home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4. Подарок

— Зря мы поспешили. Будто было, куда мчаться! Я говорил, что надо подождать! — зеркалица осмелился заговорить только убедившись в том, что вершитель уже проснулся и просто лежит с закрытыми глазами.

Не услышав ни слова в ответ, зеркалица поднялся на ноги, взглянул на догорающие в очаге сучья, запахнул ворот своей рубахи и приоткрыл дверь на улицу.

Ветер гнал по пологой равнине сухие обломанные ветки, перепутанные комки увядшей травы, а в разноцветном, хотя и значительно поблекшем небе обгоняли друг друга рыхлые тяжелые низкие облака.

— Хоть дождь перестал, — удовлетворенно проворчал зеркалица. Но тут ветер вырвал у него из рук и распахнул настежь дверь, изо всех сил хлопнув ею о стену хижины.

— Что тебе не сидится? — раздался голос вершителя. — Закрой дверь немедленно.

— Сию секунду! — зеркалица выскочил наружу, с немалым усилием оторвал от стены дверь и, преодолев сопротивление ветра, захлопнул ее и задвинул щеколду.

В маленькую добротную бревенчатую хижину, стоящую на открытом всем ветрам месте, не проникал ни один сквозняк. Уроженцы поговаривали, что это приземистое строение появилось здесь давным давно по воле одного из предков нынешних наследников рода вершителей. Не одному поколению вершителей служила она укрытием от стихий и ночлегом, и только посвященный мог безнаказанно приблизиться к прочной дощатой двери. Ни кто не ведал, какие заклятья были наложены на это место, но оно было по настоящему надежным пристанищем для наследников рода.

На первый взгляд это была ничем не примечательная избушка, маленькая, тесная, с узким и длинным оконным проемом, затянутым куском толстого прозрачного материала неизвестного происхождения. В домике совсем не было мебели, всего лишь одна-единственная лавка-лежанка. Но зато деревянные стены были почти живыми, теплыми и гладкими.

Зеркалица поставил свой рюкзак прямо на полу у стены и тут же провел ночь, положив голову на свернутую куртку. Уже давно наступил расвет, и теперь зеркалица ждал, когда же его юный господин соизволит очнуться от долгого тяжелого сна. Всю ночь зеркалица прислушивался к тревожному, неразборчивому бормотанию спящего вершителя, и ему очень хотелось чем-нибудь помочь Игорю. Но тот все чаще делал вид, что не нуждается в заботах своей беспокойной твари.

В полукруглой стенной нише, выложенной крупными камнями, несколько долгих часов ровно горело пламя. Даже теперь, когда огонь все же погас, было довольно душно и жарко, но вершитель на лежанке все равно кутался в тонкое шерстяное одеяло, словно он спал не в уютном теплом жилище, а под пронизывающим ветром и холодным дождем.

— Подкинь чего-нибудь в очаг, — проговорил вершитель, не открывая глаз.

— По-моему, и так душно, — отозвался зеркалица.

— Тебе душно, так выйди погуляй, — сухо сказал Игорь. — Подкинь дров.

— Нечего больше, — виновато сказал зеркалица. — Прогорело все.

Вершитель с досадой промычал что-то и с трудом разлепил веки. Его глаза блеснули, беспокойно обшарили тесную лачужку, крошечное, но надежное прибежище усталых путников.

— Ладно, сейчас я встану и добавлю огня… — Игорь привстал и, выпростав из-под широкого одеяла ноги, спустил их с лежанки.

Зеркалица обеспокоенно оглядел своего господина. Неопрятный, взъерошенный вид молодого вершителя удручал его. Игорь редко позволял себе так запускать себя. С детства привитая привычка к аккуратности действовала почти безотказно и сбои давала нечасто. Но вот уже третий день Игорь лениво причесывался пятерней, не умывался, даже не ел толком.

Поднявшись на ноги, Игорь, как был, голышом, протопал к очагу и присел на корточки. Сунув руку в сгоревшие угли, зашарил в них. И там, где прикасалась его рука, головешки прямо на глазах становились нормальными сухими ветками и сучьями, точно такими же, какими они были до того, как их кинули в очаг. Мертвое дерево обрастало живой плотью, снова пригодной для того, чтобы стать вкусной пищей огню. Когда угли, пепел и зола превратились в достаточное количество топлива, Игорь слегка прищелкнул пальцами, и яркое веселое пламя заплясало на его ладони. Поднеся ладонь к поленьям в очаге и дождавшись, когда огонь занялся, и дрова стали потрескивать и сыпать искрами, он встал, сжал ладонь в кулак, снова разжал. Пламени на ладони больше не было.

В хижине сразу же стало еще жарче. Игорь вернулся, сел на край лежанки, натянул на плечи одеяло, поежился.

Зеркалица не выдержал больше такого плачевного зрелища. Подойдя к лежанке, он опустился на пол и взглянул на Игоря снизу вверх:

— Что с тобой, мой вершитель? Что-то не так? Уж не болен ли ты? Я был уверен, что если какой-нибудь недуг и может одолеть тебя, то только не в Пограничье…

— У меня ничего не болит. Отстань, — буркнул Игорь, склонил голову и прикрыл глаза со страдальческим видом.

— Не нужно было пускаться в путь в такую погоду и в таком состоянии…

— А где ты возьмешь погоду лучше, чем эта? — фыркнул вершитель. Кажется, теперь другой не бывает. И ты знаешь, что я ни одному облачку не могу приказать рассеяться. А о моем здоровье не беспокойся. Я не болен.

— Твой брат настаивал, чтобы ты остался у него подольше. Почему ты его не послушался?

В ответ Игорь передернулся и промолчал.

— Неужели твой старший брат так неприятен тебе? — удивился зеркалица.

— С чего ты взял? — торопливо возразил Игорь. — Пласси — хороший. Пусть он чаще прилетает в отцовский замок, я всегда рад ему. Но мне тяжело бывать у него в гостях. Он так жалобно смотрит на меня…

— Он смотрит обыкновенно. У шухоров глаза навыкате, вот и кажется, что они все время чем-то обижены, — возразил зеркалица.

— Может быть, но с Пласси я постоянно чувствую свою вину. На словах он спокойно и ласково утешает меня, а в его глазах — такой горький укор… И могила Лэри на замковом дворе. К какому окну ни подойдешь — каждый раз ее видишь… Пласси чуть ли не храм выстроил. Я понимаю, конечно, что это все в память о Лэри, но мне кажется, что это все сделано мне в упрек. Одним словом, дольше оставаться у Пласси я просто не мог. И так загостился не в меру…

— Если ты подозреваешь шухора-наследника в тайной неприязни к тебе, может быть, стоит поискать Знак Силы именно у него? — предположил зеркалица.

— Нет-нет! Пласси не стал бы меня обманывать. Он слишком любил отца и Лэри, и так привязан к Пограничью, что никогда не пошел бы на подобное предательство. Ведь всякому ясно, куда здесь все катится…

— Да, — согласно кивнул зеркалица. — В этом ты прав, мой вершитель. Хана Пограничью…

Игорь повел плечами и еще плотнее закутался в одеяло. На лбу его выступили вдруг крупные капли пота, несколько дней немытые волосы повлажнели и повисли безжизненной паклей. Игорь вытер лоб ладонью и с болью проговорил:

— Оно переполняет меня, понимаешь? Я пытаюсь дать этому выход, но видимо без Знака Силы это невозможно. Эта земля столько дарит мне… Такие дивные, немыслимые возможности…

— Вернись к людям, мой вершитель. Всех их на уши поставишь… Заживешь сказочно.

Игорь мрачно взглянул в глаза зеркалице:

— Ну зачем ты дураком прикидываешься? Это как же я сказочно заживу?

Стать, как Лэри, неуловимым серийным убийцей? Такая сказка мне ни к чему…

Да и как я сейчас оставлю Пограничье? Оно просит у меня помощи. А я так много теперь умею, но совсем ничего не могу поделать. И внутри жжет огонь, жар копится, и мне не освободиться… Я чувствую, что больше не выдерживаю…

Зеркалица удрученно вздохнул, выпрямился, походя поправив одеяло, сползшее с лежанки на пол:

— Ты, должно быть, голоден, мой вершитель?

— Совершенно не голоден. Нет аппетита.

— Ох, мученье мне с тобой. Хотя бы горяченького выпей.

Зеркалица вынул из своего рюкзака большой термос, снял крышку, вынул пробку и налил в крышку густого багрового морса. Игорь потянулся к напитку, осторожно поднес к губам, стал прихлебывать, и с лица его не сходило мучительное напряжение.

— И все же давно мы дома не были, как считаешь, мой вершитель? издалека начал зеркалица.

— Ты о чем? — нахмурился Игорь.

— Дома, говорю, давно не были. В квартире, наверное, пылищи до потолка…

— В твоей квартире? — злобно перебил его вершитель.

— В твоей, господин.

— Ну а раз в моей, так и пыль — не твоя забота.

— Не серчай, мой вершитель, — зеркалица поймал рассеянный взгляд Игоря и улыбнулся. — Я только подумал, что если надолго из Пограничья уходить не хочешь, то можно на несколько дней вернуться домой. Я думаю, там тебе хоть немного полегчает.

— Мой дом здесь.

— Хорошо, господин, — тоскливо согласился зеркалицва. — Твой дом здесь…

— Мой дом в опасности, а я бессилен, — обронил Игорь, отставляя в сторону пустую крышку от термоса.

— Здесь нет твоей вины, — отозвался зеркалица. — Нам, детям этой вольной земли, нам всем нелегко…

— Заткнись, идиот! — выкрикнул Игорь и резко согнулся, обхватив голову руками. — Что ты понимаешь?!

— Зря ты кричишь на меня, мой вершитель, — зеркалица хотел смолчать, но слезы неожиданно защипали горло. Незаслуженная обида рвалась наружу.

Игорь разомкнул руки и взглянул на своего верного спутника со злобной брезгливостью:

— Я приказал тебе заткнуться, тварь! Ты действуешь мне на нервы!

Зеркалица молча встал и вышел наружу, тихонько прикрыв дверь. Здесь он прислонился к бревенчатой стене и дал волю слезам. Ветер сушил слезы, стекающие по щекам и тут же вышибал из глаз новые. Конечно, взрослому мужчине не к лицу плакать даже наедине с собой, но зеркалице от роду было чуть более двух лет, поэтому он решил простить себе это неудержимое желание пустить слезу.

Никакие оскорбления, окрики и самые вздорные попреки не смогли бы заставить его покинуть своего господина. Он любил вершителя. Он не был для Игоря ни братом, ни другом-приятелем, и больше не изображал из себя ни того, ни другого. Не был он и слугой в обычном смысле, потому что никто не обязывал и не принуждал зеркалицу следовать за молодым вершителем, предвосхищать каждое его желание, следить за тем, чтобы Игорь вовремя и вкусно ел, спал в тепле и безопасности, бодро шутить, когда вершитель впадал в депрессию, и давать время от времени дельные советы, которых Игорь почти не слушал…

Спустя два года после посвящения вряд ли Игоря смог бы узнать кто-нибудь из его старых знакомых. И дело было не только в том, что высокий симпатичный подросток превратился за эти годы в статного широкоплечего юношу.

Горькое горе одиночества вывернуло молодого вершителя наизнанку. С ним порой бывало опасно просто находиться рядом. Конечно, зеркалица теперь в мельчайших подробностях знал обычаи и предания Пограничья и рода вершителей и представлял, что происходит с любым иномирянином-наследником после того, как он принимает посвящение, а значит, осознает свое предназначение.

Очень хотелось зеркалице оправдать своего вершителя. Он искал эти оправдания всюду, и даже не найдя их, не отчаивался. И волей-неволей приходилось винить во всех переменах, произошедших с Игорем, темный граненый камень, вправленный в деревянную рукоятку ножа. Игорь и раньше, и сейчас был самим собой, а изменился лишь потому, что стал частью беспредельного Пограничья, и с этим должны были смириться все.

Зеркалица утер слезы рукавом просторной шерстяной рубахи и заставил себя успокоиться. Он был верной тварью вершителя и должен был вернуться к своему господину…

Игорь сидел, скомкав на коленях одеяло, и едва зеркалица прикрыл за собой дверь, проговорил:

— Иди сюда, разговор есть.

Зеркалица подошел и присел на пол у ног своего господина, как давно привык это делать. Когда-то поначалу Игорь возмущался этой привычке, протестовал, силой усаживал свою преданную тварь рядом с собой, но постепенно вершитель перестал это делать, воспринимая все, как должное.

— Я обидел тебя понапрасну, — сказал Игорь и опустил руку на плечо присевшего рядом зеркалицы. — Если я тебе вконец надоел, уходи на все четыре стороны, я не стану тебя держать. Ты ничем мне не обязан…

— Да пребудет с тобой Великая Сила, господин… — вздохнул зеркалица. — Ты стал тем, кем был рожден, что ж тут обижаться? Прыжки сквозь зеркало даром не проходят. Это как заново родиться. Я появился на свет и почувствовал, что хочу тебе служить. Ты принял посвящение и захотел повелевать… Пусть так и будет!

Игорь покачал головой и грустно улыбнулся:

— Я и вправду как-то позабыл о твоих хрустальных горах. Ты уж прости меня…

При упоминании о своей прекрасной родине, погибшей под пятой неумолимого распада, пожирающего вольное Пограничье, зеркалица снова почувствовал, как глаза наполняются слезами и в смятении отвернулся.

— Ну-ну, держись, не падай духом, — Игорь ухватил зеркалицу за шею, притянул к себе. — Не мог я спасти хрустальные горы… Все рушится, а у меня по-прежнему руки связаны…

— Давай к людям выберемся, мой вершитель… Вот увидишь, как тебе сразу же полегче станет.

— Да ты еще упрямее меня, — вздохнул Игорь. — Все-то ты обо мне печешься… Не пойду я сейчас к людям. Мне и прошлого раза хватило. Шутка ли, столько накуролесил, столько народу положил просто так, одной левой… Ладно бы поделом было, а то так, случайно…

— Поверь мне, господин, ты ошибаешься… — забеспокоился зеркалица, снова слыша отчаяние в голосе господина. — Никаких случайностей! Всем им было поделом, не вздумай переживать…

— Замолчи! — Игорь снова повысил голос. — Лучше доставай тряпки, куда ты их сунул? Мне одеться надо…

Зеркалица был доволен и таким поворотом. Больных тем лучше не касаться.

Ему было неприятно и жутко вспоминать погибшие, разрушенные хрустальные горы и разоренные родники живого хрусталя, растасканного кем ни попадя… В развалившемся гроте, в котором он появился на свет, зеркалица нашел обглоданный скелет своего друга фрумчика и долго не мог придти в себя.

Ад Зеркал первым принял на себя удар распада, и мало кто из соплеменниковзеркалиц смог уцелеть. Уцелевшие разбежались кто куда и теперь бродили по стонущей и кричащей земле, не зная, чем помочь себе и Пограничью.

Ну а молодому вершителю было больно каждое напоминание о гибели вольного могущества, о распаде, которому он был свидетелем и причиной которого стал считать себя с недавнего времени. Игорь не раз повторял: если бы он тогда вовремя помог Лэри, с Пограничьем ничего бы не случилось. И даже жаркие возражения его прилипчивой и заботливой твари не могли переубедить вершителя, отчаявшегося найти способ спасти свою землю…

Что-то начало изменять Пограничье с того самого момента, когда пропал Знак Силы. Это ЧТО-ТО высасывало все соки. И все, что было отобрано распадом у Пограничья, уже готово было всей своей мощью обрушиться на этажи мироздания.

Беспредельная промежуточная земля, потерявшая настоящего властителя, металась в отчаянии и изменялась. Это изменение не было тем прежним спонтанным и величественным, оно постепенно стало предсказуемым, и это было страшно. Это несло беспечным мирам, упивающимся победой над Пограничьем, перемены куда более ужасные, чем были в состоянии вообразить самые знаменитые оракулы мироздания.

Всеми возможными способами пытался зеркалица помочь вершителю обрести надежду, но что мог он, ничтожная тварь…

Едва услышав пожелание господина одеться, он бросился к своему рюкзаку и принялся вынимать одежду, приготовленную на смену сожженной в очаге.

Он подал вершителю шелковое нижнее белье — трусы с застежкой на широком поясе и просторную сорочку без рукавов…

— Откуда ты только выкапываешь такое безобразие?! — ужаснулся Игорь, когда ему на колени легла ласкающая кожу материя. — Ты бы мне еще женскую комбинацию подсунул!

— Господин, это последние изделия самых известных парижских модельеров! — пожал плечами зеркалица. — Чем ты недоволен, мой вершитель? По-моему, это превосходные вещи. Да вряд ли на всей Земле найдется сотня-другая состоятельных снобов, которые смогли позволить себе носить такие. Это же действительно удобно и приятно… А если уж есть возможность иметь самое лучшее, не вижу причин его не иметь.

— Лучше бы ты мне семейные трусы с огурцами припас… — проворчал Игорь, натягивая белье и ежась от непривычно нежной на ощупь ткани. — Давай брюки.

— Обожди, господин, с брюками. Неласково нынче к нам небо Пограничья.

На-ко вот, утепляйся… — зеркалица подал вершителю теплые трикотажные кальсоны с начесом из пуха новорожденного саркана и такую же рубашку без воротника.

— Замучал ты меня, обряжаешь, как пугало… — Игорь подумал немного и, похоже, хотел швырнуть обновки в огонь, но передумал и быстро одел.

Незаметно усмехаясь, зеркалица достал плотные шерстяные брюки и удобную облегающую куртку с капюшоном.

— Может быть теперь твой аппетит проснулся? — с надеждой спросил зеркалица после того, как его господин полностью облачился и подпоясался.

— Не зли меня, приятель. Достаешь, сил нет.

Игорь расстелил на лежанке одеяло и снова улегся, положив руки под голову.

— Душно у нас, — проговорил он вдруг. — Открой дверь.

Зеркалица покорно встал, распахнул дверь и присел на порог. Вынув из кармана «Приму» и коробок спичек, он тряхнул пачку, поймал губами папиросу, убрал пачку, чиркнул спичкой и, не торопясь, прикурил.

— Прекрати, — строго сказал вершитель сразу же после того, как зеркалица выпустил первый дым, стараясь выдыхать наружу.

— Что прекратить?

— Не кури, — пояснил Игорь. — С чего это тебя дым глотать потянуло?

По старой памяти?

Зеркалица усмехнулся, снова вынул коробок, достал спичку и чиркнул.

— Прежде всего, я балдею от этого звука… Слышишь? — он чиркнул еще одной, вслушиваясь. — Такой звук требует продолжения. Этот огонь не должен умирать просто так. Сигарета — самое безобидное, что можно разжечь, после очага, конечно…

— Если не затушишь курево, философ, заставлю сжевать, — пообещал Игорь.

— Как скажешь, вершитель, — зеркалица с сожалением пригасил папиросу, прижав ее к порогу, и убрал обратно в пачку.

Он уставился вдаль, где у самого горизонта снова сгущались мрачные тучи, и вдруг заметил темную точку, движущуюся по земле прямо в сторону их хижины.

— А к нам кто-то идет, — сообщил зеркалица господину.

— Не иначе Пласси послал к нам кого-то из своих вассалов, беспокоится о том, где мы застряли, — лениво отозвался Игорь.

— Нет, — заявил зеркалица. Он уже разглядел гостя. — Готов поклясться, мой вершитель, что это наш старый знакомый…

Игорь медленно встал с лежанки и, подойдя к двери, встал за спиной у своей верной твари.

— Никак это тот самый плаксивый мальчишка, который сидел с тобой в подземелье, — с удивлением проговорил вершитель.

— Только какой это теперь мальчишка, — отозвался зеркалица. — Вымахал не меньше тебя, господин… Давно мы его не видели.

— Давненько. Что он тут делает? Заблудился, что ли?

— Нет, он видит цель, и его цель — мы с тобой, мой вершитель.

В молчании вершитель и его спутник дождались, когда молодой хаварр подошел к самому порогу хижины.

На юноше была теплая куртка, отделанная тонкими полосками меха, и высокие сапоги с эластичными голенищами, а под курткой в расстегнутом вороте виднелась форма хаваррских защитников. Обветренное лицо парня было серьезным, но подойдя к стоящим у хижины людям, он сдержанно улыбнулся и произнес по-русски:

— День добрый!

— Чем обязан? — хмуро уточнил Игорь. — Проездом в наших краях, или интерес имеешь?

— Интерес, — кивнул парень. — Но этот интерес скорее ваш, чем мой. Побеседовать надо.

— Неужели? — Игорь скривился. — А я так думаю, что интерес-то скорее твой, иначе зачем бы защитнику тащиться в гибнущее Пограничье к самому вершителю в гости… И почему ты решил, что меня интересует беседа с тобой? О чем таком приятном можно поговорить с сыном самого непробиваемого защитника мироздания?

— А чего мне опасаться? Что ты можешь сделать? Убить меня и унизить моего отца? — спокойно уточнил хаварр.

— Клянусь Пограничьем, у меня никогда не было намерений унижать твоего отца. Зато когда-то у меня было горячее желание разорвать ему глотку! И время от времени это желание просыпается… — Игорь помолчал, тяжело вздохнул, взглянул на притихшего зеркалицу. — Ладно, хаварр, если у тебя действительно важная информация, можешь войти.

Вершитель прошел внутрь первым, а зеркалица пропустил вперед молодого хаварра и прикрыл дверь.

Игорь присел на лежанку и повел рукой:

— Ну, садись, гость нежданный. Потчевать не буду, поэтому чем ближе к делу, тем больше у тебя шансов уйти отсюда живым, защитник…

— Я кажется ничем не показал, что пытаюсь угрожать тебе, — пожал плечами хаварр и сел на пол у самого очага.

— Да, ты не угрожаешь. Но я прекрасно знаю, на что способны парни в такой форме, как та, что на тебе, — возразил Игорь.

— Ты боишься меня, вершитель? — искренне удивился юный хаварр.

— Я помню, что существо в таком прикиде два года назад убила моего брата. И тебя я ненавижу так же, как и его.

Хаварр сдержанно усмехнулся и промолчал в ответ.

— А стоит ли начинать разговор с этого, господин мой? — подал голос зеркалица.

Он представлял гнев, который мог бы обрушить на него вершитель, но он не мог просто спокойно стоять в уголке и слушать бессмысленное перепирательство. Хаварр зачем-то пришел, и цель его визита могла быть чрезвычайно важной. На месте вершителя зеркалица не стал бы сходу огрызаться на своего ровесника, волею судьбы оказавшегося по другую сторону.

Неизвестно, что подумал Игорь, но взглянул он на зеркалицу почти равнодушно:

— Если знаешь, с чего надо начинать, то начни.

Зеркалица испугался этого равнодушия больше, чем крика или ругани, но постарался ничем не показать этого.

— Начни, — повторил вершитель. — И закончи. Без меня.

Он встал и демонстративно пошел к двери.

— Останься, вершитель! — повысил голос Шото. — Останься, это важно.

Игорь присел у двери, опираясь спиной о косяк и прикрыл глаза, и эта поза, как было известно его твари, обещала скорый взрыв.

— Рассказывай, Шото, зачем твое начальство посылает к вершителю таких желторотых защитников? — произнес зеркалица и опустился на пол между лежанкой и очагом.

— Меня никто сюда не посылал, — усмехнулся парень. — Я пришел сам.

— Самостоятельный!.. — язвительно буркнул Игорь, не открывая глаз.

— Что-то я не вижу на тебе браслета, Шото, — заметил зеркалица.

— Он здесь, — Шото хлопнул себя по карману. — Теперь в Пограничье нельзя носить включенный браслет. Он разряжается куда быстрее, чем раньше заряжался. Если я хочу попасть домой своими силами, мне придется экономить заряд.

— Да, Пограничье теперь не то, что было раньше, — согласился зеркалица.

— Вот что мы все наделали… Ну да ладно. Что толку вновь переговаривать о том, чего не вернешь…

— Думаю, что еще не все потеряно, — отозвался Шото.

Игорь нетерпеливо дернулся и, приоткрыв один глаз, смерил юношу злобным взглядом.

— Я иногда вспоминаю то жуткое подземелье, — поспешно проговорил зеркалица, стараясь спасти разговор, уведя его в безопасное русло. — Мы с тобой, Шото, тогда здорово поддержали друг друга. И мне всегда хотелось узнать, что с тобой стало. Я был почему-то уверен, что ты станешь защитником. Скоро закончишь учебу?

— Через четыре года.

— А как поживает самый лучший защитник в мироздании? Небось стал начальником вашего департамента?

Хаварр покачал головой:

— Отец оставил службу навсегда.

— Эх, как подставил его вершитель Лэри… — вздохнул зеркалица. — Что ж, он так и не оправился от потрясения?

— Напротив, — как-то невесело и криво усмехнулся Шото. — Конечно, отец очень изменился, но думаю, что он больше не чувствует себя подставленным. Он завел себе молодого друга, у них народились детишки, и отец на старости лет занялся их воспитанием. Полная идиллия.

— Зато ты не выглядишь очень счастливым.

Паренек серьезно взглянул на зеркалицу:

— А разве есть повод для счастья? Я полдня шел, разыскивая вас, и я видел, что происходит вокруг.

— А что происходит вокруг?

— Я смог безошибочно предсказать погоду и ее изменения на всем протяжении моего пути. Это, конечно, пустяки, но я научился обобщать даже такие мелочи. Я давно знаю, что означает предсказуемость на просторах Пограничья. Распад жрет вольное Пограничье, и защитники видят это не хуже вас…

Игорь вскинул голову и сухо осведомился:

— И что говорят по этому поводу защитники?

— Радуются, — отозвался Шото. — И мечтают о том, кто что будет делать, когда они останутся без работы.

— Кретины… — прошипел Игорь, качая головой.

— И я так думаю, — подтвердил Шото. — В большинстве своем хаварры полные кретины, да и не только хаварры… К счастью, есть в мирах и вполне разумные существа…

— Это ты о себе? — фыркнул Игорь.

— И о себе тоже. Меня не радует то, во что превратилось Пограничье.

— Почему же?! — вскрикнул Игорь. — Или ты не хаварр? Мы, вершители, творим такие дикие вещи, и не заслуживаем возмездия?! Разве то, что Лэри сделал с тобой и твоим отцом, можно простить?

— Я не простил, — холодно сказал Шото. — Но это мое личное дело. Лэри был рожден хаварром, и отец на свою и мою беду попался ему на пути. Только и всего. Это мое личное несчастье, но если обобщать — это нормально.

— Нормально?! Ну и ну, парень! — Игорь всплеснул руками. — Да ты, верно, спятил! Слышали бы тебя сейчас твой отец и твои наставники! Ни минуты не задержался бы ты в академии защиты!

— Скорее всего. Но я не так глуп, чтобы еще кому-нибудь, кроме вас, сообщать свое мнение, — засмеялся Шото.

— Самоуверенный щенок, — фыркнул вершитель.

Шото улыбнулся в ответ:

— Увы, вершитель, я трезво оцениваю и себя, и свои способности, да и будущее мироздания. И поэтому я принес тебе подарок.

Игорь тяжело поднялся на ноги:

— Очень мило. Сплю и вижу подарки от недоучек-защитников.

— Язвить потом будешь, если захочется. Держи, вершитель…

Парень запустил руку в карман и вынул плоский темно-зеленый камень неправильной формы на длинной цепочке.

— Ну и что это? — равнодушно уточнил Игорь.

— Это Знак Силы твоего рода, — сообщил молодой хаварр и, встав на ноги, опустил камень в протянутую ладонь вершителя.

Он сразу же пошел к выходу, не обращая внимания ни на оцепеневшего Игоря, ни на изумленного зеркалицу.

— Э-э, стой! — Игорь догнал Шото и развернул к себе. — Где ты его взял?

— Нашел, — усмехнулся Шото. — Вычислил, добыл и возвратил законному владельцу.

— Но почему ты, хаварр?… — вершитель все еще пребывал в изумлении.

— Почему ты сделал это?

— Потому что я защитник.

— Какой ты защитник, если сделал все для того, чтобы твои заклятые смертельные враги обрели былую силу?! Так никогда не поступил бы ни один защитник, чтящий устав департамента!..

— Это сделал бы любой, если бы умел думать, — возразил Шото. — Я разумное существо. Я защитник.

— Кто-нибудь знает о том, что ты сделал?

— Никто, — твердо сказал парень. — А если и узнают, это уже не ваша забота. Я представлял, на что шел.

— Ну еще бы, ты предал не только свой департамент и соплеменников, а весь союз рас, — злорадно усмехнулся Игорь.

— Никого я не предавал. А противостояние союза рас и рода вершителей вообще не имеет никакого смысла, — отрезал хаварр.

Игорь то растерянно смотрел на Шото, то переводил взгляд на плоский камень, который на его ладони начал переливаться перламутром.

— Не потеряй его снова, вершитель, — назидательно сказал юный защитник.

— Иначе департамент все-таки отметит гибель Пограничья, и это все, что они успеют сделать, оставшись без работы. Вслед за этим распад отпразнует обрушение всех этажей, одного за другим. Из-за этого камешка…

Игорь зажал камень в кулаке, прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, медленно и глубоко вздохнул и тихо проговорил:

— Это удивительное ощущение… Теперь не сразу, но я помогу Пограничью…

— Пусть помогут тебе Великие Силы, — серьезно сказал Шото и снова шагнул к двери.

— Эй, хаварр! — окликнул Игорь. — А что потом? Потом твои коллеги снова начнут тявкать на меня из подворотни мироздания?

— Надеюсь, что когда-нибудь обитатели мироздания поймут, что нельзя уничтожать Пограничье, — серьезно сказал Шото. — Ведь не они создали беспредельную землю. Глупо на нее тявкать. Вершители и их вассалы должны вечно теребить тех, кто живет в мирах, не давая им скучать. А жители мироздания получили только право защитить в случае необходимости свою личную шкуру, причем на своей территории. Но никто не давал нам права вырвать что-то с корнем…

— Даже если это, по общему мнению, средоточие самых темных сил, лежбище беспредельного Зла?

— Даже если это так! Неудивительно, что департаменту защиты так трудно исполнять свой нелепый устав. Столько средств и жизней тратится на это впустую! Защитник должен защищать, а не пытаться накинуть узду на беспредел Пограничья… — Шото с досадой отмахнулся и замолчал.

Тишина длилась с минуту. Шото смотрел в пол, Игорь с трепетом разглядывал подарок юного хаварра, а зеркалица не знал, огорчаться или радоваться такому повороту.

— Мне пора, вершитель, — произнес Шото. — Или я получу взбучку в академии.

— Ты дисциплинированный курсант? — уточнил Игорь.

— И к тому же отличник.

— Будешь самым крутым в мироздании?

— Попытаюсь, — с улыбкой кивнул Шото. — И лучше тебе, вершитель, никогда не попадаться мне на дороге. Потому что если твои шалости заденут меня или кого-то из моих близких, я быстренько вспомню, чему меня учили в академии.

Улыбка сбежала с его лица, хаварр открыл дверь и вышел.

Когда зеркалица взглянул на Игоря, Знак Силы уже висел на шее у вершителя и переливался сочными красками.

— Что-то не понял его, — задумчиво сказал Игорь. — Сначала отдает камень и утверждает, что противоборство бессмысленно, а потом обещает уничтожить меня, если я перейду ему дорогу…

— Да всякий пришлепнет укусившего его комара, но даже школьник знает, что уничтожение комара, как биологического вида, сулит природные катаклизмы, — пояснил зеркалица. — И честно говоря, странно, что союз рас совсем об этом не думал, когда создавал свою систему защиты…

— Это вершитель-то — комар?! — нахмурился Игорь.

— Ну, а что, в масштабах мироздания, пожалуй… — развел руками зеркалица. Игорь расхохотался и крепко прижал камень ладонью. Его лицо посветлело.

Он пригладил волосы и серьезно сказал:

— Немедленно возвращаемся в замок Пласси. Брат поможет мне, он хоть и слабее, но опытнее. Он, по крайней мере, помнит, как все было до начала этого кошмара…

Зеркалица с готовностью бросился к рюкзаку, сунул туда полупустой термос, скатал тонкое одеяло, положил его сверху и закинул все за спину.

— В путь?

— В путь, — кивнул вершитель. — А пошалить в мирах мы с тобой еще успеем. На то и щука в речке… Если беспредел время от времени о себе не заявит, забуксует жизнь на их заплесневелых этажах. И не нами это заведено. Жаль, что пока только один сопливый хаварр это понял.

— А тебе не жутко, мой вершитель? Ведь ты один против них. Уроют они тебя по старой привычке, — зеркалица вспомнил развороченный калганской дробью труп. — Даже неистовый Лэри не справился с защитниками.

— Лэри, бедняга, был необыкновенным существом, но не вписался он в компанию, потому что не умел держать себя в руках. А меня так просто не уроешь, я терпению с детства обучен… — Игорь улыбнулся и прищелкнул пальцами. — Поспешим, приятель, обсудим все это по дороге…

Он схватил зеркалицу за локоть и повел его за собой.


Глава 3. Очень личный разговор | Наследник | ЭПИЛОГ