home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3. Очень личный разговор

Стерко очень устал топтаться туда-сюда по крошечному фойе. Присесть здесь было некуда, кондиционеры работали неважно, и Стерко чувствовал, что надолго его не хватит.

Назначенное время свидания давно прошло, а Шото так и не появлялся.

Это было странно, если учесть, что Шото сам пригласил отца на эту встречу, точнее даже не пригласил, а настоял. Никакие отговорки Стерко и ссылки на плохое самочувствие и на множество дел не помогли: Шото требовал присутствия отца.

И вот, проделав длинный путь из провинции в столицу, почтенный отставной защитник прохаживался по нижнему фойе здания архива департамента внешней защиты, обливался потом от духоты и разминал усталые ноги.

Шото показался в фойе с опозданием почти на час. Он сбежал вниз по лестнице и степенно протянул руку отцу. Его глаза по-детски заблестели, и возможно, если бы хаварры встретились просто на улице, Шото с радостью обнял бы Стерко. Но у пропускного пункта в архивные помещения замерли два серьезных охранника, и юный курсант академии внешней защиты не стал демонстрировать перед ними свои родственные чувства.

— Ты знаешь, Шото, сколько я тебя жду? — укоризненно проговорил Стерко.

— Извини меня, но я не рассчитывал, что так задержусь. Здесь, в архиве, трудно получить доступ к материалам, а еще труднее сдать все коды по окончании работы, — вздохнул Шото.

— Охотно верю, — Стерко припоминал себя на месте Шото и то, как запутанная система обмена информацией даже внутри департамента порой доводила его до белого каления. — Однако ты так бессовестно темнил и давил на меня, что я с нетерпением жду, когда же ты объяснишь, в чем дело. Зачем тебе понадобилось срочно видеть меня?

— Есть разговор, — Шото поджал губы, покосился на охрану и предложил: — Давай пройдемся по улице.

— Шото, я несколько устал. Не хотелось бы никуда идти. Почему бы нам не поговорить здесь по-быстрому?

— Только не в этих стенах. Это очень личный разговор, отец. И долгий. Присядем где-нибудь на воздухе…

Стерко со вздохом повиновался. Отец и сын вышли на улицу и спустились с широкой парадной лестницы. Шото свернул за угол и пошел по аллее к набережной залива. Стерко шагал следом, любуясь ладной, вполне оформившейся фигуркой сына. За полгода учебы в академии Шото очень изменился и, несомненно, в лучшую сторону. Теперь его никак нельзя было назвать зажатым истеричным подростком. Уверенной походкой Шото миновал пешеходные тропинки и повернул налево, в совсем одичалый сквер. Он опустился на замшелую скамью и улыбнулся отцу:

— Садись, Стерко. Я догадываюсь, что ты устал. Ты неважно выглядишь.

— Ну вот тебе и раз! Первая встреча за полгода, и первое, что ты говоришь старому отцу, это то, что он неважно выглядит! — огорчился Стерко.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто… — Шото смущенно отвернулся. — Я очень за тебя переживал. Ты прогнал меня тогда…

— Не прогнал, а заставил поехать и поступить в академию. Не думаю, что я сделал это зря. Или ты жалеешь?

— Да о чем же мне жалеть? Стать настоящим защитником — я же с детства об этом мечтал! — горячо сказал Шото. — Но разве нельзя было подождать еще год?

— Ты и так уже переросток по здешним меркам. Чего же еще ждать?

— Чего ждать? Я просто не хотел оставлять вас. Да у меня просто руки опустились, когда я узнал, что вы со Снуи решили обзавестись потомством, и что родителем будешь ты! Я же не ребенок, чтобы не понимать, насколько это было рисковано для тебя…

— Снуи еще совсем юный, а мои сроки все вышли, Шото… И нечего тебе волноваться, все прошло нормально.

— Да? Две клинические смерти — это нормально? — выдохнул Шото.

— Нет, это хлопотно, парень, очень хлопотно… — грустно засмеялся Стерко. — Но это нормальная цена за то, чтобы в мои годы стать родителем.

— Ты счастлив? — Шото упорно прятал взгляд.

— Да ты видел бы это славное существо! Сначала маленький был, как ботинок. А теперь ползает по дому, и весь дом вверх дном… — Стерко с улыбкой покачал головой, вспоминая забавную круглую мордашку своего синеглазого малыша, как две капли похожего на родителя. — И Снуи теперь хочет жить, а это для меня очень важно.

— Мне хочется увидеть твоего малыша, — проговорил Шото. — Жаль, что когда это произойдет, он будет уже не ползать, а бегать…

— Да почему же? У тебя же скоро должны быть каникулы! Разве ты не собирался к нам?

— Отец, мои каникулы завтра заканчиваются, — покачал головой Шото.

— Вот тебе и раз! — Стерко почувствовал, что он по-настоящему огорчен.

— Как же так? Мы так ждали тебя. Отчего же ты не приехал?

— Я был очень занят, — ответил Шото.

— Настолько занят, что не мог сообщить об этом?

— Не мог. Я вообще не мог ни писать об этом, ни звонить. Поэтому-то я и просил тебя приехать ко мне… — Шото покусал губы и продолжил: Я две недели провел в архиве. Мне предоставили полную информацию о движении служебных и личных средств начальника департамента майра Лэри, о его перемещениях, командировках, отпусках, покупках с личных счетов и его информационные запросы за последние шесть лет его жизни…

— Позволь, малыш… На каком основании ты, сопливый курсант, получил доступ к такой развернутой информации? — Стерко ощутил, что его руки начинают непроизвольно дрожать. — Что и кому ты разболтал?

Шото вскочил со скамьи. Его лицо пошло разноцветными пятнами.

— Стерко, как ты можешь?! Стоило мне самому начать какую-то серьезную работу, как ты сходу обвиняешь меня! Я же давно поклялся тебе, что ни одно живое существо не узнает о том распроклятом письме! Неужели первая мысль, которая приходит тебе в голову, это та, что я предал тебя?!

— Ну а о чем я должен был подумать? — устало вздохнул Стерко.

— О том, что я давно вырос и научился думать и решать трудные проблемы… Но ты, видимо, никогда не станешь принимать меня всерьез… прошипел Шото, потоптался около скамьи, потом решительно сел обратно. — Ты знаешь, Стерко, что по нашим законам каждый, кто пострадал от рук вершителя, имеет право получить любую информацию, способную пролить свет на оставшиеся тайны… Я сделал заявление, что хочу отыскать пропавшего без вести брата или получить документальное подтверждение его гибели. Только ты, я и тот зеркалица, который сидел со мной в подземелье, знаем о том, как и где погиб Зого, и никто даже и не заподозрил, что я буду искать на самом деле. И мне разрешили воспользоваться архивной информацией…

— Это бесполезная работа, сын. Ты — и гора бессмысленных цифр и невинных фактов, среди которых практически невозможно отыскать нужную тебе закономерность… — неуверенно начал Стерко, но Шото перебил его:

— Невозможно, если не думать головой! Слушай, Стерко, что мне удалось извлечь из этой самой горы цифр и фактов… Тебе это интересно?

— Сын, не мучай меня. Выкладывай!

Шото потер лоб, бросил руки на колени, крепко сцепив пальцы, и заговорил:

— Через пару месяцев после того, как ты ушел вместе с нами к людям, Лэри действительно был отправлен в длительную командировку, и по официальным данным департамента очень долго пробыл там на лечении в клинике. Вскоре после его возвращения на службу в столицу в той местности, где он пребывал, среди прочих произошли почти одновременно два малоприметных события: в архиве клиники при возгорании кондиционера уничтожены носители информации с историями болезни пациентов за текущий год, включая документы как взрослых больных хирургического отделения, так и данные младенцев из родильного отделения… А через месяц после этого пожара в клинике при невыясненных трагических обстоятельствах погиб один из детских врачей…

— И какой вывод я должен сделать из этих фактов? — угрюмо уточнил Стерко.

— А такой, что рассказ вершителя становится похожим на правду. Он не лечился долгие месяцы, а всего лишь родил в положенный срок. Только вследствие тех самых странных происшествий это теперь нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, — пояснил Шото.

— А если нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, то считай, что твои изыскания не внесли никакой ясности, — уверенно заявил Стерко.

— А мои изыскания на этом не закончились. Я исходил из того, что вершитель должен был, во-первых, скрыть своего ребенка от всего мироздания, а во-вторых, вряд ли он смог бы удержаться от того, чтобы совсем не принимать участие в его судьбе. Я допустил, что он и вправду любил тебя, Стерко, а значит он не смог бы не видеться с ребенком хотя бы изредка. И я стал сводить концы с концами… — высказался Шото и взглянул на отца. — Ты хочешь знать, что у меня нарисовалось?

— Да что тут рисовать? Я бы на его месте не стал бы искать лучшего места для сына вершителя, чем Пограничье… — вздохнул Стерко. — Там малыш был бы в безопасности. Да и Лэри часто наведывался в Пограничье, прикрывая свои визиты служебной необходимостью…

— Ты не прав, Стерко, — запальчиво возразил юный хаварр. — Сначала я тоже стал искать подтверждения этой версии. Но мне вдруг пришло в голову, что вряд ли вершителю хотелось, чтобы его ребенок вырос и стал таким же беспомощным перед жизнью в мирах, каким оказался он сам… И я стал искать его следы вне Пограничья…

В словах Шото было некое зерно. Не рациональное, скорее наоборот. Но почему бы Стерко не признать, что свежий взгляд может оказаться не только парадоксальным, но и верным?!

— Ну, ну, Шото! И что? — заторопил Стерко сына.

— На первый взгляд — ничего. Он никогда не покупал детских вещей, никогда не делал благотворительных переводов в детские приюты. Но была одна зацепка: майр Лэри с некоторого времени стал дробить свой ежегодный отпуск. Именно последние шесть лет он непременно брал неделю отпуска примерно в то время, когда по моей версии у его ребенка должен был быть день рождения. И неизменно уезжал из столицы, не заказывая транспорт в департаменте, хотя положение позволяло ему пользоваться бесплатным транспортом. Четыре раза он снимал со счета наличными. Но два раза он оплатил по своей личной карточке аренду автомобиля в конторах проката. Первый раз сбоев не было, через неделю машина, скорее всего, была возвращена. Но вот в последний раз майр Лэри вместо машины вернул справку о том, что вследствии аварии его автомобиль понес невосполнимый ущерб и не подлежит восстановлению. Контора подшила справку в свои архивы и взяла с майра Лэри полную стоимость автомобиля марки «Жигули» человеческого производства. Справка об аварии была выдана в ГАИ по Сестрорецкому району Петербурга…

— Как по-твоему Лэри, который в высшей степени профессионально затирал каждый след, мог так расслабиться, и вместо того, чтобы просто заплатить за сгубленный автомобиль, оставил справку о том, где он проводил отпуск?

— Стерко не терпелось услышать, как его умный малыш трактует этот факт.

— А почему бы почтенному майру не провести недельку на Сестрорецком курорте? — пожал плечами Шото. — Как я успел понять, в среде защитников развлекаться на других этажах — популярно и совсем не предосудительно. И этаж людей как нельзя лучше подходит для того, чтобы хаварр мог отдохнуть, никем не замеченный. К тому же ни у кого не было повода заподозрить Лэри в систематических визитах куда бы то ни было. Это я предположил, что и в остальные года он побывал именно там, у людей, и там прятал ребенка, потому что я знал о его возможных мотивах и о косвенных уликах… Ты же знаешь, отец, этаж людей — тихое, мирное место, и Лэри не прогадал, отправив туда своего ненаглядгного наследника…

— Шото! — Стерко в ужасе схватился за голову. — Но оставить маленького хавви у людей — это совсем не то же самое, что сделал когда-то я, забрав тебя и Зого к людям! Ведь маленький хаварр в глазах людей — это физически ущербный неполноценный двуполый инвалид!

— Что ты, отец, разве вершитель отдал бы вашего ребенка на поругание? — фыркнул Шото. — Как я выяснил, в детских учреждениях Сестрорецкого района нет ни одного двуполого инвалида с золотыми глазами…

— Ах, ты уже и это выяснил? — опешил Стерко.

— Ну не я, а мой знакомый из службы надзора.

— Какой еще знакомый?

— Он два года назад закончил курсы службы надзора, — пояснил Шото. Он очень толковый и энергичный, регулярно работает у людей. Я попросил его кое-что выяснить…

— А говоришь, что никому ничего не рассказывал! — похолодел Стерко.

— Отец, ты опять? По-твоему, у меня не хватает ума сочинить правдоподобную легенду? — оскорбился Шото. — К тому же я скорее позволю себя убить, чем подставлю этого парня… Он мой близкий друг, Стерко, и я берегу его от всех своих заморочек!

— Кто-то, как мне помнится, клялся никогда не влюбляться, — вырвалось у Стерко.

Шото скорчил раздраженную гримасу:

— Да чего не скажешь в глупом запале!

— Ладно, оставим это… — отмахнулся Стерко. — Но ты не учел, малыш, что Лэри мог повредить машину, просто проезжая по территории Сестрорецкого района…

— Нет, отец. Какой-то большегрузный автомобиль наехал на его машину, когда она стояла припаркованная у троттуара в жилом малоэтажном районе, расположенном в отдалении от шоссе, — закончил Шото. — Я попросил выяснить все это, в том числе, где именно это произошло, и мой друг из надзора сделал это.

Шото вынул из кармана небольшую карточку с написанным от руки названием улицы и номером дома и протянул отцу.

Стерко убрал карточку в нагрудный карман и с волнением поймал тревожный взгляд сына:

— Что ты будешь делать с этим, Стерко?

Стерко промолчал.

— Честно говоря, я надеялся, что твой младенец заставит тебя одуматься, — с досадой сказал Шото. — Но видно даже он не дорог тебе настолько, чтобы ты забыл о сыне вершителя…

Стерко молча стиснул зубы. Он и сам надеялся, что обвешав себя малыми детьми и нежными заботами о Снуи, он сможет выкинуть из головы все, что сделал с ним вершитель. Но кто знает, что он за тварь такая! Никак не мог Стерко заставить себя забыть Лэри…

— Отправишься туда, к людям? — кисло уточнил Шото.

Стерко молча кивнул.

Шото покачал головой:

— Это-то меня и беспокоит. Как ты будешь жить потом?

Стерко пожал плечами и снова промолчал.

— Я уже не рад, что раскопал все это. Очень хотелось похоронить все это в архивах, — грустно заметил Шото. — Но я не смог умолчать, потому что это было бы предательством. Но ты хорошенько подумай, стоит ли тебе браться за это?

Я не стал бы извлекать на свет еще одного наследника вершителя…

— Лиор еще так мал, Шото! Какой же он наследник? Он просто несчастный ребенок, заброшенный на чужбину…

— Стерко, послушай меня, — голос Шото вдруг изменился. — Я принял решение, что буду хранить твою тайну и дальше, но при одном условии!

— Любое условие, Шото, если только я буду в силах его выполнить! испугался Стерко. — Что ты хочешь от меня?

— Да ничего особенного, — спокойно сказал Шото. — Забирай своего рыжего хавви, тащи его сюда или в Пограничье, как решишь. Но вот Знак Силы, который хранится у Лиора, ты отдашь мне и никогда не потребуешь назад! Я не хотел бы когда-нибудь поднять руку на тебя или твоего Лиора. И для того, чтобы этого никогда не случилось, ты отдашь мне Знак Силы.

Сначала Стерко счел слова сына неудачной шуткой.

Но Шото не шутил. Серые глаза молодого хаварра были серьезными и встревожеными.

— Но куда ты его денешь, Шото?

— Если он не слишком большой — проглочу! — огрызнулся сын. — Это уже моя забота! Чего ты добиваешься? Чтобы Лиор был с тобой? Или чтобы он стал Великим Вершителем?

— Но зачем, Шото?! — изумился Стерко. — Зачем тебе-то это нужно?!

— Не прикидывайся, что не понимаешь! — отрезал Шото. — Я защитник, отец.

— Вот как?! — злость вскипела в сердце Стерко и лавиной выплеснулась. — Ты защитник?! Ты — козявка, парень! Или ты хочешь сходу, с малолетства сделать себя героем мироздания?! Проще всего, конечно, для этой цели шантажировать отца! Предъявишь в департаменте доказательства гениальности своего ума?! Ты большую работу проделал ради своей стремительной карьеры, поздравляю, Шото!..

Стерко приготовился к тому, что парнишка сейчас вспылит, но Шото только покачал головой:

— Думай, как хочешь, отец. Моего решения это не изменит.

— Хорошо, ты получишь Знак Силы, Шото, — согласился Стерко. Ему трудно было дать такое обещание, но поставленное условие было довольно грозным. Рисковать жизнью ребенка Стерко не мог.

— Значит, договорились? — Шото встал со скамьи и вопросительно взглянул на отца.

— Да, договорились. Я тебе обещаю, что отдам Знак… — сухо подтвердил Стерко.

— Тогда будем прощаться, отец, — буркнул Шото. — Извини, если разочаровал тебя.

Стерко не хотелось даже задумываться о степени своего разочарования. Шото никогда не казался ему мелочным и тщеславным. Но все, что он только что услышал, шокировало Стерко.

— Ты пожалеешь, Шото, если выполнишь то, что задумал, — проговорил Стерко, стараясь держаться спокойнее. — Я понимаю, у тебя внушительный счет к роду вершителей… Голова у тебя работает, Шото, если ты из ничего слепил точную картину прошлого. Но не надо бы тебе затевать смертельную игру в самого грозного и умного парня в мироздании…

— Ну, мне все ясно, — оборвал его Шото. — Все происходит так, как я и ожидал. Я хорошо знаю тебя, отец. А ты хоть и знаменитый защитник, а ничего так и не понял, ни про меня, ни про Пограничье… Ну, мне пора в академию. Удачи тебе, здоровья малышу, большой привет Снуи… — Шото сдержанно махнул рукой и почти бегом пошагал в сторону учебных корпусов.

Стерко сжал кулаки и с отчаяния забарабанил по скамье, пока боль не вернула его к действительности. Он чувствовал себя оплеванным. Его собственный ребенок высокомерно намекает на то, что его отец — недалекий болван и вообще последняя сволочь. А сам, сопляк, считает себя вправе ставить такие условия!..

Но карточка с адресом была у него в кармане. И хотя маленький паршивец добыл ее не ради отца, а ради того, чтобы потешить свое тщеславие, отвергать подаяние сына Стерко не собирался.

Он встал и зашагал к набережной, набрасывая план действий. Сначала связаться со Снуи, предупредить о возникших неотложных делах. А потом…

Примерно половина контор автопроката в столице имела в наличие человеческие автомобили, оборудованные для передвижения в пространстве шахты Лифта. Такое удовольствие стоило недешево, но банковская карточка у Стерко всегда была с собой. Сколько бы сил и времени ни отняло у него путешествие за Лиором, Стерко был готов на все.

Его душа рвалась на части от одного предвкушения встречи с теплым золотым взглядом маленького хавви…


Глава 2. Слон в посудной лавке | Наследник | Глава 4. Подарок