home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


XXXVII

И С ТЕХ ПОР…

О Вызове следует объявлять заранее, поскольку людей должно предупредить о том, что их может коснуться магия Скилла. В противном случае он может вызвать страх у тех, кто обладает большим потенциалом в Скилле. Бывали случаи, когда несчастные сходили с ума. Но никогда не следует сообщать о точном дне Вызова. Пусть посланцы короля отправятся во все герцогства задолго до его начала. В прошлом было потрачено слишком много времени и сил, чтобы пробудить Скилл в тех, кто пришел в Баккип и заявил, что он слышал Вызов, – на самом же деле они рассчитывали избавиться от тягот крестьянской жизни.

Пусть сильнейшие маги группы Скилла пошлют Вызов, стараясь, чтобы он дошел до самых дальних уголков Шести Герцогств.

Вызов не следует проводить чаще чем один раз в пятнадцать лет.

Трикни, «О Вызове и сборе кандидатов».

Я пытался. Но ничего не получалось.

Через месяц после отъезда Пейшенс я принял импульсивное решение и отправил Молли большую корзину грушанки. В качестве посланца я выбрал Риддла. Когда я спросил, не занят ли он, стражник удивился и заявил, что вот уже несколько недель назад получил приказ выполнять все мои распоряжения. С тех пор как я стал принимать активное участие в делах Видящих, Чейд внес кое-какие изменения в мой статус. Я перестал быть в глазах окружающих обычным стражником принца, теперь все знали, что я выполняю конфиденциальные поручения королевской семьи. И хотя я оставался Томом Баджерлоком, теперь я не одевался как стражник, а булавка с лисой постоянно украшала мою грудь.

Риддла позабавило мое поручение, но он без возражений его выполнил.

– Что она сказала? – нетерпеливо спросил я, когда Риддл вернулся.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Ничего. Я отдал корзину мальчишке, который открыл мне дверь. И сказал ему, что это для его матери. Разве я должен был сделать что-то еще?

Поколебавшись, я ответил:

– Нет, ты поступил правильно. Спасибо.

Еще через месяц я отправил Молли письмо, в котором написал, что Неттл делает успехи в своих занятиях и чувствует себя гораздо лучше при дворе. Я рассказал, что Уэб прислал птицу с письмом, в котором сообщил, что они со Свифтом проведут зиму у герцога и герцогини Бернса. Уэб был доволен Свифтом, и я решил, что Молли будет приятно об этом узнать. В моем письме шла речь только о ее детях. Вместе с письмом я послал им двух паяцев, резного медведя и мешочек конфет.

Вернувшийся Риддл принес утешительные известия.

– Один из мальчишек сказал, что конфеты ему нравятся, но мятные леденцы он любит гораздо больше, – сообщил стражник.

Еще через месяц я отправил с Риддлом мешочек конфет и мешочек мятных леденцов, а также орехи, изюм и письмо об успехах Неттл. В ответ я получил коротенькую записку от Молли, в котором она писала, что рада узнать новости о Неттл, но мне не следует присылать мальчикам столько сластей, если я не хочу, чтобы у них разболелись животы.

Еще через месяц в моем письме я сообщил последние новости о Неттл и Свифте, который вместе с другими детьми замка Рипплкип переболел лихорадкой, но теперь полностью поправился и совершенно здоров. Ему удалось вызвать интерес герцогини, и она стала учить его соколиной охоте. У меня возникли кое-какие подозрения, но я оставил их при себе. Вместо сластей я отправил детям два набора твердых глиняных шариков, превосходный инструмент для снятия подков в кожаном футляре и пару деревянных мечей для тренировок.

Риддл с усмешкой сообщил мне, что Хирс умудрился треснуть Джаста одним из мечей прежде, чем он, Риддл, успел соскочить с лошади, и отказался поменяться с Нимблом на набор шариков, который ему предназначался. Я счел это хорошим знаком, Риддл уже знал мальчиков по именам, и все они выскочили из дома, чтобы его встретить.

Однако записка от Молли не вселяла особых надежд. У Джаста выросла здоровенная шишка на голове – естественно, из-за меня. Мальчики расстроились из-за отсутствия конфет – в чем опять оказался виноват я. Она не против писем, но мне не следует вносить разлад в ее семью неуместными подарками. Кроме того, я получил записку от Чивэла, в которой он благодарил меня за чудесный инструмент. Он также спрашивал, не знаю ли я, где найти целебную мазь, поскольку у одной из кобыл гноится копыто и он не помнит, какую мазь использовал отец.

Я не стал ждать целый месяц. Сразу же отыскав подходящее снадобье, я отослал его Чивэлу вместе с инструкциям: промыть все четыре копыта уксусом, после чего аккуратно наложить мазь. Кроме того, я предложил на три дня посыпать стойло больного животного золой, после чего тщательно мыть пол уксусом, чтобы заражение не распространилось на других лошадей. Вместе с письмом и мазью я дерзко послал палочки ячменного сахара с пожеланием выдавать лакомство понемногу, чтобы у детей не болели животы.

Чивэл написал ответ, в котором благодарил меня за мазь. Он признался, что забыл, как пользоваться уксусом. Кроме того, спросил, в каком соотношении следует смешивать мазь, которую изготовлял Баррич, поскольку у него самого она получается слишком жидкой. И еще он заверил меня, что ячменный сахар будет раздаваться только в качестве поощрений. Молли прислала письмо, на котором была короткая надпись: «ДЛЯ НЕТТЛ».

– Стеди сказал мне, что им больше нравятся мятные леденцы, – сообщил Риддл, передавая мне письмо от Чивэла. – Стеди кажется мне самым спокойным из них. Он из тех парней, на которых меньше обращают внимания из-за бесчинств остальных. – И с хитрой улыбкой Риддл добавил: – Я и сам был таким в детстве.

– Это уж точно, – с сомнением проворчал я.

– Будет ответ? – осведомился гонец, и я сказал, что мне нужно подумать.

У меня ушло несколько дней, чтобы сделать мазь нужной консистенции. Только теперь я начал понимать, как много успел забыть. Я приготовил несколько баночек и тщательно их закупорил. Меня посетил Чейд – теперь он редко заходил в мастерскую, где мы прежде проводили много времени. Он принюхался и спросил, чем я тут занимаюсь.

– Подкупом, – честно ответил я.

– Ага, – пробормотал он, но больше ничего не стал спрашивать, и я понял, что Риддл не забывает докладывать ему обо всех новостях. – Я вижу, ты тут кое-что изменил, – заметил Чейд, оглядываясь по сторонам.

– Главным образом при помощи воды и тряпки. Очень жаль, что здесь нет окна.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Соседняя комната давно пустует. Раньше она принадлежала леди Тайм. Насколько мне известно, ходят слухи, что ее призрак иногда посещает комнату. Ну, ты знаешь, странные запахи, шум по ночам. – Он усмехнулся. – Она была полезной старой каргой. Много лет назад я заложил кирпичами дверь между комнатами. Раньше она была вот здесь. Если постараться, можно разобрать стену – и не слишком шуметь при этом.

– Не слишком шуметь?

– Наверное, это будет не так уж просто.

– Да уж, но я попытаюсь. Если что, дам тебе знать.

– Или можешь переселить куда-нибудь Неттл из своей прежней комнаты.

Я покачал головой.

– Я все еще рассчитываю, что наступит время, когда она захочет приходить ко мне по вечерам, чтобы поболтать.

– Но пока у тебя ничего не получается.

– Да, боюсь, что так.

– Она такая же упрямая, как и ты. И не подпускай ее к каминной полке с фруктовым ножом.

Я поднял глаза и посмотрел на нож, который до сих пор торчал оттуда, – когда-то я изо всех сил вогнал его в дерево.

– Я буду помнить.

– Ты меня простил. Со временем. Об этом тоже не забывай.

Я попытался отослать с Риддлом мазь вместе с мятными леденцами, коробочкой чая и маленьким резным оленем.

– Нет, так не пойдет, – возразил Риддл. – Или хотя бы добавь еще чего-нибудь, чтобы каждому что-то досталось.

Так я и сделал. Риддл с невинным видом предложил отправить мальчишкам свистульки, но я проворчал, что хочу добиться расположения Молли – а после таких подарков она меня прикончит. Он усмехнулся и отправился в путь. Метель задержала его на два дня.

Он привез мне письма, одно для меня, другое для Неттл. Риддл также рассказал, что несколько раз ел вместе со всей семьей, а ночь провел в конюшне после дюжины партий в камни со Стеди.

– Когда Чивэл стал задавать о тебе вопросы, я рассказал ему много хорошего. Среди прочего, что ты много времени проводишь за столом, работая со свитками, и очень скоро превратишься в писаря. Тогда Хирс спросил: «Значит, он толстый?» Наверное, в их городке писарь отрастил себе животик. Тогда я ответил, что ты, наоборот, похудел и стал в последнее время каким-то тихим. И что ты слишком часто остаешься в одиночестве, что вредно для здоровья.

Я склонил голову набок и посмотрел на Риддла.

– А ты не мог бы описать меня еще более несчастным?

Он склонил голову на другой бок, передразнивая меня.

– А разве я сказал неправду?

Записка была от Чивэла – он благодарил меня за мазь и рецепт.

Я не знал, что Молли написала Неттл. На следующее утро моя дочь задержалась после окончания занятий Скиллом. Дьютифул спросил, идет ли она с ним, поскольку в этот день он, Эллиана, Сивил и Сайдел собирались отправиться на верховую прогулку. Неттл ответила, чтобы ее не ждали, она догонит их потом. Ей нужна вечность, чтобы причесать волосы, перед тем как выехать немного покататься. А потом она с улыбкой повернулась ко мне:

– На людях я разговариваю с ним, демонстрируя необходимое уважение. Лишь здесь я позволяю себе его дразнить.

– Ему нравится. Он ужасно обрадовался, когда узнал, что у него появилась кузина. Он сказал, что теперь есть девушка, которая может быть с ним откровенной.

Она застыла, и я пожалел, что эти слова соскочили у меня с языка, – я решил, что теперь она уйдет. Однако Неттл посмотрела мне в глаза, вздернула подбородок и уперла кулаки в бедра.

– А ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенна?

Я и сам не знал.

– Ты можешь попробовать, – предложил я.

– Моя мать пишет, что у нее все хорошо, а мои маленькие братья радуются приездам Риддла. Мать удивляется: неужели ты так боишься моих братьев, что не можешь приехать сам?

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на стол.

– Скорее, я боюсь Молли. В прежние времена у нее был крутой нрав.

– Насколько мне известно, в прежние времена ты ее часто злил.

– Наверное, так и было. Так ты считаешь, что она не станет возражать против моего визита?

Неттл довольно долго молчала.

– А меня ты тоже побаиваешься? – неожиданно спросила она.

– Немного, – признался я. – А почему ты спрашиваешь?

Она подошла к окну Верити и посмотрела в сторону моря, как часто делал он. Сейчас она была похожа на Видящих ничуть не меньше меня. Неттл рассеянно провела руками по волосам. Ей бы не помешало побольше прихорашиваться. Сейчас ее короткие волосы стояли дыбом, как на загривке у рассерженной кошки.

– Когда-то я надеялась, что мы станем друзьями. Потом узнала, что ты мой отец. И с тех пор ты ни разу не попытался поговорить со мной.

– Мне казалось, ты сама этого не хочешь.

– Быть может, я хотела посмотреть, насколько этого хочешь ты. – Она повернулась и бросила на меня укоризненный взгляд. – А ты не пытался.

Я долго молчал. Она двинулась к двери. Я встал.

– Знаешь, Неттл, меня воспитывали мужчины, да и жил я всегда среди мужчин. Иногда мне кажется, что из-за этого у меня постоянно возникают сложности.

Она повернулась и посмотрела на меня. И я заговорил, стараясь быть предельно откровенным:

– Я не знаю, как мне быть. Мне бы хотелось, чтобы ты лучше меня узнала. Баррич был твоим отцом, и он хорошо справился со своей задачей. Возможно, для меня уже слишком поздно пытаться занять место в твоей жизни. Не находится для меня места и в жизни твоей матери. Я все еще ее люблю – как в тот день, когда она оставила меня. Тогда я рассчитывал, что после того, как выполню все свои обязательства, я найду ее и мы будем счастливы вместе. И вот прошло шестнадцать лет, а я так и не сумел вернуться к ней.

Она стояла, положив ладонь на ручку двери, и смущенно смотрела на меня.

– Возможно, ты говоришь все эти вещи совсем не той женщине. – И Неттл выскользнула из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Через несколько дней Риддл нашел меня в казарме стражников, где я завтракал. Он уселся на скамью напротив меня.

– Неттл дала мне письмо, адресованное ее матери и братьям. Она просила меня передать его, когда я в очередной раз отправлюсь к ним с твоим поручением. – Протянув руку, он взял с моей тарелки ломоть хлеба. Откусил кусок и с полным ртом спросил: – Как скоро это произойдет?

Я немного подумал.

– Ну, скажем, завтра утром, – предложил я.

Он кивнул.

– Я так и предполагал.

Оседлав Вороную, я поехал на рыночную площадь, всю дорогу препираясь с кобылой. Полгода ею занимался мальчишка-конюх, который выводил Вороную из конюшен и позволял резвиться столько, сколько она пожелает. Она стала своенравной и несговорчивой, плохо слушалась поводьев. Я пожалел, что так долго не уделял ей внимания. На рынке я купил засахаренного имбиря и красных кружев. В корзинку добавил бутылку похищенного у Чейда вина из одуванчиков. Всю ночь я просидел над листом хорошей бумаги, но сумел выдавить из себя всего три предложения.

«Я помню тебя в красной юбке. Ты взбиралась по склону впереди меня, и я видел твои лодыжки. И мне казалось, что сердце выпрыгнет у меня из груди».

Я не знал, помнит ли она тот давний пикник, когда я даже не осмелился ее поцеловать. Потом я запечатал свое послание воском. Четыре раза я вскрывал его, надеясь, что сумею найти лучшие слова. Наконец я отдал Риддлу то, что у меня получилось, и четыре следующих дня жалел, что не выбрал других слов.

На четвертую ночь я прошел через потайной ход в спальню Неттл. Однако я не стал входить и звать ее, как это делал Чейд. Я просто зажег свечу и оставил ее у приоткрытой двери. Потом вернулся в башню и стал ждать.

Казалось, прошла целая вечность. Уж не знаю, что разбудило Неттл – свет или сквозняк, но в конце концов я услышал ее неуверенные шаги: она поднималась по лестнице. Я подбросил в камин несколько поленьев, чтобы в комнате стало теплее.

Она заглянула внутрь, увидела меня и осторожно, словно кошка, вошла. Медленно пройдя мимо рабочего стола с разложенными на нем свитками, мимо камина и стоящих возле него котелков, она остановилась возле одного из кресел. На ней была ночная рубашка, на плечи Неттл накинула теплую шаль. Я увидел, что она дрожит от холода.

– Садись, – предложил я, и она опустилась в кресло. – Именно здесь я работаю, – продолжал я. Между тем закипел чайник, и я спросил: – Хочешь чашку чаю?

– Посреди ночи?

– Я часто работаю ночью.

– Большинство людей спит по ночам.

– Я не такой, как большинство людей.

– Это правда. – Она встала, чтобы рассмотреть лежащие на каминной полке вещи.

Увидела вырезанную Шутом фигурку волка, а рядом с ней – камень памяти. Коснулась рукоятки ножа, глубоко вошедшего в дерево, и удивленно посмотрела на меня. Потом протянула руку и положила ладонь на рукоять меча Чивэла.

– Можешь его взять. Этот меч принадлежал твоему деду. Только осторожно, он тяжелый.

Неттл отдернула руку.

– Расскажи мне о нем.

– Не могу.

– Еще одна тайна?

– Нет. Я не могу ничего рассказать, поскольку совсем его не знал. Кажется, я даже никогда его не видел. Возможно, он иногда наблюдал за мной при помощи Скилла глазами Верити.

– Похоже на нас с тобой, – тихо заметила Неттл.

– Да, похоже, – согласился я. – Только у нас появился шанс узнать друг друга. Если нам с тобой хватит смелости.

– Я здесь, – заметила она, усаживаясь в кресле поудобнее. Потом замолчала, словно больше не знала, что сказать. Потом Неттл показала на фигурку, вырезанную Шутом. – Это Ночной Волк?

– Да.

Она улыбнулась.

– Он выглядит именно таким, каким я его себе представляла. Расскажи о нем.

И я рассказал.

Риддл вернулся через три дня с жалобами на плохие дороги и холод. Ему пришлось пережидать метель. Я почти его не слушал. Взяв привезенное им письмо, я удалился в свое убежище. Поначалу я думал, что это рисунок, но потом сообразил, что передо мной торопливо начерченная карта. Внизу я обнаружил несколько слов.

«Неттл говорит, что тебе было трудно найти обратный путь ко мне. Быть может, это тебе поможет».

Шел тяжелый влажный снег. Небо закрывали темные тучи; рассчитывать, что снегопад скоро прекратится, не приходилось. Я поднялся в свою комнату и засунул смену одежды в седельные сумки. Потом я связался с Чейдом при помощи Скилла.

Некоторое время меня не будет.

Хорошо. Мы закончим работу над переводом манускрипта вечером.

Ты не понял. Меня не будет по меньшей мере несколько дней. Я отправляюсь к Молли.

Он колебался, и я почувствовал, как сильно ему хочется возразить. Нам еще предстояло многое сделать. Переводы манускриптов, очистка порошка – я активно помогал Чейду – и организация Вызова. В свитках говорилось, что жители королевства должны быть предупреждены о Вызове, чтобы родители и друзья тех, кто услышит голоса, не посчитали их безумцами. Однако в свитках говорилось, что точный день должен оставаться в секрете, чтобы шарлатаны не тратили понапрасну время мастера Скилла.

И все же я решил отбросить в сторону все эти соображения и молча ждал, что скажет Чейд.

Что ж, отправляйся к ней. И удачи тебе. Ты сказал Неттл?

Теперь пришел мой черед колебаться.

Я сказал только тебе. Ты считаешь, что мне следует ее предупредить?

Хорошие вопросы ты мне задаешь! Ты никогда не просишь совета, когда мне хочется, а всегда спрашиваешь… впрочем, не важно. Да. Скажи ей. Но только потому, что в противном случае она подумает, что ты попытался ее обмануть.

И я вошел в контакт с дочерью.

Неттл, я получил записку от Молли. Я намерен ее навестить. – И только тут мне в голову пришла очевидная мысль: – Ты не хочешь составить мне компанию?

Идет снег, скоро начнется настоящая метель. Когда ты собираешься уезжать?

Прямо сейчас.

Это неразумно.

Я всегда был неразумным человеком. — Слова эхом отозвались у меня в голове, и я рассмеялся.

Тогда поезжай. Оденься потеплее.

Обязательно. До свидания.

И я тронулся в путь. Вороная не выказала никакой радости, как только сообразила, что ей придется выйти из теплой конюшни в снежную мглу. Дорога была холодной, мокрой и трудной. Я остановился на постоялом дворе, где было полно застигнутых метелью путешественников, и мне пришлось спать на полу у камина на собственном плаще. Следующую ночь я провел на сеновале у фермера. Метель не унималась, но я продолжал путешествие.

Когда я подъезжал по засыпанной снегом дороге к дому Баррича, снег прекратился и небо очистилось, и мне вдруг показалось, что я попал в сказку. Огромные шапки снега покрывали дом и конюшни. В голубое небо уходила струйка дыма. Однако между домом и конюшней была протоптана дорожка. Я остановил Вороную и некоторое время молча любовался удивительно мирной картиной. Неожиданно дверь конюшни распахнулась, и появился Чивэл с тележкой, наполненной грязной соломой. Я свистнул, чтобы предупредить его о появлении гостя, и Вороная начала спускаться с холма к дому. Сын Баррича молча стоял и смотрел на меня. Во дворе я остановил лошадь и попытался придумать какое-нибудь приветствие. Моя Вороная недовольно вздернула голову.

С этой лошадью нужно работать, – недовольно заметил Чивэл, подошел поближе и остановился. – А, так это ты!

– Да. – Теперь самое трудное: – Могу я войти? – Ему едва исполнилось пятнадцать, но он оставался старшим мужчиной в доме.

– Конечно. – Но его слова не сопровождались улыбкой. – Я займусь твоей лошадью.

– Я предпочел бы сам о ней позаботиться, если ты не против. Я слишком давно ею не занимался – и это сказывается. Потребуется немало времени, чтобы привести ее в надлежащий вид.

– Как пожелаешь. Сюда.

Я спешился и посмотрел в сторону дома, но если кто-то и заметил меня, вида они не подали. Вслед за Чивэлом, ведя на поводу Вороную, я вошел в конюшню. Здесь царил образцовый порядок. Нимбл и Джаст убирали навоз. Тут же появился Стеди с ведрами воды. Все они застыли на месте, увидев меня. Неожиданно на меня нахлынули далекие воспоминания. Ночной Волк, стоящий поодаль от остальной стаи. Ему ужасно хотелось присоединиться, но он понимал, что его прогонят, если он совершит ошибку.

– Я всюду вижу следы работы твоего отца, – сказал я, и это было правдой.

Я сразу же понял, что Баррич выстроил конюшню в полном соответствии со своим требованиями. Конюшня получилась даже больше, чем в Баккипе. Стоит открыть ставни, как воздух и свет хлынут внутрь. Только Баррич мог так аккуратно разложить щетки. Мне вдруг показалось, что я ощущаю его присутствие. Я заморгал и вернулся в настоящее – Чивэл внимательно наблюдал за мной.

– Ты можешь поставить лошадь сюда, – сказал он, указывая на свободное стойло.

Они вернулись к своей работе, а я занялся Вороной: слегка смочил ее шкуру водой и принялся чистить. Чивэл подошел, чтобы посмотреть на лошадь, – интересно, удовлетворит ли его моя работа?

Хорошая лошадь. – Больше он ничего не сказал.

– Да. Подарок моего друга. Именно он послал Малту твоему отцу, когда понял, что она ему больше не понадобится.

– О, это замечательная кобыла! воскликнул Чивэл, и я последовал за ним, чтобы взглянуть на Малту. Мы прошли мимо Грубияна, жеребца-четырехлетки, которого Чивэл хотел скрестить с ней, если бы не воля отца. И еще я подошел к Радди. Мне показалось, что старый жеребец почти меня вспомнил. Он подошел и прижался головой к моему плечу.

– Наверное, это будет его последний жеребенок, – тихо сказал я. – Полагаю, Баррич хотел использовать последний шанс еще раз скрестить две эти линии. В свое время Радди был замечательным жеребцом.

– Я смутно помню, как он у нас появился. Какая-то женщина спустилась с холма с двумя лошадями и передала их отцу. Тогда у нас даже не было хлева, не говоря уж о конюшне. Папа вынес все дрова из сарая в ту ночь, чтобы лошадям не пришлось остаться под открытым небом.

– Могу спорить, что Радди был рад видеть твоего отца.

Чивэл недоуменно посмотрел на меня.

– Так ты не знал, что он много лет назад принадлежал Барричу? Верити дал твоему отцу возможность выбрать из двухлеток. И Баррич выбрал Радди. Он знал жеребца с самого рождения. В ту ночь, когда королеве пришлось бежать из Баккипа, спасая свою жизнь, Баррич посадил ее именно на него. И Радди благополучно доставил ее в Горное Королевство.

Мои слова произвели на Чивэл а впечатление.

– Я ничего об этом не знал. Папа редко рассказывал о Баккипе.

Кончилось тем, что я остался помогать убирать навоз и кормить лошадей. Я рассказал мальчику о тех его лошадях, которых знал раньше, а Чивэл с вполне объяснимой гордостью показывал мне конюшню. Он отлично справлялся с работой, и я так ему и сказал. Чивэл показал мне кобылу, у которой гноилось копыто, – она уже поправилась, а затем мы добрались до коровы и дюжины цыплят.

К тому моменту, когда мы направились к дому вместе с остальными мальчишками, я успел со всеми познакомиться.

– Мама, у нас гость, – крикнул Чивэл, распахивая дверь.

Я стряхнул снег и навоз с сапог и вошел в дом вслед за ним.

Она уже знала о моем приезде. Щеки Молли раскраснелись, она успела пригладить короткие волосы. Заметив, что я смотрю на нее, она бессознательно подняла руку, чтобы их поправить. Мы оба тут же вспомнили причину, по которой ей пришлось обрезать волосы, и тень Баррича встала между нами.

– Ну, я закончил работу и ухожу к Стаффманам, – заявил Чивэл, прежде чем я успел поздороваться с Молли.

– Я с тобой! Мне так хочется посмотреть на Кип и поиграть со щенками, – вмешался Хирс.

Молли наклонилась к мальчику.

– Ты не можешь всякий раз сопровождать Чивэла, когда он идет к своей девушке.

– Сегодня может, – неожиданно предложил Чивэл и бросил на меня быстрый взгляд, словно хотел убедиться, что я понял, какую услугу он мне оказывает. – Я посажу его у себя за спиной; его пони не сможет бежать по такому глубокому снегу. Поторопись Хирс, я не стану тебя ждать.

– Хочешь чая, Фитц? Ты не замерз?

– Честно говоря, работа в конюшне помогает быстро согреться. Но от чая не откажусь.

– Мальчишки заставили тебя работать в конюшне? Ах, Чив, он же гость!

– Он умеет обращаться с лопатой, – заметил Чивэл, и это был комплимент. – Давай скорей, Хирс, я не собираюсь целый день тебя ждать.

Наступило несколько минут суматохи. Должно быть, подобная суета всегда происходит, когда надо отправить куда-нибудь шестилетнего ребенка, поскольку удивила она только меня. По сравнению с этим переполохом даже казармы стражников были спокойным местом. К тому моменту, когда Чивэл и Хирс ушли, Стеди успел сбежать на чердак, а Джаст и Нимбл устроились за столом. Нимбл делал вид, что чистит ногти, а Джаст откровенно меня разглядывал.

– Фитц, пожалуйста, присядь. Нимбл, подвинься немного. Джаст, принеси дров, – раздала указания Молли.

– Ты специально меня отсылаешь!

– Какой ты проницательный! А теперь ступай. Нимбл, ты вполне можешь ему помочь. Отряхни дрова от снега и перенеси их в сарай, чтобы они немного подсохли.

Оба вышли из дома, всем своим видом выражая протест. Когда дверь за ними закрылась, Молли глубоко вздохнула, потом сняла чайник с огня, вылила закипевшую воду в большой сосуд, куда уже успела насыпать чай. Затем она достала чашки и баночку с медом и уселась напротив меня.

– Здравствуй, – сказал я.

– Здравствуй, – с улыбкой ответила она.

– Я спросил Неттл, не хочет ли она поехать со мной, но она отказалась покинуть замок в такую метель.

– Не могу ее винить. И мне кажется, что ей стало трудно возвращаться домой. Здесь все гораздо скромнее, чем в замке.

– Вы можете перебраться в Ивовый Лес. Ты же знаешь, теперь он принадлежит тебе.

– Я знаю. – По ее лицу пробежала тень, и я пожалел, что упомянул о поместье. – Но это будут слишком большие перемены – прошло так мало времени… Мальчики еще только начинают привыкать к мысли, что их отец никогда не вернется. К тому же Чивэл влюблен.

– Мне кажется, он еще слишком юн, – осторожно заметил я.

– Он молодой человек с большими владениями. Еще одна женщина в доме нам не помешает. Да и чего ему ждать, если он нашел девушку, которая его любит? – добавила она.

Я не нашелся что возразить, и Молли сказала:

– Если они поженятся, не думаю, что Трифт захочет далеко уезжать от родителей. Она очень близка с сестрой.

– Понятно. – И до меня вдруг дошло, что Молли уже давно не девушка, которую я могу увести к себе из отцовского дома. Она стала центром этого мира, обзавелась многочисленными корнями и связями.

– Жизнь – сложная штука, не так ли? – сказала она, увидев, что я молчу.

Я посмотрел на нее, на унылое темное платье. Руки Молли больше не были гладкими и тонкими; на лице появились морщинки. Годы округлили ее тело. Она перестала быть убегающей от меня по берегу девушкой в красной юбке.

– Ничего в жизни я не хотел так, как тебя.

– Фитц! – воскликнула она, бросив взгляд в сторону чердака, и только тут я сообразил, что произнес эти слова вслух.

Молли густо покраснела и закрыла лицо ладонями.

– Извини, – сказал я. – Еще слишком рано. Ты сама мне об этом говорила. И я буду ждать. Столько, сколько ты посчитаешь нужным. Просто я хочу, чтобы ты знала: я жду.

Я увидел, как она сглотнула.

– Не знаю, сколько тебе придется ждать, – севшим голосом ответила Молли.

– Не имеет значения. – Я протянул к ней руку и положил ладонью вверх на стол.

После некоторых колебаний она накрыла мою руку своей. И мы сидели так до тех пор, пока не вернулись мальчишки с дровами и Молли не принялась их ругать за то, что они не вытерли ноги.

Я провел у них почти весь день. Мы пили чай, и я говорил о Неттл и ее заботах, а мальчикам я рассказал несколько историй о Барриче. Однако еще до возвращения Чивэла и Хирса я оседлал Вороную и распрощался с ними. Молли вышла попрощаться и поцеловать меня. В щеку. На обратную дорогу в Баккип я потратил три дня.

Риддл продолжал возить мои письма. Все семейство приехало на Весеннюю ярмарку, и мне удалось потанцевать с Молли. Никогда прежде мы с ней не танцевали, да и сам я не пытался танцевать много лет. Затем я пригласил Неттл, которая после танца попросила меня никогда больше этого не делать. Однако она улыбнулась.

В начале весны я повидался с Недом. Они с Сотангом заглянули в Бакк перед началом летнего путешествия. Нед стал выше и стройнее, и мне показалось, что он доволен своей новой жизнью. Он многое повидал в Бернсе и теперь собирался посетить Риппон и Шокс. Он написал две собственные песни, обе получились веселыми и имели успех, когда он исполнил их на выступлении молодых менестрелей. Позднее в Баккип приехали Уэб со Свифтом. Мальчик заметно раздался в плечах и стал более серьезным. Уэб остановился в замке, а Свифт отправился домой, чтобы провести неделю с семьей. Он вернулся в Баккип с сообщением, что через три месяца состоится свадьба Чивэла.

Я отправился на свадьбу. Когда Чивэл стоял рядом с Трифт, а она краснела и улыбалась, смущенно опустив глаза, мной овладела зависть. У них все получилось так просто. Они встретились, полюбили друг друга и поженились. Я подозревал, что не пройдет и года, как у них появится ребенок. А я мог лишь коснуться руки Молли и поцеловать ее в щеку.

Лето выдалось удивительно жарким и удачным. Эллиана забеременела, и все Шесть Герцогств возбужденно обсуждали радостную новость. Все обещало обильный урожай. Моя Вороная выучила дорогу от Баккипа до домика Молли. Я помог Чивэлу подвести балки для строительства дополнительных комнат и наблюдал, как Молли и Трифт вместе занимаются хозяйством. Молли легко двигалась по комнате, выполняя мелкую работу, я видел, как она смеется, помешивая похлебку, как убирает с лица пряди отросших волос. Меня переполняло такое сильное желание, какого я не испытывал лет с пятнадцати. Ночью я не мог спать, а когда мне удавалось заснуть, был вынужден охранять свои сны. Я мог видеть Молли и говорить с ней, но мы всякий раз находились в доме Баррича и в окружении его сыновей. У меня складывалось впечатление, что в ее жизни нет для меня места, и чем дальше, тем больше я уставал от этого.

Как и обещал, я навестил Пейшенс и Лейси. Путешествие получилось долгим и утомительным – стояла удушливая жара, и Чейд с радостью отпустил меня, поскольку устал от моего постоянного недовольства. Я не мог его винить. Лейси заметно постарела, и Пейшенс пришлось нанять двух женщин, чтобы они ухаживали за ней и ее служанкой. Мы рука об руку гуляли с Пейшенс по саду, и я видел, что она превратила политую кровью землю Королевского Круга Регала в чудесные рощи. Впервые за долгие годы на меня снизошли покой и умиротворение. Пейшенс отдала мне кое-какие вещи моего отца: простую перевязь для меча, которую он очень любил, письма Баррича, где упоминался я, и кольцо с нефритом. Кольцо идеально мне подошло, и я увез его с собой.

Неттл задержалась после первого же урока Скилла, который состоялся утром на следующий день после моего возвращения. Чейд также не спешил уходить, но, поймав мой свирепый взгляд, вздохнул и удалился, оставив меня наедине с дочерью.

– Тебя долго не было. Несколько недель, – сказала она.

– Мы долго не виделись с Пейшенс. И она стареет.

Неттл кивнула.

– Трифт беременна.

– Это чудесная новость.

– Да, конечно, и мы все очень рады. Но моя мама говорит, что она чувствует себя старой – скоро она станет бабушкой.

Я не нашелся с ответом.

– Она сказала мне: «Когда ты становишься старше, время бежит быстрее». Тебе эта мысль не кажется странной?

– Мне она знакома уже давно.

– В самом деле? А мне казалось, что женщины размышляют об этом чаще.

Я посмотрел в глаза Неттл, но ничего не сказал.

– Быть может, я ошибалась, – задумчиво проговорила она и ушла.

Четыре дня спустя я вновь оседлал Вороную и поехал к Молли. Чейд сурово предупредил меня, что я должен вернуться до Вызова, и я обещал. День выдался приятным, Вороная находилась в отличной форме, поскольку успела отдохнуть после путешествия к Пейшенс. Летние вечера были долгими, и я сумел добраться до Молли всего за два дня. Меня встретили с радостью, поскольку Чивэл затеял сделать новую ограду загона для лошадей. Свифт и Стеди помогали вытаскивать прогнившие столбы, Джаст и Хирс расширяли отверстия в земле, а Чивэл и я устанавливали новые столбы. Он возбужденно говорил о том, что станет отцом, но вскоре замолчал, заметив, что мои реплики становятся все короче. Тогда Чивэл заявил, что он возьмет мальчиков и они пойдут искупаться в речке, – на сегодня мы уже поработали вполне достаточно. Он предложил мне составить им компанию, но я отказался.

Я вылил себе на голову ведро холодной воды, когда появилась Молли с корзинкой.

– Трифт прилегла поспать. Она плохо переносит жару. Впрочем, когда ждешь ребенка, это в порядке вещей. И я подумала, что мы не станем ей мешать. Быть может, нам удастся набрать спелой ежевики.

Мы поднялись по склону холма, начинавшегося рядом с домом. Сюда не долетали крики мальчишек, плескавшихся в реке. Мы прошли мимо аккуратных ульев, из которых доносилось тихое гудение пчел. Чуть дальше начинались заросли ежевики, и Молли отвела меня к южному краю, где, по ее словам, ягоды поспевали раньше всего. Здесь также гудели пчелы, которые кружили над последними цветками и лопнувшими спелыми ягодами.

Вскоре наша корзина наполнилась наполовину. Потом, когда я отвел в сторону колючую ветку, чтобы Молли сумела добраться до ягод, мое поведение чем-то разозлило пчелу. Она бросилась на меня, запуталась в волосах на затылке, а потом провалилась за воротник. Я ударил по ней и выругался, когда она ужалила меня. В следующее мгновение ко мне подлетели еще две рассерженные пчелы, и я отскочил от кустов на несколько шагов.

– Отойди еще немного, и побыстрее, – предупредила меня Молли.

Она подошла ко мне, взяла за руку, и мы побежали вниз по склону. Одна из пчел успела укусить меня за ухом, прежде чем они прекратили преследование.

– Мы оставили корзину с ягодами. Может быть, мне следует за ней вернуться?

– Нет, не стоит. Нужно подождать, пока они успокоятся. И не три место укуса, там осталось жало. Дай я посмотрю.

Я сел в тени ольхи, и Молли наклонила мою голову вперед, чтобы посмотреть на укус за ухом.

– Уже начинает распухать. Ты умудрился утопить жало. Постарайся не дергаться. – Она осторожно попыталась вытащить жало пальцами. Я дернулся, и она рассмеялась. – Сиди спокойно. Я не могу вытащить его ногтями – Молли наклонилась и прижалась к месту укуса ртом. Я почувствовал, как она языком нашла жало, затем ухватила его зубами и вытащила наружу. И пальцами сняла с губ. – Видишь, ты полностью загнал его внутрь. А где второй укус?

– На спине, – ответил я; несмотря на все старания, мой голос дрожал.

Молли внимательно посмотрела на меня, словно видела в первый раз после долгой разлуки.

– Сними рубашку, – строго приказала она севшим голосом. – Я посмотрю, что у тебя там.

У меня закружилась голова, когда ее губы вновь коснулись моего тела. Она продемонстрировала мне второе жало. Потом провела пальцем по шраму от стрелы.

– А это откуда?

– Стрела. Уже очень давно.

– А это?

– Ну, это более свежее ранение. Меч.

– Мой бедный Фитц. – Молли коснулась шрама между плечом и шеей. – Я помню, как ты получил этот шрам. Ты пришел ко мне в постель с повязкой.

– Да.

Я повернулся к ней, зная, что она меня ждет. И все же мне пришлось призвать на помощь все свое мужество. Очень осторожно я поцеловал ее. Сначала щеки, потом шею и наконец губы. У них был вкус ежевики. Я снова и снова целовал Молли, очень медленно, словно пытаясь стереть все утраченные нами годы. Я развязал ее блузку и снял через голову, и Молли осталась обнаженной под голубым летним небом. Ее тяжелые груди легли в мои ладони. Я нежно ласкал их. Юбка соскользнула и осталась лежать распустившимся цветком. Я положил свою любовь на траву и прижался к ней всем телом.

То было возвращение домой, завершение, чудо, которое следовало повторить. Потом мы задремали, а проснулись лишь после того, как сгустились тени.

– Нужно возвращаться! – воскликнула Молли.

Еще нет, – возразил я.

И я вновь ее обрел, медленно и нежно, и она едва слышно прошептала мое имя, и то был самый сладостный звук, который я когда-либо слышал.

А потом мы ощутили себя пойманными на месте преступления подростками.

– Мама? Фитц? – услышали мы крики.

Мы быстро оделись, и Молли вызвалась сходить за корзинкой. Мы смеялись, вытряхивая траву из волос, не в силах остановиться. Я снова ее поцеловал.

– Ну, перестань! – предупредила меня Молли. Однако ответила на мой поцелуй, а потом громко крикнула: – Я здесь, иду!

Я взял ее за руку, мы обошли кустарник и спустились по склону к ее детям.


XXXVI ПРАЗДНИК УРОЖАЯ | Судьба Шута | Эпилог