home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Атран. Артефакт

Атран, усталый, но довольный, возвращался домой из детского садка. Повелители глубин росли быстро и дружно. Гонялись друг за другом, пищали, свистели, но главное — пользовались и сонаром, и жекторами, и веками-светофильтрами.

Рядом скользила Анта. То обгоняла, то отставала и журчала без умолку. Атран любовался её новым профилем с крутым лбом, слушал вполуха, в нужные моменты удивлялся или скептически хмыкал. Большего от него не требовалось.

— К архивариусам с Юга знакомая заехала. Ей её знакомая для меня письмо передала. Тоже через третью голову, но не в этом суть. Главное, письмо от целительницы, которая у нас была. Она рассказывает, что у них на полигоне делается.

Уловив слово «полигон», Атран прислушался.

— Они такие вещи творят! — продолжала Анта. — Такое творят! Ты представить себе не можешь! Образец по два месяца собирают. Алим новые инструменты заказал. Уникальные, двухместные. У них все инкубаторы инструментами забиты! Они каждый геном два месяца правят, представляешь?

— Не представляю! — честно ответил Атран. Но Анта не услышала.

— Каждую операцию вчетвером делают. Два хирурга и два инфора. Один хирург главный, второй ему помогает. А инфоры подсказывают. И хирурги всё время меняются. Не как ты — сутки не вылазишь, а нормальный рабочий день. Но самое интересное — это когда образец соберут. Алим его изучит и скажет: «Мы убедились, это мы сделать можем. Все молодцы! Идём дальше. Добавим ещё один прибамбас». И уничтожит образец.

— Как?! — изумился Атран. — Два месяца делают, а потом уничтожают?

— Ну да! Это у них называется репетицией. Потому что Алим делает не испытателя, а сразу покорителя Суши. Он все испытания на икринке проводит. Ты на нас испытывал, а он новые инструменты придумал, ему икринки хватает.

— Подожди! Ты сказала, новые инструменты ещё в инкубаторах.

— Де-ействительно... — задумалась Анта. — Концы с концами не сходятся. Но честное слово, Алим икринку соберёт, изучит и уничтожит. А следующую делает ещё сложнее!

— Сейчас, наверно, уже окончательную собрал.

— Да, — согласилась Анта, — письмо полгода шло.

Не успели дойти до хома, как мимо пронёсся кул. На нижнем пятне сидел свист, на верхнем — подружка Анты. Кул развернулся в отдалении, коротко мигнул жектор испытательницы.

— Тебя зовут. Иди, посекретничай, — улыбнулся Атран. Он уже давно разобрался в нехитром коде друзей жены. Анта на секунду благодарно прижалась к его боку и умчалась со скоростью звука. Ждать жену Атран не стал: друзья подвезут её на куле. У свистов вообще очень смирные, добродушные кулы. Разумеется, если так можно сказать о пятиметровом хищнике. Они даже позволяют садиться на спину двум пассажирам — справа и слева от верхнего пятна. Ни один кул не потерпит незнакомого пассажира, если тот не на пятне. Кулы свистов терпели.

Но в этот раз после короткого приветствия Анта села не на спину кула, а на верхнее пятно подруги. Кул взбрыкнул, но тут же замер, почуяв недовольство хозяина. Выгнул плавники, шевельнул хвостом и неторопливо ушёл в туманную даль.

Атран выбросил кула и его всадников из головы, вернулся мыслями к полигону Алима. Если судить по результатам, Юго-Восток слегка отставал. Совсем несильно — на год-два. Но по очкам Алим шёл впереди. В этом нет никакого сомнения. Его школа целителей, его методики многодневных операций с привлечением инфоров... Внезапно пришло понимание, что именно так должны проходить операции в серьёзных институтах. То, что было до сих пор — это гибрид подвига, искусства и кустарщины. Сутками сидеть в инструменте — разве это не кустарщина? Если тебя никто не может заменить — разве это не кустарщина? В серьёзной организации незаменимых быть не должно. А рабочий день есть рабочий день. Может, послать к Алиму стажёров по обмену опытом? Надо с Алтусом посоветоваться.

Внезапно появилась Анта. Она выглядела одновременно и возбуждённой, и испуганно-смущённой. Знакомое состояние. Что на этот раз?

— Дай слово, что ругаться не будешь, — с ходу начала Анта. — А то поссоримся.

Логика убийственная. Ссориться ни с кем не хотелось.

— Все живы? Хвосты-плавники целы? — притворился озабоченным Атран.

— Ну, не надо, а? Я серьёзно, а ты дурачишься...

Атран поймал её ладошку, остановился и развернул Анту к себе лицом. Глаза в глаза.

— Я серьёзен как никогда. Говори, что они натворили.

— Ты только не ругайся. Они Эскара выследили. Его тайное логово, куда он омолаживаться уходит.

— Та-а-ак... А каким образом им в головы запала идея, что за Эскаром надо следить?

— Если ругаться будешь, я в Темноту уйду, так и знай!

— Понятно. Кому ты ещё рассказала?

— Никому. Только девочкам и свистам. Ну-у... Я девочкам, а они свистам.

— Ясненько. А есть в институте кто-нибудь, кто не знает того, что я просил тебя держать в глубокой тайне?

— Никто больше не знает. Ну, как ты не понимаешь, свисты и девочки — мы как одно существо. Если одному больно — нам всем больно. Если один радуется — всем хорошо. Мы ближе, чем икринки из одного помёта. У нас нет тайн друг от друга. А теперь и ты нам родной. Я сказала, что ты разрешил мне им рассказать. Если ты ругаться будешь, они поймут обман и не пустят больше нас в свой круг. Я не переживу такого позора.

— И уйдёшь в темноту. Значит, я допущен в круг посвящённых, только мне об этом забыли сказать. Как ты всё запутала... Зови своих конспираторов. Я их ругать буду.

Анта развернулась, свистнула и мигнула пару раз жектором. Из темноты возникла настороженная морда кула. Луч жектора ударил по глазам. Не нужно быть пограничником, чтоб понять: хозяин встревожен, тревога передаётся кулу, тот нервничает, готов защитить хозяина, но не видит опасности. Атран прикрыл глаза рук-кой, другой почесал кула за жабрами.

— Анта сказала, вы выследили Эскара. Как вы узнали, что это он?

— Ну, шеф, всё, как по рассказам. Кул решил, что он неживой. И несётся как ненормальный. И не сворачивает ни вправо, ни влево. И глубину держит. Ну кто на такой глубине пойдёт? Только псих!

По голосу Атран узнал свиста. Елобоч, тот ещё хулиган.

— Поэтому мы решили, что это Эскар, — добавила девушка.

— Да не свети ты мне в глаза. Далеко его хом?

— Полторы сотни километров, шеф. Только это не хом. Не наш хом. Я не знаю, как сказать, это видеть надо.

— Вы ушли на полторы сотни километров и никого не предупредили. А если бы не вернулись?

— Шеф, ну что с нами может случиться? Мы — отряд. Арлина — жектором по глазам, я приглушу свистом, а кул порвёт нафиг!

— Ну-ну. До того, как институт открыли, я на этом самом месте косяк диких кулов встретил. Вы втроём восьмерых кулов одолеете?

— Не-е... Мы им хвост покажем! Шеф, расскажите!

— Это вы мне расскажите. Эскар вас видел?

— Не видел, мамой клянусь! Что мы, молодь необученная?

— Твоя мама — академик Алтус, — разозлился по-настоящему Атран.

— Не гони волну, шеф. Всё чин-чинарем. Я ж пограничник, а не килька безмозглая. Я чо — по следу ходить не умею? Эскар как бешеный шёл, а я — в кильватере, на пределе видимости. На такой скорости боковая линия шалота с пяти метров не учует. А если б он и оглянулся — кого бы увидел? Меня? Кула!

— Хорошо, убедил. Что вы там видели?

Арлина хихикнула, Елобоч, наоборот, смутился. Выпростал руку, почесал брюхо кулу.

— Мы его потеряли. Он в скалу ушёл. Чес-слово!

— Как это?

— А вот так. Шёл по прямой, потом довернул чуть-чуть, ход сбавил и полого так в глубину пошёл. Ну, мы ещё больше отстали. Моими глазами уже ничего не видно, Арлина ещё что-то различает. По запаху да турбулентности след держим. Дно показалось. Вдруг впереди — словно шалот пасть раскрыл, потом захлопнул. Огромный такой шалот. И звуки... Словами не передать, это слышать надо. Мы сразу тормознулись, над дном зависли. Четверть часа подождали — тишина. Мы медленно-медленно вперёд двинулись. А там — скала эта... Гладкая. То есть, издали — гладкая, чуть закруглённая. Вроде гальки, но во много раз больше шалота. Её всю не видно, один бок песком занесло. А другой бок из-под песка торчит. Вот в этом боку Эскар и исчез.

— В камне?

— Да не камень это. Издали — как камень. Старый такой, всякой гадостью обросший. А под ней — гладкий, как створка раковины изнутри. И у этой скалы след Эскара теряется. Зато на дне есть взбаламученный участок. Как будто шалот хвостом взмахнул, муть поднял. Но шалота не было. Мы б увидели.

— Значит, невидимый шалот заглотнул Эскара и растворился? А может, он в песок закопался?

— Да нет, его скала заглотнула.

— С чего ты взял?

— Кул так думает.

Атран хотел возразить, что кулы не думают, но вспомнил Балу. Её настойчивое желание передать какой-нибудь образ.

— А что твой кул думает о самом Эскаре? Не боится его?

— Ничуть! Он только живых боится. А Эскар, по его разумению, не живой.

— Надо же! Бала Эскара боялась.

— Бала — это кула, — пояснила Анта.

— Что потом?

— Потом мы обшарили всю округу. Потом прижались к скале и слышали какие-то звуки. Тихое урчание. Потом ещё сутки там провели, спрятавшись невдалеке. Кулу надо было отдых дать. Ну, и вернулись.

— Арлина, ты добавить что-нибудь можешь?

Девушка задумалась.

— Эта скала... Она чужая природе. Таких не бывает. Она ненастоящая...

— Надо мне самому всё на месте осмотреть, — после минуты размышлений решил Атран.

— Кул с дороги устал. Ему роздых нужен, — возразил Елобоч.

— Успеет отдохнуть. Эскар уходит омолаживаться на три-четыре недели. Когда вернётся в Бирюзу, мы и займёмся его скалой. А сейчас двигайте оба в информаторий, разыщите Ореля и сдайте ему отчёт. Больше — никому! Ясно?

— Кул есть хочет...

— Потерпит. Анта, проследи, чтоб никуда не свернули. Нет, я сам вас провожу!


Экспедицию готовили тщательно и в обстановке глубокой секретности. Для посторонних пустили байку, что это первая геолого-топографическая экспедиция по поиску места для будущего города в Темноте. Позднее таких экспедиций будет множество. Места в Темноте дикие, неизученные, поэтому транспорт — не шалот, а четыре кула. Разумеется, со своими всадниками. Без жекторов и зорких глаз испытательниц никак не обойтись — ещё четыре участника. Топограф, геолог, инфор — какая же это геолого-топографическая экспедиция без них? И начальник партии — сам Атран. Алтус пытался отговорить, но Атран был непреклонен. Дело может оказаться опасным, а у него опыт пограничника, знание боевых приёмов. Фалин был безутешен. Убеждал, что если топограф — инфор, то второй инфор экспедиции не нужен. А нужен свист, способный ориентироваться в Темноте. Орель лишь посмеивался и отсылал Фалина к Атрану.

Три недели спустя Орель с одним из пограничников отправился в Бирюзу. Предлог — выяснить, какие формальности нужно соблюсти перед основанием города в Темноте. Фактически — убедиться, что Эскар вернулся в Бирюзу и в ближайшее время никуда не собирается. На случай, если Эскар заинтересуется маршрутом экспедиции, Орель должен был описать запасной вариант, и близко не пролегающий от логова старейшего.

В путь отправились на день раньше намеченного срока. Эту хитрость придумал Атран, чтоб избежать пышных проводов. Каждый кул нёс трёх всадников — cвиста на нижнем пятне и двух пассажиров справа и слева от верхнего пятна. Только на ведущем куле всадники располагались по-другому. Елобочу требовались зоркие глаза Арлины, поэтому девушка сидела на верхнем пятне. А топограф — на нижней присоске Елобоча. Он уже не попадал в вихревую зону вокруг тела кула, поэтому отчаянно работал хвостом. Атран понимал, что бедняга скоро выдохнется, но не вмешивался. Инфору полезно сбросить лишний жирок.

Впрочем, топограф мужественно продержался до полуденного отдыха. Пассажиры расслабили присоски и покинули кулов, сбившись плотной стайкой. А пограничники быстро наловили мелюзги на обед. На лицах появились брезгливые гримаски. Даже девушки, жившие с пограничниками, отдавали свои порции кулам. Атран вспомнил молодость — и заставил себя съесть сырую рыбку. Нужно поддерживать образ несгибаемого начальника.

После обеда на нижнее пятно Елобоча сел Орель. Честно говоря, Атран не понимал, что можно картографировать, двигаясь в открытом океане на глубине шестидесяти метров — то есть, в нескольких сотнях метров выше дна. Но инфоры относились к своей работе крайне ответственно.

Поздно вечером Елобоч объявил, что под ними отмель, до дна не больше двухсот метров, а до цели — хвостом вильнуть. Поэтому самое время сделать привал. И резко пошёл в глубину. Девушки включили жекторы, свисты задействовали сонары. Вскоре и на самом деле показалось песчаное дно почти без растительности. И без слоя осадков. Атран удивился, но почувствовал чуть заметное течение и успокоился.

Спали прямо на песке. Где-то в высоте лениво парили кулы. Изредка вспыхивали жекторы девушек да закладывало уши от неслышного свиста часовых. Темно, холодно, неуютно...

Весть о том, что солнце встало, принесли кулы. Им надоело охранять сонное царство, организм требовал движения. И хищники начали тормошить хозяев. Свисты, посменно охранявшие лагерь, замёрзшие, сонные и злые, бранились и гнали кулов прочь. Но сложно игнорировать резвящегося пятиметрового хищника. А со стороны смотреть на эти игры просто страшно. Постепенно все расшевелились.

Оседлав кулов, свисты отправились глушить ультразвуком мелочь на завтрак. На этот раз рыбка показалась Атрану более вкусной. Инфоры, хищные по природе, съели порции, не морщась. А девушек геолог напугал страшной сказкой, что у голодных жекторы погаснут. Легковерные пришли в ужас и проглотили завтрак. Более сообразительная Анта припомнила, что голодать им приходилось, но факел на носу от этого не тускнел. Девушки набросились с кулаками на геолога, тот ловко ускользнул, подняв со дна облако песка и мути. Все бросились врассыпную, Орель налетел на кула. Кул решил, что с ним играют, и ловко выхватил у инфора завтрак. Орель погнался за хищником, но не догнал. В радостной суете немного согрелись, и Атран дал команду к движению. Топограф со стоном занял место на нижнем пятне Елобоча, но хвостом работать отказался, жалуясь на неизвестные науке болезни хвостового плавника. И пронзительно верещал каждый раз, когда Елобоч давал шенкеля кулу. В конце концов Арлина уступила ему место на верхнем пятне, а сама присосалась к Елобочу.

Спустя четверть часа по неслышному сигналу пограничники разошлись веером, но через минуту кто-то подал сигнал к сбору.

— Вот оно! — Елобоч с Арлиной раздувались от гордости. Атран перехватил выжидающий взгляд жены и принялся их хвалить. Выйти с расстояния в полторы сотни километров точно на объект — это искусство пополам с подвигом. (А о том, что ночью два часа над лагерем кружили только три кула и на это же время куда-то исчезли наши герои — об этом они сами расскажут. Позднее. Если захотят, конечно.)

Предмет был огромен. Его не удавалось охватить взглядом. Лучи жекторов терялись в темноте. Он на самом деле походил формой на огромную плоскую гальку. Но свисты утверждали, что такого смачного отражения не даст ни один камень.

Атран поискал взглядом геолога. Тот, вооружившись осколком раковины, скоблил поверхность артефакта. Подумав, Атран послал ему в помощь двух девушек. Третью откомандировал в помощь картографу, а Анту приказом по партии оставил в распоряжении начальника. То есть, при себе. Ехидных комментариев насчёт семейственности не услышал. Это был штрих. Чтоб свисты упустили случай позубоскалить...

Не теряя времени, Атран притёрся к нижнему пятну жены, велел светить широким лучом и повлёк её вдоль границы артефакта. Если считать, что предмет и на самом деле имел форму гальки... то бишь эллипсоида вращения по-научному, то не менее трети скрывалось под песчаным наносом.

Топограф составлял кроки местности. Вообще-то представители его профессии славятся умением определять расстояния, направления и глубины. Но на этот раз он разбивал территорию на треугольники шестьдесят на восемьдесят на сто метров. Охотники и Арлина таскали камни и помогали ставить реперные знаки.

Закончив круг, Атран полюбопытствовал, как идут дела у геолога. Тот драил песком бок артефакта. Девушки светили, помогали и больше не зубоскалили. Описав несколько витков по расширяющейся спирали вокруг объекта, Атран не нашёл ничего интересного и объявил сбор.

— Я не знаю, что это, но лежит оно здесь больше пяти тысяч лет, — сообщил топограф. — Около пяти тысяч лет назад здесь проходило течение, которое несло песок. И медленно заносило эту хреновину. Потом шторм размыл косу, и течение пошло другим путём. А наносы остались.

— Хорошо некоторым, — пробурчал геолог. — А я ничего не узнал. Это вещество прочнее любого камня. Смотрите, — он вынул из обтекателя маленький камешек и провёл им по очищенному участку поверхности. Потом пальцем стёр чуть заметную царапину — и не осталось никакого следа! — Это вещество нам не по зубам.

— Это всё?

— Мы нашли контур того, что Елобоч называет пастью шалота. Это слегка углублённый прямоугольник, и по его периметру имеется тонкая щель. Очень тонкая. Есть ещё несколько похожих контуров меньшего размера. Они отличаются звуком при простукивании. Пожалуй, всё.

— Кто может добавить?

— Когда мы были здесь в первый раз, внутри что-то шебуршилось. А в этот раз тихо. Ну, почти. Иногда вроде что-то слышу. А может, нет... — поделился Елобоч.

— В тот раз там Эскар шебуршился, — уточнила Арлина.

— Да нет, клясться не буду, но там как бы в разных местах шумело.

— Хорошо, принято. А что кулы по этому поводу думают?

Свисты смутились. Геолог с топографом переглянулись настороженно. Атран понял эти взгляды. Неприятно оказаться посреди океана с тронувшимся начальником. Поднялся на пару метров и мелко затрепетал плавниками. Кулы не обратили никакого внимания. Волна холодного ужаса смыла все мысли. Сигнал «ко мне» — это первое, с чего начинают дрессировку кулов. Он въедается в спинной мозг на глубину инстинктов. Старый, матёрый кул может не подойти, если сигнал подаст не его хозяин. Но обязан оглянуться. Может, кулы скоропостижно одичали в этом шальном месте? Тогда лучше тихо удалиться, пока они не проголодались...

— Парни, вы в кулах ничего странного не заметили? — громким шёпотом поинтересовался он.

— Нет... А что?

— Они на это, — потрепетал плавниками, — не реагируют.

— А-а... — Елобоч пошёл вверх и оглушительно свистнул. Три кула развернулись и замерли, четвёртый устремился к хозяину.

— Мы их не учили откликаться на вибрацию, — объяснил парнишка. — Плавники у всех одинаковые, а голос у каждого свой.

— Ясно. Пусти меня на нижнее пятно.

Не очень охотно, но парнишка уступил. Атран передал кулу образ, якобы он огромная, размером с шалота, заботливая самка кула. Мама, в общем. Кул не поверил, но проникся симпатией и раскрылся. Атран повёл его над самой поверхностью объекта, выражая любопытство. И получил от кула довольно чёткий образ: «Тут бычков ловить нельзя/не слышно». Раскрылся сам, чтоб полнее слиться с сенсорикой хищника — и понял! Малоисследованное чувство, позволяющее кулам находить закопавшихся в песок бычков, здесь не действовало. Атран отпустил кула и вернулся к разумным.

— Кул говорит, здесь бычков ловить нельзя. Его ощущалка не действует, — сообщил он. — Орель, добавь это в общую копилку.

За следующие сутки узнали много нового. Свисты очистили от наносов большой участок поверхности. Девушки надраили его песком до зеркального блеска, соскоблив всё налипшее. В нескольких местах обнаружили крохотные — в доли миллиметра — кратеры. Материал объекта не имел ни вкуса, ни запаха. С северной стороны поверхность казалась на долю градуса теплее. Почему-то геолог утверждал, что именно из-за этого объект не занесло песком полностью. Свисты простучали поверхность камнем. Выявили радиальные и концентрические полосы, отзывающиеся другим звуком. Заявили, что потроха объекта имеют сложную структуру. Что под этим подразумевают, объяснить не смогли. Атран долго пытал, понял лишь, что эхо по прямой не ходит. После обеда свисты расположились в вершинах равностороннего треугольника, и двое начали ритмично стучать камнями. После чего спорили, кричали, что у кого-то чувства ритма нет, сдвигали вершины, превращая равносторонний треугольник в равнобедренный, и вновь барабанили камнями по гулкой поверхности. Потом заявили Атрану, что измерили скорость звука, и заставили топографа промерить стороны полученного треугольника. Сообщили, что скорость звука в поверхностном слое объекта в три с лишним раза превышает скорость звука в среде. Геолог уточнил, что это больше, чем в гранитах и базальтах.

На ночлег расположились метрах в двухстах от объекта. На голом песчаном дне. Свисты приказали кулам охранять лагерь.

Ночью проснулись от ощущения давящего ужаса. Свисты, не сговариваясь, заняли круговую оборону, хвост к хвосту, в двух метрах ото дна. Заметались лучи жекторов, обшаривая пространство. Кулы куда-то исчезли. Пограничники напрасно подзывали их.

«Бала меня бы не бросила», — тоскливо размышлял Атран, пытаясь прикрыть Анту своим телом.

— Я знаю, что это! Это безопасно! — выкрикнул геолог. — Это инфразвук.

— Вношу поправку, — пришёл в себя Атран. — Это действительно инфразвук. Но издаёт его наш объект. Поэтому это может быть опасно. Сейчас мы медленно, организованно отходим...

Первые полсотни метров так и отходили. Сверху свисты, под ними девушки в окружении учёных. Но постепенно скорость увеличивалась, и под конец драпали так, что только хвостики мелькали. Остановились, тяжело дыша, в полутора километрах от объекта, где инфразвук ощущался, но уже не давил на психику. Откуда-то явились кулы. Свисты сразу повеселели. А через минуту инфразвук исчез так же внезапно, как и появился.

— Кто мне объяснит, это праздник в нашу честь или... — первым подал голос Атран, чтоб у подчинённых не возникло мысли о панике начальника.

— Или мы просто оказались не в то время не в том месте? — поддержал геолог.

— А может, здесь любое время — не то?

— Не-е! Мы вчера сколько камнями дубасили — и ничего! — заспорили свисты.

— Во-во! Вчера она... оно нас боялось, а сегодня пукнуло!

Атран в спор не вмешивался, но внимательно слушал. Когда спорщики выдохлись, скомандовал:

— Я пойду проверю. Со мной идёт Анта. И мне нужен кул. Вот этот.

— Я вас одних не отпущу, — заволновался хозяин кула.

— Мне нужен прямой контакт с Антой, — отрезал Атран. — Если хочешь, иди с нами, но возьми другого кула.

Так и отправились. На одном куле — Атран с Антой, на другом — два свиста. Шли медленно, над самым дном, обшаривая путь лучом жектора. Достигнув объекта, Атран повернул вправо и обошёл его по периметру. В одном месте над занесённым песком краем объекта обнаружили неглубокий кратер, не больше метра диаметром. И в стороне — сносимое течением лёгкое облачко мути.

— Грохот прибоя! А ведь он действительно пукнул! — изумился Атран. Отделился от кула, догнал облачко мути, пересёк несколько раз, пробуя среду на вкус и запах.

— Фу, гадость какая!

— Ты смотри... Не отравись! — подала голос Анта.

Обошли объект ещё два раза, ничего нового не нашли.

— Неужели это огромный моллюск? — выдал гипотезу Атран, как только вернулись к остальным. — Лежит тут себе десятки веков, а мы вчера его камнями по раковине...

— А что Эскару надо от моллюска?

— Эскар — его молодь! Нет! Это самка, а Эскар — самец! — фантазировал на ходу Атран. — Эскар подойдёт, она ему раковину приоткроет, он шмыг туда! И делает своё мужское дело.

— Такая солидная тётя должна много кушать, — возразила одна из девушек. — Ей нужны тонны планктона. А она среду не фильтрует.

— Точно, — огорчился Атран. — Гипотеза снимается. Другие есть?

Других не было.

— Тогда возвращаемся, — решил Атран. — Надо обдумать всё и вернуться сюда с инструментами и...

— И?

— Потом придумаем. Сейчас возвращаемся, попутно картографируем глубины.

Возвращались двумя группами. В одной был топограф, в другой его обязанности выполняли геолог и Орель. Двигались широкими зигзагами, периодически встречаясь и обмениваясь информацией. По легенде, одна группа якобы картографировала путь туда, другая — обратно. После знакомства с объектом никто уже не считал меры предосторожности пустой формальностью. Тревожно было.


Алим. Покорители Суши | Процент соответствия | Алим. Экспедиция к артефакту