home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Козловски прекрасно знала вкус солдатской похлебки. Это далеко не деликатес. И все же, когда в столовой на ее тарелку плюхнулось из сопла нечто бесформенное и бесцветное, желудок ее протестующе сжался. Сознание.

того, что это достаточно витаминизированная пища, хотя и восстановленная, не возбудило ее аппетит.

Следующий!

Она передвинула поднос ко второму раздаточному узлу, чтобы получить порцию того, что называлось, если верить табличке на автомате, картофельным пюре. Пересилив себя, нажала кнопку, стараясь думать о другом...

Алекс много думала с тех пор, как увидела живой торс на палубе Гранта. Противоестественное слияние чужого и человеческого не умещалось в ее сознании. Борьбе с этой угрозой она отдала около двадцати лет жизни. Даже употребление «Огня» она воспринимала как торжество над чужими... Но теперь прежней непоколебимой уверенности уже не было. Она понимала, что обойтись без этого зелья уже не может. Вот и сегодня утром она встала легко, без всякой головной боли после вчерашнего. Только небольшая изжога омрачила ее настроение. Четвертинки таблетки недостаточно, чтобы поднять настроение. Половинка не даст заряда бодрости на целый день. И она приняла целую таблетку, хотя раньше такую дозу позволяла себе только перед боем.

И «Огонь» тут же охватил жаром все ее тело, словно щупальца жуков протянулись по всей нервной системе...

Алекс передернула плечами и постаралась отогнать от себя эти мысли. Она твердо решила бросить снадобье в мусорный бачок после операции. Вести чистый, здоровый образ жизни. Но сейчас она нуждалась в «Ксено-энергии», чтобы справиться со всем, что ей предстояло в ближайшее время. И это не могло не тревожить ее. Особенно из-за противоречивых чувств к Дэниелу Гранту. Особенно после того, что она увидела внизу.

Козловски попыталась сосредоточить мысли на подносе с едой, хотя и не испытывала голода. Она села в углу за незанятый столик. В другом конце столовой Джестроу выводил какие-то мелодии на саксофоне. Играл он не очень хорошо, но и не настолько плохо, чтобы хотелось заткнуть уши. Однако приятель Джестроу, сидевший, как обычно, рядом, явно не ценил его музыкальных талантов.

— Ты не мог бы дать нам хоть немного тишины, Джестроу?

— В чем дело, Эллис? Я думал, тебе нравится музыка.

— Я люблю музыку, а не металлический скрежет.

Козловски прислушалась к их перебранке. Это лучше, чем думать о той жиже, которую она отправляла в рот. Джестроу перестал играть, и они с Эллисом начали о чем-то разговаривать. Речь шла о Хенриксоне, который только что получил свою порцию.

— Обрати внимание, — сказал Джестроу, — он берет пищу и уходит с ней в свою каюту. Держу пари на что угодно, он — робот!

— Ерунда, — ответил Эллис. — Уже давно делают роботов, которые могут есть.

— Это не все, — настаивал Джестроу. — Он не моется в душевой вместе с нами. Я никогда не видел, чтобы он брился... А уж говорит он на занятиях так, что мне лично кажется — он вообще не нюхал пороха.

— Да, это немного странно.

— Не нравится мне все это. Дурные вещи происходят с кораблями, на борту которых есть роботы!

Совершенно неожиданно перед спорщиками выросла фигура самого Хенриксона.

— Джестроу, почему бы тебе не сказать все, что ты обо мне думаешь, прямо мне в лицо?

Он поднял рядового со стула, и саксофон со звоном упал на пол.

Козловски встала, чтобы прекратить ссору.

— Черт, отпусти меня!

— Пожалуйста, — сказал капрал и отшвырнул рядового так, что тот пролетел чуть ли не через всю столовую.

— Хенриксон! — закричала Козловски.

Тот застыл, затем повернулся и заметил наконец командира.

— Извините.

Эллис помог приятелю подняться на ноги.

— Мы все немного нервничаем перед боем, Хенриксон, — сказала Козловски, — но все же поберегите свои силы для жуков. — Она повернулась к солдатам. — Это касается и вас двоих. Мы все в одной команде, и никакой внутренней вражды я не потерплю.

— Знаете, полковник, — раздался вдруг голос позади нее, — я лично уважаю людей, которые могут постоять за себя. — Голос Гранта. — Но правда и то, что мне нужен каждый солдат до последнего для предстоящей операции. — Грант взглянул в сторону Джестроу. — Ты, конечно, можешь не обнимать его, Хенриксон, но пожатуйста, не повреди ему череп. Хорошо?

Хенриксон кивнул, взял свой поднос и удалился с ним в каюту.

— А вы, — сказала Козловски рядовым, — продолжайте есть. Мне не нужны солдаты-дистрофики. — Чтобы показать пример, она вернулась к своей тарелке и отважно продолжила есть, хотя остывшая бурда была еще отвратительнее, чем теплая. К ней подошел Грант.

Полковник, — сказал он тихо, — не могли бы мы поговорить с глазу на глаз?

Когда я ем, я глух и нем, Дэн, — ответила она коротко. — Советую и вам заняться тем же.

Грант не стал спорить. Он подошел к раздаточным автоматам, нацедил себе минимальную порцию и подсел к Козловски, стараясь не морщиться. Выглядел он куда лучше, чем вчера. Вероятно, вздремнул часок-другой, принял ванну, сделал себе коктейль. Козловски все еще сердилась на саму себя за то, что хоть ненадолго позволила себе увлечься этим сукиным сыном, но старалась не подавать виду. Ей очень не хотелось, чтобы он возомнил Бог знает что о своей сексуальной привлекательности.

Наконец, когда последняя крошка исчезла с ее тарелки, Алекс согласилась пройти с Грантом туда, где их никто не сможет услышать. Разумеется, в аудиторию для занятий, а не в его каюту.

— Я не знаю, как вы восприняли все, что увидели внизу, — сказал он. — Капрал Хенриксон понял все правильно. Он даже вызвался поработать в охране объекта. Я хочу быть уверенным, что могу рассчитыватьна такую же преданность делу и с вашей стороны, полковник.

— Можете не сомневаться. Вы хотите все и получите все. Но должна вас предупредить. Мне не нравятся ваши методы.

— Я работаю ради блага всего человечества!

Алекс рассмеялась прямо ему в лицо.

— Со мной эти штучки не пройдут. Вы работаете ради собственной наживы.

— Наши разработки спасут человеческие жизни.

— О чем вы говорите? Вы ставите на карту жизни десятков десантников ради злополучного желе и прочей требухи... и говорите о спасении жизней? Спасти свой кошелек — вот ваша цель. Все очень просто. Вы жестокий негодяй.

— Не забывайте, что я тоже рискую здесь своей жизнью.

— Только потому, что трусите посмотреть в лицо опасности на Земле.

Он сжался.

— Это что, я вам такое сказал?

— Я умею читать между строк.

— И тем не менее. Мы разрабатываем собственный источник желе — безопасный, контролируемый источник. Изучение чужих позволит нам подготовиться к встрече с ними на любых других планетах.

— Звучит неплохо. Только это не меняет моего ношения к вам.

— Ваши мысли и антипатии не обязательно высказывать другим.

— А, вы боитесь, что я подорву моральный дух солдат, если скажу им, что пока они мирно спали, вы занимались выращиванием ксено в дурацкой клетке? Это мои люди, и я отвечаю за них. А вы занимайтесь своим персоналом. Понятно?

— Я рад, что мы выяснили отношения, полковник. Хотя мне и не совсем понятна ваша враждебность... Я думаю, это действительно лучше, если каждый из нас будет заниматься своим делом.

— Не пытайтесь провести меня, Грант.

Алекс встала и вышла из зала, чувствуя, что еще немного общения с этим обаятельным болваном, и она либо поцелует его, либо убьет. Она и сама не знала, что доставит ей большее удовольствие.

В сумраке грузового трюма номер девять шевельнулась тень. Она тихо двигалась к пульту управления. Пальцы заскользили по клавиатуре, и вскоре система тревожных извещателей была отключена. Ручка реостата, регулирующего систему жизнедеятельности, поползла вверх, и в ответ на это торс в зловеще освещенном аквариуме дернулся.

Темная фигура так же тихо покинула трюм, как и появилась в нем.

А торс в аквариуме снова дернулся. Развитие содержащегося в нем зародыша ксено искусственно сдерживалось электронно-биохимическими средствами. Но теперь зародыш за несколько минут наверстал упущенное.

Он шевелился и толкался. Искра жизни, вызванная импульсом энергии, посланным с пульта, пробудила спавшие до той поры инстинкты. Ему стало тесно в «материнской» утробе.

Вот ткани лопнули, мышцы оторвались от скелета. Но это еще не свобода.

Инстинкты заработали активнее.

Со сверхъестественной силой зародыш расширял свое жизненное пространство, вытолкнув наверх кровавое месиво из человеческих легких, сердца и артерий. Сложнее с грудной клеткой. Но вот еще одно, более мощное усилие, и грудная клетка лопнула, открыв детенышу ксено путь на свободу, в газовую атмосферу. В разные стороны полетели клочья кожи вместе с датчиками, специально приготовленными на этот случай. Торс практически перестал существовать. Вокруг, как после извержения вулкана, разливались потоки крови, в которых плавали куски человеческих органов, обломки костей, осколки стекла.

Детеныш, похожий на червяка с большой головой и пастью, полной зубов, заплясал в каком-то непонятном ритуальном танце. Не ощущая никакой опасности, он выбрался из своей колыбели и поковылял в темноту.

Руки неизвестного, вдохнувшие в него жизнь, не отключили защитную систему, созданную на этот случай.

Датчики, чутко реагирующие на любое движение, сосредоточились на новом объекте. Спектрографический анализ установил природу объекта, перепроверил полученную информацию и дал команду исполнительным механизмам. В условиях отсутствия людей иной альтернативы логическая схема системы не имела.

Загудели сервомоторы, наводя на источник спектрографической аномалии лучевое оружие.

Если бы детеныш не замешкался на долю секунды, освобождаясь от путаницы проводов, он прожил бы дольше, а экспедиция, возможно, закончилась бы иначе.

Но он остановился, и оружие выстрелило потоком частиц высокой энергии.

Ксено просто распался на части, добавив собственные дымящиеся останки к тем, что уже валялись повсюду. Несоразмерно большая голова отлетела и ударилась о стенку аквариума. Следом полетел хвост. Зубы все еще скрежетали, а хвост извивался. Вскоре то и другое перестало двигаться. Жизнь, едва зародившись, угасла.


Глава 13 | Геноцид | Глава 15