home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Вячеслав был крайне удивлен, когда увидел, как открылась дверь, и на пороге возникла перепуганная троица. Все они были лохматые и взъерошенные, в рваной одежде, как после урагана.

– Что-то забыли, девушки? Или что-то случилось? – удивленно спросил он, пока не понимая, почему они как-то странно выглядят. Его голова была загружена в данный момент лишь тем документом, который лежал на его столе, поэтому все остальные проявления внешнего мира на время отдалились от его сознания.

– Нет, мы ничего не забыли. Вот, вернулись обратно, – растерянно улыбнулась Евгения, не зная, как сказать о случившемся. – Мы… нас… вернее, на нас… – бормотала она, подбирая нужные слова.

– Вы решили последовать моему предложению и остаться на ночь здесь, чтобы быть в курсе моей работы? – решил помочь ей молодой ученый. – Что ж, это ваше право, ведь фигурка Приттхиви принадлежит вам. Это дорогая, прямо скажем, очень ценная вещь, а если быть точным, то она бесценна! Вы правильно решили…

– Да при чем здесь фигурка, Вячеслав? – раздраженно перебила востоковеда Евгения. – Просто только что… там, внизу… В общем, мы решили, что лучше здесь переночуем, на нас только что напали, – выпалила она, помогая сестре присесть на диван.

– Что? – удивился молодой человек. – На вас… что, простите?

– Напали на нас только что. Неужели непонятно? – повторила Женя. – Вон, у Нади вся грудь синяя.

– Грудь синяя, – глупо улыбнулся Вячеслав. – А при чем здесь грудь?

– Надю ножом ударили в грудь и еще в руку, – хмуро объяснила Евгения. – Мы здесь останемся, если ты не против, конечно.

– Ножом?! – вытаращил глаза востоковед. – Так тебе тогда срочно к врачу нужно! Оставайтесь, конечно, я вам сразу это предлагал, – опомнившись, ответил он Жене. – Рана глубокая? – снова обратился он к Наде.

– Мне повезло, медальон не дал продырявить, – почти спокойно объяснила Надежда и горько усмехнулась: – Мне кажется, что мы все немного сходим с ума. Я ничего не понимаю, – потерла она лоб рукой. – Я категорически отказываюсь что-либо понимать!

– Так, девушки, объясните-ка мне все по порядку, – распорядился Вячеслав. – Вас не было всего минут двадцать от силы. Что произошло за это время и где?

– Где, где? Да прямо в дверях вашего института, вот где, – подала раздраженный голос Алена. – И куда только ваш управляющий смотрит?

– Комендант, – поправил девушку Вячеслав.

– Да какая разница? Можно сказать, на пороге вверенного ему заведения людей чуть ли не убивают, а он и ухом не повел, – возмущенно высказывалась она.

– Его служебная комната внизу находится, в подвальном помещении, и там ничего не слышно.

– Да мы все орали как резаные, – возмутилась Алена. – Моим визгом можно мертвого поднять, не то что какого-то коменданта. Или он у вас туговат на все уши?

– Он человек пожилой, пенсионер, – развел руками Вячеслав. – Работает здесь сторожем, а когда летние каникулы, он еще и за коменданта сидит, на полставки. Настоящий комендант у нас женщина, гренадер в юбке, – улыбнулся он. – Только летом она всегда уезжает на дачу, с внуками. Если бы она на посту была, она бы никогда такого безобразия не допустила. У нее мышь посторонняя не проскочит, все двери всегда закрыты. Как только занятия у студентов заканчиваются, преподаватели уходят, и все, с этого момента все двери на замок до следующего утра. До двенадцати Вера Михайловна сидит на проходной и впускает студентов, которые здесь, в общежитии, живут. После двенадцати – все, не пустит, хоть на улице ночуй. Она всегда очень внимательно смотрит, кто пришел, кто уходит, и только тогда двери откроет. А Семен Иванович, конечно, все больше у себя в каморке сидит, телевизор смотрит. Сюда, наверх, почти никогда не ходит, тяжело ему, поэтому двери и открыты. Я практически всегда ухожу отсюда последним, вот он за мной тогда и закрывает. А когда я остаюсь здесь, то сам запираю. Вы мне хоть расскажите по порядку, как все случилось, – попросил Вячеслав.

– А что здесь рассказывать-то? Интересного мало, – проворчала Алена. – У меня вон до сих пор коленки трясутся.

– И все же, – настойчиво повторил мужчина. – Мне бы хотелось послушать.

– Только мы вышли в тамбур, свет вырубился, и понеслось, я даже и опомниться не успела, – начала говорить Алена. – Меня кто-то схватил – и об стенку: хрясь, а я как заору, а он мне по морде как даст, аж искры из глаз, – все больше и больше распаляясь, возбужденно затараторила она. – Я по стеночке и сползла. А другой с ножом был, оказывается! Я уверена, что и у того, что на меня напал, тоже ножик был. Хорошо, что я вовремя внизу оказалась, в темноте он меня и потерял. А то я бы сейчас уже с господом разговаривала, отчитывалась за бесцельно прожитые годы. У меня-то никакого медальона нет, и защитить меня некому.

– Да кому ты нужна? – заворчала на подругу Евгения. – Тебя никто и не собирался резать наверняка. А мне все рот норовил зажать, чтобы не орала. Так я ему руку прокусила.

– Я не успела сообразить, в чем дело, как у меня начали сумочку из рук вырывать, – присоединилась к рассказу Надя. – Я, естественно, вцепилась в нее мертвой хваткой, так он меня ножом, и если бы не медальон… страшно подумать, что могло произойти, – обреченно махнула она рукой. – Я думаю, что охотятся не только за фигуркой: нас кто-то хочет убить! Взорвать нас в машине не удалось, вот решили таким путем действовать. Сегодня бы меня не стало, и выглядело бы это как разбойное нападение. А там и до Женьки добрались бы.

– Вы это серьезно? – недоверчиво поинтересовался Вячеслав. – Вы ничего не путаете? Это могли быть обыкновенные воры.

– Нет, это не просто воры. Нас кто-то хочет убить, в этом я уверена, – произнесла Надежда. – Сначала наезд на машину, потом взрыв, теперь вот это, – и она показала на свою грудь. – В квартирах все перевернули. А что дальше? Мне кажется, они думают, что мы с сестрой знаем что-то такое, чего знать не должны. Я ума не приложу, как вообще из этой истории выпутываться.

– Это уже третье покушение, – задумчиво произнес Вячеслав. – Дело действительно приняло слишком серьезный оборот, и я даже не знаю, чем вам помочь в такой ситуации.

– Тупик, – пробормотала Евгения. – Мы обречены, – по-детски всхлипнула она. – И за каким, спрашивается, дьяволом ты брала эту Приттхиви? – с досадой посмотрела девушка на сестру.

– Можно подумать, что ты бы не взяла, если бы оказалась тогда на моем месте, – огрызнулась Надя. – Что же ты тогда не вернула ее в пещеру, если такая умная?

– Ага, ну и сказанула, – фыркнула Женя. – Забыла, как мы оттуда улепетывали? То скорпионы, то кости, то змеи, бррр, жуть, – передернулась она.

– Помню, – улыбнулась от воспоминаний Надя. – А сейчас вот думаю: да лучше бы мы на том острове остались, чем вот так… Тупик, – повторила она слова сестры.

– Не стоит отчаиваться, – бодро сказал молодой ученый. – Из любого безвыходного положения можно найти выход. Из тупика, я думаю, тоже найдется.

– Где его найти-то, не подскажешь? – сердито спросила Евгения. – Третий раз уже. А что будет в четвертый?

– Давайте не будем сейчас паниковать, – поднял Вячеслав руки вверх. – Я сейчас схожу к коменданту, возьму у него ключи от комнаты. Переночуете здесь, а завтра с утра подумаем хорошенько, что делать, – высказался он. – Я ничего не могу вам предложить больше этого. Пока, к сожалению, ничего не приходит в голову, – откровенно признался он.

– Нужно в милицию идти, что здесь еще думать, – произнесла Надя. – Я об этом уже говорила.

– Ага, и еще не забыть им там рассказать про Приттхиви, про темные силы, реинкарнацию и все такое прочее, – с сарказмом заметила Женя. – И не забыть еще напомнить, что ты – дочь богини, а я – твое отражение… твою мать налево! – сплюнула она. – Тогда нам безопасность точно обеспечена. В дурдом не так просто будет пробраться тому, кто за нами охотится, чтобы нас пришить.

– Хватит, Женька, ерничать, без этого тошно, – прикрикнула Надежда. – У тебя есть альтернатива? Что прикажешь делать? Сидеть здесь вместо исторических экспонатов, покрываться пылью и ждать у моря погоды? Что мы сами-то можем?

– Не кричи на меня, – огрызнулась Евгения. – Можно подумать, что мне все равно. Ты пораскинь мозгами пошире, тогда, может, и согласишься со мной. Что мы можем рассказать в милиции? Начнем говорить про остров, про фигурку, про легенду, так, что ли? Ты хоть соображаешь, за кого нас там примут?

– А зачем нам рассказывать про всю эту фантасмагорию? – возразила Надя. – Просто скажем, что на нас охотятся, а за что и почему, понятия не имеем. Пусть они сами разбираются.

– Ох и шустрая ты, Надежда, прямо как вода в унитазе, – фыркнула Евгения. – Уверяю тебя, моя дорогая, что выслушать тебя выслушают, но не более того. Им нужны конкретные факты.

– Ну, ты даешь, сестренка, – возмутилась Надя. – А взрыв твоей машины, это не факт, что ли? Да это всем фактам факт!

– Да что ты говоришь? – всплеснула Евгения руками. – А ты, как я погляжу, страдаешь провалами в памяти. Ты что, забыла, что мы говорили майору?

– Почему забыла? Все я прекрасно помню, – нахмурилась Надя. – Не делай из меня маразматичку.

– А если помнишь, почему тогда про милицию говоришь? Хочешь, чтобы нас с тобой черт-те в чем заподозрили?

– В чем, интересно, нас могут заподозрить? – не поняла сестру Надежда.

– А в том! Если мы придем в милицию и начнем все рассказывать, то обязательно выплывет наружу случай с «Волгой». И он выплывет, в этом можешь не сомневаться: в ГАИ есть наши фамилии и адреса. А как узнают об этом, сразу скажут, что мы специально в том месте машину остановили, знали, что сейчас произойдет, а сами смылись под невинным предлогом, – запальчиво выговаривалась Евгения. – А там, между прочим, двое парней погибли!

– Да с чего такие выводы, Женя? Почему ты думаешь, что нас примут за преступниц? – возмутилась Надя. – Бред! Сегодня прямо не день, а сплошной триллер, вокруг меня собрались сплошные фантасты, – покосилась она на Вячеслава, имея в виду и его невероятную легенду.

– Я знаю, что говорю, и никакая это не фантазия, – не сдалась Евгения. – Как выплывет эта история с «Волгой», нас спросят: «А почему, собственно, девушки, вы говорили, что не имеете понятия, кто мог на вас покушаться и за что? Почему обманули правоохранительные органы? Зачем ввели следствие в заблуждение? Скрывать факты могут только соучастники преступления. И убрать вас хотели этим взрывом потому, что вы много знаете». Вот теперь и прикинь своими мозгами, что после этого будет. Им лишь бы галочку поставить, что дело раскрыто и преступники понесли справедливое наказание.

– Фантазии в твоей голове, хоть романы пиши, – вздохнула Надя. – Нельзя же быть такой пессимисткой. Почему ты вдруг решила, что нас могут заподозрить в такой… такой гадости? – не сразу подобрав нужное слово, удивленно спросила она.

– С них станется, – недовольно буркнула Женя. – Нужно что-то другое придумать, милиция от нас никуда не убежит, туда мы всегда успеем попасть.

– Например, в виде неопознанных трупов, – брякнула Надежда.

– Типун тебе на язык, – сплюнула Женя. – Думай, что говоришь-то! Аж мороз по коже, – передернулась она.

Алена все это время молча сидела на диване и переводила испуганный взгляд с одной девушки на другую, слушая их разговор. Вячеслав тоже пока не вмешивался в диалог и о чем-то сосредоточенно думал.

– Я пойду к коменданту за ключами, – наконец «отмер» он. – И перестаньте спорить, девушки, я, может быть, что-нибудь придумаю… если смогу, конечно, – задумчиво проговорил востоковед. – Что-то меня в вашей истории настораживает, только вот никак не могу поймать мысль. Что-то здесь не сходится, а вот что именно… ладно, сейчас вернусь, может, что-то в голову и придет, – поторопился он к двери.

Девушки напряженно замерли на диване, молча глядя на дверь. Тишину нарушало лишь равномерное тиканье больших напольных часов, которые стояли у стены. Большой маятник лениво раскачивался из стороны в сторону, отбрасывая золотистые блики на стеклянное окошко в дверце. Корпус часов был сделан из красного дерева, украшенного большими гроздьями винограда. Ножки у корпуса были массивными, чуть изогнутыми, и придавали часам важную монументальность.

«Сразу видно, что они старинные, – подумала Женя, разглядывая замысловатую инкрустацию, которая украшала бортик корпуса часов. – Сейчас такие можно купить только в антикварной лавке. Да и стоят они теперь о-го-го сколько, раритет, как-никак».

– Девочки, меня почему-то тошнит, – нарушила тишину Алена.

– У тебя, как всегда, не одно, так другое, – отозвалась Женя. – Сходи в туалет, попей воды, может, и прочистит.

– Я боюсь, – всхлипнула девушка. – Меня и тошнит-то, наверное, от страха. А может, от голода: у меня в животе бурчит.

– Скорее всего, от нервного потрясения, – вклинилась в разговор Надя. – У меня всегда так бывает. Как только понервничаю, сразу же спазмы начинаются. Нужно что-нибудь успокоительное выпить, а потом крепкий чай с медом. Сейчас придет Вячеслав, нужно спросить, может, у него валерьянка есть. Девочки, что же все-таки происходит, а? – задала она вдруг вопрос. – Такое впечатление, что все нереально, как в каком-то кинофильме, но только не с нами.

– К сожалению, с нами, – вздохнула Женя. – Как твоя грудь, кстати? – поинтересовалась она у сестры.

– Грудь? – растерянно спросила девушка. – А, ну да. Болит немного, – махнула она рукой. – Надеюсь, что скоро пройдет.

– Нужно бы врачу показаться, – заботливо проговорила Евгения. – Вон какой синяк огромный. Как бы осложнений не было.

– Жень, прекрати ты, ради бога, не до этого сейчас, – сморщилась Надя. – Тут не знаешь теперь, доживешь ли до завтра, а ты про врача.

– Нет, так больше не может продолжаться, черт меня побери! – вскочив с дивана, прокричала Женя. – Мы не можем вот так просто сидеть и ждать неизвестно чего.

– Что прикажешь делать? – лениво поинтересовалась Надя, совершенно не отреагировав на всплеск эмоций сестры. – Я предложила наиболее реальный вариант – пойти в милицию, так ты же его отмела как совершенно неприемлемый.

– Когда прилетает Виктор? – спросила Евгения у сестры.

– Вроде бы завтра, – ответила Надя. – А при чем здесь Виктор? – встрепенулась она, вдруг поняв, что речь идет о ее любимом мужчине. – Я не думаю, что мы можем впутывать его в эту историю. Только этого не хватало!

– Можем, еще как можем, – не собиралась отступать Евгения. – Здесь нужен мужской, аналитический склад ума, чтобы разложить все по полочкам. Я не собираюсь здесь поселиться навечно и ждать, когда все само собой разъяснится. А выходить отсюда и разбираться, что к чему, я, извините, боюсь, – откровенно призналась она. – Нужно связаться с Виктором, все рассказать ему по телефону, он наверняка что-нибудь придумает.

– Что-то ты не захотела поехать к Виталию, – с сарказмом заметила Надя. – Его, значит, нельзя впутывать в это дело, а моего Витьку можно? – возмутилась она.

– Виталий совершенно чужой нам человек, а Виктор – твой жених, – не приняла упрека Женя. – Он молодой, крепкий мужчина, а Виталий уже в возрасте.

– Зато у него море знакомых, связи там всякие, и денег куры не клюют, – не собиралась уступать Надежда.

– Денег и у твоего Виктора достаточно, – парировала Женя.

– О чем такой жаркий спор? – спросил Вячеслав, появившись в дверях. – Даже в коридоре слышно, как вы кричите.

– Извини, мы, кажется, потеряли над собой контроль, – виновато проговорила Евгения. – Нервишки, знаешь ли, шалят от таких встрясок. У тебя, кстати, нет успокоительного? Нам бы всем не помешало сейчас валерьянки, грамм по триста, чтобы сразу и наповал.

– А еще лучше – водки, – проворчала Алена. – Хочется напиться до бесчувственного состояния и отрубиться, а когда проснешься, глядь – уже все и закончилось.

– Нет, к сожалению, успокоительного нет, – развел Вячеслав руками. – Я такие вещи не употребляю.

– Жаль, – вздохнула Женя.

– А водка? – спросила Алена. – Я бы правда сейчас выпила.

– Водку я тоже не пью, зато есть немного коньяка, – улыбнулся ученый. – Армянский коньяк, пять звездочек, вас устроит?

– Меня сейчас устроит даже самогон, а уж пять звезд – это предел мечтаний, – оживилась Лена и потерла рука об руку. – И не надо на меня так смотреть, – увидев, как на нее покосилась Надежда, сморщила носик девушка. – Да, я хочу выпить, расслабиться и успокоить нервы! Они не восстанавливаются, между прочим, это доказанный медицинский факт. Я еще слишком молода, чтобы терять их как ни попадя. Должно же хоть немного и на спокойную старость остаться? Славик, наливай, – задорно махнула она рукой. – Кто не хочет, может отказаться, мы не обидимся, да и достанется больше.

– Балалайка, – сплюнула Надежда. – Только и знаешь, что языком попусту молотить.

– А что еще остается делать в нашем-то положении? – усмехнулась Алена, совсем не обидевшись на подругу. – Пить армянский пятизвездочный да языком молотить, как вы, мадам, соизволили выразиться.

– Тебя уже не тошнит? – с сарказмом поинтересовалась Надя.

– Представь себе, нет, – не менее саркастично ответила девушка. – Где здесь у тебя стаканы, Славик? – улыбнулась она востоковеду.

– Коньяк, между прочим, рюмками пьют, а не стаканами, – заметила Надежда.

– А я буду стаканами! – рявкнула Лена. – Ты что ко мне привязалась, а? – уперев руки в бока, задала она вопрос Надежде. – Тебе больше делать нечего или не на ком злость сорвать?

– Я вовсе не злюсь, чтобы на ком-то срываться, – нахмурилась Надя. – Просто еще вчера утром ты говорила, что никогда больше не будешь напиваться.

– Ты совсем уже, да? – покрутила Лена пальцем у виска. – Кто собирается напиваться? Я выпить хочу, чтобы снять нервное напряжение, только и всего. Тебе, кстати, тоже не помешают пятьдесят грамм коньяку… и Женьке будет полезно, – добавила она, оглянувшись на подругу.

– У меня на спиртное аллергия, – буркнула Надежда. – А от крепких напитков меня сразу же в сон клонит.

– Вот и хорошо, что в сон клонит. Будешь спать, как младенец, без всяких кошмарных сновидений. А завтра с новыми силами, со свежими мозгами… ну, ты поняла, что я имею в виду?

– Ага, в больной похмельной голове мозги будут такие свежие, что свежее просто не бывают, – усмехнулась Надя.

– От маленькой рюмашки никакой больной головы не будет, поверь моему опыту, – засмеялась Алена. – Давай, присоединяйся, нечего ломаться. Вячеслав, что же ты стоишь? Доставай свой коньяк, будем расслабляться, – поторопила она молодого человека.

Вячеслав достал из шкафа три разнокалиберных бокала и поставил их на стол. Алена, видя столь необычную посуду для коньяка, весело рассмеялась:

– Ну, Надюша, смотри, ничья у нас с тобой. Ни рюмок, ни стаканов не будет, как я понимаю. Коньяк будем пить чайными бокалами!

– Извините, но здесь у меня ничего другого нет, – смутился Вячеслав. – Были одноразовые стаканчики, но, к сожалению, закончились. Из последних мы с вами сегодня кофе пили. А насчет вот этих бокалов ты напрасно, Леночка, иронизируешь. Они совсем не предназначены для чая.

– А для чего же тогда? – удивилась девушка. – Для кофейных они великоваты.

– Посмотрите, это же не просто посуда, это исторические шедевры! Вот этот, мне кажется, принадлежал молодой девушке. Видите, какой здесь романтичный рисунок и ручка в виде лепестка. Думаю, что этому бокалу не менее пятисот лет. Я еще не закончил делать экспертизу, – с любовью глядя на бокал, который он поднес к настольной лампе, с гордостью проговорил востоковед. – А вот этот бокал был найден в Александрии, и думаю, что его хозяином был торговец всякими сладостями, – показал он на другой сосуд.

– Э, э, и зачем же ты такие ценные вещи нам даешь для коньяка? – изумилась Евгения. – А вдруг мы какой-нибудь из них разобьем?

– Нет, не разобьете, – улыбнулся ученый. – Дело в том, что все они сделаны из прочной глины с добавлением мраморной крошки. Рецепт такой глины давно утерян, и о том, что он когда-то существовал, можно прочитать только в книгах. Там говорится, что такой рецепт имелся лишь у одной семьи гончарных мастеров из Александрии, но они так никому его и не раскрыли. А потом, когда началась война, все сыновья мастера погибли и сам он умер, унеся с собой секрет рецепта.

– Жлоб какой, – нахмурилась Алена. – Мог бы и рассказать кому-нибудь, чтобы дело продолжилось.

– У мастера было семеро сыновей, и все они были гончарами, поэтому учеников он не брал. Секреты искусства принято было передавать либо сыновьям, либо ученикам, – объяснил Вячеслав. – Даже дочери он не мог передать секрета, потому что женщина и гончарное искусство в то время были понятиями несовместимыми. Вот так и умер секрет сверхпрочной глины вместе с последним мастером Александрии.

– Жалко, – вздохнула Лена, вертя в руках один из бокалов.

– Не стоит жалеть, – улыбнулся Вячеслав. – Сейчас уже давно изобретен рецепт прочного фаянса и фарфора. Китайцы, например, преуспели в этом раньше всех остальных.

– У меня был китайский сервиз, и продавец уверял, что он фаянсовый. А через год от него даже одного блюдца не осталось, – заметила Евгения.

– Значит, подделка была, – пожал Вячеслав плечами. – Обманули вас. Настоящий китайский фаянс стоит больших денег, и не каждый себе может позволить купить такой сервиз. Делаются они вручную, начиная от изготовления предмета, чашки, кофейника или соусника например, и заканчивая рисунком, вернее, росписью. Обычный термин гончара – роспись изделия. С самого начала такой сервиз делает один мастер. Сам замешивает глину, по своему рецепту, сам лепит, сам покрывает глазурью, сам обжигает и сам разрисовывает, наносит роспись. Можете себе представить, сколько уходит времени у мастера, чтобы изготовить такой вот шедевр? Потому и продаются такие вещи довольно дорого, что это авторская работа. Чем опытнее мастер, тем дороже стоимость изделий.

– Теперь понятно, почему яйца Фаберже в музее пылятся, – засмеялась Алена. – Дороговато стоят!

– Фаберже был ювелиром, а не гончаром, – заметил Вячеслав. – И ты напрасно смеешься, Лена, у китайцев тоже есть свои «Фаберже», только по фаянсу и фарфору. Такие мастера имеются, что при взгляде на их работу дух захватывает! К сожалению, в их гончарном искусстве тоже многое утрачено. Взять хотя бы большие напольные вазы: сейчас уже таких не делают, утерян рецепт особого обжига. Делают что-то похожее, но все равно это уже не то, что было раньше. А за те, что сохранились еще с давних времен, коллекционеры готовы душу дьяволу продать, чтобы заполучить их в свою коллекцию.

– Как все это интересно, – проговорила Евгения, разглядывая на свет один из бокалов. – А почему рисунки здесь такие блеклые?

– Это естественно, бокалам более пятисот лет, – ответил мужчина.

– Мы наконец будем сегодня пить коньяк? – спохватилась Алена. – Из таких старых бокалов сам бог велел остограммиться, – засмеялась она.

– Кажется, я понял, что меня мучило в вашем запутанном деле, – вдруг возбужденно проговорил Вячеслав, изумленно посмотрев на девушек.

– Что? Что? – одновременно спросили Надя с Женей.

– Если охотятся за фигуркой Приттхиви, то почему тогда пытаются вас убить? – как-то растерянно спросил ученый то ли у девушек, то ли сам у себя. – Как же тогда они планируют ее заполучить? Ведь вы могли ее спрятать куда-нибудь. И если вас убьют, тогда как они узнают, где она? Что-то здесь не так! Вы согласны со мной?

– А ведь и правда, – согласилась Надежда и вопросительно посмотрела на сестру: – Жень, что ты об этом думаешь?

– А что же тогда искали в наших квартирах? – нахмурилась та. – Они там все так перевернули, просто вверх ногами. Ты же сама сказала, что они могли искать только статуэтку, – ответила она сестре.

– Я была в этом уверена, – пожала девушка плечами. – Что же еще, если не ее? Нет, Вячеслав, ты же сам говорил, что темные силы будут всячески препятствовать тому, чтобы… тьфу ты, черт! – сплюнула вдруг девушка. – Неужели я сейчас это говорю?

– Продолжай, продолжай, – заинтересованно произнес ученый. – Что ты хотела сказать?

– Темным силам важно убрать с дороги нас, насколько я понимаю? – сморщив нос, нехотя продолжила Надежда. – Ведь мы вроде как должны освободить остров от проклятия? Что за бред я несу? – закатила она глаза под лоб. – Значит, им все равно, где эта самая Приттхиви, лишь бы не было нас с Женькой! Я понятно выразила свои мысли?

– Более чем, – согласился ученый. – И все-таки что-то здесь не так, – задумчиво повторил он. – Но что именно, мне пока непонятно. Может, после того как мне удастся расшифровать пергамент, я смогу найти объяснение?

– Так расшифровывай быстрее, – дала дельный совет Евгения. – Чего ты ждешь-то?

– Я и собирался, только вы вернулись и мне пришлось прерваться, – растерянно напомнил востоковед.

– А, ну да, – кивнула девушка головой. – Я об этом совсем забыла.

– Коньяк накрылся медным тазом, – проворчала Алена. – Если не везет, то это диагноз. А как хотелось выпить из раритетных пятисотлетних кружечек! Глядишь, поумнела бы от соприкосновения с древностью.

– Как же тебе не стыдно, Ленка, – упрекнула подругу Женя. – Здесь жизнь, можно сказать, на волоске висит, а ты про коньяк.

– А я о чем? Я и говорю, что, может, завтра и выпить уже не придется. Все будут пить на наших поминках, а мы… ку-ку, – развела она руки в стороны и затем демонстративно сложила их на груди, как это обычно делают покойникам.

– Идиотка, она и в Африке круглая дура, – возмутилась Евгения. – У тебя как с головой, в порядке или уже того… заклинило? Шутка, между прочим, совсем не остроумная, а грубая и бездарная.

– С вами и не захочешь, отупеешь, – огрызнулась Алена. – То взрывают, то режут. Дальше-то чего ждать, не скажешь?

– Мы-то здесь при чем? – округлила глаза Женя. – Можно подумать, что мы в таком диком восторге от всех этих взрывов и нападений с ножом, что балдеем в экстазе!

– Если вы ни при чем, тогда кто при чем? – прищурила глаза Елена. – Может, я при чем?

– Что это с тобой, Лен? – вскинула глаза Надя. – Ты чего рычишь-то?

– Ни хрена, да луку мешок, – огрызнулась та. – Надоело мне здесь сидеть, вот что!

– Я поняла, – покачала головой Евгения. – Выпить не дали.

– Лена, а ты выпей, не смотри на нас, – предложил Вячеслав, показывая на бутылку коньяка, которую поставил на стол.

– Я что вам, алкоголичка, чтобы в одиночку пить? – возмутилась Алена.

– Девушки, а почему бы вам действительно не составить Елене компанию? – улыбнулся сестрам ученый. – Я бы к вам присоединился, но хочу все же продолжить прерванную работу, а для нее у меня должны быть свежие мозги, – развел он руками.

– Ладно, наливай, – решительно махнула Женя рукой. – Где наша не пропадала! Надюш, ты как?

– Давайте, наливайте, мне уже все равно, – обреченно ответила девушка. – Похоже, что другого способа хоть на время забыть весь этот кошмар сейчас не придумаешь.

– Вот и ладно, – обрадовался Вячеслав. – Вы, девушки, расслабляйтесь пока, а я в это время поработаю. Там, в тумбочке, конфеты лежат, а в холодильнике сыр. К сожалению, больше у меня ничего нет, – развел он руками. – Хозяйничайте.

Алена тут же взяла ситуацию в свои руки, пока подруги не передумали, а ученый поторопился к своему рабочему столу. Он сразу же погрузился в работу, как будто в комнате, кроме него и его книг, никого не было.


Глава 7 | Летучее недоразумение | Глава 8