home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Алим. Турбаза

Алим расслабил присоску, отделился от шалота и, энергично работая хвостом, поднялся к самой поверхности. Среда была удивительно чиста и прозрачна. Внизу зеленели сады в голубой дымке. На коже шалота резвились солнечные зайчики. Захотелось выпрыгнуть из среды. И Алим выпрыгнул с разгона. Выгнувшись дугой, рухнул обратно почти без брызг. Догнал шалота описал вокруг него стремительную бочку, разминая мышцы и присосался рядом с водителем. Приятно было смотреть вперёд, в голубую дымку и воображать себя рулевым. Алим вообразил себя рулевым. Глаза выискивают приметы маршрута, уши ловят сигналы маяков, а душа радуется, что сегодня такая чистая, тёплая среда... Радуются водители чистой среде? Наверно, радуются. Ведь после шторма приходится идти в облаках мути над самым дном, внимательно следить за ориентирами...

— В первый раз у нас? Я вас раньше не видел, — спросил водитель.

— Ага, — смутился Алим. — Я сейчас в отпуске. Узнал в информатории, что в Дельте на турбазе набирают группы.

— А, экстремальный туризм, — водитель ничуть не удивился. — Давно сам собираюсь пройти маршрут, да Лоп-Лопус без меня скучать будет.

Лоп-Лопусом звали шалота. Алим уже слышал это имя на остановке. «Вы его сразу узнаете — со звёздочкой во лбу. На нём до самой Дельты и доедете. А там налево берите». Словно в другой мир попал, тихий, спокойный, доброжелательный. Здесь никто никуда не торопился, все знали всех, даже маршрутных шалотов знали по именам. На остановках никто не толкался, не галдел, а тихо и с достоинством ждал своего рейса, потому что всем хватало мест на спине и брюхе шалота. Многие здоровались с водителем и пассажирами. И водитель придерживал шалота, если кто-то хотел отделиться между остановками.

Алим понял, что поговорить с водителем тут считается в порядке вещей. Расспросил о маршруте, рассказал об университете, о жизни в кампусе.

— Прошлым рейсом трое тоже на турбазу ехали. Две девушки и парень, — сообщил водитель.

— Широкомыслящие? — с надеждой спросил Алим.

— Нет, — рассмеялся водитель. — Неутомимые и курьер.


Турбазу нашёл быстро. Женщина из вида охотников приняла его как родного. Сообщила, что зовут её Икша, что она — инструктор-проводник, что группа почти собрана — ещё двое-трое, и можно выходить на маршрут. Алим откровенно любовался её гибкой, спортивной фигурой.

В хоме их встретили радостными криками и вопросами. Видно, молодёжь засиделась без дела.

— Сегодня вечером будет шалот с Глубинок, так что готовьтесь выходить завтра, — сообщила Икша. И точно — вместе с вечерним шалотом прибыли ещё три туриста. Группа была укомплектована.

Утром Икша подняла всех ни свет, ни заря. Собрала в амфитеатре и скомандовала:

— Группа, стройся!

Туристы-экстремальщики непонимающе уставились друг на друга.

— По команде «стройся» вы должны выстроиться передо мной полукругом, чтоб я всех вас видела, — объяснила Икша. — Ещё раз: группа, стройся!

Туристы торопливо, но неумело построились. Икша начала инструктаж:

— Сразу после завтрака мы выходим на маршрут. Ешьте плотнее. Когда будем есть в следующий раз, неизвестно. Впрочем, за три месяца ещё никто из ганоидов от голода не умирал, а весь маршрут займёт вдвое меньше. Помните, маршрут высшей категории сложности. В среднем, в каждой второй группе кто-то уступает место молоди. Ещё не поздно отказаться... Никто? Молодцы! Но это ни о чём не говорит. Кто-то из вас будет вынужден сойти с маршрута. Зазорного в этом ничего нет. Просто не все переносят пресную среду...

Группа зашумела. Кто-то продекламировал негромко, но с выражением:

Турист-экстремальщик

Опасностей ищет.

Бедный инструктор!

— Ти-хо! — возвысила голос Икша. — Да, я знаю, что говорят учёные. Но я водила сотни групп, и в каждой находилось два-три участника с ярко выраженной аллергией на пресную среду. Иногда это проявляется сразу, иногда — на вторые-третьи сутки. Скрывать это не нужно. Из-за ложного чувства стыда вы можете поставить в трудное положение всю группу. А посему! Если это случится с вами, немедленно ставьте меня в известность — и поворачивайте назад.

— Я слышала, долгое пребывание в пресной среде способствует вымыванию солей из организма, — подала голос одна из девушек.

— Да, такое наблюдается у некоторых видов. Но вымывание солей — процесс длительный, а наш маршрут — всего сорок пять суток. Ещё вопросы есть?

— Как проявляется аллергия?

— Самым различным образом. Очень часто — нервными припадками. Так что, если вам поплохеет — сразу зовите меня. И последнее. В определённые моменты я буду приказывать. Так и скажу: «Это приказ». Приказы обсуждению не подлежат и немедленно выполняются. Всё ясно?


Построившись попарно, экстремальщики бодро двинулись за Икшей. Глубина постепенно уменьшалась, а среда так же постепенно мутнела. Икша пояснила, что муть несёт река. В устье она разделяется и впадает в море тремя рукавами.

Алим наслаждался тишиной.

Неожиданно впереди потемнело. Группа вошла в тень. А через минуту показалась из дымки каменная стена.

— Что это? — воскликнула Ригла, напарница Алима.

— Суша! — Икша повела группу к поверхности. — Так вблизи выглядит суша.

Туристы, пробив поверхность, поднимали головы над средой и замирали, поражённые. Трудно сфокусировать глаза, если ты не в среде. Предметы кажутся нечёткими и размытыми. Но суровая мрачность каменной стены, заслоняющей солнце, вызвала трепет у самых отважных. Даже не столько сама стена, а невозможность подняться над ней, бросить любопытный или снисходительный взгляд сверху. Непреодолимость — вот одно слово, выражающее сущность увиденного. Можно биться о тёмный камень. Можно пойти вправо или влево. Если повезёт, удастся даже обойти скалу. Но подняться на неё невозможно. Никогда и никто не сможет рассказать коллегам, как же выглядит она сверху. Ни до, ни после Алим так остро не чувствовал своей беспомощности.

— Видите эту скалу? — окликнула туристов Икша. — Скоро мы поднимемся выше её вершины.

— Мы сможем увидеть её сверху? — с надеждой спросил Алим.

— Нет, — улыбнулась инструктор. — Мы будем далеко от этого места. А сейчас — построились и двигаемся дальше, — громко закончила она.

После минуты шумной неразберихи туристы восстановили строй, и Икша повела группу вдоль берега. Алим несколько раз оглядывался, нарушая строй, а потом убеждённо произнёс:

— Я поднимусь на тебя. Не знаю, как. Не знаю, когда. Но я увижу тебя сверху.

Кости белеют на солнце.

Сбылась мечта учёного:

Он на суше! —

раздался сзади знакомый мужской голос. Ригла насмешливо выпустила стайку пузырьков.


До устья реки дошли поздним вечером, в сумерках. Лёгкая мутотень сменилась мутновой, а та, в свою очередь, мутнотой. Все сильно устали, одна Икша выглядела свежей и бодрой. За весь день встретили всего одного местного жителя. Минут пять он плыл рядом с Икшей, делясь новостями, потом свернул по своим делам.

Спали без постелей. О том, что такое хом, Икша посоветовала забыть до конца маршрута. Показала на кустики, жёсткие как кораллы, «успокоила», сообщив, что дальше и таких не будет. Но измученным экстремальщикам было не до комфорта. Алим выбрал себе место, подождал, пока остальные устроятся на ночлег, а затем поднялся к самой поверхности. Тишина... Никогда ещё он не был в таком тихом, спокойном месте. Полумрак и дымка скрадывали дальние предметы, мир казался маленьким и уютным. На самом краю видимости, метрах в пятнадцати кто-то, как и он, любовался наступлением ночи. Алим приблизился. Это была Икша. Она задумчиво смотрела вдаль и даже не оглянулась.

— Вы совсем не устали?

— Привычка. На обратном пути сегодняшний переход и вам покажется сущим пустяком.

— Удивительное место. Спокойное, тихое... Не думал, что такие ещё остались.

— Здесь биосферный заповедник. Один из крупнейших на планете.

— Вы любите свою работу?

Икша не ответила, задумавшись.

— Алим (правильно?), у меня есть к вам просьба. Видите это растение с длинными листьями? Называется морская капуста. Попробуйте его.

— Безвкусная какая-то, — отметил Алим, откусив кусочек. — А почему морская?

— Наверно, где-то есть речная... Когда я завтра предложу группе позавтракать капустой, поддержите меня. Скажите о ней что-нибудь хорошее. Для тех, кто ни разу в жизни её не ел, очень важно первое впечатление. Если кто-то скажет, что капуста — полная отрава, то её есть никто не будет.

— Хорошо. А вы сами?

— Я же охотница. Кто поверит плотоядной, жующей травку?

— Вы весь маршрут голодать будете?

— Зачем — голодать? Мы, произошедшие от хищных видов, будем есть сырое мясо. Ещё и вас, всеядных, угостим.

— Бр-р-р!

— Не всё так страшно, — улыбнулась Икша. — Это дело добровольное. Голос желудка вам подскажет, есть или не есть. Слушайтесь его, и всё будет нормально. А сейчас отдохните. Завтра будет тяжёлый переход.

Стоило забраться в кустик, как глаза сами собой закрылись, и Алим провалился в сон.


— Подъём, экстремальщики! Солнце встало, почему вы ещё спите?

С трудом разлепив один глаз, Алим выбрался из постели. Второй глаз открываться никак не хотел. А когда таки открылся, закрылся первый. Алим раскрыл пошире рот и жаберные щели, сделал энергичное движение хвостом. По-утреннему прохладная среда омыла жабры, но сон не унесла. Кто-то рядом, товарищ по несчастью, пробормотал, что лучше поздно лечь, чем рано встать. Алим поддержал и развил тему. В поход надо ходить глубокой осенью. Осенью ночи длиннее, а дни короче.

— Группа, стройся! — раздался бодрый, энергичный голос Икши.

Вяло загребая плавниками, с полузакрытыми глазами, ориентируясь больше по сигналам боковой линии, Алим двинулся на голос.

— Наступило утро, а это значит, неплохо было бы позавтракать. (Некоторое оживление) Переход сегодня будет тяжёлый, тяжелее вчерашнего. (Пара жалобных стонов) Сегодня мы войдём в реку. В пресную среду. Так что у вас последний случай подкрепиться привычной пищей.

Помня вчерашний уговор, Алим вяло шевельнул хвостом и отправился подкрепляться.

— Алим, вы куда?

— Завтракать. Я тут видел морскую капусту.

— Рыбки-ракушки! Вернитесь в строй, Алим. Я ещё не кончила.

Под шутки и смешки Алим вернулся на место.

— Двигаться придётся против течения в условиях ограниченной видимости. Поэтому держитесь ближе друг к другу и не стесняйтесь кричать, если потеряетесь. Мой клич — ауауа! Ваш должен отличаться от моего. Обычно кричат «ау». Если всё же вас угораздит потеряться — не бойтесь. Спускайтесь по течению, пока не вернётесь в солёную среду, а там держите на восход солнца. Вопросы есть?

— Расскажите о маршруте, — подал голос новичок, прибывший в последний день.

— Пять дней мы пойдём по большой реке. Это на самом деле большая, неторопливая река. Подъём до истока занял бы около трёх месяцев. У нас трёх месяцев нет, поэтому мы свернём направо, в приток. Потом ещё раз свернём в приток. Среда там значительно чище, но холоднее. За три недели поднимемся до удивительно красивого озера, в которое впадает множество ручьёв, слишком мелких для нас, отдохнём там несколько дней — и быстренько вернёмся назад. Ещё вопросы есть? Алим, покажите голодающим, где вы видели морскую капусту. Так и не проснувшись толком, Алим направился к знакомым зарослям. Выбрал растение посимпатичней — и начал неторопливо поедать с верхушки, почти не открывая глаз.

— Фу, какая пресная гадость!

Приоткрыл левый глаз — Ригла, вчерашняя соседка по строю.

— Зато питательно, — буркнул он.

— Если вместо «вкусно» мы стали говорить «питательно» — значит, мы состарились! — жизнерадостно заявил сосед справа. — Готов спорить, на обратном пути вам капуста деликатесом покажется!

Алим широко раскрыл оба глаза и поперхнулся.

— Когда я ходил по северным рекам, — продолжал незнакомец, уплетая капустный лист, — нам инструктор говорил: «Не бывает невкусной еды. Просто некоторые приступают к завтраку на двое суток раньше времени!»

Ригла фыркнула и отошла.

— Пигалица, — подмигнул Алиму сосед. — Чую, мы с ней ещё помучаемся.


Двигались, как и вчера, парами. Только строй сомкнулся плотнее, так как видимость сократилась до пяти метров. Неясная тревога наполняла всё вокруг. Запахи, многочисленные, как в саду ароматов, но не благородные, а самые различные, принесённые течением издалека, пропитывали всё.

— Прислушайтесь к себе! — крикнула Икша. — Ничего не чувствуете?

Гул взволнованных голосов был ей ответом.

— Среда пресная!

— Так вот в чём дело! — воскликнул Алим. — Я-то думал... — И покосился на соседку в ожидании колкости. Но Ригле было не до него.

— Ты слышала? Мы в пресной среде, — окликнул её Алим.

— Да-да, я слышала.

— Вот почему у меня мозги не на месте. У тебя, похоже, тоже.

— Со мной всё в порядке.

Прозвучало это жалобно. Алим вспомнил, что она отказалась от завтрака. Если ты привык есть регулярно, то первый день голодовки... Плюс физическая нагрузка, плюс пресная среда... Тут и более выносливые запаникуют, а Ригла из вида рулевых. Своим хвостом двигать не привыкла.

К вечеру Ригла совсем скисла. Во взгляде застыл испуг и какая-то обречённость. Их обогнали несколько пар, и теперь они плелись последними, рискуя отстать от группы. При видимости в пять метров это несложно.

— Я больше не могу, — простонала Ригла и остановилась. Алим тоже замер, растерянно наблюдая, как хвост впереди идущего исчезает в дымке.

— Ох ты, краб меня подери! Привыкла на других ездить. Садись на меня! — Алим зашёл снизу и подставил верхнее нервное пятно.

— Нет-нет, что вы, я сама. Только чуть-чуть отдохну.

— Быстро! — рявкнул Алим. — Отстанем ведь!

Ригла присосалась, и он бросился вперёд, ловя исчезающие вихри и потоки от хвостов впереди идущих.

— Где же они? Ау-у-у!

— Ау! Ау! Ау! — отозвалось несколько голосов впереди и чуть левее.

Работая хвостом изо всех сил, Алим догнал группу.

— «Я сейчас, я только чуть-чуть отдохну», — без конца повторяла Ригла. Но Алим чувствовал, что выложилась девочка до конца.

Очень скоро усталость сменилась какой-то чёрной, ноющей болью в мышцах. Поле зрения сузилось до хвоста впереди идущего. Ригла что-то бормотала, но слова скользили мимо сознания.

— Осторожнее, ганоид! — Алим ткнулся лицом в хвост, с которого не спускал глаз.

— Что случилось? Почему стоим?

— Кажется, привал.

— Ну и ладушки, — Алим расслабил все мышцы, закрыл глаза и опустился на дно. Какие-то голоса бубнили над ним, кажется, кто-то присосался к верхней присоске, его куда-то влекли...


Проснулся незадолго до восхода солнца. Поднялся к самой поверхности, промыл жабры и осмотрелся. Течения здесь не ощущалось. Дно покрывал мягкий слой ила. Над илом возвышались спины его спутников. Спать не в хоме, не в гостиничном руме, а прямо так — это было ново и романтично. Вот только мышцы ноют страшно. В романтических историях нет ни слова о ноющих мышцах.

Боковая линия предупредила, что кто-то приблизился сзади.

— Доброе утро, Алим. Думала, вы будете дрыхнуть до самой побудки.

— Икша, вы когда-нибудь спите?

— Бывает иногда. Алим, вы действительно влекли Риглу на себе пол дневного перехода?

Очень хотелось прихвастнуть, но чувство справедливости победило.

— Нет, только последние два-три часа.

— Вы могучий парень, Алим, но вчера геройствовали напрасно. Первые три перехода не случайно выбраны тяжёлыми. На них должны отсеяться слабые.

— Но Ригла отстала бы. Осталась одна в диком, пустынном месте.

— Ну и что?

— Как это — что? — изумился Алим.

— Послушай, экстремальщик, это устье реки, это не Темнота. Здесь нет опасных хищников. Здесь нет опасных порогов. Здесь нет ядовитых кораллов. До обитаемых мест всего один переход. Здесь нет ничего опасного. Даже если она плавником не шевельнёт, через два дня её вынесет течением в обжитой район. Уяснил?

— Кажется... А остальные что подумают?

— Остальные подумают то, что я им скажу. А я им скажу, что Ригла уступила место молоди. Группа понесла потери. Все будут напуганы и станут вдвойне осторожнее, что мне и нужно! Алим, ну что ты скуксился, как маленький, — Икша дружески толкнула его в плечо. — Вы же не простые туристы, а экстремальщики. Что за экстремальный туризм, если никакого риска? Ни вспомнить, ни перед друзьями похвастаться!

— Икша, скажите...

— Давай на ты, — перебила она его.

— ...Скажи, все несчастные случаи, о которых ты рассказывала — ну, они вроде этого?

— Нет, мальчик... Иногда на порогах гибнут по-настоящему, — погрустнела инструктор. — На этом маршруте я потеряла пятерых...

— Из ста групп?

— Ста с небольшим.

— Ты дважды произнесла это слово — пороги. Что это?

— Скоро увидишь. Мелкое, опасное место с очень сильным течением среди камней. Вроде полосы прибоя.

— А аллергия на пресную среду — она существует?

— От вас, широкомыслящих, ничего не скроешь, — улыбнулась охотница. — Кто-то слаб, кто-то испугался. Но им стыдно повернуть назад. Нужно сохранить лицо. Тут подхожу я и говорю: «У вас аллергия. Дальше вам идти нельзя, иначе будет обострение. Вплоть до потери сознания. Возвращайтесь, я не могу вести вас. Это опасно для вашего здоровья». И они возвращаются со спокойной душой. Это уже не трусость, это подчинение приказу инструктора.

— Хорошо у вас всё продумано, — улыбнулся Алим и огляделся. Окружающий мир вновь стал уютным и безопасным. Несмотря на тысячи незнакомых запахов и пресную среду.


Весь день Алим учился у Икши проводить в жизнь высокую политику. На построении обнаружилось, что пропала Реска, девушка из вида рулевых. Икша разбила туристов на пары и послала на поиски. Через пять минут Реску нашли. Напуганная непонятно чем до потери рассудка, та забилась под берег, в корни наземных растений.

— Ничего страшного, — заявила Икша. — Аллергия на пресную среду. Непривычная среда угнетающе действует на нервную систему. В солёной среде всё пройдёт без следа. Мы отправим Реску назад, на базу. Нужен доброволец для сопровождения.

Добровольцев не нашлось. Икша посмотрела на Риглу, но та испуганно залепетала что-то и спряталась за Алима. Алим подмигнул Икше, та как-то странно покосилась на него и назначила сопровождающим Корпена, хлипкого на первый взгляд парнишку из вида инфоров. Конечно, тот тоже не хотел возвращаться, но Икша суровым тоном произнесла: «Это приказ!» И парнишка смирился.

— Вы сможете присоединиться к следующей группе, — утешила его охотница.

— Но я не смогу со следующей группой... Моя работа...

Икша слилась с ним на целых пять минут. Какой информацией они менялись, неизвестно, но сразу после этого Корпен слился с Реской и повёл её вниз по течению.

Переход выдался не самым трудным, но жутко неприятным. Ныли усталые мышцы, экстремальщики были голодны и угрюмы. Алим то и дело с опаской косился на Риглу. Сегодня он при всём желании не сумел бы нести её на себе. И очень боялся, что девушка сдаст. Но Ригла отвечала ему робкой, виноватой улыбкой — и держалась.

За день он в полной мере отведал того, что напугало Реску. Голод накладывался на усталость, лишая последних сил и веры в себя. Лёгкий завтрак — и всё стало бы на свои места. Вернулись бы силы и бодрость. Алим сорвал на ходу какое-то пресноводное растение, но оно оказалось безвкусным и противным. С отвращением выплюнул, прополоскал рот и жабры. Привкус остался. Чуть позже в голову пришла идиотская навязчивая мысль, что растение могло быть ядовитым.

Икша время от времени останавливала группу и предлагала осмотреть сушу. Туристы послушно высовывали головы из среды и щурились, пытаясь хоть что-то разобрать в увиденном. Большинству не было дела до того, что там на берегу. Но остановка это отдых, в котором так нуждались тела.

Команда: «Привал, экстремальщики!» прозвучала божественной музыкой. Икша построила группу полукругом, пересчитала туристов, сообщила, что следующий переход будет легче и отпустила на отдых.

— Спасибо тебе, — стесняясь, промолвила Ригла.

— За что?

— За то, что ты был рядом. Одна, я бы ни за что не дошла. Но ты посмотришь заботливо, с тревогой и вниманием, и я знаю, что ничего страшного со мной не случится. Если совсем изнемогу, опять на закорках понесёшь, не бросишь. И новые силы откуда-то берутся.

— Алим, а на меня со вниманием не посмотришь? — ехидно спросила толстушка из вида курьеров.

— На тебя я со вниманием смотрю, — пробасил её напарник.

— А на закорках меня носить будешь? — парировала та.

Алим в пикировку не вмешивался. Он уже спал.

К чему слушать благодарности?

Они не заменят здорового сна.

Не будем терять времени!.. —

сквозь сон смутно услышал он. А может, приснилось...

Похихикав, туристы отбуксировали его в старицу, чтоб сонного не унесло течением.


Атран. Кордон | Процент соответствия | Атран. Охота