home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3. Пустынный пляж

Стерко остановил машину на небольшой автостоянке. Летом в жаркие дни тут негде яблоку упасть, но сейчас осень была уже на носу. Пусто, безлюдно, промозгло. Одним словом, гадко. Гаже просто некуда. Точно так же, как на душе у Стерко.

Выбравшись из машины, Стерко постоял немного, разглядывая пляж. Дождливым утром это местечко способно было навеять тоску даже на патологического оптимиста, так что уж говорить о измученном хаварре, золотые денечки для которого закончились давным-давно.

Вжав голову в плечи, Стерко взглянул на затянутое тяжелыми тучами небо, ежась, поднял воротник куртки, сунул руки в карманы и неторопливо пошел к пляжу.

На скамье недалеко от воды сидел некто рыжеволосый в длинном темно-зеленом пальто. Стерко узнал бы, кто это, даже если бы не было этого ночного звонка. Эту прямую худощавую фигуру он узнал бы из сотни, из тысячи, из миллиона…

Стерко пошел по мокрому песку, поросшему редкими кустиками какой-то пожухлой травки. По мере того, как он приближался к скамье, сердце его билось все чаще и как-то все больнее и больнее. У Стерко даже зашевелилось этакое малодушное желание повернуться и уйти прочь.

— Здравствуй, Лэри! — произнес Стерко, останавливаясь за спиной у сидящего.

— Ты опоздал, — глухо сказал рыжеволосый. Как-то равнодушно сказал, и в то же время Стерко ощутил расплескавшуюся вокруг горечь.

Лэри обернулся и взглянул Стерко в лицо. Стерко сжался.

— Садись рядом, я не кусаюсь, — равнодушно проговорил Лэри и, отвернувшись, снова стал смотреть на вздрагивающую под ветром водную поверхность…

Стерко присел. Как давно он не был так близко от Лэри. Шесть лет. Всю жизнь. Вечность.

— Ты плохо выглядишь, — заметил Лэри, наклонился и набрал в ладонь почти белого песка.

Да, Стерко выглядел плохо. А иначе и не может выглядеть существо, столько лет проведшее в добровольном изгнании. Стерко и сам ужасался, когда случалось взглядывать в зеркало. Он знал, что не только стал старше, но еще и разучился держать себя в руках. Этого могли не замечать люди, но этого не мог не увидеть Лэри, лучше которого Стерко не знало ни одно существо во всем мироздании.

— Я знаю, как я выгляжу. Ничего не поделаешь, у меня слишком много проблем, Лэри, — усмехнулся Стерко.

— И сегодня я — одна из них? — усмехнулся рыжеволосый.

— Именно так, — осторожно ответил Стерко. — Зачем ты пришел? Я же давно сказал, что ушел окончательно. Твой визит сюда тебе ничего не даст, и ничего не изменит… Так что зря ты это затеял, Лэри…

— Погоди, погоди, ну куда ты все время спешишь? — задумчиво перебил его Лэри. — Я еще и рта не раскрыл по существу, а ты уже встаешь на дыбы…

Стерко немного представлял себе, в чем будет состоять существо разговора, и уже от одного этого предчувствия ему стало почти физически тошно. Откровенно говоря, Стерко не причислял себя к любителям пострадать да помучиться. Хоть он только и занимался этим все шесть лет, пристраститься к самоистязаниям Стерко как-то не спешил. Поэтому он попробовал отбиться от Лэри с минимальными потерями:

— Оставь меня в покое!.. Я живу тихо. Я неплохо устроился здесь, не вызывая подозрений. Да, у меня много забот, но все не так уж и плохо. Здесь выросли мои дети, здесь им ничего не угрожает и, может быть, именно здесь Зого когда-нибудь пойдет на поправку. И ничего менять я не намерен! Я ушел со службы и порвал с домом… И я не хочу тратить впустую слова. Я не вернусь, потому что не могу, это раз, и не хочу, это два!

— Да уж, определеннее не скажешь… Однако на сегодня ты числишься в бессрочном отпуске, — усмехнулся Лэри и искоса взглянул на Стерко.

— Неправда. Два года назад я передавал домой рапорт об отставке! — возразил Стерко.

— Я его порвал, — усмехнулся Лэри. — Я порвал твой рапорт об отставке. Я уже три года возглавляю департамент внешней защиты. Старина майр Равс давно на пенсии. Теперь я твой начальник.

Чего-то подобного можно было ожидать. Лэри провел в департаменте много лет и был профессионалом, ему давно пора было идти наверх. Переварив известие, Стерко лениво отмахнулся:

— Я ушел. И кто там стал начальником, это для меня ничего не меняет, Лэри.

— Нет, это многое меняет, — строго сказал Лэри. — Именно для тебя. Твой бессрочный отпуск устраивал меня куда больше, чем отставка. Поэтому второй рапорт я уничтожил на всякий случай. Пока ты у меня в подчинении, Стерко. До сегодняшнего дня департамент без тебя обходился, но обстоятельства изменились. Ты нам понадобился… Если бы не было столь неотложной необходимости, я бы тебя не потревожил, поверь мне. Я не потащился бы в такую даль, чтобы смотреть на твою изможденную физиономию и выслушивать, как ты пытаешься защититься от меня, как от первого своего врага…

Мысли смешались в голове Стерко. Все верно, столько лет Лэри его не трогал, словно забыл о нем. Если он объявился, значит, действительно, что-то случилось.

Стерко вздохнул поглубже и ответил вежливо:

— Мне жаль, Лэри, но меня не беспокоят проблемы твоего департамента…

— Нашего департамента, — осторожно вставил Лэри.

— Так вот если он без меня влип, наш департамент, пусть без меня и выбирается из дерьма, как делал это шесть лет!.. — Стерко невольно повысил голос. — Нельзя заставить меня вернуться и работать, если я этого не хочу!

— Ну а как насчет выслушать меня спокойноь?

— Хорошо, — процедил Стерко, чувствуя, что не в силах сопротивляться начальственному напору бывшего друга. — И что же такого страшного произошло в департаменте? Я прекрасно помню, в каком состоянии находилась наша внешняя защита шесть лет назад. Что изменилось?

Лэри удовлетворенно кивнул головой:

— Я слышу интонации профессионала, Стерко…

— Не подлизывайся. Насколько серьезное сопротивление вы сейчас в состоянии оказать? — уточнил Стерко.

— Мы работаем, внедряем новые разработки, и за последний год кое-чего добились. Вассалы вершителя все еще во множестве бродят по нашему этажу, но мы их в основном успешно нейтрализуем. Думаю, что вершитель должен выть с досады… — отозвался Лэри. — Но возникла другая проблема, Стерко, и она касается тебя куда сильнее, чем то, что происходит дома…

— Например?

— Вершитель вот-вот пробьет брешь в естественных барьерах этого этажа.

Звучало это настолько дико, что Стерко возмутился:

— Какую ерунду ты несешь, Лэри?!

— Если бы ерунду! По моим данным, Стерко, здесь родился и повзрослел сын вершителя, его будущий посвященный наследник, а ты лучше меня знаешь, что это означает…

Что это означает, Стерко знал. Это означало катастрофу для людей и их милого, бестолкового и примитивного по своей сути уголка мироздания.

Когда-то много лет назад на этаже хаварров ребята из внешней защиты каким-то чудом отловили и уничтожили посвященного наследника владыки Пограничья, его сына-хаварра. Но он успел так безжалостно разметать последние остатки естественной защиты этажа хаварров, что его обитателям с трудом удалось восстановить искусственные барьеры. На эти барьеры шли немыслимые и несчитанные ресурсы, работа по поддержанию баланса с Пограничьем отнимала средства и силы, жизни хаварров и их союзников с иных этажей мироздания.

Но хаварры — раса, ушедшая в своем развитии неизмеримо дальше, чем обитатели соседних с нею этажей. Хаварры были в состоянии помочь себе и другим. А этаж людей был непуганым краем, этаким заповедником, диким и малоразвитым для того, чтобы войти в содружество соседей по мирозданию. Конечно, человечество не было бы отвергнуто хаваррами, но оно и не подозревало ни о чем, жило своим первозданным естеством и только ему, человечеству понятными заботами.

Хаварров и прочих это устраивало. Никогда прежде не рождались среди людей дети владыки Пограничья, а это значит, что неудержимая сила вершителя никогда не проникала на просторы этого этажа. А теперь, если Лэри не шутил, а такими вещами Лэри никогда не стал бы шутить, положение становилось серьезным.

— Вам известно, кто он? — проговорил Стерко, очнувшись от своих мыслей.

— Известно. Ему сейчас двадцать пять. И он пока никакого понятия не имеет о том, кто он такой на самом деле, — серьезно ответил Лэри. — И, скорее всего, только поэтому здесь все еще спокойно, как прежде…

— Значит, вершитель еще не присылал за ним своих вассалов? — уточнил Стерко. — И этот парень еще не посвящен?

— Нет. Вассалы вершителя пока здесь не появлялись, по крайней мере, по моим данным. Но пару раз их следы мы находили под самым своим носом, чуть ли не на пороге департамента… Мы никак не могли понять причину такой активности, пока совершенно случайно не узнали, что и среди хаварров снова живет и здравствует посвященный наследник вершителя.

— Как?! И у нас тоже?! — воскликнул Стерко. — Лэри, вы что там, в потолок плюете? Напустили домой столько этих тварей, и еще наследника Пограничья нам только и не хватает!!

— Если и плевали, то не мы, а наши предшественники, — сухо отозвался Лэри.

— Хаварр-наследник уже не юноша. Его уже лет тридцать тому назад прошляпили, если не раньше. А я теперь гоняю ребят на износ, только бы они сыскали его!

Стерко стало неловко. В самом деле, ему ли упрекать бывших своих коллег? Сам ушел от дел, так и помалкивай…

— Извини, Лэри. Но право, твои новости несколько ошарашили меня.

— Надеюсь, ты проникся важностью проблемы? — усмехнулся Лэри.

Стерко неопределенно пожал плечами:

— Да, пожалуй, дело плохо. Но пока человек-наследник еще не ведает о своем предназначении, мне безопаснее находиться здесь, чем дома. Там меня однозначно ждет колпак, а здесь можно вздохнуть свободно и не опасаться за жизнь детей. Так что прими мой отказ, Лэри. Ради ребят я останусь здесь.

Они замолчали. У Стерко в душе царил полный кавардак.

— Как ты живешь, Стерко? — тихо спросил вдруг Лэри.

Стерко дернулся:

— Хватит, Лэри. О делах мы поговорили. Давай распрощаемся…

Лэри снова набрал в руки песок. Он хоть и старался выглядеть спокойным, нервно пересыпал в ладонях песок. И его напряженный голос как огнем жег и без того гудящую голову Стерко:

— Ты сам знаешь, что я довольно терпеливо переносил твой уход. Но всякому терпению есть предел. Чем дальше, тем мне все сильнее хотелось тебя увидеть. Я мог бы послать своего подчиненного уговаривать тебя, но я пришел сам…

Стерко напрягся. Он ждал этих слов. Он помнил, что суровый и непреклонный, требовательный и жесткий в делах Лэри, был беспомощным и мягким в их личных отношениях. Строя предположения, Стерко боялся столкнуться при встрече с Лэри именно с этой обезоруживающей искренностью.

Стараясь не подавать вида, Стеро напрягся, пытаясь выбросить из памяти все то, что мучило его. Глаза Лэри, ласковые и томные, руки Лэри, твердые и теплые, губы Лэри, нежные и горячие… Вспоминать все это — нет изощренней пытки. Так некстати через резкую боль, через напряжение наполненных желез, распирающих грудь, начало просачиваться настоящее вожделение, которое давным-давно стало недоступным, а воспоминания о нем запретными.

— Зачем ты пришел, Лэри? — буркнул Стерко. — Ты что, простейших вещей понять не в состоянии?.. Избавь меня от своего присутствия!

— Да, пожалуй, — Лэри встал. — Так тебе будет легче. А о том, каково мне, можно, разумеется, и не думать…

Стерко взглянул на его высокую, излишне сухую фигуру, и сердце Стерко снова стало болезненно сжиматься.

Стерко и Лэри долго проработали бок о бок, несколько последних лет до эмиграции Стерко два хаварра были неразлучны, они нежно любили друг друга. Стерко все разрушил. Он первый без всяких объяснений порвал их отношения, потом оставил службу, и наконец забрал детей Миорка и ушел из своего родного мира. Ушел и бросил Лэри. Лэри служил в том же департаменте, жил в том же доме, где раньше они жили вместе. И за все это время Лэри ни разу не потребовал от своего друга объяснений…

Стерко устыдился своей грубости.

— Извини меня, Лэри, — пробормотал он.

Старый друг отвернулся, запахнул пальто и зябко поежился. Потом он снова повернулся к Стерко и сказал с горькой усмешкой:

— Почему ты тогда ушел так поспешно? Ты даже не удосужился проститься со мной…

Лэри отвернулся, с силой ударил ногой по холмику песка, разметав его, а потом сделал шаг прочь.

Стерко испугался и торопливо заговорил:

— Я считал, что делаю все правильно. Рассказывать тебе о подробностях и ждать твоего решения — тогда это означало поставить под угрозу твою жизнь… Я не мог подвергать опасности твоего… нашего ребенка!

Лэри опустил голову.

Стерко вдруг понял, что впервые подумал о ребенке. Конечно, он хорошо помнил, в каком состоянии оставил Лэри. Беременность друга была уже довольно заметной, но она не портила Лэри, а делала далеко не юного хаварра, решившего стать родителем, просто замечательным…

— Как поживает малыш? — неловко улыбнулся Стерко.

— Он не родился, — спокойно ответил Лэри.

Такого ответа Стерко не ожидал. И такого ледяного спокойствия тоже.

— Что, Лэри, такова твоя месть? — горько уточнил Стерко.

— Вскоре после того, как ты ушел, я серьезно заболел. Ребенок погиб во мне почти сразу, — Лэри совсем побледнел, но говорил ровным спокойным голосом. — У меня никогда больше не будет детей.

Стерко молча закрыл глаза.

Лэри неуверенно проговорил:

— Прости меня. Я должен был смолчать.

Когда Стерко решился посмотреть ему в лицо, столкнулся с сухим строгим взглядом. Лэри холодно улыбнулся:

— Нам обоим ни к чему ворошить наши личные дела. Лучше вспомнить о том, что сыновья вершителя рано или поздно объединятся, и тогда нам не сносить головы. Идя на эту встречу, я рассчитывал на твою профессиональную помощь.

— Увы, я отупел среди людей. И я категорически отказываюсь что-либо делать для департамента, — резко сказал Стерко. — Прощай, Лэри.

Лэри вздохнул и замолчал.

— Ты уверен, что поступаешь правильно? — наконец уточнил он.

— Как всегда, — выдавил из себя Стерко.

— Что ж, прощай, — бросил Лэри и быстро пошел прочь. На этот раз он больше не обернулся, и его фигура исчезла за зарослями густого шиповника.

Через полминуты из-за кустов выехал и устремился по шоссе микроавтобус с тонированными стеклами.

Стерко вернулся на стоянку и забрался в машину. Он чувствовал странное оцепенение, словно прямо сейчас потерял что-то совершенно бесценное, вот только что держал в руках и потерял навсегда.

Стерко сидел совершенно без сил, уставившись в лобовое стекло, которое уже снова вовсю заливали дождевые капли.

Вспоминая Лэри, Стерко нередко представлял у него на руках крошечного хавви с теплыми золотыми глазами. Стерко был твердо уверен в том, что ребенок жив и здоров… А все только что услышанное означало, что возвращаться домой будет ни к чему даже, если опасность минует. Если и возвращаться, то уж никак не в столицу, и тем более не на службу.

Нащупав телефон, Стерко вытащил трубку из чехла и набрал номер. Долго никто не подходил: когда Шото случалось воевать с больным братом, он мог и вовсе не сразу расслышать звонок. Наконец, трубку сняли:

— Слушаю, — бесцветным голосом произнес Шото. Люди считали акцент Стерко забавным. Но у Шото акцент был почти не заметен.

— Это я, Шото, — отозвался Стерко на родном языке. — Как вы там? Как Зого?

— Как обычно, — тускло ответил сын. — Неужели тебе это интересно?

— Не хами, малыш. Я через полчаса буду дома.

— Да? — удивился Шото. — Тогда зачем звонишь?

Стерко растерялся. Он обычно не звонил, даже когда задерживался, а уж тем более тогда, когда собирался домой. Но Шото раздраженно хмыкнул в трубку в ответ на молчание отца, а потом сказал:

— Стерко, там в дверь звонят.

Стерко и сам расслышал настойчивый дребезжащий звонок. Никто и никогда за шесть лет не бывал у Стерко в доме, потому что хаварр не позволял себе приглашать к себе кого бы то ни было. А это значило, что звонить мог только тот, кому делать в доме Стерко было совершенно нечего.

— Не вздумай открывать! — поспешно сказал Стерко.

— Я знаю, — ответил Шото. — Они все звонят… Пожар у них там, что ли?

— Даже если пожар, Шото, не вздумай даже подходить к двери!

— Ладно, — Шото беспокойно вздохнул и вдруг взмолился: — Слушай, Стерко, если ты и вправду едешь домой, так приезжай побыстрее! Честное слово, мне почему-то очень страшно… Они все трезвонят…

— Еду, малыш, еду, — Стерко повесил трубку.

Всякие звонки в дверь — это, конечно, чепуха. Но паренек действительно нервничает и чувствует себя брошенным. А Стерко сейчас был настолько выжат и растерян, что совершенно неожиданно ощутил потребность немедленно оказаться в доме, который за годы стал если и не родным, то привычным и спокойным местом. Неплохо будет денек-другой посидеть дома, прийти в себя, побеседовать с Шото, поиграть с Зого… Может быть, все само собой и успокоится.

До дома он доехал довольно быстро.

Обезлюдевший дачный поселок в этот ранний еще час продолжал дремать под дождем. За то, что вокруг было мало любопытных глаз, Стерко и облюбовал этот небольшой поселок в пригороде. Старый дом, в котором хаваррам пришлось поселиться, не очень нравился Стерко, он был совершенно бестолково построен, имел множество дверей в самых неожиданных местах, огромные коридоры и маленькие комнаты. Но жизнь трех хаварров казалась на удивление спокойной. Стерко чувствовал себя в безопасности, и с неудобным жилищем пришлось смириться. Дом обошелся дешево, и дети к нему привыкли, даже Зого, разволновавшись на улице, успокаивался, едва попав в свою комнату.

Пройдя калитку, Стерко двинулся к крыльцу, но, взглянув под ноги, остановился, пораженный. На влажной бетонной плитке были размазаны комья земли, словно кого-то тащили по бетону… Земля по обе стороны тропинки была чуть взрыта, будто кто-то елозил ногами и развез грязь.

Что же это? Может быть, Зого умудрился вырваться на свободу, и Шото пришлось уволакивать его силой?

Стерко взбежал по ступеням, доставая на ходу ключи. Взявшись за дверную ручку, он уже собрался вставить ключ в замок, но дверь вдруг легко подалась под его рукой и отворилась сама.

Стерко опешил. Ну и шуточки у этого паршивца Шото! То боится собственной тени, то оставляет дверь открытой… Взгляд Стерко скользнул по дверному замку, и он остолбенел. Язычок замка был выломан…

Стерко рванулся в дом и остановился. По светлой стене коридора тянулась широкая кровавая полоса с потеками.

— Шото! — хрипло выкрикнул Стерко, но никто не отозвался. Стерко толкнул дверь в свою спальню. Там было пусто, только постель примята. Шото частенько проводил время в спальне отца, когда оставался дома один… Он всегда чего-то боялся и утверждал, что на постели Стерко он чувствует себя спокойнее. Поэтому, когда Зого спокойно спал или тихо сидел в своей комнате, Шото уединялся в спальне Стерко, то дремал, то втихую шарил по ящикам его стола… Но сейчас здесь никого не было.

— Шото, Зого, где вы?!

Тишина.

Стерко прошел по коридору и отворил дверь спальни братьев. Широкая кровать. Старый шкаф и кресла, в которые никто обычно не садился… И никого.

Стерко вышел и распахнул дверь в комнату Зого.

И все поплыло у него перед глазами. Кровь… Кровь… Много крови…

Прямо к ботинкам Стерко подобралась широкая багровая полоса… Кровавые лужи были затоптаны, размазаны, кровавые следы виднелись тут и там, на полу, на ковре, на фрагментах кое-как сложенной мозаики…

— Где вы, ребята?… — прошептал Стерко.

Он метнулся обратно в коридор и шаг за шагом облазил весь дом.

Пареньков нигде не было. Он вернулся в комнату Зого и уставился на размазанную кровь. Следов было много. Стерко различил небольшие следы кого-то из детей, а кроме них чьи-то крупные, чужие. Сколько было тех, кто учинил тут погром? Понять это невооруженным глазом было невозможно. Стерко присел и попытался разобраться, которые чьи следы… Но глаза застилала пелена такого ужаса, что ничего рассмотреть так и не удалось.

Он встал и в бессилии прислонился к стене. Что делать? Вызывать помощь? Учитывая его шаткое положение в этом мире, это очень рискованный шаг. И к тому же совершенно бесполезный. Что это может дать? Ровным счетом ничего. У Стерко не было никаких объяснений случившемуся. Он даже предположить не мог, кому понадобилось вламываться в его дом… И самое главное, за что? У Стерко не было врагов среди людей… Значит, люди тут ни при чем…

Неужели кто-то из хаварров? Мысли путались в разгоряченной гневом голове Стерко. Он никак не мог обнаружить мотивов… Уйдя из мира хаварров, Стерко вообще не оставил там никаких обязательств, никаких конфликтов, никаких отношений, ни плохих, ни хороших…

В спальне резко зазвонил телефон.

Оскальзываясь в крови, Стерко бросился в спальню, панически боясь, что звонивший не дождется. Но телефон продолжал названивать, и Стерко сдернул трубку, едва не уронив аппарат с тумбочки.

— Да? Да, я слушаю!! — заорал он в трубку. А поскольку ответа он так и не услышал, разъярился. — Что молчишь, ублюдок?!!

— А я все время считал, что хаварры — культурная раса… — раздался в трубке молодой свежий голос, тихий и вкрадчивый.

— Кто вы? Что вам надо? — Стерко сел на край постели, прижимая трубку к уху.

— Все, что мне надо было от тебя, Стерко, я пришел и взял, рассмеялся незнакомец. — Полагаю, ты уже обнаружил пропажу…

— Где мальчики? — оборвал его Стерко, холодея. — Что ты сделал с ними, подонок?

— Мальчики? — с искренним удивлением переспросил звонящий. — Я знаю такие этажи, где они вполне сойдут за девочек, особенно этот бессловесный зверек…

— Что ты сделал с ними, сволочь?!! — взвизгнул Стерко.

На том конце выждали многозначительную паузу. Стерко в молчании стиснул трубку, грозя проломить пластик. Незнакомец, наконец, отозвался:

— Не груби мне, Стерко, кто знает, на ком мне захочется выместить обиду?

— Что ты сделал с детьми? — едва сдерживаясь, в третий раз спросил Стерко.

— Что сделал, то сделал, это дело прошлое. А что сделаю — видно будет. Скучать им не придется… Впрочем, можешь поговорить с одним.

Стерко замер, вслушиваясь. На той стороне раздался какой-то грохот, потом стон, и пронзительный крик Шото просто оглушил:

— Стерко!!

— Я здесь, малыш… — проговорил Стерко, стараясь говорить спокойно. — Ты не кричи, или я не пойму ничего…

— Стерко, почему ты не приехал?! — простонал Шото. — Они бьют Зого… Они мучают его, он так кричит!.. Они забьют его насмерть… И меня тоже… Спаси нас, Стерко!!..

— Шото… — начал Стерко, но вкрадчивый голос насмешливо повторил:

— Спаси их, Стерко, если сможешь…

— Что тебе от меня надо? — перебил его Стерко.

— Пока ничего. Я же сказал: — То, что мне надо было, я уже взял. Если мне еще что-то понадобится, я тебе после скажу, и попробуй тогда не послушаться меня! Ну а пока не волнуйся, время от времени я буду давать тебе поговорить с сыном до тех пор, пока он сможет разговаривать…

— Кто ты такой, сволочь?

Ответ, который пришел, был полон совершенно искреннего недоумения:

— Ты не узнал меня, доблестный хаварр, отважный защитник? Забыл всего за каких-то шесть лет? Обидно… А за эти годы я не только стал сильнее, я раскинул свою сеть широко и прочно. И зря ты решил, что избежал ее… Мой отец, великий владыка Пограничья, недавно умер, но я знаю, что он не был бы против, если я сверну тебе шею, мой доблестный защитник!

Стерко вздрогнул. Что-то знакомое прозвучало в словах мерзавца. «Доблестный хаварр, отважный защитник»… И этот голос… Он был таким знакомым!

— Миорк? — пролепетал Стерко, чувствуя, как волосы начинают шевелиться на его голове.

— Ах, значит, ты еще не окончательно потерял память… — мягко отозвался голос в трубке. — Это уже кое-что…

Трубка коротко загудела.

Стерко как сидел, так и откинулся на кровать. Голова закружилась даже лежа.

Еще до того, как прозвенел этот звонок, Стерко уже интуитивно ощутил, что началось продолжение той трагедии шестилетней давности. Он не хотел сразу признаваться себе в этом, потому что был твердо уверен в собственной безопасности в мире людей. Ни разу еще вершитель не смог применить здесь свои грозные умения. Если нога вершителя или его вассалов и ступала на этот заповедный этаж мироздания, ничего кроме того, что было доступно обычным людям, они использовать не могли.

Энергетическая сила Пограничья терялась на этаже людей, таяла, не повинуясь вершителю. Природа этого феномена еще не была выяснена хаваррами до конца. Вассалы вершителя орудовали во всем мироздании, но не могли ничего сделать ни с людьми, ни с теми гостями с иных этажей, которые пытались укрыться здесь. Конечно, вершитель постоянно изобретали различные завуалированные и опосредованные способы влияния на этот мир, но сила такого воздействия ни в какое сравнение не шла с тем кошмаром, который вершитель и его вассалы учиняли то там, то тут, терзая целые расы. Только посвященный неследник, рожденный здесь, среди людей, сможет править этим миром, а потом, возможно, приобретет неограниченную власть над всем мирозданием. А когда это произойдет, никому точно не известно.

Стерко незачем было опасаться нового врага, который еще до сих пор не осознал самого себя. Но вот старый враг недвусмысленно заявил о себе.

Хаварр лежал, глотая слезы. Его изощренно и жестоко подставили шесть лет назад, а теперь собираются доконать совсем… Это очевидно. Если вершитель в свое время замучил и уничтожил Калео и Миорка, стоит ли надеяться на то, что этот мерзавец пожалеет детей?

Но убивать одним махом — это не манера вершителей. Поэтому у Стерко есть немного времени, чтобы попытаться найти детей и вытащить их из лап мучителя. Ровно столько времени, сколько способны выдержать Зого и Шото.

Стерко резко сел. Что теперь делать? Где искать того, кто разговаривал с ним голосом Миорка? Затевая новую игру со Стерко, он не удосужился хотя бы намекнуть на то, где его искать. Что это может значить? А только то, что он рассчитывает на единственный путь к информации, доступный сейчас Стерко. Это путь — родной департамент, будь он неладен. Вся информация — у Лэри. И вершитель явно хочет возвращения Стерко в мир хаварров. Конечно, там он сможет без усилий дотянуться до шеи Стерко, и лучше в этой ситуации было бы ни в коем случае не возвращаться.

Но Стерко решил лучше подставить под топор вершителя собственную голову, чем сидеть и ждать, когда вершитель пришлет ему контейнер с головами детей.

Проклиная все на свете, Стерко вскочил и помчался к своему автомобилю, взглядывая на часы. Если учесть, что микроавтобус Лэри устремился с пляжа во всю прыть, до Лифта он мог уже добраться, или вот-вот доберется, и тогда на этом этаже до Лэри уже не дозвонишься…

Бросившись на сидение, Стерко схватил сотовый телефон и набрал длинный многоцифровой код, который помнил наизусть и мог бы назвать безошибочно даже будучи разбуженным среди ночи, несмотря на то, что пользоваться им он не собирался никогда.

Стерко слушал нудный зуммер и молился, чтобы автомобиль Лэри не оказался уже вне досягаемости линий связи этого этажа…

После глухого щелчка в уши Стерко ворвался приглушенный гул мотора и негромкие звуки нескольких голосов. Кто-то из свиты, сидящий около микрофона лениво отозвался:

— Слушаю…

— Майра Лэри! — выкрикнул Стерко и сразу же услышал глуховатый приказ: «Стоп! Всем молчать».

Затем новый резкий щелчок сказал о том, что отключен общий динамик, и Лэри взял трубку.

— Я слушаю, Стерко, — сказал он. — У тебя странный голос…

— Лэри, ты был прав… — Стерко слышал обреченность в собственных словах. — Он был здесь. Весь мой дом в крови. Он забрал с собой детей.

Несколько секунд Лэри молчал, потом тихо проговорил:

— Что я могу сделать для тебя?

— Я… Я возвращаюсь домой, Лэри.

— Понимаю… — спокойно сказал Лэри. — Успокойся, не впадай в панику. Прислать за тобой машину?

— Нет, не надо.

— Хочешь, я сейчас же приеду к тебе сам? — голос Лэри был полон искреннего сочувствия.

— Спасибо, Лэри, не стоит. Завтра с утра я появлюсь в департаменте.

— Тогда тебе придется воспользоваться поездом в двадцать три сорок.

— Я помню, — отрезал Стерко.

— Я хотел твоего возвращения, но не такой ценой, Стерко. Поверь.

— Я верю, Лэри. До завтра…

Стерко первый нажал на кнопку сброса.

Возвращаться в окровавленный коридор и смотреть на растоптанную и перепачканную кровавыми следами мозаику было совершенно невыносимо, поэтому Стерко закрыл все двери в салоне и, откинувшись на сидении, попытался расслабиться. Шестилетнее уединение кончилось неожиданно, но бесповоротно. Стерко мрачно взглянул в зеркало заднего вида. Упрямо сжатые губы да нехорошо блестящие влажные глаза. Вид не просто несчастный, а прямо-таки раздавленный. Самому на себя смотреть противно.

Стерко встряхнулся и приказал себе взять себя в руки. Что толку киснуть? Да, потрясен, да, растерян, но это еще не повод для такого жалобного взгляда… Доблестный хаварр, отважный защитник должен быть на высоте.


Глава 2. Puzzle | Наследник | Глава 4. Департамент внешней защиты