носились острые, точно иглы, осколки льда, и Баррич, задыхаясь, с трудом крикнул:

– Свифт! Свифт, где ты, мой мальчик?

– Я здесь, папа! – крикнул он в ответ и, промчавшись сквозь ледяной туман, бросился к отцу. Глаза у него были круглые, точно два блюдца.

– Благодарение Эде, ты жив! Стой около меня. Проклятые глаза! Фитц, что происходит? Я думал, будет пламя, искры и дым, но такого не ожидал. Что он натворил?

– Знаешь, это похоже на полено, которое разваливается на части в огне, ничего страшного. Порошок взорвался и разломал лед вокруг котелков. Я не думал, что все произойдет именно так, но взрывов больше не будет, так что можешь успокоиться.

Но в тот момент, когда я произносил эти слова, пытаясь успокоить его и самого себя, земля у нас под ногами вздыбилась и одновременно я почувствовал мощный мысленный призыв:

ВЫ ЗА ВСЕ ЗАПЛАТИТЕ, ЖАЛКИЕ ПРЕДАТЕЛИ! ВАША КРОВЬ ОРОСИТ ЗЕМЛЮ, ВЕДРО ЗА КАЖДУЮ ЧЕШУЙКУ ЕГО ТЕЛА. Я ЛЕЧУ! НА ВАС ПАДЕТ ГНЕВ ТИНТАЛЬИ! ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ!

Мы пытаемся ему помочь, мы не собираемся причинять ему вред! – громко крикнул я, призвав на помощь Уит и Скилл. Тинталья мне не ответила.

Когда я сморгнул налипший на ресницы снег и посмотрел вниз, я увидел, что в яме зашевелился дракон. Снежная пелена скрывала его от нас, но мне все-таки удалось разглядеть, как огромная черная тень, точно кит, бороздящий морские воды, разорвала белый покров снега. Я услышал жалобные протяжные стоны ломающегося льда, и в нос мне ударила вонь живого существа, долгое время находившегося в заточении. Я вскочил на ноги и подобрался к краю ямы.

Внизу шло неумолимое, жуткое сражение. Я уже видел часть спины дракона, хвост, словно самостоятельное живое существо, отчаянно извивался и колотил по льду, пытаясь высвободиться из его оков. Потом я заметил одну огромную заднюю ногу с громадными когтями, которая изо всех сил била по льду, оставляя в нем глубокие царапины. Затем дракон развернул одно крыло, и во все стороны полетели ледяные брызги, когда он расправил его наподобие истерзанного ветрами корабельного паруса. Оно забилось на ветру, и я чуть не задохнулся от омерзительного запаха больного животного.

Айсфир продолжал свое сражение за свободу, его голова и шея еще оставались в плену льда. Когда на землю осели мельчайшие кристаллики льда, люди с опаской подошли к краю ямы. На одних вид громадного дракона наводил ужас, другие не могли отвести от него потрясенных взглядов. На лицо Чейда стоило посмотреть. Я никак не мог решить, что стало причиной его благоговения – разрушительная сила его собственного изобретения или размеры существа, представшего нашим глазам.

Первым нарушил молчание Баррич.

– Бедное животное.

Он поднял обе руки с растопыренными пальцами и начал медленное движение, словно толкал перед собой воздух. Я часто видел этот жест, когда он пытался успокоить разволновавшуюся лошадь, но впервые подумал, что, вероятно, именно его руки дарят живым существам покой и умиротворение. Неожиданно он громко крикнул:

– Ему нужна наша помощь. Возьмите лопаты и кирки, но соблюдайте осторожность. Стараясь ему помочь, вы можете причинить вред. Он должен успокоиться и перестать сражаться. – Держась одной рукой за плечо Свифта, а другую вытянув перед собой, Баррич подошел к самому краю ямы. – Тише, успокойся, не нужно бояться. – Его слова, приправленные Уитом, были обращены к дракону. – Мы идем к тебе. Перестань пытаться вырваться наружу, ты только навредишь себе. Или нам. Успокойся. Мы тебе поможем.

И снова я почувствовал, как его слова окутали меня мягкой, успокаивающей волной. Похоже, дракон тоже его услышал. Или просто устал и потому перестал пытаться вырваться из-подо льда.

– Осторожно, здесь край. Настил чуть дальше. Свифт, помоги отцу спуститься вниз. Он нам нужен. – Бровь Уэба была рассечена – должно быть, острым ледяным осколком.

Не обращая внимания на собственную рану, он прошел мимо нас, успев прихватить где-то лопату. Впервые с момента взрыва я обратил внимание на то, что кое-кто из нашего отряда пострадал. Один из островитян лежал без сознания на земле, из носа и ушей у него текла кровь. Рядом на коленях стоял его товарищ и озадаченно смотрел на него. Сивилу удалось поймать своего кота, который дико шипел, а юноша неловко прижимал его к груди, пытаясь успокоить. Я огляделся по сторонам в поисках Дьютифула и увидел, что он спешит к дракону вниз по настилу, опираясь на кирку, чтобы не упасть. Пол туннеля напомнил море, усеянное громадными ледяными глыбами.

– Мой принц! Будьте осторожны! Он может быть опасен! – кричал ему вслед Чейд, но Дьютифул уже сбежал вниз.

Почти весь наш отряд собрался около попавшего в ледяной плен животного, пытаясь убрать с его дороги куски льда, которые мешали ему вырваться на свободу. Это было опасно, потому что дракон продолжал ворочаться, пытаясь высвободиться из-подо льда.

Все вокруг было пропитано жуткой вонью огромной голодной змеи, которая так долго спала. Баррич, казалось, ничего не замечал. Он шагнул вперед и положил руки на черный чешуйчатый бок Айсфира.

– Спокойно. Не мешай нам убрать куски льда, а потом снова попытаешься выбраться. Ведь ты же не хочешь сломать крыло, верно?

Дракон замер. Уит подсказал мне, что он задыхается и вот-вот впадет в панику. Я чувствовал, что его внимание сосредоточено на вещах, далеких от нас, видимо, он говорил с Тинтальей. Я очень рассчитывал, что он объяснит ей, как мы пытаемся ему помочь.

– Нужно высвободить голову. Ему не хватает воздуха, чтобы собрать все силы и вырваться, – сказал мне Баррич, когда я подошел к нему.

– Я тоже это чувствую. – Я изо всех сил старался, чтобы мои слова прозвучали без ехидства, когда добавил: – Ты не забыл, что я тоже обладаю Уитом?

Я не думал, что Свифт меня услышит. Наверное, из-за взрыва у меня заложило уши и я сказал это громче, чем нужно. Мальчишка уставился на меня с жадным любопытством.

– Значит, вы – Фитц Чивэл, Бастард, наделенный Уитом. И это правда, что мой отец вырастил вас в конюшне?

Его голос прозвучал неожиданно мечтательно, словно мальчик вдруг обнаружил, что его собственная семья самым непосредственным образом связана со славными легендами. Наверное, так и было, но мне это совсем не понравилось.

– Позже поговорим об этом, – хором сказали мы с Барричем.

Свифт удивленно уставился на нас, а потом издал придушенный смешок.

– Уберите куски льда от левого плеча, – крикнул Уэб, проходя мимо, и сразу несколько человек бросились выполнять его распоряжение. Свифт был среди них.

Но Уэб, не выпуская кирки из рук, остановился около нас. Резкое движение руки – и Свифт тут же оказался около него.

– «Позже» может и не наступить, – тихо проговорил мастер Уита, обращаясь к Барричу. – Для вас обоих. Вам все равно придется объясниться с мальчиком. – Однако я не услышал в его словах порицания, и мне даже показалось, что он едва заметно улыбается. Поклонившись Барричу, Уэб добавил: – Прошу меня простить и не обижаться, но я знаю, что вы плохо видите, зато спина и плечи у вас еще очень даже сильные. Если ваш сын будет указывать дорогу, вы могли бы оттаскивать от ямы сани, нагруженные ледяными глыбами. Вы нам поможете, Баррич?

Я думал, Баррич откажется, ведь он все еще старался избегать Уэба и всего, что тот олицетворял своим присутствием. Но просьба была произнесена с соблюдением всех правил хорошего тона, и Баррич действительно мог оказаться очень полезным. Я прекрасно понимал, как сильно уязвлена его гордость из-за того, что он бездействует, когда другие пытаются освободить животное, попавшее в ловушку. Кроме того, таким образом Свифт оказывался рядом с отцом и под его опекой. Я видел, что Баррич принял трудное для себя решение.

– Веди меня к саням, сынок, – сказал он, обращаясь к Свифту. – Давай немного поработаем.

Я остался в одиночестве, когда Баррич и Свифт, отец и сын, ушли выполнять поручение Уэба. Они впряглись в сани рядом с Сивилом и Коклом, и я сразу понял, что, несмотря на больную ногу, Баррич из них самый сильный. Тяжело нагруженные сани медленно поползли вверх по настилу, выбрались наружу из ямы. Уэб проделал все просто великолепно, и я не сомневался, что Баррич рад, что они вместе, – в отличие от Свифта. Мне стало интересно, что двигало Уэбом – желание помирить отца с сыном или стремление помочь Барричу принять Уит.

Я все еще не пришел ни к какому определенному выводу, когда раздался последний взрыв.

Теперь я думаю, что в маленьком котелке, который я легкомысленно оставил около головы дракона, когда ушел из туннеля, огонь продолжал гореть. Возможно, от него занялись куски кожи и бутыль с маслом, а затем и кувшин с взрывной смесью. А может быть, бутыль разбилась во время предыдущих взрывов и масло вылилось прямо в огонь? Я вдруг подумал, что трачу слишком много времени, пытаясь ответить на совершенно бессмысленные вопросы.

Там порошка было больше, ведь мы собирались убить дракона, и взрыв разнес свод туннеля, а также швырнул наружу и в яму, где мы работали, огромные куски льда. Ледяные глыбы и людей разметало в разные стороны. Меня отбросило прямо на стену. Острые, точно стрелы, осколки носили в воздухе и безжалостно разили людей.

Я чувствовал, как вокруг меня рушится туннель, но ничего не видел – глаза застилала белая пелена. Когда снег немного осел, вокруг царил настоящий хаос. Мимо, спотыкаясь и прижав к ушам руки, прошел Уэб. Воин из клана орла бесформенной кучей лежал под огромными глыбами льда. Люди вокруг меня кричали, но я ничего не слышал и, если честно, сомневался, что слух когда-нибудь вернется ко мне.

Подняв глаза, я увидел Дьютифула и Чейда, которые в ужасе смотрели куда-то вниз. Во время взрыва они не были в яме, и я сообразил, что сани и Баррич со Свифтом, а также Сивил и Кокл в этот момент тоже находились далеко. Когда я наконец сумел подняться на ноги и прийти к выводу, что все кости у меня целы, земля под ногами снова содрогнулась, лед пошел новыми трещинами, и наружу начал медленно выбираться огромный черный дракон.

Свободен!

Это была самая внятная мысль из всех, что я слышал от Айсфира, да и то скорее вопль ликования, а не просто слово.

Он поднял громадную черную голову на длинной змеиной шее и, опираясь на полураскрытые крылья, принялся карабкаться наружу. Глядя на длинное тело, я неожиданно для себя самого пожалел его и одновременно испытал ужас перед тем, что ждало моих товарищей. Айсфир страшно исхудал, чешуйчатая, вся в ссадинах кожа свисала, точно плохо сшитое платье. Когда он расправил крылья, я увидел на них царапины и раны – изысканный плащ, изорванный колючим кустарником.

Айсфир с диким ревом катался по снегу, стараясь последним усилием высвободить ногу и кончик крыла. Он не обращал ни малейшего внимания на людей, распростершихся на ледяном полу рядом с ним, но меня это нисколько не успокоило – дракон был голоден и не мог думать ни о чем другом. Впервые в жизни я почувствовал себя беспомощной жертвой, добычей для другого, более крупного хищника. Взывать к нему было бесполезно, мои слова произведут на него не больше впечатления, чем мольбы испуганного кролика на волка. Мы с Ночным Волком никогда не пытались разговаривать со своим обедом, пока он еще оставался живым. Дракон тоже не станет.

– Шут, какую страшную силу ты выпустил в наш мир? – простонал я.

Дракон еще раз дернулся и начал выбираться из ямы. Его размеры производили впечатление. Айсфир поудобнее поставил лапы на скользящих глыбах льда и начал вытаскивать наружу хвост. Хвост оказался длинным, казалось, ему не будет конца, но вскоре он весь оказался на поверхности и лежал у ног дракона, точно свернутый кольцами хлыст. В следующее мгновение Айсфир поднял голову и издал дикий крик, который постепенно становился все громче, и вскоре я уже ничего не слышал вокруг себя.

Крик дракона стал первым звуком, который я услышал после взрыва, и он разбудил во мне новые ощущения – да еще все тело у меня дрожало от дикого топота могучих ног Айсфира.

Потом дракон опустил голову к телу Орла. Даже несмотря на то что он был мертв, то, что ждало его, привело меня в ужас. Айсфир обнюхал тело, сдвинул куски льда, придавившие его, осторожно взял в зубы и стряхнул налипший снег – так Ночной Волк стряхивал листья с пойманной рыбы. Дракон ел, как чайка, – подбросил в воздух тело Орла, а потом широко раскрыл пасть, и кусок мяса, который когда-то был человеком, на половину провалился в глотку.

Волк во мне не видел в этом ничего особенного: мертвый человек вполне может стать пищей, а дракон не сделал ничего сверхъестественного – просто съел падаль. Я и сам так поступал в тяжелые времена и не раз воровал у медведя часть его добычи, после того как он, насытившись, засыпал. Но Орел был человеком, командиром, он ел вместе со мной, и мы не раз встречались глазами, когда сидели у костра. То, что он стал обычным куском мяса для существа, которое мы разбудили, разрушало мое представление о мире.

Именно в этот миг я до конца осознал, какую могучую силу мы впустили в наш мир. Не каменного дракона, напитанного душами героев и проснувшегося, чтобы спасти нас, а существо из плоти и крови, которое прежде всего думает о том, чтобы остаться в живых и которому нет до нас, людей, никакого дела.

Я поднял глаза, пытаясь отыскать путь к отступлению. Я находился не прямо перед Айсфиром, но вполне мог стать его добычей. На краю ямы собирались перепачканные кровью люди, с удивлением наблюдавшие за тем, что происходит внизу. Я разглядел Баррича, не выпускавшего плеча Свифта, и Кокла, в глазах которого зажглось так хорошо знакомое мне выражение, – менестрель старался все как следует запомнить, чтобы потом сочинить великую балладу. Рядом с ним стоял Сивил со своим взъерошенным котом. Мне никак не удавалось найти Дьютифула и Чейда, и я испугался, что они погибли. Потом я увидел прямо перед собой ногу в сапоге, но тело скрывал толстый слой снега. Кто это?

Вдруг я увидел, что Свифт поднял руку и, показав на меня пальцем, что-то быстро сказал Барричу, и этот старый болван выкрикнул слова, которые я угадал:

– Фитц! Беги оттуда, спасайся, Фитц!

Дракон повернулся на его крик. Его серебряные глаза остановились на человеке, нарушившем тишину, и Айсфир поднял голову на длинной шее.

– Нет! – заорал я, но мой крик показался мне самому мышиным писком.

Баррич, видимо, понял, что привлек к себе внимание дракона, потому что быстро повернулся и с силой оттолкнул Свифта. Мальчишка отлетел в сторону и упал лицом в снег. А потом, безоружный, Баррич выпрямился и посмотрел на дракона.

В этот момент земля снова задрожала, ушла из-под моих ног, и я потерял равновесие. Айсфир широко расправил потрепанные крылья и вцепился когтями в стены ямы. Люди бросились бежать, когда он начал выбираться наверх, а в следующее мгновение лед в том месте, где он только что стоял, провалился и в полу туннеля образовалась огромная дыра. Хватаясь за стены, я пытался понять, что произошло, и решил, что попытки Айсфира высвободиться и взрывы ослабили потолок огромного тронного зала Бледной Женщины и он обрушился.

Глядя на огромные куски льда, падающие вниз, я отчаянно надеялся, что ее погребло под обломками. Потом в моей душе родилась надежда, что из-за обвала откроется проход внутрь, я смогу спуститься вниз, не попасть под дождь из ледяных глыб и спасти Шута, пока он еще жив. Правда, более вероятно, что такой проход тут же заполнит снег и лед. Какая-то часть моего сознания пыталась утешить меня, твердя, что так для Шута будет лучше, что он умрет быстро и избавится от страданий, но другая вопила:

– Нет! Нет, нет, нет! Шут! Нет!

Словно в ответ на мой крик, внизу подо льдом возникло какое-то движение, и я в ужасе уставился на шевелящиеся куски льда, не в силах понять, что же там происходит. Движение прекратилось.

Я прижался к ледяному выступу и вскрикнул от неожиданности, когда Дьютифул схватил меня за запястье.

– Выбирайся! – заорал он, и я вдруг сообразил, что он уже некоторое время пытается до меня докричаться и отвлечь от рушащегося туннеля и дракона, рвущегося на свободу.

Остальные убежали, осталось лишь два безжизненных тела, но я не понял, кто это. Напрягаясь изо всех сил, Дьютифул потянул меня наверх, и я, упираясь ногами в стены, в конце концов вылез из ямы.

– Где Чейд? Нам нужно убираться отсюда! – крикнул я, и Дьютифул махнул рукой, показывая, что остальные побежали вниз по склону в сторону лагеря.

В следующее мгновение он широко раскрыл рот, и я увидел, что от ужаса у него чуть не вылезли глаза из орбит. Я резко развернулся, потому что Дьютифул смотрел вниз, в яму. Моим глазам предстало жуткое зрелище: словно огромная уродливая жаба, проснувшаяся после зимней спячки, из-под снега выбрался и лез наверх дракон Бледной Женщины. Живым он был ничуть не более красивым, чем спящим, – перед нами возникло тускло серое существо, грубо вырезанное из камня и пожравшее души множества самых разных людей. Мой Уит подсказал мне, что он смертельно голоден и готов проглотить все, что попадется на его пути.

Неожиданно на меня налетел такой сильный порыв Скилла, что я едва устоял на ногах. Это был не просто голод ненасытного существа, один-единственный человек доминировал в драконе, который злобно ревел внизу. Я понял, что Бледная Женщина отдала его каменному чудовищу в последней дикой попытке его разбудить. И она добилась своего.

Робред пришел! Я пришел убивать, пожирать и покорять вас. Я жажду плоти землепашцев. Сегодня я вам отомщу! — Его взгляд остановился на Айсфире. – Дракон Шести Герцогств, пришел твой час. Ты умрешь!

Каменный дракон бросился вперед и сжал челюсти у основания хвоста Айсфира. Затем, упираясь ногами в землю, потащил за собой в яму.


XXIII ДУША ДРАКОНА | Судьба Шута | XXV ДРАКОНЫ