home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Алим. Старший по группе

Новая опасность. Канал практически закончили, среда шла уже потоком, заполняя русло реки, осталось прорыть два-три метра. Даже не прорыть, а просто дно углубить... Но в этом-то и заключалась сложность. Поток мог подхватить работающего и увлечь с собой, протащить по камням. А где-то там впереди шумел водопад. Экстремальщики слишком отклонились вправо, канал шёл по месту, которое раньше считалось берегом. А каменистый правый берег возвышался метров на шесть-семь.

— То есть, нам придётся падать с шести метров? — уточнил кто-то.

— Надо как можно круче завернуть канал влево, чтоб поток шёл по склону оползня, — отозвалась Икша.

Несмотря на опасность, все готовы были рискнуть. Настроение в группе поднималось с каждым днём. Но Икша требовала отложить выход на неделю, чтоб русло реки заполнилось средой. Алим с Корпеном что-то долго прикидывали, замеряли, вычисляли и заявили, что недели мало. Нужно дней десять, а лучше — две недели. Сейчас река ещё не река, а так, ручеёк. Алиму верили. Он теперь считался крупнейшим специалистом по вопросам суши.

Научный подвиг совершил — на сушу вылез.

И тут же вернулся обратно.

Учёному жить хочется, как каждому из нас, —

декламировал Ольян. Алим не обижался. Ему очень нравилась первая строка. А у кого ещё есть титул — сухопутный экстремальщик дня? Икша на четыре дня отстранила его от работ — залечивать ссадины. Алим не терял времени даром. Облазал все уголки затопленной территории, вновь поднялся сколько мог по ручьям, и снова занялся растениями. Осторожно выкапывал из грунта, чтоб не повредить корневую систему, внимательно рассматривал, запоминал, классифицировал — и сбрасывал информацию в необъятную память Корпена.

Характер работ на канале изменился. Экстремальщики специально перегородили начало канала запрудой из крупных камней, чтоб уменьшить поступление среды. Уровень в канале снизился, и работать стало не так опасно. Хотя всё равно существовал риск, что работающего унесёт потоком прямо в водопад. Канал резко завернули влево, в сторону старого русла, а камни теперь просто бросали вперёд. Алим надеялся, что когда они уберут запруду в начале канала, поток наберёт такую силу, что сам потащит камни, расширит и углубит русло. Так выходило из их с Корпеном теории, такое наблюдалось на моделях — в руслах ручьёв.

Три дня шли сильные дожди. В первый день на это не обращали внимания, но ручьи несли грязь, и среда помутнела. Икша приказала свернуть работы, не рисковать. Алим радовался — метки на скале показывали, что в дождливые дни уровень поднимается быстрее.

Через два дня после окончания дождей муть осела. Икша перевалилась через запруду и отправилась проверить состояние канала. Поток в канале заметно усилился. Охотница развернулась против течения и, отрабатывая хвостом, позволила потоку снести себя до конца канала. Покрепче взявшись за камень, Икша упёрлась хвостом в дно и приподнялась над средой. Переливаясь через стенку канала, поток веером разливался по осыпи и скрывался за уклоном. Не было никакой возможности узнать, что там дальше.

Камень провернулся под рук-кой, Икша схватилась другой, искалеченной, но кисть пронзила острая боль, поток потащил её, переворачивая, через стенку канала, по склону насыпи, по карнизу правого берега каньона к водопаду. Но даже в эти секунды, когда тело несло и било о камни стремительное течение, Икша не забыла о долге. Обеими рук-ками, забыв про боль, она сталкивала вниз острые выступающие камни... А потом было падение, очень неудачное падение. С трёх метров, спиной об камень. Икша потеряла сознание.

Сколько прошло времени, она не знала. Тело застряло между валунов метров на двадцать ниже водопада. Тупая боль пронзила спину при попытке шевельнуться. Икша ощупала себя рук-ками и заплакала от бессилья. Позвоночник повреждён, хвост парализован и ничего не чувствует. А водопад — это отчётливо видно — разбивается об острое ребро крупного осколка скалы.

— Алим, ты же умный, головастый, придумай что-нибудь. Вы все тут покалечитесь или убьётесь, — с подвыванием стонала инструктор. — Эх, что вы можете придумать, вы же не видите водопада. Одна я вижу...

Содрогаясь от боли, Икша рук-ками вытянула тело из щели меж камней и начала ворочать булыжники, строить запруду. Запруду, которая образовала бы ниже водопада озерцо, скрыла опасный камень в глубине. Своё последнее в жизни дело. Она знала: осталось не больше нескольких суток. Три дня, может, меньше, если Алим не утерпит, поведёт группу, несмотря на риск, когда увидит, что инструктор не вернулась.

— Ничего, ребятишки, я справлюсь, — стонала она, перекатывая по дну тяжёлые валуны. — Место здесь удобное, камней в достатке... Вы только не торопитесь... Икша работу знает...


Четверть часа экстремальщики ждали её возвращения. Потом Алим, оттолкнув Орчака, бросился в канал. Сила потока поразила его. Резко развернувшись против течения, он выпростал рук-ки из обтекателей, прижался ко дну и, цепляясь за камни, спустился до самого конца канала.

Икши в канале не было.

Работая хвостом в полную силу, подтаскивая себя рук-ками, Алим сумел подняться по каналу, ободрав в очередной раз брюхо, перевалил через запруду.

— Её в канале нет...

— Она погибла?

— Не знаю. Вряд ли. Но в канале её нет, унесло в старое русло. Я помню, там были глубокие места, они наверняка заполнились средой. А мы сглупили. За эти пять дней уровень поднялся на десять сантиметров. Теперь в канале жуткое течение. Не знаю как мы теперь будем работать...

— Мы больше не будем работать. Если Икша жива, то ждёт нас там, — молвил Орчак. — И попытается дать о себе знать.

Несколько туристов опустились к самому дну, разогнались и выпрыгнули из среды. Но ничего не смогли разглядеть.

— Наверно, надо слушать, а не смотреть, — предложил Корпен. Алим, а за ним ещё трое прижались к скале.

— Ничего... — разочарованно сообщила Ефаль. — Водопад шумит...


— Да говорю тебе, этот камень торчал из среды!

— А этот был полностью в среде!

— Хорошо, хорошо! Пусть этот торчал. А как с той стороны?

Туристы высчитывали расход среды в речке до того, как её перекрыло обвалом. Для этого нужно было определить глубину старого русла и скорость течения. По всем прикидкам выходило, что расход среды в канале в шесть-восемь раз меньше.

— Тогда все наши расчёты — снетку под хвост... — сообщил очевидное Корпен. Туристы заволновались.

— Спокойно! Время работает на нас! — возвысил голос Орчак. — Ждём ещё неделю. Или вы хотите всю дорогу брюхом по камням скрести?

Последний аргумент подействовал.

И тут обнаружилось удивительное. Впереди целая неделя. И ничего не надо делать. Каникулы! Первый день неприкаянно шатались по озеру, кто в одиночку, кто парами. На второй Орчак предложил вспомнить детство золотое. Вспоминалось с трудом, ведь это было до инициации. Но до вечера играли в детские игры — догонялки, ручеёк, прятки, морская фигура замри и многие другие. Подружка Корпена знала их уйму. Устали так, как на канале не выматывались. На третий играли в туристов-новичков. Будто они только вчера поднялись в озеро. Корпен изображал экскурсовода, а остальные чинно, по четыре в ряд, следовали за ним. Вновь любовались водопадом, бродили по затопленному лесу, задавали друг другу массу нелепых вопросов.

— Держитесь плотнее, — советовал Корпен. — Не заблудитесь. А если заблудитесь, кричите «Ау!» Конечно, с десяток туристов тут же заблудились, и лес наполнился весёлыми криками.

На следующий день устроили конкурс на лучшее выпендривание. Все думали, что победит Ольян со своими стишками, высмеивающими всех и каждого. Но неожиданно появилась Иранья с куском дерева, очень похожим по форме на Корпена. Она объяснила, что три дня зубами и острым камнем придавала куску нужную форму. Туристы были поражены. А когда кусок случайно выпустили из рук-ков, тот, важно задрав нос, всплыл к поверхности — и перевернулся кверху брюхом.

— Он это правильно сделал, — заявила подружка Корпена. — Два Корпена — это слишком!

Все рассмеялись, и первое место единогласно присудили Иранье.


— Что ты такой хмурый?

— Всё больше и больше задумываюсь над гипотезой Атрана. Ну, той, что наш мир неправильный. Помнишь, я тебе говорил.

— Глупости это. Разумные всегда работали. Этим они отличаются от неразумных.

— Но мотив? Побуждающая причина работать — где она? В системе нет стабилизирующей обратной связи. А без обратной связи система неустойчива.

— Что за обратная связь? Ты ещё спроси, зачем мы канал роем.

— С каналом как раз всё ясно. Тут мотив есть. Мы его роем, чтобы не умереть. А скажи мне, зачем ты каждый день на работу ходишь?

— А что, не должна? Если никто работать не будет, цивилизация развалится.

— Вот именно, — буркнул Алим и опять задумался.

— Если развалится государство, мы расплодимся как рачки, и через триста лет начнётся голод! — Ригла победоносно взглянула на мужа.

— Верно. Через триста лет у нас появится стимул работать... Но ведь раньше ты об этом не думала. Но каждый день в одно и то же время... Да, нас так воспитали. Да, так все делают. Но почему???

— Потому что кое-кто в совете раньше тебя подумал, что будет через триста лет! — сердито откликнулась Ригла.

Приближалась дата старта, и Алим всё больше волновался. Озеро сделалось родным и знакомым, а где-то за каналом шумел водопад. Неизвестность пугала. Гипотеза о том, что мощный поток сам пробьёт себе русло, не подтверждалась. Наверно, поток был недостаточно мощным.

И вот настал час отплытия. Туристы сообща разобрали запруду в начале канала, послушали рёв потока, после чего Орчак увёл всех в глубину и открыл последнее собрание.

— Сейчас в канал уйдём я и Алим. Если на пути встретятся какие-то препятствия, мы их уберём. Вы выжидаете ровно сутки, потом спускаетесь за нами. Старшим назначаю Корпена. Корпен, ты уходишь последним. Вопросы есть? Собрание закрыто.

Всё пошло не так с самого начала. Предполагалось, что Алим будет двигаться за Орчаком в пределах видимости. Но уже в канале пришлось развернуться против течения и, отрабатывая хвостом, цепляясь за камни рук-ками, спускаться до конца канала. Здесь экстремальщики передохнули, Орчак хлопнул Алима по плечу и перевалил через стенку канала. Выждав пару минут, Алим последовал за ним. Течение потащило его по камням вниз, по скальному карнизу к ревущему водопаду...

— Живой?

— Чтоб я крабом стал! Здорово приложился, но кажется, живой. А ты?

— Аналогично. Надо Икшу разыскать.

Икшу нашли быстро. Течение било её тело о камни запруды. Высота запруды достигала метра.

— Это всё она сделала... Если б не она, мы б об тот камень...

— Мы и так об него чуть не убились. Чего ждём? Завтра группа пойдёт! — воскликнул Орчак.

Следующие сутки слились в один напряжённый момент. Они ворочали тяжёлые камни, надстраивая запруду, но среда фильтровалась сквозь щели. Они затыкали щели мелкими камнями, но среда находила новые и новые. Удалось поднять уровень едва на четверть метра.

А затем даже грохот водопада не заглушил испуганный крик. Мимо друзей, переворачиваясь вверх брюхом, проплыло тело Ефали. Алим зачарованно проводил его взглядом.

— Группа пошла! — воскликнул Орчак и устремился к водопаду. Алим перевёл взгляд на свои израненные ладони.

— Прости нас, если можешь... Мы сделали всё, что смогли.

Ефаль слабо дёрнулась и сделала неуверенную попытку перевернуться. Алим бросился ей на помощь.

— Живая! Как хорошо. Теперь всё будет хорошо. Подержись за камень, а я сейчас...

От водопада донёсся всплеск и отборная ругань. Так виртуозно ругаться умел только Ольян. Орчак лёг под струю грудью на ребро острого камня и покрепче уцепился рук-ками. Алим пристроился справа от него. Ольян похлопал глазами и лёг слева. Тут же на них рухнуло чьё-то тело.

— Шесть! — выкрикнул Алим. Орчак закашлялся, а Ольян снова выругался. Ещё одно тело, ещё и ещё... Алим сбился со счёта. Удар сбил дыхание, водопад грохотал, сверху падали тела и камни. Ольян больше не ругался. Потом Алим получил булыжником по голове, сознание поплыло, он только изо всех сил цеплялся за камень...


Кто-то массирует рук-ки, пытается выпрямить его скрюченные пальцы.

— ...Он меня в чувства привёл, говорит: «Подержись за камень, а мне туда надо». И под струю лёг. И Ольян — тоже. Вы все уже на них падали...

Алим открыл глаза. Тело скрутило рвотной судорогой. В голове пульсировала боль.

— Орчак...

— Орчак жив, но ему очень плохо. Он без сознания.

— Ригла, ты?

— Я, родной.

— Корпена позови.

— Я здесь!

— Бери командование на себя. Я не в форме, — и потерял сознание.

Очнулся уже вечером. Два экстремальщика буксировали его, придерживая за локти. Русло было слишком мелким, чтоб взять на присоску.

Второй раз очнулся ночью. Экстремальщики спали в небольшом мутном озерце. Рядом — Ригла.

— Всё нормально. Спи, — тихонько шепнула она.

Утром Алим чувствовал себя почти хорошо. Подозвал Корпена и тот с радостью сложил полномочия. Доложил, что за вчерашний день спустились километров на сорок, что все живы, но у Орчака сломана рук-ка, множественные внутренние повреждения, он кашляет кровью, и умер бы, но Иранья постоянно держится на его верхнем нервном пятне, дышит за него, заставляет биться его сердце. Сама устала, но без неё Орчак помрёт.

Алим выделил дюжину туристов для буксировки Орчака и Ираньи. Возглавил группу и повёл вниз на максимальной скорости. Ригла пристроилась слева от него.

— ...Мы никому не позволили съесть Икшу. Корпен выделил четырёх туристов, чтоб они засыпали её тело камнями. Потом они догнали группу. Мы правильно сделали?

— Конечно, правильно, — одобрил Алим. И поразился новому стилю мышления. Стилю не учёного, но руководителя. Правильно, неправильно — уже не имеет значения. Это позади. Вперёд — и не оглядываться! Важно только то, что впереди. Зачем огорчать девушек, если изменить ничего нельзя.

Этот новый стиль был по-своему логичен и правилен. Алима поразила такая простая вещь, как многовариантность логики.

А ещё он поразился, до чего тонка корочка цивилизации. Особенно у женщин. Три-четыре месяца — и поступками управляют не разум, но эмоции. Он попытался встать на точку зрения девушек. И на какое-то время это даже удалось — войти в состояние, при которой есть Икшу было неправильным и неразумным. Но наваждение быстро рассеялось.

— Многомерность логики в зависимости от стиля решения задачи...

— Что, милый?

— Название научной работы.

Алим успокоился. Эмоционализм опасен, но эффект оказался обратимым. Вернётся нормальная жизнь — и всё возвратится на круги своя. Видимо, в этом тоже есть глубокий смысл — уровень эмоционализма должен соответствовать уровню цивилизации. Какая интересная тема для научной работы! Острая! Она вызовет тысячи споров.

Алим испытывал радостное возбуждение. Цивилизация ещё далеко, но мозг работает чётко, мышление конкретно и продуктивно. Лишь состояние Орчака омрачает картину жизни.


Атран. Бала | Процент соответствия | Атран. Трудоустройство Балы