home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 4

СУРОВАЯ ЛАСКА ВЕТРА

В пещере не было ни дня, ни ночи, а только некоторое постоянство, отгораживавшее ее обитателей от остального мира. Здесь Сэм чувствовала себя в такой безопасности, как нигде за долгое, долгое время. Казалось, даже бури не могли бы проникнуть сюда, где были только скалы, вода и мерцающий свет факелов. Она хотела узнать побольше об этом мире, который забрал ее к себе, помимо ее желания и непонятно зачем, но не хотелось покидать пещеру.

– Наш мир не таков, как твой, – пытался объяснить Зенчер, пока они с Сэм неторопливо пили крепкий черный чай, закусывая рогаликами.

– Вы же говорили, что никогда не покидали этот мир, – отозвалась Сэм. – Так откуда вы знаете о моем?

– Я знаю о многих мирах, потому что многие люди, как и ты, упали оттуда сюда. Это случается не так уж часто, но составить себе какое-то общее представление можно. Твой мир постоянен. Правила известны, и они всегда одни и те же. Нельзя упасть вверх, дождь мокрый, снег холодный – всегда, понимаешь?

Она кивнула:

– Но ведь и здесь мы не ходим по потолку, огонь горячий, и никого это не удивляет.

– Здесь – да, но здесь мы вблизи границы срединной земли. Когда мы уйдем отсюда, так будет не всегда и не везде. Как бы тебе объяснить? Вот слушай: если бы у тебя была карта твоего мира – страны, горы, моря, – была бы эта карта верна через много лет?

– Ну границы могут меняться, могут изменяться некоторые названия, но, в общем, те карты, по которым я училась еще в начальной школе, годятся и сейчас.

– Ну вот, а здесь все совсем не так. Здесь карты изменяются, и не только карты. Видишь ли, когда-то не было вообще ничего, кроме единственного очень маленького чего-то, в котором заключалось все, что до сих пор было, и все, что еще когда-нибудь будет. И это что-то разрасталось все больше, и больше, и больше, пока не сделалось слишком большим, чтобы оставаться целым, и еще оно стало… неустойчивым – думаю, это как раз подходящее слово. И тогда оно взорвалось, и образовалось все остальное. Ухватываешь?

Сэм кивнула:

– Да. Я не очень-то хорошо училась, но, кажется, и церковники, и ученые сходятся на том, что был когда-то большой взрыв, с которого все и началось.

Он-то и создал Вселенную, не то по воле Господа, не то еще как-то.

– Вот-вот! Но взрыв был слишком сильным. Он создал множество вселенных, которые располагаются, как в слоеном пироге, одна на другой. – Он поднял обугленную палочку и нацарапал на стене пещеры нечто вроде воронки. – Смотри, вот эта Маленькая точка внизу – место, откуда все началось. – Он провел несколько линий, рассекающих воронку поперек. – Каждая линия – а их тысячи, миллионы, кто знает сколько? – это целая вселенная. Твоя – где-то вверху, моя – настолько низко, что это предел существования для таких, как мы с тобой. Чем выше, тем больше расстояния между мирами, поэтому вы, как правило, ничего не знаете о других. Здесь, внизу, вселенные меньше и гораздо плотнее расположены, лежат прямо одна на другой – без промежутков. Акахлар – это не единственный мир, а множество миров.

– Но если они лежат прямо одна на другой, то почему не перемешиваются?

– Никакие две из них не могут занимать одно и то же место в одно и то же время. Иначе был бы полнейший хаос. Но оттуда, откуда все началось, все еще исходят силы, которые поддерживают движение.

Целые части Акахлара выпадают и заменяются другими.

Он начертил круг, внутри него другой, маленький, И пропел линии, словно лучи, от внутреннего круга к внешнему. Получилось нечто вроде колеса со спицами.

– Всего таких кругов сорок восемь. Каждые два луча ограничивают клин, как мы их называем. Силы, которые действуют снизу, заставляют круги обмениваться частями. Одна территория выпадает из клина, другая становится на ее место. Те, кто находится там, ничего не замечают. Те, кто находится здесь, – тоже. Но если в прошлый раз тебе довелось проходить мимо города у моря, то теперь на этом месте могут оказаться горы, населенные драконами. В каждом Круге по двенадцать клиньев. Сотни, тысячи возможных комбинаций. Эти изменения вызывают постоянную путаницу. Меняется погода, часто случаются бури, меняется почти все.

– Силы небесные! Да как же вам удается поддерживать хоть какой-то порядок? Зенчер улыбнулся:

– Те расы, которые способны мыслить, строить, творить, могут и приспосабливаться. Разве в твоем мире одни люди не живут там, где круглый год стоит ледяной холод, другие – под тропическими ливнями в джунглях, третьи – в знойной, безжизненной пустыне?

– М-м-м… да, пожалуй.

– Вот и здесь есть тысячи разных рас, и далеко не все из них так же близки к нам, как ба-ахдоны. Их предки упали сюда в древнейшие времена, когда

Ветры Перемен могли еще пронизывать все Творение, задолго до того, как все успокоилось, улеглось и застыло. Каждая из этих рас – небольшой кусочек реальной вселенной, в каждой из которых были свои правила.

– Мне кажется, что все должно было потеряться, или перемешаться, или что-нибудь в этом роде. Никто ни с кем не смог бы даже поговорить.

– Ну, большинство рас не способно смешиваться с большинством других. Вполне возможно, что даже ты и я различаемся так сильно, что у нас не могло бы быть детей. Каждый принадлежит своему роду, идет своим путем и защищает свою землю. Конечно, существует кое-какая торговля, но как торговать, если не знаешь, будет ли твой партнер на том же месте через неделю или через месяц? Многие расы мнят себя господствующими и вообще не считают других за людей. Некоторые находят удовольствие в том, чтобы употреблять других в пищу! Тысячелетиями здесь существовало множество крошечных мирков. До самого Акхарского завоевания.

– Какого черта вам понадобилось всех завоевывать?

– Не всех. – Он указал палочкой на кружок в середине рисунка, – Завоеваны были вот эти земли – срединные или попросту средины. Только они не изменяются. Только они остаются постоянными, из какого бы клина ты в них ни пришел. Средины сосуществуют со всеми нашими вселенными.

Почти все они были необитаемы, пока не пришли акхарцы со своим могучим волшебством, равного которому нигде и никогда ранее не было. Собственная магия есть у многих рас, иногда даже могущественная в пределах своего клина, но акхарцы могут сотворить любое волшебство и в любом месте. Они создали в срединах свои королевства, а из них акхарцы могут попасть в любой клип. Они жестоки, безжалостны, могущественны и считают себя вправе господствовать над всеми остальными. Только акхарцы могут заниматься торговлей, потому что средины достаточно устойчивы. Непокорных акхарцы подчиняют силой. Поэтому сорок восемь акхарских королей и королев правят всем Акахларом. К тому же их сласть поддерживается почти божественным могуществом их волшебников. Тот, кого ты видела, – один из них, ты изведала лишь малую часть его силы.

– У меня от всего этого голова идет кругом. Но мне кажется, его я поняла. А тот, рогатый, который управляет бурями? Он тоже волшебник?

Зснчер посуровел, взгляд стал напряженным.

– Даже не упоминай о нем. Да, он того же рода, но не служит акхарцам. Он из тех, кого акхарцы называют отверженными. Оп очень могуществен и так же восстает против господства акхарцев, как я сам. Тот, о ком мы говорим, злейший враг акхарцев и он возглавлял заговор с целью положить конец их господству. Он грозный противник, потому что акхарские королевства объединены только верой в свое расовое превосходство и силу. На самом деле все они ненавидят друг друга, даже волшебники недолюбливают своих собратьев из других королевств. Сэм тряхнула головой:

– Значит, так: у вас тут множество рас, а господствуют и заставляют всех работать на себя те, кто выглядит, как мы, потому что сила на их стороне. Однако и они ненавидят друг друга. Правильно?

– Да. Но, видишь ли, насколько они ненавидят друг друга, настолько они и уязвимы. Если достаточно Могущественный чародей сумеет объединить свою силу с магией других рас и собрать армию, которая разобьет акхарские войска, то средины падут одна за другой. Тот, о ком мы говорим, первый из своего рода предложил свое могущество другим расам. Он направляет удар в самое сердце тирании, потому что у него есть оружие, которое в силах разрушить Срединные королевства акхарцев. Он властелин бурь и может призвать Ветры Перемен, какие бывали в давешние времена. Время от времени они возникают и сами по себе в различных частях Акахлара, но он может вызывать их. Если он когда-нибудь научится еще и управлять ими – конец всем акхарским тиранам.

Сэм нахмурилась:

– Что же получается? Если верить вашим словам, тот, кто хочет меня убить, стремится помочь другим, а тот, кто старается спасти, защищает чуть ли не систему мирового зла. – Она помолчала немного. – Вашего могущественного друга должны бы поддерживать те, кто не похож на нас. А ведь этого не происходит, так? Зенчер кивнул:

– Он сам акхарец, а другие расы научены собственным горьким опытом никогда не доверять ни одному из них. И еще: всем известно – такую огромную силу невозможно получить, не заложив свою душу. Все акхарские маги в какой-то степени не в своем уме. А что хуже – когда над тобой господствуют или когда тобой безраздельно владеют? Каждое поверженное акхарское королевство увеличит его владения и его и так уж невообразимое могущество. Многие расы и многих вождей совсем не вдохновляет подобная перспектива. Его последнее дело, то, о котором ты слишком хорошо знаешь, не доставит ему новых сторонников. Чтобы добраться до тебя, были пущены в ход колоссальные силы, которые создали эту дыру, пустоту в Акахларе. Такие пустоты не могут долго оставаться незаполненными. Ветер Перемен пройдет над Акахларом. И нам всем остается только ждать здесь и молиться, чтобы он не повернул сюда.

Чарли вышла из палатки и услышала только самый конец разговора. На ней были кое-какие украшения, яркая юбка с разрезом, без верха, и сандалии. Сэм не поняла, что Чарли с собой сделала, но результат был потрясающий.

– А что такое Ветер Перемен? – с любопытством спросила Чарли.

Зенчер взглянул на нее и помрачнел.

– Ветер Перемен – это неисповедимый гнев Творца. Это буря. Такая же, как те бури, что вам приходилось видеть, только страшнее. Самая разрушительная буря, какую только можно себе представить, – ничто по сравнению с Ветром Перемен. И еще: он не только разрушает – он создает.

– Ого! – выдохнула Сэм. – Однажды мы попали в ураган, а однажды я видела торнадо. Смотреть на это было здорово – с безопасного расстояния, конечно.

– Даже акхарские волшебники не решаются взглянуть на Ветер Перемен, – отозвался Зенчер. – Всякий, кто приблизится к нему, несет на себе его проклятие. Только уроды и чудовища видели Ветры Перемен и остались жить в своих пустынях, принадлежа лишь друг другу и никому более. Поверьте, никому не пожелал бы я увидеть Ветер Перемен – никогда!

Чарли пожала плечами и покачала головой.

– Да что же такого он делает, этот Ветер Перемен? – настойчиво переспросила она.

– Это случайная сила, которая делает то, чего боятся все и каждый, везде и повсюду. Он изменяет правила.

Ладаи внезапно и быстро проговорила что-то на своем странном языке, и Зенчер кивнул.

– Это пришло, – тихо сказал он. – Не очень, но достаточно близко. Это Малабар, средина к юго-востоку отсюда и прилежащие к ней клинья. Плохо дело.

Чарли удивленно взглянула на него, потом на Ладан. – Как она узнала?

– Ни один путешественник в этом мире не может вполне избежать прикосновения Ветра Перемен, а те, кого он затронул хоть однажды, знают.

Внезапно Сэм почувствовала, что в висках у нее застучало, уши заложило, пещера и все, что было в ней, стали медленно исчезать. Чарли, Зенчер и Ладаи увидели, как она встала, выпрямилась, глядя на что-то не видимое им; а потом вдруг вскрикнула и упала без чувств.

Зенчер успел подхватить ее. Когда он опустил ее наземь, она, казалось, пришла в себя, но все смотрела на что-то, чего никто из них не мог видеть, и слышала то, чего они не могли слышать. Видения вставали перед ней, живые и яркие, но когда ей захотелось, чтобы это оказалось лишь сном, она поняла, что это не сон, но явь. Каким-то чудом она увидела то, что хотела увидеть.

Пришествие Ветра Перемен.


ГЛАВА 3 ИСТОК ВСЕЛЕННЫХ | Ветры перемен | * * *