home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВВЕДЕНИЕ

Тема «Политика и война» в отношениях Советского Союза с Японией с 1925 г. до 2 сентября 1945 г. до сих пор не изучалась.

В книге на эту тему на базе первичных, архивных и вторичных источников – книг и статей, а также мемуарной литературы и периодики на русском, японском и западноевропейских языках предпринята попытка сбалансированного подхода к истории советско-японских отношений, исходя из анализа внешнеполитической стратегии Советского Союза и Японии в их геополитическом соперничестве на Дальнем Востоке в рассматриваемый период.

В целостности и взвешенности подхода с акцентом на тесную взаимосвязь политических и военных средств разрешения Советским Союзом и Японией стоявших перед ними проблем двусторонних отношений в глобальном международном контексте, в соответствии с известной формулой К. Клаузевица (1780—1831) о том, что война – это продолжение политики с иными средствами, и состоит, на наш взгляд, главная особенность предлагаемой работы.

Другая ее немаловажная черта – критическое и в то же время объективное использование советской и иностранной, в особенности японской, литературы для сопоставления оценки тех или иных событий с их трактовкой источниками на русском языке в тех случаях, когда первые оказывались доступными автору.

В подтверждение этого приведем ссылку Б.Н. Славинского на мой перевод с японского и объективную оценку сведений, направленных Р. Зорге в Москву, о решениях Токио в июле и в сентябре 1941 г. начать в этом году нападение не на СССР, а на США и Великобританию[1], хотя главным врагом Японии считался именно СССР.

Новым в отечественной историографии является оценка «Меморандума Танаки» 1927 г. – так называемой программы японской экспансии в Азии, в том числе против СССР, как фальшивки, подготовленной японскими милитаристами с выводом, что на осуществление этой программы правительство под влиянием последних пошло значительно позднее.

Таким же является и использование японских источников по вопросам пограничных инцидентов 30-х гг. в дополнение к англоязычным и рассекреченным отечественным источникам по вооруженным конфликтам между СССР и Японией у озера Хасан и в районе р. Халхин-Гол, впервые вводимых в научный оборот в отечественной историографии.

Новой является и трактовка договора о нейтралитете между СССР и Японией, заключенного на случай, если стороны станут объектом военных действий.

Крайне важным представляется и разграничение (в полемике с В.П. Зимониным) понятий «советско-японская война» и «участие СССР в войне на Тихом океане» в связи с необходимостью разной оценки вклада Советского Союза в эти войны.

Определенное значение имеет и критика официального перевода на русский язык заключительного документа, по которому были прекращены военные действия между союзниками и Японией – «Акта о капитуляции» («Instrument of Surrender»), а не «Акта о капитуляции Японии», ибо по этому документу капитулировали только вооруженные силы Японии, а не правительство, которое по приказу верховного главнокомандующего союзных держав Д. Макартура должно было продолжить свою деятельность по выполнению условий упомянутой капитуляции, подчиняясь его директивам, и принять участие в последующих демократических преобразованиях в стране.

Были также внесены важные коррективы в оценку тройственного пакта, своим главным острием, с юридической точки зрения, направленного не против СССР, а против западных держав, а также уточнены или исправлены некоторые, по нашему мнению, фактические ошибки, имеющиеся в работах других исследователей данной темы.


Кирилл Евгеньевич Черевко СЕРП И МОЛОТ ПРОТИВ САМУРАЙСКОГО МЕЧА | Серп и молот против самурайского меча | ГЛАВА 1 ВОССТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СОВЕТСКО-ЯПОНСКИХ ОТНОШЕНИЙ (1925—1931)