home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXV

ДРАКОНЫ

Во время войн красных кораблей многие материнские дома неохотно платили дань Кебалу Робреду и Бледной Женщине, отдавая им мужчин своих кланов. Те, кто отказывался выполнить требования, были наказаны и подверглись «перековыванию» – так это называется здесь, в Шести Герцогствах. В основном, женщины и дети. В результате мужчины кланов оказывались в очень сложном положении. «Перекованные» женщины становились позором клана. Однако ни один материнский дом не позволял мужчине убить женщину, за это ему грозила смерть. Получалось, что у мужчин был единственный выход: стать воинами Робреда, чтобы спасти свой клан от уничтожения. Мужчины, которые в конце концов возвращались в материнские дома, были уже не теми, что их покидали. После войны многие из них, очевидно, умерли во сне. Кое-кто утверждает, будто их отравили женщины, потому что они больше не были послушными сыновьями своих кланов.

Кокл, «Краткая история красных кораблей».

С ясного, безоблачного неба на землю обрушилась серебристо-голубая молния. Она помчалась прямо в яму, голова вытянута вперед, могучий хвост рассекает воздух, пасть с рядами острых, точно кинжалы, зубов широко раскрыта. Словно разъяренная кошка, набросилась она на дракона, который был Кебалом Робредом, и сомкнула челюсти на его горле. Когти заскрежетали по чешуе, когда Тинталья попыталась вцепиться в него. Неожиданное нападение отвлекло дракона, он открыл пасть, собираясь зарычать, и Айсфир отскочил от него.

ОТОЙДИ ОТ НЕГО. УХОДИ, ПОДНИМИСЬ В ВОЗДУХ. НЕ ПЫТАЙСЯ СРАЖАТЬСЯ С НИМ НА ЗЕМЛЕ! – выкрикнула Тинталья.

Это не был язык, но я ее понял. Не думаю, что все люди догадались, что она заговорила. Естественно, Айсфир понял, что предупреждение обращено к нему, и что-то ей ответил, но я не уловил смысла его слов. Возможно, мне было легче понимать Тинталью, потому что мы уже встречались с ней. Так или иначе, я увидел, что Айсфир выбрался из ямы, стараясь оказаться как можно дальше от сражающихся драконицы и каменного чудовища.

Я понимал, что Тинталья не сможет долго удерживать Робреда. Она была самкой и потому значительно уступала Айсфиру в размерах.

Каменный дракон был массивным и тяжелым, в то время как Тинталья отличалась изяществом и подвижностью, но она была значительно легче его. Рядом с Робредом она казалась соколом, вступившим в бой с быком. Несмотря на то что Тинталья налетела на своего врага, точно порыв ветра, она явно не причинила ему никакого вреда. Ее зубы вонзились ему в шею, но я не увидел крови, острые когти задних лап оставили на боках каменного дракона лишь бледные царапины. Они ему были не страшны. Робред неуклюже встряхнулся, пытаясь сбросить Тинталью со спины, но она держалась крепко, продолжая сражаться оружием, которого он не боялся. Так женские ноготки бессильны против кожаных доспехов воина. А может быть, у Робреда вообще нет крови и он целиком сотворен из камня, оживленного волей Бледной Женщины, подумал я.

И что может убить такого дракона? Если его шкура неуязвима для столь могучего существа, как Тинталья, что его остановит?

От Робреда волнами Скилла исходила ненависть. Я почувствовал его смущение и злобу, когда он пытался приспособиться к своему неуклюжему, но могучему телу. Бледная Женщина оживила его, однако он остался незавершенным. Его ноги яростно топтали снег, но он не мог выбраться из ямы. Потом он неуверенно развернул одно крыло, но взмахнуть им не смог, даже не сумел снова прижать к телу. В безнадежной попытке сбросить упрямую драконицу, вцепившуюся ему в спину, Робред отчаянно мотал головой.

Тинталья скосила глаза, чтобы посмотреть, где Айсфир, который слишком медленно выбирался из ямы. Когда он опустился на задние ноги, стало особенно заметно, как страшно он ослабел и исхудал во время своего заточения в ледяной темнице. Чешуйчатая кожа так сильно обтягивала грудную клетку, что наружу выступали кости. Он был похож на обглоданный муравьями скелет птицы. Айсфир поднял потрепанные крылья, осторожно пошевелил ими, и меня снова окатил отвратительный запах больного животного. Затем дракон вытянул вперед шею и несколько раз стукнул по земле хвостом – так человек примеряет старую одежду, из которой давно вырос.

Айсфир делал все очень медленно, как будто сражение в яме не имело к нему никакого отношения, осторожно провел носом по крыльям, совсем как птица, чистящая перышки, потом расправил их, пошевелил раз, затем еще и еще и с силой опустил – в воздух взметнулся столб снега, а в прорехах засвистел ветер. В следующее мгновение он сделал несколько шагов вперед и тяжело взлетел, но как только его ноги оторвались от земли, он начал уверенно подниматься в воздух.

Я успел разглядеть Рииск, которая кружила над нами, и мне стало интересно, что она чувствует, глядя, как в небо поднимается огромное существо. Тинталья, видимо, решила, что Айсфир находится в безопасности и каменный дракон его не достанет, выпустила Робреда и легко взлетела в воздух. Широко расправив серебристо-голубые крылья, она уверенно направилась к Айсфиру.

Робред, похоже, слишком поздно сообразил, что атака на него прекратилась. Откинув назад голову, он злобно зарычал, изливая на нас свою ненависть, а потом вытянул шею, которая у него была короче и толще, чем у нормальных драконов, чтобы взглянуть на небо. Из его горла вырвался глухой злобный стон.

В этот момент с ним заговорила Бледная Женщина, которая при помощи Скилла передала ему свою ярость. Она была направлена не на меня и пронеслась мимо, но мне не составило труда понять смысл ее приказа. Ее Скилл стал значительно слабее, чем прежде, как будто, выпустив на волю дракона, она истощила свои силы.

Убей дракона, а лучше обоих, но хотя бы одного! Не обращай внимания на людей. Они тебе не страшны. Потом ты сможешь сожрать их столько, сколько пожелаешь. Но сначала ты должен отомстить Шести Герцогствам, Робред!

Робред повернул голову и, схватив Тинталью за кончик хвоста, дернул ее к себе, она начала падать. Драконица вскрикнула, и я увидел, как Айсфир опустил крылья и посмотрел на сражение, развернувшееся на земле. Затем он резко метнулся вниз. Каменный дракон наконец сообразил, что нужно делать с крыльями. Сначала он хотел просто остановить Тинталью, но в последний момент ему пришла смутная идея воспользоваться ими.

Не выпуская кончик хвоста Тинтальи, он начал яростно махать крыльями, пытаясь подняться в воздух. Драконица болталась, точно воздушный змей на веревке. Она пронзительно закричала – ее визг был похож на свист меча, который резко выхватили из ножен, – и дернулась назад, чтобы атаковать своего врага. Этого делать не следовало. Несмотря на свои громадные размеры, она казалась хрупкой бабочкой, сражающейся с ящерицей. Ветер от ее распростертых крыльев поднял в воздух тучи снега и свалил меня с ног, но не произвел никакого впечатления на Робреда. Он колотил ее своими могучими крыльями, нанося ей сокрушительные удары.

Я понял, что он убьет ее.

А в следующее мгновение до меня дошло значение происходящего. Бледная Женщина все-таки одержит победу. Несмотря ни на что, она положит конец существованию драконов в нашем мире. И никто из нас уже не мог ничего изменить. Если даже когти Тинтальи не причинили ни малейшего вреда каменной шкуре Робреда, что может сделать наше жалкое оружие?

Мне показалось, что за короткую долю секунды прошла целая жизнь. Я вдруг сообразил, что принц замер рядом со мной, и выругал себя за глупость. Я встряхнул его и крикнул:

– Уходи отсюда! Мы ничего не можем сделать! Беги!

Но он продолжал стоять и смотреть на развернувшееся перед нами сражение.

В этот момент Айсфир, словно черная молния, нанес свой удар. Сила, с которой его огромное тело врезалось в тело каменного дракона, сотрясла землю не меньше, чем взрывы Чейда. Нас с Дьютифулом отбросило назад. Когда же мне удалось встать на колени и протереть глаза, я увидел, что Тинталья вышла из боя. Опираясь на ноги и крылья, она медленно ползла по снегу. Там, где густая кровь падала на снег, он начинал дымиться. Мой Уит подсказал мне, что она страдает от страшной боли, не думаю, что ей когда-нибудь доводилось испытывать что-нибудь подобное, и она почти ничего не понимала.

Цепляясь друг за друга и хлопая крыльями, два самца выбрались из ямы, заполненной глыбами льда. Они подняли такой ветер, что мы с Дьютифулом то и дело падали на колени, пытаясь подняться и убраться подальше от поля боя. Я потянул Дьютифула за собой, крича:

– Если каменный дракон будет слишком долго отбрасывать на тебя свою тень, он может «перековать» тебя! Нужно бежать отсюда.

Неожиданно ветер начал стихать, Дьютифул споткнулся, и я отшвырнул его от себя, а потом поднял голову.

Драконы, продолжая цепляться друг за друга, поднимались в воздух. Они исполняли диковинный пугающий танец, пытаясь покрепче схватить противника когтями и нанести сильный удар головой. Однако поднимались они благодаря силе крыльев Айсфира, а не усилиям каменного дракона и вскоре превратились в два темных силуэта на фоне голубого неба.

– Фитц! Смотри! – После событий сегодняшнего утра в ушах у меня еще звенело, и крик Дьютифула показался тихим шепотом, но он так сильно встряхнул меня, что я просто не мог не обратить на него внимания.

Этот сумасшедший снова вернулся и показывал на яму, заполненную кусками льда. В том месте, где лед не до конца завалил огромный подземный зал, открылось небольшое отверстие, в котором появилась Эллиана. На ее запястье была намотана цепь, и она упрямо тащила за собой вопящую, отбивающуюся девочку. Спутанные грязные волосы облепили голову малышки, тело едва прикрывали драные лохмотья, но я сразу понял, что Эллиана нашла свою сестру. За ней ползком выбрался Пиоттр, в одной руке он держал окровавленный меч, другой поддерживал истощенную женщину. По лицу Пиоттра стекала кровь из раны на голове.

Как только он смог выпрямиться, Пиоттр схватил женщину покрепче и потащил ее вверх по склону, но предательские куски льда скользили и ползли у него под ногами. Он пробежал несколько шагов, а потом упал на одно колено. Пиоттр тяжело дышал, словно его силы были на исходе. У нас на глазах он неожиданно прижал сестру к земле и повернулся к своим преследователям, которые на четвереньках выползли из дыры в ледяной стене. Эртр Блэкуотер, словно куча тряпья, упала на землю – она умерла или потеряла сознание – и начала медленно соскальзывать вниз.

В этот момент Эллиана добралась до нас, оглянулась и дико закричала, увидев, что враги готовы атаковать Пиоттра.

– Держи! – крикнула она Дьютифулу и швырнула ему конец цепи.

С изумлением глядя на свою нареченную, принц машинально поймал цепь. Из носа Эллианы шла кровь, которая засохла в уголке рта, роскошные волосы разметались и спутались. В следующее мгновение она отвернулась и, выхватив короткий меч, бросилась на помощь Пиоттру. Дьютифул остался стоять с цепью в руке.

– Держи! – крикнул он мне и бросил цепь.

Я не успел ее поймать, и она упала на землю, но я быстро наступил ногой на конец, чтобы девочка не смогла убежать. Впрочем, она и не собиралась никуда бежать. Вместо этого, широко раскрыв рот, она набросилась на меня. Я не ощущал ее присутствия при помощи Уита, зато очень даже чувствовал удары кулаков. Мне множество раз приходилось драться с мужчинами и никогда – с измученной, истощенной десятилетней девочкой, которая ничего не боялась и которую не волновало собственное здоровье. Зубы, ногти, колени – казалось, она твердо решила содрать с меня живого кожу и, должен сказать, ей удалось добиться некоторого успеха.

Она расцарапала мне лицо и укусила за руку, прежде чем я толкнул ее в снег и придавил собственным весом, а потом перевернул на живот. Затем я схватил ее за локти и, потянув на себя, заставил скрестить руки на груди. Однако она не сдалась и продолжала лягаться, впрочем, она была босиком, и толстые кожаные штаны защитили меня от ударов. Тогда она опустила голову, ухватила меня зубами за рукав и принялась его трепать, словно хищник добычу. Я не возражал, поскольку в рот ей попала только шерстяная ткань, до тела она не достала. Когда девочка поняла, что укусить меня не удастся, она откинула назад голову и принялась колотить меня затылком в грудь. Было не слишком приятно, но я поднял подбородок повыше и без потерь пережил ее атаку.

Ловко справившись со своей тощей противницей, я вытянул шею, стараясь увидеть, что происходит в яме. Эллиана добралась до матери и присела около нее, держа наготове меч, – последняя линия обороны, в то время как Пиоттр сражался с двумя солдатами Бледной Женщины. Я даже успел заметить, что у них совершенно мертвые, ничего не выражающие глаза. Не знаю, что собиралась сделать Эллиана – остановить врага или нанести матери смертельный удар, прежде чем ее снова захватят в плен. Неожиданно я с ужасом обнаружил, что не вижу Дьютифула. Однако тут же заметил его за Пиоттром. Он стоял у дыры, из которой появились нарческа и ее дядя. Его нож покраснел от крови.

На нас напали! – сообщил мне Чейд при помощи Скилла в тот момент, когда я, услышав крики, повернул голову и посмотрел в сторону нашего лагеря.

Неизвестно откуда появились прислужники Бледной Женщины и атаковали наш маленький, потрясенный последними событиями отряд. У меня сложилось впечатление, что они пытались помешать нам прийти на помощь Тинталье, хотя никто из них еще не осмелел настолько, чтобы напасть на лежащую на земле драконицу. В следующий миг я увидел своего старого наставника таким, каким не видел его еще никогда в жизни. Широко расставив ноги и зажав в руке клинок, он стоял рядом с Лонгвиком. Олух, прикрывая руками голову, скорчился у них за спиной.

Олух! Оттолкни их, как ты отталкивал меня! Не все послушаются, только некоторые, но это тоже хорошо. Дай им сдачи! Скажи: «Уходите, вы нас не видите!» Прошу тебя, Олух!

Продолжая крепко держать вырывающуюся девочку, я изо всех сил сражался с отчаянием. Я не решался ее отпустить, но пока я прижимал ее к себе, я не мог делать ничего другого.

Мне показалось, что Олух не отреагировал на мою просьбу. А потом я увидел, как маленький человечек выглянул из-под руки, точно испуганный ребенок, поморщился, и я почувствовал легкое прикосновение Скилла, который он направил на наших врагов.

Уходите, уходите, уходите, уходите!

Двое из воинов Бледной Женщины тут же развернулись и пошли прочь, как будто вдруг вспомнили, что их ждет неотложное дело. Несколько других замешкались и вместо того, чтобы атаковать, вынуждены были защищаться, задавая себе один и тот же вопрос: что они здесь делают?

Давай еще раз, Олух! Помоги мне! — Я почувствовал присутствие Чейда в этой просьбе.

Меч тянул его к земле, и он никогда не любил смотреть в глаза человеку, которого собирался прикончить. В следующий миг на меня накатила красная волна боли, когда его плечо пронзил клинок противника. Олух отшатнулся и прижал руку к своему плечу.

Чейд! Перестань думать о боли! Олух ее чувствует. Олух! Прикажи боли уйти. Отправь ее плохим дядькам. Ты сможешь!

Дикий порыв ветра заставил меня скорчиться и прижаться к земле, я превратился в полевую мышь, почувствовавшую приближение совы. Драконы вернулись, они сражались в полной тишине, если не считать рева ветра и глухих ударов, которые они друг другу наносили. Сцепившись, они парили высоко в небе, а я в страхе смотрел на них, и мне казалось, что я понял стратегию Робреда. Он вонзил зубы в спину Айсфира и старался прижаться к нему, а живой дракон тратил почти все силы, чтобы удержаться в небе. Он понимал, что на земле ему с Робредом не справиться. Он отчаянно извивался, пытаясь сбросить каменного дракона.

В любой момент они могли свалиться нам на головы.

– Уходите оттуда! – крикнул я Дьютифулу. – Драконы падают!

Дьютифул удивленно поднял голову и тут же отскочил назад, чтобы избежать клинка своего противника. Он что-то крикнул Пиоттру и нарческе. Пиоттр прикончил одного из врагов, другой решил отступить. Эллиана схватила мать за щиколотку и поволокла из ямы, при этом не спуская глаз с врагов и держа наготове свой меч. Когда она оказалась рядом со мной, я протянул ей руку, затем схватил за запястье руки, в которой она держала меч, и выдернул из ямы. Она бесцеремонно тащила мать за собой. А мне пришлось снова заняться ее сестрой – девчонка принялась плеваться и попыталась вырваться. Эллиана бросила мать подальше от края ямы и крикнула:

– Уходите оттуда, они падают!

Она была права. Драконы, сцепившиеся в клубок, неуклонно увеличивались в размерах. Дьютифул и Пиоттр бросились бежать, то и дело скользя на огромных глыбах льда. Эллиана, ухватив мать за щиколотки, тащила ее за собой и отчаянно вопила, чтобы Дьютифул и Пиоттр поскорее выбирались наружу. Я наклонился, схватил девчонку и поспешил за нарческой. Понимая, что я ничего не могу сделать, я все равно чувствовал себя трусом, отступающим с поля боя. В следующее мгновение мимо меня с диким топотом промчался Дьютифул. Догнав Эллиану, он схватил ее мать и перебросил через плечо. Тени падающих драконов накрыли нас и начали расползаться по всему склону. У меня на секунду закружилась голова, но я продолжал упрямо бежать вперед. Вскоре мы догнали Дьютифула и женщин, и Эллиана молча показала на небо.

Айсфиру удалось стряхнуть Робреда, и он медленно поднимался вверх, а каменный дракон, неуклюже размахивая крыльями, от которых было не особенно много пользы, с грохотом рухнул на землю.

Он приземлился частично в яме, а частично на краю, неподалеку от того места, где стоял я. Я надеялся, что он разбился, но он медленно поднялся на ноги и встряхнул крыльями. Затем он принялся вертеть по сторонам своей тупой головой и, словно огромная ящерица, с трудом выполз из ямы на брюхе, сердито взбивая хвостом снег у себя за спиной. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, и я похолодел от ужаса.

Затем, точно лошадь, которую хлестнули хлыстом, Робред запрокинул голову и сердито встряхнулся. Его безжизненные глаза остановились на поверженной драконице, и он медленно, угрожающе направился к ней. Я почувствовал, что Бледная Женщина при помощи Скилла велит ему как можно скорее прикончить Тинталью, обещает, что после этого все будет хорошо и он сможет утолить свой гнев и голод и заняться нами. Но сначала он должен прикончить драконицу. Ему ничто и никто не сможет помешать. Тинталья не в силах оказать ему сопротивление.

Однако Бледная Женщина ошиблась. Сердце сжалось у меня в груди, когда я увидел, что у Тинтальи появились два защитника. Полуслепой Баррич стоял рядом с ней, прижимая свой свернутый плащ к ране на шее драконицы, чтобы остановить кровь. Плащ дымился, и я совершенно не вовремя подумал, из чего состоит ее кровь. Баррич ничего не замечал вокруг себя, а Тинталья повернула голову на длинной шее, защищая таким образом тело. Казалось, оба не видят, что к ним приближается неумолимая смерть.

А вот Свифт все видел. Он встал перед драконицей, словно муравей, решивший защитить огромный замок, и выпустил из своего лука раскрашенную стрелу Шута, но она сломалась, ударившись в бок каменного дракона. Тогда Свифт хладнокровно вытащил из колчана другую стрелу и натянул тетиву. С поразительной для столь юного мальчика отвагой он сделал два шага навстречу дракону и снова выпустил стрелу, но с тем же результатом. Чтобы добраться до Тинтальи, Робред должен был затоптать его, и я увидел, что Свифт, обернувшись, попытался предупредить отца об опасности. Не теряя времени, он вставил в лук новую стрелу. Мне оставалось только наблюдать за тем, как безжалостный, исполненный ярости взгляд остановился на мальчике. Неожиданно Робред неуклюже побежал. Свифт смотрел на него и дико вопил – в его крике ужас мешался с вызовом. Лук с простой серой стрелой дрожал у него в руках, но он не отступил ни на шаг.

Баррич поднял голову и повернулся. Даже сейчас я до мельчайших подробностей помню все, что тогда происходило. Баррич глубоко вздохнул, и сквозь звон в ушах я услышал его отчаянный крик, полный возмущения тем, что кто-то может угрожать его сыну.

Я еще ни разу не видел, чтобы он двигался так быстро. Баррич метнулся к Свифту и каменному дракону, и из-под его сапог во все стороны полетели комья снега. Тинталья чуть-чуть приподняла голову, бессильно наблюдая за происходящим. В следующее мгновение Баррич оказался между сыном и Робредом, успев по дороге выхватить свой короткий кинжал. Ничего более бессмысленного и исполненного храбрости я в своей жизни не видел. Бросившись навстречу изумленному дракону, Баррич занес кинжал для удара, но, едва коснувшись бока Робреда, жалкий клинок сломался. Одновременно я почувствовал, что Баррич пытается при помощи Уита отогнать или хотя бы остановить мерзкое чудовище. Его атака по силе напоминала один из взрывов Чейда, в ней слились ярость жеребца, защищающего свое стадо, и свирепость волка или медведя, чьим детенышам грозит опасность. Однако мощь ей придавала любовь к тем, кого он охранял, а не ненависть к врагу. Его удар был направлен на дракона, и Робред упал на колени.

Но, падая, каменный дракон успел зацепить Баррича крылом и, словно тряпичную куклу, отбросил его в сторону. Тело Баррича несколько раз перевернулось в воздухе и покатилось по скользкому льду.

– Нет! – выкрикнул я, но было уже поздно.

Робред, цепляясь когтями за снег, с трудом поднялся на ноги, тряхнул головой и несколько раз втянул в себя воздух. Затем, разинув пасть, он направился к Свифту и Тинталье.

Свифт посмотрел на распростертое тело отца, но уже в следующее мгновение снова повернулся к дракону и издал вопль, исполненный гнева и ненависти. Он с такой силой натянул тетиву, что мне показалось, она порвется. Глядя в глаза наступающего дракона, Свифт стал единым целым со своей стрелой.

И она со свистом вырвалась на свободу.

Сияющая серая стрела мчалась вперед, неумолимая и верная, как любовь его отца. Робред поднял переднюю лапу, чтобы ее отразить, потом замер на месте, словно прислушиваясь к чему-то. Я знал, что Бледная Женщина говорит с ним при помощи Скилла, истерически требует, чтобы он прикончил лучника, потом драконицу, а дальше может делать все, что пожелает. Я думал, что Робред остановился, прислушиваясь к ней, но он больше не шевелился. Жизнь медленно покинула его, и тело снова обрело серый цвет камня. Он так и остался стоять, крылья слегка расправлены, передняя лапа поднята в воздух в попытке вытащить стрелу, попавшую в глаз, пасть открыта. Над полем боя повисла пронизанная изумлением тишина. Каменный дракон умер. В следующее мгновение девочка у меня в руках пошевелилась, и я почувствовал ее присутствие при помощи своего Уита. Она перестала вырываться в тот момент, когда каменный дракон сдох, и теперь прижалась ко мне и жалобно проговорила:

– Я замерзла и есть хочу!

Когда я удивленно на нее посмотрел, она вдруг расплакалась.

– Минутку, подожди минутку, – сказал я ей и неохотно опустил прямо голыми ногами на лед.

Сбросив плащ Чейда, я быстро завернул в него малышку и снова взял на руки. Она тут же подобрала под себя ноги и, дрожа, прижалась ко мне.

– Дай ее мне, дай мне! – потребовал Пиоттр, по лицу которого текли слезы. – Ну-ну, моя маленькая рыбка, моя Косей! Эллиана, смотри! Смотри, к нам вернулась наша маленькая Косей! Она снова стала прежней!

Старый воин повернулся к племяннице, но уже в следующее мгновение, словно его вдруг оставили силы, упал на колени, прижимая девочку к груди и что-то шепча ей на ухо.

Эллиана взглянула на нас, и я увидел в ее глазах боль, а затем она посмотрела на женщину, лежащую у ее ног на снегу. Быстро опустившись на колени и не пряча слез, Эллиана проговорила:

– Мы спасли одну из них. По крайней мере, нам удалось спасти одну. Мама, я сделала все, что могла. Мы так старались.

Дьютифул, который тоже стоял на коленях около матери нарчески, поднял голову и посмотрел на Эллиану. Затем очень осторожно он убрал с лица измученной женщины волосы.

– Нет. Ты спасла обеих. Она без сознания, Эллиана, но она тоже к нам вернулась. Мне сказал об этом мой Уит. Твоя мать тоже стала прежней.

– Но… откуда ты знаешь? – Эллиана взглянула в лицо матери, не смея надеяться, что он сказал правду.

– Не сомневайся, я знаю совершенно точно, – улыбнувшись ей, проговорил Дьютифул. – Это древняя магия Видящих, дар моего отца. – Он снова наклонился, чтобы поднять потерявшую сознание женщину. – Давай отнесем ее в тепло. И накормим. Наше сражение закончилось, по крайней мере на время.

Когда дракон сдох, они просто перестали сражаться, – доложил Чейд, когда я заглянул вниз, где шел бой. – Как будто всем одновременно это надоело.

Нет, Чейд, просто они пришли в себя. Мне трудно объяснить, но я чувствую это благодаря Уиту. Слуги Бледной Женщины были частично «перекованы», а когда дракон умер, все, что она у них забрала и отдала дракону, к ним вернулось. То же самое произошло с матерью и сестрой нарчески. Пусть островитяне поговорят с воинами, с которыми мы сражались. Им нужно предложить еду и успокоить. Наверняка они не понимают, что с ними случилось.

Я окинул взглядом поле боя у склона горы и получил подтверждение своей догадке. Солдаты Бледной Женщины, все до единого, побросали оружие. Один стоял, прижав руки к ушам, по его щекам катились слезы. Другой схватил своего товарища за плечо, дико хохотал и что-то ему говорил. Небольшая группа воинов окружила каменного дракона. Слегка покосившись, он замер на льду, словно уродливая статуя, установленная неведомым безумцем.

Но что самое странное – Тинталья поднялась на ноги и осторожно приблизилась к каменному дракону. Вытянув голову на длинной изящной шее, она его обнюхала, а потом без предупреждения вдруг нанесла звонкий удар лапой. Каменный дракон закачался, но не упал. Тем не менее Тинталья высоко вскинула голову и громогласно возвестила о своей победе над врагом. Кровь продолжала сочиться из ее ран, но она ликовала. К ее воплю присоединили свои голоса и люди, окружавшие ее. Если кто-нибудь когда-нибудь и видел нечто более странное, когда люди и драконица вместе радовались поражению врага, менестрели не удосужились нам об этом рассказать.

С неба донесся ответный громогласный крик, и я увидел, что над нами кружит сильно потрепанный в бою с Робредом Айсфир. Сложив крылья, он медленно опускался к нам. Тинталья вскинула голову и снова издала победный вопль. Чешуя у нее на шее вдруг расправилась и превратилась в некое подобие гривы, а гребень на голове – в великолепную серебристую корону. Ее тело засверкало, словно омытое разноцветным дождем, переливаясь от темно-синего до ослепительно серебряного. Люди, стоявшие около нее, в испуге разбежались в разные стороны, а Тинталья легко, точно кошка, подпрыгнула и взмыла в небо. Затем она расправила крылья и начала медленно набирать высоту.

Айсфир тут же отчаянно замахал крыльями, поднимаясь в воздух, но драконица легко его опередила. Он что-то протрубил ей вслед, но она не посчитала нужным ответить. Она поднималась все выше и выше и вскоре превратилась в серебристую точку не больше морской чайки. Айсфир, который потерял много сил в своем ледяном заточении, ее нагонял. Я прикрыл глаза, когда они пролетали мимо солнца.

В следующее мгновение я увидел, что Айсфир нагнал Тинталью и они кружат вместе. Его громкие крики словно бросали вызов всему миру, а ее пронзительный голос, казалось, насмехается и дразнит только его одного. В какой-то момент Айсфир оказался над ней, но уже в следующий она сложила крылья и ускользнула от него. Так, по крайней мере, я подумал. На самом же деле Айсфир прижал крылья к телу и упал прямо на Тинталью. Его алая пасть была широко раскрыта, и даже на таком расстоянии я видел, как он впился зубами в ее вытянутую шею. Затем его огромные крылья оказались прямо над ее крыльями, и они задвигались в едином ритме. Айсфир притянул к себе Тинталью, и их хвосты сплелись.

Я сразу понял, чему стал свидетелем, скоро в наших небесах появятся молодые драконы. Я во все глаза смотрел на диковинное представление, разворачивающееся в небе, и пытался понять, какую же силу мы вернули в наш мир.

– Я не понимаю! – в ужасе вскричала нарческа. – Она проделала такой огромный путь, чтобы его спасти, а он на нее напал. Посмотрите, они дерутся!

Дьютифул смущенно откашлялся.

– Я не думаю, что они дерутся.

– Тогда… нет, дерутся! Смотри, он ее кусает! И зачем он так странно ее схватил? Конечно же, он хочет ее убить.

Эллиана прикрыла глаза рукой и с удивлением смотрела на драконов в небе. Темные волосы окутывали плечи и падали на спину, поднятый вверх подбородок открыл длинную изящную шею, туника натянулась на груди. Дьютифул тихонько хмыкнул, а потом отвел от нее глаза и взглянул на Пиоттра. Дядя нарчески одной рукой обнимал за плечи сестру, а другой прижимал к себе Косей. Думаю, принц решил, что наше мнение по данному вопросу больше не имеет для него значения, потому что он подошел к Эллиане и обнял ее.

– Я тебе покажу, – сказал он, чем очень сильно ее удивил.

Затем он прижал ее к себе и поцеловал в губы.

Несмотря на все, что с нами случилось в этот день, несмотря на мои потери, я вдруг обнаружил, что улыбаюсь. То, что происходило с драконами, подействовало на всех, кто был чувствителен к Скиллу. Нарческа наконец чуть отодвинулась от принца и, положив голову ему на плечо, сказала:

– Теперь понятно.

Потом она снова подняла голову, подставляя губы для нового поцелуя. Я отвернулся.

Эртр не стала отворачиваться, она была возмущена. Несмотря на грязное тряпье, едва прикрывавшее тело, она держалась по-королевски.

– Пиоттр! Ты разрешаешь землепашцу целовать нашу нарческу?

Дядя Эллианы громко расхохотался, и я вдруг с удивлением сообразил, что впервые за время нашего знакомства слышу его смех.

– Нет, сестра моя! Но она его целует. Нарческа вручает ему награду, которую он заслужил. Я должен многое тебе объяснить. Можешь не сомневаться, она делает это по собственной воле. – Он улыбнулся. – А какой мужчина может противиться желанию женщины?

– Но это недопустимо! – резко заявила Эртр, и, несмотря на грязную одежду и спутанные волосы, я увидел перед собой нарческу Внешних островов и понял, что она окончательно пришла в себя.

Неожиданно я подумал, что если Шут еще жив, то со смертью каменного дракона он тоже мог снова стать самим собой. Мир вокруг меня бешено завертелся, когда в моей душе расцвела новая надежда.

– Шут! – вскричал я. Пиоттр осуждающе посмотрел на меня, решив, что я смеюсь над принцем, и я пояснил: – Помните смуглого человека? Лорда Голдена? Может быть, он еще жив!

Не дожидаясь ответа, я повернулся и помчался назад к яме в надежде найти относительно надежный вход в подземелье. Дракон превратил ее в кучу обломков, дыра, из которой появились Пиоттр и нарческа, исчезла. Когда Робред свалился на землю и выбирался из ямы, снег засыпал этот вход во владения Бледной Женщины. Но я знал, где он был, и не сомневался, что его можно найти и откопать.

Я начал спускаться по предательскому склону, стараясь спешить и одновременно выбирать относительно надежную дорогу, в то время как куски льда вылетали у меня из-под ног и каскадом падали вслед за мной. Вскоре я остановился и заставил себя двигаться медленнее и осторожнее, хотя моя душа рвалась вперед. Мне то и дело приходилось расчищать себе путь, потому что дыра находилась в самом дальнем углу ямы. Я уже почти до нее добрался, когда кто-то позвал меня по имени. Оглянувшись, я увидел, что на краю ямы стоит Пиоттр. Он печально покачал головой, и я увидел сострадание в его глазах.

– Все бесполезно, Баджерлок, – проговорил он. – Он умер. Твой друг умер. Мне очень жаль. Мы видели его, когда искали мою сестру и племянницу. Я дал себе слово, что, если он будет жив, мы попытаемся увести его с собой. Но он умер. Мы опоздали. Мне очень жаль, – повторил он.

Я стоял и смотрел на него. Неожиданно я понял, что не вижу его. Контраст между ослепительно ярким днем и его темным силуэтом, который вырисовывался на фоне голубого неба, казалось, ослепил меня. Мне стало так холодно, что я перестал чувствовать собственное тело. Я вдруг испугался, что потеряю сознание, и медленно опустился прямо на лед.

– Ты уверен? – спросил я, и мои собственные слова показались мне ужасно глупыми.

Пиоттр кивнул, а затем неохотно проговорил:

– Совершенно. Они… – Неожиданно он замолчал. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил снова: – Он был мертв. Он не мог пережить такое. Твой друг умер. – Он вздохнул и медленно выпустил воздух. – Тебя зовут. Из лагеря. Мальчик, Свифт, он с мужчиной, который умирает. Ты им нужен.

Мужчина, который умирает. Баррич. Я вдруг вспомнил о своем старом друге. Да, его я тоже потеряю. Это уже слишком, это невыносимо. Я спрятал лицо в руках и, скорчившись на снегу, принялся раскачиваться из стороны в сторону. Слишком. Это слишком.

– Думаю, тебе нужно торопиться, – откуда-то издалека донесся до меня голос Блэкуотера.

Затем я услышал другой тихий голос:

– Идите займитесь своими людьми, а я займусь моими.

Кто-то начал спускаться ко мне по склону, но мне было все равно. Я сидел и изо всех сил мечтал умереть, пытаясь прогнать от себя жизнь, в которой я подвел всех, кого любил. И тут мне на плечо легла тяжелая рука, и Уэб сказал:

– Вставай, Фитц Чивэл. Ты нужен Свифту.

Я упрямо покачал головой. Я больше никогда, никогда, никогда не допущу, чтобы от меня зависел другой человек и его благополучие.

– Вставай! – более строгим голосом приказал Уэб. – Мы и без того понесли сегодня потери, мы не можем потерять и тебя тоже.

Я поднял голову и посмотрел на него. У меня было такое ощущение, что я стал «перекованным».

– Я потерялся много лет назад, – сказал я Уэбу. А потом тяжело вздохнул, встал и пошел за ним.


XXIV ПРИКАЗ ТИНТАЛЬИ | Судьба Шута | XXVI ИСЦЕЛЕНИЕ