home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1. «Люблю тебя…»

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — уточнил Стерко.

— Уверен, — буркнул Шото, не поднимая головы.

— Видишь ли… Я не очень представляю, насколько ласковый прием меня ждет. Может статься, тебе неприятно будет оказаться его свидетелем. А если у меня все будет нормально, я немедленно приду за тобой. Пожалуй, тебе лучше подождать в машине или погулять рядом. Посмотри, какая красота вокруг…

Петля горного шоссе обрывалась, и по цветущему лугу спускалась узкая тропка в долину. Где-то совсем рядом глухо ворчал небольшой водопад и уже не так заливисто, как утром, но бойко щебетали птицы, провожая вечернюю зарю.

— Я переживу неласковый прием, но я не хочу оставаться один, — тихо пояснил Шото.

Стерко тяжело вздохнул и положил руку на плечо сына:

— Тебе нечего больше бояться, Шото.

— Ты говорил то же самое, когда вершитель названивал в дверь, упрямо повторил парнишка.

— Но ведь все кончилось, приятель.

Подросток зябко поежился и промолчал.

Несколько долгих недель Шото провел в особой закрытой клинике, прежде чем согласился покинуть ее вместе с отцом. Синяки и ссадины зажили давно, почти сразу. Но страх не оставлял Шото. К счастью, ничего похожего на невменяемое состояние Зого, не наблюдалось. Шото был спокоен, вежлив, внимателен, очень послушен. Он старательно и подробно отвечал на вопросы, немного рассеянно улыбался на шутки и казался совершенно здоровым. Только Стерко замечал, как Шото старается не отходить от него и постоянно держать отца в поле зрения.

В принципе, Стерко было совсем нетрудно взять его с собой в долину. Но Стерко хотел, чтобы Шото постепенно начал избавляться от своего страха. А немного посидеть одному в машине или поваляться рядом в траве — да ни один подросток, наверное, не упустил бы случая немного помечтать наедине с собой в таком дивном месте. Но Шото сидел, напряженно сжавшись, и казалось, что он был готов вот-вот расплакаться.

— Разве я оставил бы тебя, если существовала бы опасность? укоризненно спросил Стерко.

— Но тогда ты ведь все время оставлял нас одних!

— Тогда я не подозревал об опасности, — вздохнул Стерко.

— А что, если ты и сейчас не подозреваешь? — серьезно уточнил Шото.

— Малыш… — Стерко мучился от необходимости снова говорить об этом. — Он мертв. Хаварр-вершитель мертв. Мертвые не возвращаются, даже если при жизни они мнили себя хозяевами мироздания.

Шото недоверчиво взглянул на отца и буркнул:

— Да какой он хозяин мироздания? Просто зверь в шкуре хаварра… Только и мог, что издеваться над Зого… — парнишка вдруг всхлипнул и скорчился на сидении автомобиля.

Стерко ощутил лишь беспомощное раздражение.

Шото, однако, быстро перестал плакать, вытер глаза и пробормотал, серьезно взглянув на отца:

— Извини, я постараюсь держать себя в руках, — он тяжело вздохнул и, стрельнув глазами, несмело проговорил: — Скажи мне правду, Стерко. Ты действительно ни в чем не подозревал Лэри? Ты до последнего не сомневался в нем?

— Ни на секунду… — равнодушно подтвердил Стерко, хотя вопросик был из разряда убийственных.

— Неужели разумный взрослый хаварр может так жестоко заблуждаться и ошибаться? — прошептал Шото, качая головой.

— Может, Шото. Поверь, большинство разумных и взрослых существ, и не только среди хаварров, только и делают всю жизнь, что заблуждаются, вздохнул Стерко. — Никуда от этого не денешься. Правда, есть те, кому везет больше, чем, например, мне: некоторые так никогда и не узнают о том, что их всю жизнь кто-нибудь морочит. Мне не повезло: я неожиданно выяснил, что долгие годы боготворил и ненавидел одного и того же…

Шото решительно мотнул головой:

— Я не буду заводить себе друзей. У меня не будет любовников! Никогда! Я не желаю, чтобы меня предали…

— Тебе пора придти в себя, парень, — покачал головой Стерко. — Тот, кто мучил тебя, мертв. Поверь мне, я знаю это наверняка.

— Но ведь есть еще наследники прежнего вершителя! — воскликнул Шото.

— Да, остались еще шухор и человек. Шухор практически беспомощен, а после смерти Лэри он совсем ни на что не годен. Человек, конечно, куда более опасен. Он еще очень юн, но упрям, силен всей мощью своего рода и очень талантлив. Люди вообще существа загадочные и раскусить их намерения всегда непросто. Этот мальчишка непредсказуем. Департамент с него теперь глаз не спустит… Но оснований для паники все же нет. Обычно посвященные наследники, Шото, имеют привычку колобродить в тех мирах, где они родились. Материальное бытие родного мира и физиология диктуют очень многое, и в первую очередь круг всевозможных потребностей, от которых не в силах отказаться даже вершитель… Надеюсь, что при юном вершителе достанется этажу людей, а не нашему. Но когда это случится, никто не знает. Живы два наследника, но никто из них не может стать Великим Вершителем Пограничья, потому что пропал Знак Силы вершителя. Кажется, только Лэри знал, где он. А без Знака Силы и шухор, и человек — просто посвященные наследники… Их неполноценный статус тоже способен причинить массу бед, но это все же не так плохо, как снова выставлять копья против почти всесильного вершителя… Ну что, теперь-то понял, что все не так уж и страшно?

Шото кивнул, а потом уточнил с любопытством:

— Значит, теперь ты будешь его искать, этот Знак Силы?

— Я ничего не буду искать! Я ушел в отставку.

Шото вытаращил глаза:

— Как ушел?! Ты больше не защитник?!

— Тебя это огорчает? Ничего, малыш, будешь хвастать перед друзьями, что твой отец — бывший защитник, это тоже звучит… После того, что мы с тобой пережили, я и слышать не хочу о Пограничье, пропади оно пропадом… Устал я, Шото. Наверное, я начал стареть по-настоящему.

— Скажешь тоже, — усмехнулся Шото, с восхищенным уважением оглядывая Стерко. — Так ты возьмешь меня в долину?

— Если ты хочешь.

Хаварры выбрались из автомобиля, и Стерко первым пошагал вниз с уклона.

— А кто здесь живет? — поинтересовался Шото, догоняя отца.

— Друг.

— Разве у тебя были друзья, кроме… — Шото осекся.

— Здесь живет хаварр, у которого я навечно в долгу. Когда ты его увидишь, постарайся вести себя непринужденно.

Шото покорно кивнул. Постепенно равнодушная гримаса на его лице сменилась выражением искреннего любопытства и наслаждения. Он осматривался, вдыхал чудный воздух, срывал на ходу какую-то траву, и когда хаварры подошли совсем близко к небольшому домику в долине, Шото уже шел чуть ли не в припрыжку.

Стерко взошел на ступени, ведущие к дому, и навстречу вышел стройный худощавый хаварр средних лет в легком домашнем костюме. Стерко знал, что новый, самый лучший страховой полис должен был обеспечивать Снуи двух добросовестных помощников, которые должны были находиться при калеке неотлучно.

Это был, судя по всему, один из них: подтянутый хаварр с заметной проседью в волосах, доброжелательным лицом и немного усталым, но цепким взглядом. Сдержанно поклонившись, он осведомился о цели визита.

— Я хотел бы встретиться с хозяином, — пояснил Стерко. — Если он, конечно, дома.

— Он всегда дома, — нахмурился хаварр. — Но он никого не ждет и никого не принимает.

Стерко стало горько. Упросить и пробиться с напором он, конечно, мог. Но кончилось бы тем же, чем и в прошлый раз: горькими слезами Снуи. Желание Стерко увидеться не стоило того.

— Извините, — покорно вздохнул Стерко и махнул рукой Шото, направляя его в обратный путь. — Но при случае просто передайте Снуи, что приезжал Стерко Лег-Шо.

— Подождите! — вдруг окликнул их хаварр. — Так это вы?! Проходите, пожалуйста!

Стерко с готовностью развернулся и поспешил за хаварром.

— Ох, как влетело бы мне, если бы я все-таки вас выгнал! — сокрушенно заметил тот, пропуская Стерко вперед. — Господин Снуи на террасе, что на той стороне дома. Идите к нему, он говорил, что примет вас в любое время дня и ночи.

— Стерко, этот господин Снуи что, большая знатная шишка? — прошептал Шото, выходя вслед за отцом на террасу.

Стерко не успел ответить. Он увидел Снуи. Калека сидел в низком кресле в тени резной деревянной решетки, заросшей цветами, и читал книгу, разложенную перед ним на специальном пюпитре. Когда Стерко увидел его, Снуи как раз нажал на что-то ногой, и хитрый механизм перевернул страничку. Снуи чуть повернув голову, потянул какой-то напиток из бокала с трубочкой, укрепленного сбоку на особой подставке, и снова уставился в книгу.

— А я не знал, что ты любишь читать, — произнес Стерко, подходя поближе.

— Защитник?!! — Снуи рванулся из кресла. Подставка с бокалом и пюпитр с книгой повалились на пол террасы. Но не обращая на это внимания, Снуи бросился к Стерко.

Стерко протянул руки и прижал к себе Снуи, стиснув в охапку необычайно тонкое и легкое тело паренька.

— Ну, здравствуй, приятель.

— Здравствуйте… — Снуи чуть отстранился, смущенно улыбаясь. — Что ж вы так долго не приходили? Я уже решил, что вы никогда не появитесь…

— Я разбирался со своими врагами, — уклончиво ответил Стерко, но видимо не смог сдержать болезненной гримасы.

— Разобрались? — встревоженно уточнил Снуи.

— Бесповоротно.

— Это прекрасно, — Снуи с беспокойством всмотрелся в глаза Стерко, и было очевидно, что у него есть более конкретные вопросы. Но Снуи оглянулся назад, увидел поваленные стойки и огорченно вскрикнул. — Ох, надо же, как я опять набезобразничал! Мои помощники так добры ко мне, что мне неудобно снова задавать им работу…

— Вы не волнуйтесь, — подал голос Шото. — Я все приберу.

Он подбежал к креслу, присел, стал проворно наводить порядок, поднимая стойки, укладывая и устанавливая все на прежнее место.

— Кто это с вами? — прошептал Снуи.

— Это мой сын, — вздохнул Стерко. — Его зовут Шото, ему шестнадцать.

— У вас такой взрослый сын? — изумился Снуи.

— Ошибка ранней юности.

— Вы что, с ума сошли, защитник?! — возмутился Снуи. — Как можно называть своего ребенка ошибкой?!

— Прости, неудачная шутка… — поспешил поправиться Стерко. — Шото хороший парнишка. Только вот таскается со мной всюду. Сначала это меня раздражало, но я все-таки понял, что надо смириться. Он побывал в лапах вершителя, ему бы отдохнуть где-нибудь, успокоиться, придти в себя…

— Ах, вот в чем дело! Вы для этого сюда и приехали? — серьезно уточнил Снуи.

В самом вопросе уже сквозило горячее желание опровержения. И Стерко с готовностью пояснил:

— Привез я его сюда только потому, что он измучен и никак не хочет оставаться без меня ни на минуту. А сам я приехал к тебе. По-моему, мы непростительно давно с тобой не виделись.

Снуи коротко улыбнулся и замолчал.

Шото поправил все оснащение калеки и тихонько, чтобы никому не мешать, спустился по ступеням вниз на ровную широкую поляну, освещенную закатным солнцем. Он опять пытался быть вежливым и послушным хавви, никого не раздражать и не болтаться под ногами. Отойдя на порядочное расстояние, он присел на траву и сделал вид, что занялся какими-то приземистыми цветочками.

— Значит, с вашими врагами покончено, защитник? — произнес Снуи. Впрочем, я регулярно смотрел и слушал новости департамента защиты, и я знаю, что он уничтожен. Вам должно быть очень больно, защитник, и я удивляюсь вашей выдержке… Наверное, вы не раз вспомнили меня недобрым словом, ведь я мог развеять ваши заблуждения тогда, при второй нашей встрече, но я не сделал этого…

— Я тебе благодарен, Снуи. Ты сделал все правильно. Тогда я все равно не поверил бы, и мы расстались бы врагами. По большому счету, моей заслуги в успехе департамена нет никакой. Когда я осознал истинное положение вещей, все вокруг стало происходить как бы без меня. Сейчас мне стыдно за это. Официально я — жертва. В этом есть доля правды, но я до сих пор удивляюсь, где же были все эти годы мои глаза… — Стерко запнулся и замолчал. Он чувствовал, что Снуи ничего не надо объяснять. И он просто добавил: — Хоть что-нибудь я буду стоить, только если выдержу сейчас…

Снуи посмотрел на Стерко с печальной улыбкой, и его темные глаза зажглись сочувствием:

— Я знаю: у вас все будет хорошо… Вы справитесь.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Стерко.

— Я в этом уверен с того мгновения, когда впервые увидел вас. Вы не такой, как все, защитник.

Стерко пожал плечами и решительно сменил тему.

— Как ты живешь, Снуи? — спросил он, не решаясь открыто разглядывать паренька.

— Я бы покривил душой, если бы сказал, что это плохое место, отозвался Снуи. — Здесь красиво и спокойно. И наверное мне хорошо. В том смысле, что хаварру в моем положении вряд ли где-нибудь может быть лучше. Свое поместье, средства к существованию, постоянный уход, несколько способов нескучно убивать время… Я мог бы гордо отказаться от ваших подарков, но я принял их, зная, что не смогу ничем иным отблагодарить вас. И мне хорошо. Здесь целебный воздух, напичканый эфирными маслами. Я хорошо высыпаюсь, гуляю, купаюсь под водопадом. Меня кормят просто на убой. Сейчас я стал весить столько же, сколько раньше весил вместе с руками… Так что мне хорошо, защитник. Особенно сейчас. Вы говорите, что приехали не просто так, а ко мне, и я почти счастлив.

Стерко обернулся и пристально взглянул на паренька. Взгляд Снуи свидетельствовал о том, что все прозвучавшее — чистая правда.

Снуи шагнул в сторону и, вытянув ногу, коснулся красной кнопки, торчащей из пола. Такие кнопки Стерко заметил повсюду, пока пересекал первый этаж насквозь.

На вызов появился молодой хаварр в просторной накидке-тоге и с улыбкой выслушал распоряжение Снуи о комнатах для гостей. Когда хаварр удалился, Снуи с благодарностью взглянул ему вслед.

— Это Касао, — пояснил Снуи. — Очень добрый и внимательный. И он, и Винс, ну, тот, которого вы уже видели, очень хорошие ребята. Я уже успел к ним привязаться. Они умеют так ловко и ненавязчиво помогать, что когда мне бывает нехорошо, когда хочется уединиться, они умеют сделать так, что я почти не замечаю их присутствия… Но ни разу они не оставили меня совсем одного. Даже ночами кто-нибудь из них каждый час появляется, чтобы проверить, не упало ли с меня одеяло. Раньше они дежурили ночами по очереди, но теперь это делает Винс: Касао нужен нормальный режим. Через полгода у Касао и Винса появится малыш. Это здорово, в доме станет немного веселее… А вы надолго приехали?

— А это смотря как примешь.

— При чем тут я? Считайте, что вы у себя дома. Так оно в сущности и есть. Это поместье я завещал вам.

— Завещал? — Стерко был несколько ошарашен. — Снуи, ты едва ли не вдвое моложе меня. Вряд ли я доживу до…

— Не переживайте, через годик-два вы все получите, — сухо сказал Снуи.

— Что ты задумал? — забеспокоился Стерко.

— Не бойтесь. Без рук не повесишься и не застрелишься. Но тоска… Мне все чаще кажется, защитник, что тоска тоже неплохое оружие, хотя и несравнимо более медленное и мучительное… — тихо проговорил Снуи.

Стерко торопливо сглотнул, прогоняя спазм.

— Откуда такие вздорные мысли, Снуи?

— Вы знаете способ излечить отсутствие верхних конечностей? скривился Снуи. — Мне предлагали биопротезы. Они меня не устраивают. Они бессмысленны. У меня есть те, кто кормит меня с ложки. Но слуги не смогут вместо меня любить и ласкать моего друга…

— А почему бы тебе не подумать о ребенке? — проговорил сдруг Снуи, сам удивившись своим словам.

— О чем вы, Стерко? И кого же мне заманить в отцы? — прошептал Снуи с отчаянием. — В моем-то положении…

— Ну меня, например… — пожал плечами Стерко. — Я, вроде бы, еще не старик и, как говорят, не урод…

— Вот уж не думал, что вы станете надо мной насмехаться! — горько сказал Снуи и, резко развернувшись, прошел в дом.

Стерко не только не насмехался, но даже и не шутил. Слова вырвались у него совершенно искренне. Безрукий паренек чем-то притягивал его к себе, и находиться рядом с ним Стерко было сейчас не менее приятно, чем при первой их встрече.

Конечно, все было не так просто. Физиология хаварров не позволяла им заводить детей по договоренности, по случаю или по глупой оплошности, как это сплошь и рядом происходило у представителей множества других рас. Если между двумя хаваррами нет нежной страсти, детей у них не будет никогда… Но Стерко не считал это большой проблемой, лишь делом времени. Он вдруг почувствовал, как его потянуло к Снуи, и это влечение не было обыкновенной жалостью к увечному бедняге…

— Что случилось, Стерко? — Шото подошел к террасе и остановился у ступеней. — Он ушел такой расстроенный.

— Это потому, что твой отец дурак, малыш… — отмахнулся Стерко. Самый обыкновенный дурак.

— Если ты любишь его, не надо его обижать, — вдруг серьезно сказал Шото. — Он такой милый.

— Да, он милый, в этом ты прав. А у меня длинный поганый язык и горсточка гнилых мозгов, — подтвердил Стерко. — Мне только вонючих шестилапых сарканов гонять по коридорам, а не ухаживать за симпатичными молодыми хаваррами.

Шото грустно рассмеялся и вздохнул. Похоже, что он очень хотел помочь по мере сил. И Стерко готов был сам попросить его об этом.

— Хочешь, я поговорю с ним? — вдруг предложил сын.

— Сделай одолжение! — обрадовался Стерко. — Только особо меня не расхваливай, а то это будет не слишком честно… И вот еще что: завтра с утра научи Снуи играть в футбол.

— Футбо-ол? — Шото задумчиво почесал нос.

На этаже людей он был заядлым футболистом, и Стерко без опаски отпускал его на поселковую спортплощадку погонять мяч с мальчишками. Излишне утонченная изнеженная внешность хавви, делавшая его в человеческих глазах похожим на девочку, не так бросалась в глаза, когда Шото самозабвенно и яростно метался по площадке. Мяч, словно пришитый к его ногам, легко обходил все ловушки и неизменно попадал в цель. Будь Шото неловким рохлей, вряд ли он избежал бы насмешек по поводу мягких женственных черт и больших влажных глаз. Но хавви отлично играл, и этим заслужил уважение остальных подростков, которые, кажется, так и не узнали, как его зовут, но неизменно встречали его появление на спортплощадке восторженным гулом.

Поэтому Стерко несколько удивила нерешительность сына.

— А чем ты удивлен? Покажешь Снуи основные приемы. Или ты сам разучился?

— Нет, не разучился, — торопливо отозвался Шото. Что-то его, судя по всему, смущало, но отказать отцу он не решился. — Отлично, Стерко, я ему предложу. А ты… Ты на воротах постоишь?

— Ну уж куда мне деваться?.. — промямлил Стерко, глядя вслед убегающему в дом сыну.

— Господин Стерко! — послышался сзади голос одного из слуг. — Здесь к вам приехали.

Недоумевая, кому это он мог понадобиться, а самое главное, как его смогли отыскать в горном поместье, Стерко обернулся и увидел маленького руада. В полной парадной форме бойца защиты он выглядел очень смешно.

Стерко подавил невольную улыбку и развернулся к нему:

— За каким дьяволом ты меня преследуешь, Л'Шасс?

— Я не преследую. Я всего лишь с поручением от департамента.

Стерко поднял руки, защищаясь:

— Пошел вон вместе с департаментом! Уходи с глаз моих!

— Уйду, уйду! — в тон ему ответил Л'Шасс. — Только передам письмо.

— Как ты вообще отыскал меня?

Вместо ответа руад полез в большой карман и вынул крошечный конвертик.

— От кого? — уточнил Стерко, принимая конверт, на котором было напечатано только его имя и не было никаких данных отправителя…

— Судя по всему от майра Лэри, — отозвался руад. — Компьютерщики наконец подобрали комбинацию к его личному сейфу. Зря корпели над этим два месяца. Ничего особенного там не оказалось, и разумеется, никакого Знака Силы… А для вас нашлось вот это письмо.

— Как ты узнал, куда я поехал? — повторил Стерко, ощутив вдруг непонятное беспокойство. Ведь о своем подарке безрукому калеке он не сообщал ни одному существу в мироздании, а наткнуться на документы нотариального агентства теоретически можно было только чисто случайно, а практически невозможно вовсе.

Руад пожал плечами и прошелестел:

— Это письмо было вложено в сложенный пополам листочек, а на листочке от руки был торопливо написан этот адрес. Я знаю почерк майра Лэри, это было написано его рукой.

У Стерко противно похолодело в желудке. Мертвый вершитель продолжал преследовать его. Погибший друг не желал оставлять возлюбленного без своего присмотра… Оба варианта были для Стерко одинаково мучительны.

Он отвернулся от руада и вскрыл конверт. Послание было коротким.

«Если это попало к тебе в руки, значит, ты все же прикончил своего заклятого врага. Поздравляю.

Многое обо мне ты уже знаешь, осталось кое-что добавить.

Шесть лет назад, после твоего поспешного бегства к людям, я был в длительной командировке в провинции. Майр Равс считал, что я тяжело заболел и долго лечился. То же самое я рассказал тебе на пляже, чтобы разжалобить тебя и вернуть. На самом деле за месяцы моего отсутствия в департаменте у меня родился ребенок, тот самый малыш, о котором мы с тобой мечтали.

Я уничтожил все и всех, кого ты любил, чтобы у тебя остался только он, наш маленький Лиор. Знак Силы я отдал ему. Он еще крошка и пока не знает о своем предназначении.

Я знаю: ты не сможешь причинить ему боль. Ты поможешь ему выжить.

Ты сделаешь ради него то, что не пожелал сделать ради меня. Я погиб, но это еще не значит, что мы с тобой не вместе. Я никогда не смогу уйти и оставить тебя одного. Все, что я делал в жизни, было сделано ради того, чтобы ты и Пограничье были со мной навсегда. В тебе я всегда был уверен больше, чем в самом себе. Люблю тебя.»

Когда Стерко смог заговорить снова, прошло уже довольно много времени. Руад терпеливо ждал.

— Еще кто-нибудь читал это? — сухо бросил Стерко.

— Нет. Оно адресовано вам, защитник, и что вам хотел сказать вершитель, пока был жив, теперь никого не интересует.

А зря, подумал Стерко. Частное письмецо с того света представляло интерес для департамента, потому что содержало ответы на все последние загадки, оставленные убитым вершителем…

— Защитник, с вами все в порядке?

Стерко почувствовал, как руад трогает его за руку и торопливо скомкал письмо в кулаке.

— Да что с вами, защитник? — мягко повторил Л'Шасс. — Вас прямо перекосило… Вам нехорошо?

— Пустяки, — прошептал Стерко, продолжая мять несчастную бумагу. Только бы никто не прочел… Никто не должен узнать об этом… Никто на свете…

— Да что же вы там вычитали? Опять он пытается поиздеваться над вами? — грустно предположил руад.

— Это не твое дело! — рявкнул Стерко.

— Ну, не совсем так, защитник. Мы с вами, конечно, не в одинаковом положении, но ведь я поначалу тоже верил майру Лэри и очень уважал его… Я недолюбливал вас, защитник, но того, что он вам устроил, вы не заслужили. Я рад, что нашего общего врага больше нет…

Стерко бросился на руада с проворством, достойным лучшего применения. Л'Шасс не успел уклониться, и Стерко вцепился в перья на его шее. Пожалуй, его усилия хватило бы, чтобы сломать шейные позвонки низкорослого руада, но кто-то с криком повис на локте Стерко…

Неизвестно, откуда взялись силы у Шото, чтобы справиться с отцом. Но под его напором Стерко выпустил руада и в бешенстве отвернулся к перилам, чтобы немного остыть. Пальцы Стерко побелели, вцепившись в пластик, он изо всех сил старался побыстрее восстановить дыхание.

— Извини, Л'Шасс, накатило… — пробормотал он.

— Понимаю… Конечно, умереть от руки защитника куда почетнее, чем своей смертью, но я предпочел бы последнее… — прохрипел за его спиной руад. — Я ведь еще и проститься с вами пришел. Убываю домой…

— Домой? — машинально повторил Стерко. Да убывай руад хоть в саму преисподнюю, Стерко теперь было все равно.

— Вы еще не знаете? Руады восстановили сотрудничество с хаваррами. Документы подписаны, кордоны сняты… Я возращаюсь домой. Буду возглавлять службу внешней защиты этажа руадов.

— Поздравляю с повышением, птичка моя бескрылая… Высоко ты вскарабкался по костям Лэри!..

— Вот уж, право, не знаю, чем я оскорбил вас, — недоуменно проговорил руад. — Прощайте, Стерко. Если занесет вас ко мне на этаж, всегда буду рад помочь. Извините, если я чего-нибудь не понял… Прощайте.

— Счастливого пути! — отрезал Стерко, не оборачиваясь.

Шаги руада удалились и затихли, и Стерко смутно пожалел, что напоследок даже не взглянул в глаза назойливому напарнику. В том, что Стерко еще жив, немалая доля заслуги Л'Шасса…

Стерко развернулся и обмер. Шото стоял и читал подобранный с пола террасы и расправленый листок с письмом Лэри. Вернее, уже не читал, а бегло перечитывал, скользя по строчкам взглядом вверх-вниз и шевеля побелевшими губами.

Стерко кинулся к сыну, но Шото мгновенно отскочил и спрятал листок за спину.

— Ты хотел скрыть это от меня? — проговорил Шото.

— Верни мне бумагу! — потребовал Стерко.

— Значит, этого никто не должен был видеть, да? — побледневший парнишка отошел еще на пару шагов назад.

— Шото, отдай немедленно, это тебе не игра! — злобно повторил Стерко и снова шагнул к сыну.

— Попробуй, отбери, — торопливо пробормотал Шото, и отпрыгнул назад, предусмотрительно бросив взгляд по сторонам.

— Шото, я не шучу! — Стерко готов был применить силу. — Это намного опаснее, чем таскать из моего стола оружие!

— А ты думаешь, я этого не понимаю? — скривился Шото. — Если этот мерзавец не врет, ты теперь — отец наследника Пограничья!

— Не вздумай еще раз где-нибудь произнести вслух эти слова! — вскипел Стерко, не на шутку перепугавшись.

— Ну, конечно! Ведь вместо того, чтобы найти и уничтожить этого маленького звереныша, ты поможешь ему выжить! — с издевкой выговорил Шото. — В память о своем рыжем изверге ты сделаешь это, ведь он так верит в тебя, Стерко!

— Отдай письмо, Шото, в последний раз предупреждаю!!

— А если не отдам? — оскалился Шото. — Прибьешь, как всегда обещал? Сделай это, Стерко! И мертвый вершитель будет тобой гордиться: ведь когда он писал это письмо, он рассчитывал, что успеет убить не только Зого, но и меня тоже. Исправь его промах, Стерко, и у тебя останется только твой маленький Лиор и больше никого, кто стоял бы между вами!!!..

Стерко метнулся к Шото, и от хлесткой пощечины хрупкий парнишка вскрикнул и повалился на пол террасы.

Стерко вырвал листок из стиснутых пальцев сына, торопливо свернул и сунул во внутренний карман.

— Сбереги его, сбереги… — простонал Шото, поднимаясь с пола. — Это ведь все, что осталось у тебя от великолепного майра Лэри…

— Заткнись, парень! — проговорил Стерко, все еще не унявший дрожь.

— Вот-вот, — огрызнулся Шото. — Всю жизнь только и слышу: «малыш», «приятель», «парень»… Хоть бы раз сыном назвал! Или для рыжего звереныша себя бережешь?

— Как ты со мной разговариваешь?! — обида вспыхнула, как порох.

— Да как еще с тобой разговаривать?! — горько усмехнулся парнишка. Лучший защитник мироздания…

Левая щека Шото горела. Он демонстративно отряхнул брюки, глубоко засунул руки в карманы и отвернулся.

На полу террасы остался лежать маленький оторванный клочок бумаги. Видимо, это было то, что осталось в пальцах Шото после того, как Стерко рванул письмо из его руки.

Стерко наклонился и поднял клочок с пола. «Люблю тебя.» Это был самый уголок листочка с парой слов…

— Ну, и что дальше? — окликнул Стерко сына. — И что ты считаешь, я должен сделать со всем этим? Сообщить в департамент? Самому устроить охоту на ребенка? А может быть, просто покончить с собой?.. Что молчишь, умник?

— Я все сказал, — отрезал Шото.

Стерко подошел к нему, положил руки на брезгливо вздрогнувшие плечи.

Стерко стоял, не зная, что ему делать с собой. Мир переворачивался на глазах. Тот новый мир, к которому Стерко уже стал привыкать и в котором согласен был жить, валился в пропасть.

— Как мне быть теперь, Шото? — в панике прошептал Стерко. — Как же мне быть?

— Неужели ты не понимаешь, Стерко, что он даже после смерти пытается играть с тобой, как с глупой, наивной куклой? — Шото резко повернулся к отцу и с неожиданной болью и горьким сочувствием уставился на Стерко. — Как ты не в состоянии этого понять?

— Но Шото! Теперь речь не о Лэри! Где-то в мироздании живет маленький хавви… — начал Стерко, но Шото возмущенно взмахнул руками:

— Нет, это невозможно! Чем же он заколдовал тебя, отец?! Ты готов бежать и делать то, о чем он просит в этой писульке…

Стерко не считал себя настолько уж заколдованным, но он был согласен, что письмо повергло его в безнадежное отчаяние и, кажется, обезволило его окончательно.

Он ушел в отставку, собирался резко сменить занятия, забыться в новой обстановке, а маленький кусочек бумаги со словами «люблю тебя» неумолимо возвращал его обратно, в тот омут, из которого Стерко искренне жаждал вырваться. Он молился, чтобы боль предательства и чудовищного обмана прошла со временем или чтобы она хотя бы ослабла. Но теперь Стерко знал, что эти молитвы прошли впустую. Не дадут ему покоя золотые глаза крошечного хавви, которому лет через десять предстоит борьба за власть в Пограничье.

— Отец, но ведь с этим надо как-то покончить! — воскликнул Шото. Или это сведет тебя в могилу!

Стерко просто привлек паренька к себе и с благодарностью погладил его по голове, разворошив волосы.

— Давай не будем торопиться, Шото. Об этом знаем только мы двое. У нас есть немного времени в запасе. Ты прав, сейчас я не в себе и могу наделать новых ошибок… Надо остыть и все обдумать. Только о письме Лэри никто не должен знать. Ты будешь молчать, сын?

— Да, Стерко, конечно. Только позволь мне помочь тебе, — умоляюще прошептал Шото.

Только тут Стерко заметил, что в дверях, ведущих на террасу, стоит Винс и спокойно, но выжидательно смотрит, когда гости закончат выяснять свои родственные отношения.

— Комнаты для вас готовы. Я провожу вас, — проговорил он, видя, что Стерко заметил его присутствие.

— А где Снуи?

— Господин Снуи уже в постели. Он плохо почувствовал себя и лег сегодня рано, — сдержанно отозвался Винс, и в голосе его Стерко ясно расслышал осуждение. Стерко чувствовал, что слуга искренне заботится о своем подопечном, и, конечно же, Винс не мог одобрить того, что нежданные гости внесли переполох в размеренную жизнь калеки и чем-то расстроили его.

— Я знаю, вы дежурите ночами за его дверью… — начал Стерко.

— Это моя обязанность, — сухо подтвердил Винс. — Господин Снуи спит очень беспокойно, мечется…

— Сегодня вам нет нужды бодрствовать. Отправляйтесь отдыхать, Винс. Я сам буду этой ночью поправлять на нем одеяло.

— Что ж, спасибо, отдых мне действительно не помешает, — улыбнулся Винс.

Помощник Снуи пошел впереди, показывая дорогу Шото, а Стерко не спеша поплелся сзади.

Заметив в нижнем холле небольшой ярко пылающий камин, Стерко решительно свернул туда, вынул из внутреннего кармана многократно смятый и расправленный листок и поспешно разорвал его на мелкие кусочки. Бросив обрывки в камин, он подождал пару секунд, пока пламя сожрало их, и вздохнул:

— Мне действительно хотелось бы сберечь твое письмо, Лэри. Но это не на пользу Лиору… А об этом… — Стерко взглянул на клочок с последним признанием друга, лежащий на его ладони. — Об этом, Лэри, я знаю и так…

И уголок листка со словами «люблю тебя» полетел в огонь.


Глава 5. Что бы это значило? | Наследник | Глава 2. Слон в посудной лавке