home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2. Варианты толкования цветовых разверток

Стерко с облегчением дождался, когда весь персонал ресторана, кроме охраны, разбредется по домам, уединился в раздевалке, чтобы переодеться без опасений. С наслаждением сменив опостылевшую униформу администратора на джинсовый костюм, против которого он ничего не имел, Стерко покинул ресторан «У Саныча» и за несколько минут дошел до дома, в котором агент департамента надзора жил в огромной квартире.

Группе Стерко было выделено две небольшие комнаты. В одной из них поселилась Йолли, в другой Стерко с руадом. Йолли было совершенно все равно, при необходимости жить всем вместе она не стала бы даже ворчать, поскольку не считала нужным стесняться перед напарниками. Но Стерко легче было умереть, чем согласиться на ночевку в одном помещении с женщиной. Она продолжала бесить его одним своим присутствием, даже если это присутствие было молчаливым.

Когда Стерко пришел домой, женщина и руад уже ждали его. Оба были все в той же одежде, в которой они провели весь день: женщина в дурацком костюме из кожи, а руад в лохмотьях бездомного бродяги. В ином виде Л'Шассу было запрещено появляться на улице. Только закрыв все тело лоскутами ткани и оставив открытым нарочно вымазанное землистое лицо, руад мог появляться на людях. Никому не приходило в голову вглядываться в противного чумазого низкорослого и хромого бомжа: руад очень искусно ковылял.

Подчиненные встретили своего начальника вопросительными и нетерпеливыми взглядами.

— Как вы, Стреко? — поинтересовалась Йолли. — Он вам зубы не выбил?

— Он был очень пьян. Если бы не его молодость и здоровье, вряд ли он вообще смог бы пошевелиться после такого количества коньяка… — нехотя ответил Стерко. — Но уж кулачный боец из него сегодня был неважный. Зато пока он сидел в ресторанном зале, я прекрасно настроился на его волну и сделал замеры.

— Л'Шассу тоже удалось сделать замеры, — заметила Йолли.

— Это когда же ты успел? — удивился Стерк, поворачиваясь к руаду.

— Когда младший Качурин пытался затолкать своего братца на заднее сидение машины, — пояснил руад. — Андрей был в хорошем подпитии и сильном раздражении. Похоже, что с ним нелегко сладить, когда он с таком состоянии…

— Младший Качурин, кстати, резвый малыш. Едва не пришиб меня, когда я попыталась поехать с Андреем, — с неприязнью проговорила женщина. — А уж рычал на меня прямо как большой… Жаль, конечно. Мне надо было бы быть с Андреем на всякий случай.

— Да, пожалуй… Наша ошибка в том, что мы до сих пор не предъявили тебя младшему Качурину. Если бы он знал тебя раньше, он пустил бы тебя в машину. Но уже поздно. Попробуем вывернуться… — проговорил Стерко со вздохом. — А вот зачем ты, Л'Шасс, вздумал лезть к ним на глаза? Я, кажется, запретил всякую подобную самостоятельность…

— Я был одет соответствующим образом, — возразил руад.

Стерко только раздраженно передернулся. Руад никогда не рисковал, когда в щекотливой ситуации оказывался кто-либо из его товарищей, но в одиночку мог принять самые нелогичные решения, нисколько не заботясь о собственной безопасности.

— Все твои легкомысленные штучки! — буркнул Стерко.

— Будет вам фырчать, защитник, — примирительно сказал руад и сдернул с головы безобразную шапчонку-капюшон. Его кудрявые перья, белые с зеленоватым отливом, смешно встопорщились и лениво опали. Расстегнув свои лохмотья, руад снял их и отбросил в сторону.

Над его локтем, на покрытом чешуей и перьями плече был закреплен силовой браслет с пригашенной защитной панелью.

— Снимите, все должно быть там. Правда, мне удалось побыть рядом с ними совсем немного, но думаю, что кое-какую информацию я получил.

Л'Шасс подал Стерко руку, и тот принялся осторожно расстегивать браслет руада.

Силовой браслет представлял собой удобное устройство, вобравшее в себя все полезные плоды творческой мысли расы хаварров. Разновидностей силовых браслетов было великое множество. Различались они по своему предназначению — от узко специальных, до предельно универсальных, а также по интенсивности и емкости заряда.

Стерко выбрал для своей группы универсальные браслеты. Как всякие универсальные вещи, они несколько проигрывали в надежности и к тому же жрали немыслимо много энергии. Но Стерко не мог позволить ни себе, ни кому-нибудь из своих напарников носить с собой сумку с комплектом специализированных приборов. Снимать-одевать браслеты, приспосабливаясь к изменяющейся ситуации, да еще на чужом этаже — это может стать равносильно самоубийству.

Поэтому на всех троих, в том числе и на руаде, были разъемные браслеты в виде двух громоздких толстых пластин. Одна из них была, условно говоря, боевой панелью защиты и нападения, а вторая — панелью измерительной. Вообще-то все было гораздо сложнее, но Стерко не был ни ученым, ни инженером, и такая простейшая классификация его по своей сути устраивала. Боевая панель воспринимала и посылала импульсы, а измерительная — регистрировала внешние воздействия и преобразовывала внутренние силовые поля существа, носящего браслет.

Использование силовых браслетов хаварров было сродни изощренному боевому искусству. Тут не помогли бы ни хорошая физическая форма, ни гора непробиваемых мускулов, ни древние приемы рукопашного боя, имеющиеся, как правило, у всякой расы, ни самое технически совершенное оружие.

Применение браслета хаварров никак не пересекалось с вышеупомянутым боевыми факторами. Это было совершенно особое оружие, и настоящим профессионалам оно заменяло все прочие.

Технически это было труднопостижимо даже для обычного хаварра, но принцип был весьма прозрачен. Главное, что требовалось при пользовании браслетом: быстрота принятия решений и четкое умение владеть своими эмоциями. В автоматическом боевом режиме браслет стремительно реагировал на первый же эмоциональный порыв. Поэтому Стерко отдал распоряжение вовсе заглушить боевые режимы во избежание неприятностей. Браслеты работали все два месяца исключительно в мирных, исследовательских целях. А точнее — все трое: хаварр, руад и женщина тщательно и методично вгрызались в суть проблемы, имя которой было Андрей Качурин.

Сам Стерко до сегодняшнего дня наблюдал со стороны и не приближался к Андрею Качурину на расстояние, позволяющее сделать особо глубокие и тщательные промеры. Сегодня это, наконец, ему удалось. И сейчас самое время настало просмотреть результаты да сравнить их с тем, что принес с собой Л'Шасс, оказавшийся на редкость пронырливым парнишкой.

Руад проводил со своими напарниками мало времени. Как и предполагал Лэри, из него получился отличный внешний наблюдатель.

Конечно, близко к объектам наблюдения руад не подходил, поэтому до сегодняшнего дня стоящих промеров Л'Шасс тоже не делал.

— Что ж, сейчас посмотрим, что тебе удалось выкопать, — проговорил Стерко, когда пластины браслета щелкнули и отвалились с руки Л'Шасса.

Л'Шасс потер примятые перья, почесал руку и с готовностью принялся помогать Стерко освобождаться от его браслета.

Все трое склонились над распластанными на столике пластинами двух браслетов, лежащих экранами вверх. Стерко настроил их синхронно и включил цветовую развертку последних замеров.

По обоим экранам поплыли цветные волны. Последовательность смены спектра была одна и та же, вполне естественная для человека со стандартной биополярной организацией. Только на браслете Стерко колебания шли с амплитудой едва ли не втрое большей, чем на браслете Л'Шасса.

— Надо же, как он сильно гневался, когда давал вам, защитник, по физиономии, — с усмешкой отметила Йолли.

Браслет Стерко закончил развертку, а на экране руада вдруг вспыхнула широкая фиолетовая полоса и тут же погасла.

— Что это было? — спокойно спросил Стерко. — Внешняя помеха?

— На опасном расстоянии от нас никого не было, — покачал головой руад.

— Это точно, я ручаюсь. Рядом со мной были только Качурины.

— Это точно?

— Я бескрылый, но не слепой! — руад обиженно встопорщил перья на затылке.

— Тогда что же это? — Стерко включил повторный прогон, и снова в самом конце развертки вспыхнул густой фиолетовый цвет.

— Не знаю, — пожал плечами Л'Шасс. — Толкование цветовых разверток — не моя специализация.

— Это может быть либо наложение нескольких несинхронных полей, либо…

— Стерко поднял голову и взглянул на женщину. — Йолли, а ты знаешь, что это означает?

Она закусила губы, а потом осторожно ответила:

— Я лишь знаю, как положено трактовать это. Это выглядит, как проникающее поле. Но я все-таки полагаю, что Л'Шасс просто не заметил того, что кроме Андрея Качурина кто-то еще оказался в поле замера. Возникло наложение. Я думаю, что это помеха.

— А я так не думаю, потому что там больше никого не было, — повторил руад, хотя и не очень уверенно. — Конечно, мне пришлось немного маневрировать настройкой, чтобы Игорь Качурин не попал в поле замера. Может быть, я нечаянно сбил настройку. Через этот толстый балахон трудно справляться с кнопками браслета…

— Неточная настройка не дает имитацию проникающего поля! Тебе стоило бы глубже изучить принцип работы измерительной панели! — рявкнул Стерко, которому надоели сбивчивые оправдания Л'Шасса.

— Когда я проводил измерения, я был уверен в чистоте замеров. Теперь не знаю, что и подумать… Решайте сами, защитник, что это такое.

Йолли с презрением покосилась на руада и решительно сказала:

— В любом случае, что бы это ни было, это не проникающее поле. У Андрея Качурина нет проникающего поля. Он еще не посвящен.

— В истории департамента бывали случаи, когда у непосвященных наследников вершителя обнаруживалось проникающее поле, — произнес Стерко.

— То, что Андрей Качурин пока не умеет им управлять, не умаляет опасности ситуации.

Его напарники помалкивали, хотя на их лицах читался протест.

Стерко поднял руку и заявил приказным тоном:

— Если это не помеха, то это проблеск проникающего поля. Я не имею права думать иначе, и я надеюсь, что вы понимаете, насколько это усложняет нашу с вами задачу…

Несомненно, Лэри знал, что говорил, когда расписывал Стерко огромную важность и неотложность поручения. Теперь Стерко и сам видел, что пускать дело на самотек нельзя. В идеале, конечно, этого парня следовало бы просто уничтожить еще в нынешнем его «невинном» состоянии. Нет наследника — нет и проблемы. Если тянуть время, то постепенно можно влипнуть в очень серьезное противоборство… Словом, если бы Стерко был сам себе хозяин, он бы просто прикончил Качурина, а Лэри объяснил, что это получилось случайно. Но кучерявый наглец был теперь твердой валютой, на которую можно выкупить детей.

Стерко пытался собрать мысли и выбрать из множества заманчивых путей один, наиболее пригодный.

— Ну и чем же это осложняет нашу задачу? Признаться, защитник, я не совсем понимаю, — прошелестел руад.

— Не разочаровывай меня, приятель! — рявкнул Стерко. — У меня была поначалу мысль, не торопясь, терпеливо завлечь Качурина к нам, доставить его к Лэри хоть немного подготовленным к тому, что его ждет, с тем, чтобы Лэри потом смог его использовать в работе с другим наследником. Но если мы имеем дело с живым проникающим полем, нам придется резко изменить тактику. Я считаю, что пришла пора применть силу.

— Силу? — фыркнула Йолли и, отвернувшись, покачала головой. Нагрянем к Качуриным домой, закатаем их в ковры и вывезем в метро поездом в двадцать три сорок? Стерко, у вас с головой все в порядке?

Но Стерко было уже не сбить с толку хамством.

— Помолчите! — приказал он. — Я буду сам принимать решения о дальнейших действиях.

Зазвонил телефон.

Стерко торопливо защелкнул обратно браслет, ощутил плотное прилегание тяжелых пластин и потянулся к аппарату.

— Наш квартирный хозяин, не иначе… — проворчал Стерко и снял трубку.

— Слушаю…

— Приветствую тебя, мой доблестный защитник, — ответил ему голос Миорка. — Как поживаешь?

— Неплохо, — сдержанно ответил Стерко. Рядом были его напарники, и Стерко заволновался, достаточно ли спокойно звучит его голос. Миорк за два месяца ни разу не побеспокоил Стерко. Видимо, давал срок разобраться в ситуации.

— Ты можешь разговаривать со мной открыто? — поинтересовался Миорк.

— Увы, нет, — отозвался Стерко, наблюдая за напарниками.

— Что ж, тогда тебе придется выслушать все, что я тебе скажу. Слушай внимательно и запоминай хорошенько. От этого будет зависеть многое, в том числе жизнь твоих щенков. Они, кстати, еще живы, но, может быть, жалеют об этом. Итак, ты слушаешь?

— Да, конечно, — Стерко переложил трубку к другому уху. — Очень внимательно слушаю…

— Браво, защитник, какое послушание! — восхитился посвященный. Давай к делу. Я догадываюсь, какой план действий предложил тебе твой босс, но я думаю, ты уяснил, что мой братец-человек должен поскорее поступить в мое распоряжении. Сроки я небе не устанавливаю, знай лишь только, что чем быстрее ты справишься с заданием, тем больше шансов останется у твоих детей. И не надейся, кстати, что майр Лэри отыщет их… Итак, ты должен забрать Качурина ко мне в Пограничье. Там есть такое симпатичное местечко Долина Ветров. Знаешь?

— Знаю, — согласился Стерко, и мурашки побежали у него по спине. Бывал он в том симпатичном местечке и, покидая его, зарекся возвращаться.

— В этой самой Долине Ветров я тебя встречу и, кто знает, возможно, твои труды будут вознаграждены… Есть вопросы?

— Нет.

— Похвально. Не хочется снова стращать тебя, доблестный хаварр, но предупреждаю, что игры со мной кончаются обычно плохо. Уяснил?

— Да, — вздохнул Стерко.

Он опустил трубку на аппарат и взглянул на своих напарников.

Они не продемонстрировали никакого интереса к телефонному звонку.

— Значит, так, ребята… — начал Стерко, и они оба повернулись к нему. — Я начинаю действовать. Вы оба мне больше не нужны и можете прямо сейчас возвращаться в департамент.

Руад оторопело взглянул на женщину и покачал головой:

— Это против правил, защитник. План разработан в расчете на нас троих, и мы не можем оставить вас одного!

— Вы помогли мне проработать детали, но больше вы мне не нужны. Лэри уломал меня воспользоваться вашей помощью, но есть черта, за которой вы становитесь обузой, ребята! Не потому, что вы растяпы и новички. Я убедился, что кое-что вы можете. Просто я — одиночка, я это вам уже говорил. Дальше мне будет легче одному, — отрезал Стерко. — Ну а если ваша совесть почему-то неспокойна, вернитесь в департамент и нажалуйтесь Лэри, что я избавился от вас. Валите все на меня, а с Лэри я потом сам разберусь!

— Да майр Лэри с нас головы снимет, — огорчился руад.

— А меня лично волнует совсем другое, — подала голос Йолли. — Что вы такое задумали, Стерко?

— Нечто совсем несложное, — пояснил Стерко. — Надеюсь, что завтра Андрей Качурин будет дома и желательно в непосредственной близости от большого зеркала…

— Что?! — женщина вскрикнула и подалась вперед. — Зеркало? Вы что, защитник, ума лишились?!

— Я бы все-таки попросил немного соблюдать кое-какие приличия! усмехнулся Стерко.

— Да к черту приличия! Что вы такое затеваете?! — щеки женщины вдруг ярко вспыхнули.

— В самом деле, Стерко, майр Лэри ни слова не говорил о Пограничье! — подтвердил руад.

— Лэри, мне помнится, говорил о том, что я свободен в средствах! И мне совершенно все равно, что вы об этом думаете! — Стерко даже улыбнулся от удовольствия. Почему-то ему очень нравилось подрубать на корню их протесты. — Итак, ребята, вы свободны.

Йолли медленно покачала головой.

— В чем дело, Йолли? — нахмурился Стерко.

— Я бывала в Пограничье, хотя и не так много раз. Майр Лэри ненадолго брал меня с собой, чтобы я получила хотя бы общее понятие об этом месте, и я знаю теперь, каково там находиться человеку. Если ваш «привод силой» будет заключаться в пути через Пограничье, этот парень погибнет, потому что окунуться в туман Пограничья для него будет немногим легче, чем мне. Ну а если на пути его перехватит хаварр-наследник, погибнете вы, Стерко, а врагов наших станет на одного больше…

— Все не так страшно, Йолли, как тебе кажется. Я много-много лет назад перестал считать свои визиты в Пограничье, поэтому не тебе меня отговаривать.

Она напряженно молчала, сверля Стерко взглядом.

— В чем все-таки дело? — уточнил Стерко.

— Я не вижу логики в ваших действиях, защитник! Все можно сделать проще и безопаснее. Вы что, из той породы индивидуумов, которые сами себе создают трудности и преодолевают их? — с горечью поинтересовалась Йолли.

— Почему ты за меня так беспокоишься? — удивился Стерко ее горячности.

— У вас мания величия, защитник. На вас мне наплевать! — прошипела женщина. — Но я не хотела бы участвовать в деле, которое достаточно плохо начинается, а значит вряд ли хорошо закончится! О чем вы думаете, Стерко? Похоже, что не о жизни Качурина и не об успехе майра Лэри… Так о чем?

— Я не обязан доверяться тебе! — отрезал Стерко.

— Согласна. Да и в гробу я видела ваше доверие, Стерко! — Йолли встала и, не говоря больше ни слова, вышла в коридор.

Руад, измерив Стерко обеспокоенным взглядом, последовал за напарницей. Когда за ним захлопнулась дверь, Стерко поднялся, запер дверь на один оборот замка.

Пылкая женщина была неправа. Стерко думал, что делает. Очень напряженно думал. И о двух несчастных подростках, с которыми невесть что выделывает для своего удовольствия наследник Пограничья. И о Лэри, который ждет возвращения Стерко и результатов его рейда. И о напарниках, которые хоть и невыносимы для Стерко лично, но объективно действительно неплохие ребята, пытающиеся честно исполнить свой долг…

Но Стерко немного думал и о себе. Он знал, что если не доставит Качурина Лэри, то вряд ли сможет потом взглянуть другу в глаза. Лэри настолько уверен в исключительных способностях Стерко, что не поймет и не простит неудачи, которой по всем меркам не должно случиться. Рвать с Лэри после такой обнадеживающей встречи — этого Стерко не хотел переживать вновь…

Но рассказать другу о вершителе он не мог. И наплевать на угрозы хаварра-наследника тоже не решался. Если не исполнить приказ вершителя, вряд ли Стерко когда-нибудь увидит живыми детей. Пусть до горячей любви между ним и подростками было далеко, они все же еще дети, и их жизнь была и остается в руках Стерко.

Стерко подошел к стене, где в простенке между окнами висело на стене огромное зеркало.

Стерко закатал левый рукав и нащупал кнопки на браслете. Он знал, что заряд уже на исходе. В исследовательском режиме браслет мог работать еще не меньше полугода, но генерация проникающего поля сведет заряд практически к нулю. Это значит, что после малоприятного перехода в Пограничье Стерко еще некоторое время будет беспомощен, как ребенок, в ожидании, пока силы Пограничья не оживят браслет. Конечно, вовсе не обязательно, что переход Стерко завершится прямо в лапах какого-нибудь безжалостного чудовища, но неопределенность финала была налицо.

Стерко безошибочно нащупал на браслете нужную кнопку и, задержав дыхание, нажал ее. Фиолетовая пелена сразу же повисла у него перед глазами, заломило в висках, испарина выступила на лбу… Давненько Стерко всего этого не чувствовал, и привычные прежде неприятные ощущения показались вдруг почти невыносимыми. Стараясь не дышать, чтобы не причинять себе еще большей боли, Стерко заставил себя смотреть в зеркало.

Его отражение стало искажаться. Поверхность зеркала, залитая фиолетовым цветом, помутнела, словно запотела от дыхания гигантской глотки. И вот гладкое прохладное стекло словно вскипело, подчиняясь силе проникающего поля. Стерко напрягся, сосредоточился и шагнул туда, где уже не было его собственного темного силуэта…

Не встретив сопротивления, Стерко перешагнул на ту сторону и, потеряв равновесие, рухнул на прохладную, поросшую короткой травкой землю.

Вой ветра, отдаленные гортанные крики, то ли птичьи, то ли звериные, скрежет и лязг, доносящиеся словно из-под земли… Как все это было знакомо! Стерко поднялся на колени, и уже хотел было встать на ноги, но руки вдруг подогнулись, и Стерко ткнулся лицом в траву.

И тут же чьи-то ладони пролезли под мышки Стерко и потащили его куда-то в сторону. Сил сопротивляться у Стерко не было. Он только сообразил, что если бы существо было враждебным, у него вряд ли появилось бы желание оттащить свою жертву в безопасное место.

Тот же, кто тащил Стерко, пыхтя и сопя, доволок Стерко до каких-то валунов и только там перевернул его вверх лицом. Это тоже обнадежило: те, кто не начинает закусывать своей добычей, не взглянув ей в лицо, обычно оказываются неплохими ребятами.

Как только Стерко понял, что его плечи и голова покоятся на чьих-то коленях, он решил, наконец, открыть глаза и поинтересоваться перспективой на будущее…

— Как добрались, защитник? — прошуршал голос руада. Л'Шасс с легкой улыбочкой смотрел на Стерко.

— Как ты здесь оказался? — лениво удивился Стерко и поднял руку, чтобы утереть со лба пот, но рука лба не достигла, упала по дороге, больно шлепнув Стерко по носу. — Великие силы, что со мной?!

— Вы уж простите меня, защитник, но это старость… — сокрушенно покачал головой руад и тыльной стороной прохладной зеленоватой ладони обтер лицо Стерко. — Все признаки одряхления налицо.

— Да ты знаешь, наглец, сколько мне лет?! — возмутился Стерко.

— Знаю, — кивнул Л'Шасс. — Но вы слишком долго не занимались своим делом, Стерко, а год безделья в вашей работе приравнивается к трем. Поэтому вы уже разменяли шестой десяток, защитник. А это не очень подходящий возраст для того, чтобы в одиночку рыскать по туманному Пограничью…

— Поэтому ты здесь?

— Да, Стерко. Вы же сказали, что я свободен. Я пришел сюда едва только оказался перед зеркалом пригодного размера. Для этого мне пришлось вскрыть запертую спальню нашего квартирного хозяина.

— Вот уж не думал, что у заторможенных руадов так развиты криминальные наклонности… — проворчал Стерко и с трудом сел.

Когда в глазах перестало раздваиваться, Стерко уставился на Л'Шасса.

Руад стоял на коленях, опустившись задом на собственные пятки и смиренно сложив руки. Из одежды на нем был один лишь силовой браслет. Почему-то руад решил, что относительно короткое, но плотное кудрявое оперение заменит ему одежду.

— Костюмчик у тебя немного фривольный, — заметил Стерко.

— Здесь этого достаточно, — отрезал Л'Шасс, качнулся и легко, без помощи рук, вскочил на ноги. — Вы отдыхайте, защитник, я поднимусь чуть выше, здесь недалеко журчит ручей. Вам бы напиться, и все будет в порядке.

Руад повернулся спиной к Стерко и стал карабкаться по валунам. Стерко успел заметить на лопатках Л'Шасса две большие бесформенные проплешины с неровными рубцами. И Стерко невольно представил, как мог бы легкий низкорослый руад парить над долиной, если бы трагедия не лишила его крыльев…

Л'Шасс вернулся быстро, неся в руке большой белый цветок в форме воронки. Руад подошел и протянул свою находку Стерко. Жадно припав к краю хрупкого цветка, Стерко глотал ледяную воду и уже почти опустошил импровизированный бокал, но вспомнил о руаде.

— Тебе оставить?

— Я же только что от воды, — напомнил Л'Шасс.

Стерко вылил себе в рот остатки и отбросил цветок.

— Скажи, парень, почему ты никак не хочешь оставить меня в покое?

— Во-первых, у меня приказ майра Лэри — беречь вас, защитник, нехотя пробормотал руад. — Во-вторых, у меня есть вполне конкретный свой интерес… Не обольщайтесь, я от вашего общества совсем не в восторге, как и вы от моего. Но свой долг я обычно исполняю до конца.

— Нечего меня оберегать, о себе я сам позабочусь, — проворчал Стерко.

— Кто знает, может быть, какой-то опасности вы не заметите… — как бы между прочим пробормотал руад. — Пока я останусь с вами, куда бы вы ни направились!

— Вот еще! — рассердился Стерко. — Мне только этого не хватало!

— Когда-нибудь вы оцените мои скромные усилия, а сейчас я не хочу с вами ругаться, — руад договорил и замер, сложа руки на груди и наклонив голову, на которой возмущенно вздыбились самые длинные перья.

В другое время Стерко, возможно, оценил бы порыв исполнительного руада и устыдился бы своей грубости. Но сейчас ему было не до того.

Стерко поднялся на ноги и огляделся.

Они находились на склоне огромного холма. Вершина холма тонула в рваных клочках тумана, а у подножия вилась дорога, уходящая в дальний лес. То здесь, то там пробелскивали разноцветные сполохи, а это значило, что попал Стерко в место весьма опасное и изменчивое. Не предугадаешь теперь, кому и как скоро приспичит стереть этот холм с поверхности земли и заварить в образовавшемся котле огненную кашу…

Многие обитатели мироздания все еще жили в неведении и ничего не знали о Пограничье. А содружество рас во главе с хаваррами овладело многим с помощью великой и мудрой Науки, тысячелетиями корпевшей над тайнами беспорядочного могущества стихий.

Силы Пограничья бушевали вовсю, не подчиняясь никому. Хотя глава рода вершителей и звался владыкой Пограничья, на самом деле вовсе не был абсолютным повелителем в своей беспредельной земле. Просто никто не мог до конца овладеть тайнами Пограничья, кроме владыки и его посвященных наследников. Вершители, постоянно пробуя подмять под себя строгий порядок мироздания, ничего не пытались изменить у себя дома, не вмешивались в течение здешней жизни. И могучие силы Пограничья подпитывали мощь рода вершителей, делая их самыми могущественными и грозными среди одушевленных созданий…

Кроме вершителей только уроженцы Пограничья свободно пользовались дарами великих сил, потому что сами были некой их частью. Им казалось, что он повелевают многим в своей земле и за ее пределами, но на самом деле беспредел Пограничья варился в собственном соку и не признавал ничьих поползновений. Наказание за излишнюю дерзость могло быть жестоким. Пограничье прощало не всякого. Беспредел сущностей был законом и смыслом странного места, не имеющего ни координат, ни границ, пролегающего нигде и везде, вокруг и внутри любого мира, влияя на все и вся на любом этаже мироздания…

Кто только не жил на этих обширных просторах… Урожденные обитатели Пограничья и пленники, завлеченные в эти края прихотью вершителя. И сумасшедшие создания, вроде Стерко, пришедшие сюда добровольно.

Стерко, конечно, доверял родной технике, но его браслет до сих пор был еле жив, и чтобы он напитался мощью, требовалось время. Стерко только позавидовал уроженцам Пограничья. Какими бы ужасными тварями они ни были, жилось им в родном мире легко и без особых проблем. У них было, чем защититься от врагов, а вопросы жизни, смерти и справедливости решались сообразно незыблемому закону естественного отбора: кому повезло, тот и выжил, а кто выжил, тот и прав. Те из уроженцев Пограничья, у кого имелись проблески разума и зачатки тщеславия, изредка отправлялись в дальние путешествия, непрошенными гостями появляясь в разных концах мироздания. Они повергали неискушенных обитателей мироздания в ужас и трепет. На одних этажах их считали гостями Преисподней, воплощением черных недобрых сил, на других их восторженно встерчали, как кудесников-чудотворцев.

Те, кто родился в Пограничье или был посвящен в его тайны по праву наследства вершителя, шутя творили то, для чего хаварры обвешивали себя железом с аккумуляторами. И те, и другие в итоге могли почти одно и то же, но у одних это называлось достижениями техники, у других — естеством…

Стерко встрепенулся и перевел дыхание. Долго наслаждаться прекрасным, но обманчивым пейзажем было непозволительным легкомыслием.

— Пора искать путь к Качурину. У нас на это часов десять-двенадцать, — проговорил Стерко и пошел вниз, не оборачивася на руада.

Л'Шасс вскоре догнал Стерко и пошел рядом. Стерко бросил взгляд на браслет руада. Он тоже все еще был в режиме подзарядки, но индикаторы свидетельствовали, что он уже дошел до кондиции. Пограничье само питало умные браслеты, созданные хаваррами.

— Включай боевой режим, — буркнул Стерко. — А то мне еще время нужно на восстановление…

Л'Шасс молча повиновался.

— Надеюсь, ты не скинул настройку на Качурина? — уточнил Стерко.

— Если я по необходимости остался с вами, защитник, это еще не значит, что я позволю вам снисходительно понукать меня, — неожиданно зло ответил Л'Шасс. — Честное слово, лучше бы я ее скинул, эту настройку, а сам посмотрел бы, как долго вы искали бы путь к зеркалам Качурина…

Стерко шагнул в его сторону, наткнулся на открытый взгляд водянистых блестящих глаз и недобрую усмешку и передумал затевать ссору.

— Включи поиск, — спокойно сказал Стерко. — Да по сторонам посматривай, а то до нужных нам зеркал мы можем и не добраться.

— Вы лучше за своей подзарядкой следите, — перебил его руад.

Хаварр и бескрылый руад снова направились вниз, к дороге. Каждую секунду браслет Л'Шасса мог возвестить о том, что путь к Качурину найден.


Глава 1. Скандалист | Наследник | Глава 3. Тяжкий крест