home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

На следующее утро я ехал на Университетский участок и слушал в машине радио. Я с упоением слушал квартет Декстера Гордона, когда вдруг «Танец Билли» прекратился и взволнованный голос произнес: "Мы прерываем наши трансляции срочным сообщением. Главный подозреваемый в деле об убийстве Элизабет Шорт, чернокудрой любительницы ночной жизни, известной также как Черная Орхидея, задержан! Имя человека, проходившего в деле только под кличкой Рыжий, теперь установлено. Это Роберт Мэнли, двадцати пяти лет, занимается торговлей скобяными изделиями в Хантингтон-парке. Сегодня утром его задержали в доме друга в Саут-Гейт, и в настоящий момент допрашивают на полицейском участке Холленбек, Восточный Голливуд. Эллис Лоу, опытнейший юрист, работающий над данным делом и отвечающий за связь с прессой, в эксклюзивном интервью, которое он дал нашей радиостанции, заявил:

— Рыжий Мэнли является основным подозреваемым по этому делу. Мы опознали в нем того самого мужчину, с которым Бетти Шорт приехала сюда из Сан-Диего. Это случилось девятого января, то есть за шесть дней до того, как ее изуродованное тело нашли на стоянке в Лаймарт-парке. Похоже, что в расследовании наметился прорыв, на который мы все надеялись и о котором молились. И сегодня Господь услышал наши молитвы!"

Патетичного Эллиса Лоу сменил рекламный ролик лекарства, призванного облегчить боли у страдающих геморроем и обещавший возврат денег в случае неудачного лечения. Выключив радио, я развернулся и направился на участок Холленбек.

Улица, ведущая к участку, была перегорожена знаком объезда — патрульные держали журналистов на расстоянии. Припарковавшись на аллее за участком и войдя в здание через черный ход, я попал в изолятор временного содержания. Здесь были два вида камер. В одних сидели пьяницы, что-то бормочущие себе под нос, из других на меня смотрели злобные люди, совершившие более серьезные проступки, чем пьянство. Сегодня на участке был «аншлаг», но ни одного надзирателя в поле зрения не было. Пройдя дальше и открыв дверь, ведущую собственно в помещение участка, я понял почему.

В небольшой коридор, по обе стороны которого располагались комнаты для допросов, казалось, втиснулся весь личный состав участка. Все взоры были устремлены на прозрачное одностороннее стекло средней комнаты, находившейся слева по коридору. Из закрепленных на стене динамиков раздавался голос Расса Милларда, вкрадчивый и успокаивающий.

Я толкнул в бок стоящего рядом полицейского.

— Он уже сознался в убийстве?

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет. Миллард разыгрывает для него «хорошего и плохого».

— А что, он был знаком с девушкой?

— Да. Мы предъявили ему проверенную информацию из автоинспекции, и он не стал отрицать знакомства с ней. Хочешь, поспорим? Виновен или невиновен, выбирай. Лично мне сегодня везет.

Я отклонил его предложение и, поработав локтями, пробрался к прозрачному стеклу. За видавшим виды столом сидел Миллард, а напротив него симпатичный парень с морковного цвета волосами крутил в руках пачку сигарет. Было видно, что он сильно нервничает; Миллард был похож на доброго священника из фильмов — его уже ничего в этой жизни не удивляло, и он всех давно простил.

В динамиках раздался голос «морковки».

— О боже, я уже три раза об этом говорил.

Миллард ответил:

— Роберт, мы делаем это потому, что ты не пришел к нам с самого начала. Уже целых три дня имя Бетти Шорт не сходит с первых полос всех газет Лос-Анджелеса, а ты до сих пор не объявился, хотя знал, что мы хотим с тобой поговорить. Что мы, по-твоему, должны были подумать?

Роберт Рыжий Мэнли зажег сигарету и, затянувшись, закашлял.

— Я не хотел, чтобы моя жена узнала, что я ей изменяю.

— Но ты же ей не изменил. Бетти ведь не дала тебе. Она тебя просто подразнила и кинула. Из-за этого не стоит скрываться от полиции.

— В Сан-Диего я за ней приударял. Танцевал медленные танцы. Это почти то же, что измена.

Миллард положил руку ему на плечо.

— Давай начнем с самого начала. Расскажи мне, как ты познакомился с Бетти, чем вы занимались, о чем говорили. Не спеши, соберись с мыслями, тебя никто не торопит.

Загасив окурок и бросив его в переполненную пепельницу, Мэнли закурил очередную сигарету и смахнул пот со лба. Я осмотрелся в коридоре и у противоположной стены заметил Эллиса Лоу. Рядом, словно псы, готовые ринуться в бой, стояли Фогель и Кениг. Из громкоговорителя послышался чей-то вздох, прерываемый помехами. Я оглянулся и увидел, как подозреваемый заерзал на стуле.

— И буду рассказывать это в последний раз?

Миллард улыбнулся:

— Совершенно верно. Начинай, сынок.

Мэнли встал и расправил плечи. Затем он начал свой рассказ, расхаживая взад и вперед по комнате.

— Я познакомился с Бетти за неделю до Рождества, в том баре, в центре Сан-Диего. Мы просто начали болтать, и Бетти упомянула о своих стесненных обстоятельствах, о том, что она временно жила с этой женщиной, миссис Френч и ее дочкой. Я купил ей ужин в итальянском ресторанчике в Старом городе, а потом мы пошли на танцы в ночной клуб «На небесах» в гостинице «Эль Кортез». Мы...

Миллард перебил его:

— Ты всегда бегаешь за юбками, когда выезжаешь в командировки?

Мэнли прокричал:

— Я не бегал за юбкой!

— А что же тогда ты делал?

— Я просто влюбился. Я не знал, была ли Бетти авантюристкой или честной девушкой, и хотел это выяснить. Я хотел проверить себя на верность жене и просто...

Его голос затих, Миллард спросил:

— Сынок, ради бога, скажи правду. Тебе просто нужна была любая девка, так?

Мэнли опустился на стул.

— Так.

— Так же как и во время остальных командировок, так?

— Нет, Бетти — это особый случай!

— Какой еще особый? Залетные — они и есть залетные, так?

— Нет! Когда я в командировке, я не изменяю жене. Бетти была просто...

Голос Милларда прозвучал настолько тихо, что его едва было слышно даже в громкоговорителе:

— Бетти тебя просто завела, так?

— Так.

— Заставила тебя делать вещи, которые ты никогда прежде не делал, свела тебя с ума...

— Нет! Нет! Я просто хотел ее трахнуть, я не хотел сделать ей больно!

— Ш-ш-ш. Давай вернемся к Рождеству. К твоему первому свиданию с Бетти. Ты поцеловал ее на прощание?

Трясущимися руками Мэнли сжал пепельницу, на стол высыпалось несколько окурков.

— В щеку.

— Да ладно, Рыжий. Всего-то?

— Да.

— Второй раз ты встретился с ней за два дня до Рождества, так?

— Так.

— Танцы в «Эль Кортез», так?

— Так.

— Мягкое освещение, выпивка, ненавязчивая музыка, и тут ты и взял быка за рога, так?

— Черт побери, прекратите говорить «так»!

Я попытался ее поцеловать, но она завела эту пластинку о том, что не может со мной спать, потому что отец ее ребенка должен быть военным героем, а я всего лишь военный музыкант. Она просто свихнулась на этом. Только и твердила об этих долбаных военных героях.

Миллард встал.

— Почему это долбаных, а, Рыжий?

— Потому что я знал, что все брехня. Она говорила, что была замужем за таким-то, была помолвлена с тем-то, но я-то знал, что она просто пыталась меня унизить, потому что я никогда не нюхал пороху.

— Она называла какие-то имена?

— Нет, только звания. Майор, капитан, как будто мне должно быть стыдно за то, что я всего лишь капрал.

— И ты ее за это ненавидел?

— Нет! Не надо мне ничего приписывать!

Миллард расправил плечи и сел.

— После того, второго свидания, когда вы встретились снова?

Мэнли вздохнул и положил голову на стол.

— Я говорил вам об этом уже три раза.

— Сынок, чем скорее ты расскажешь об этом еще раз, тем быстрее ты пойдешь домой.

Мэнли поежился и обхватил себя руками.

— После того второго, свидания я не получал от нее никаких вестей вплоть до восьмого января, когда в офис пришла эта телеграмма. Там было сказано, что Бетти хотела бы со мной встретиться во время моей следующей поездки в Сан-Диего. Я послал ей ответную телеграмму и сообщил, что буду там на следующий день и тогда мы встретимся. Мы встретились, и она вдруг стала умолять, чтобы я отвез ее в Лос-Анджелес. А я сказал...

Подняв руку, Миллард остановил его:

— Она сказала, почему ей надо в Лос-Анджелес?

— Нет.

— Она не сказала, что ей надо с кем-нибудь там повидаться?

— Нет.

— Ты согласился ее отвезти в надежде, что она будет с тобой спать?

Мэнли вздохнул:

— Да.

— Продолжай, сынок.

— В тот день я взял ее с собой поездить по городу. Пока я встречался с клиентами, она ждала в машине. На следующий день у меня было запланировано несколько встреч в Оушенсайде, поэтому мы провели ночь там, в одном из мотелей и...

— Сынок, повтори еще раз название мотеля.

— Он назывался «Рог Изобилия».

— И в ту ночь Бетти тебя опять продинамила?

— Она... она сказала, что у нее месячные.

— И ты поверил этой старой сказке?

— Да.

— Это тебя разозлило?

— Черт подери, я ее не убивал!

— Ш-ш-ш. Ты спал в кресле, а она на кровати, так?

— Так.

— А утром?

— Утром мы поехали в Лос-Анджелес. Бетти ездила со мной на встречи и пыталась занять у меня пятерку, но я ей отказал. Затем она стала плести про то, что должна встретиться со своей сестрой у отеля «Билтмор». Она меня уже порядком достала, поэтому вечером я высадил ее у «Билтмора». Где-то в районе пяти часов. После этого я ее не видел. Ну, за исключением той фотографии в газете.

Миллард спросил:

— Значит, последний раз ты виделся с ней в пять часов, в пятницу, десятого января?

Мэнли утвердительно кивнул. Глянув прямо в зеркало, через которое мы наблюдали, Миллард поправил галстук и вышел из комнаты. В коридоре его обступила толпа любопытных полицейских. В комнату скользнул Гарри Сирз. Заглушая шум, над моим ухом раздался знакомый голос:

— Теперь увидишь, для чего Расс держит Гарри?

Рядом стоял Ли с самодовольной улыбкой на губах, сияя, будто выиграл миллион долларов. Я обнял его за шею:

— Добро пожаловать на землю.

Ли тоже меня обнял:

— Это ты виноват, что я так хорошо выгляжу. Сразу после твоего ухода Кей подмешала мне в вино какое-то снотворное, наверное, купила в аптеке. Я проспал семнадцать часов, потом встал и начал жрать как лошадь.

— Сам виноват, что оплачивал ее занятия по химии. Что думаешь по поводу Рыжего?

— В худшем случае бабник, к концу недели разведенный бабник. Согласен?

— Частично.

— Вчера что-нибудь нарыл?

Глядя на посвежевшего друга, мне было довольно легко исказить правду.

— Читал мой отчет?

— Да. На Университетском участке. Хорошо, что выписал бумаги на эту пигалицу. Еще что-нибудь было?

Я откровенно соврал, представив стройную фигуру в облегающих одеждах.

— Нет. А у тебя?

Уставившись в зеркальную перегородку, он ответил:

— Нет, но то, что я говорил про поимку подонка, остается в силе. Боже, ты только посмотри на Гарри.

Я последовал совету. Скромный заика ходил кругами возле стола комнаты допросов и, будто забивая гвозди, наносил по нему оглушительные удары.

— Ба-бах! — доносилось из динамиков; Рыжий Мэнли, обхватив себя руками, вздрагивал от каждого такого удара.

Ли толкнул меня в бок.

— У Расса есть одно правило — никого не трогать. Но посмотри, как...

Я отвел его руку и стал пристально наблюдать за тем, что происходило за стеклянной перегородкой. Сирз колотил по столу всего в нескольких сантиметрах от Мэнли, излучая при этом неподдельную ярость и без тени заикания произнося:

— Тебе нужна была еще одна дырка, и ты думал, что Бетти очень просто заполучить. Ты стал к ней приставать, но это не сработало. Тогда ты стал ее умолять. Это тоже не сработало, и тогда ты предложил ей деньги. Но она сказала, что у нее месячные, и это тебя окончательно доконало. Ты захотел, чтобы из нее по-настоящему потекла кровь. Расскажи мне, как ты отрезал ее титьки. Расскажи мне...

Мэнли завопил:

— Нет!

Сирз грохнул по стеклянной пепельнице, стекло треснуло, во все стороны полетели окурки. Рыжий прокусил губу, из нее брызнула кровь, которая затем стала стекать по подбородку. Сирз еще раз треснул по пепельнице, мелкими кусочками она разлетелась по всей комнате. Мэнли хныкал:

— Нет, нет, нет, нет!

Сирз прошипел:

— Ты знал, чего тебе надо. Ты старый распутник и знал, где можно снять девок. Ты напоил Бетти, раскрутил ее на разговор про ее старых приятелей, втер ся к ней в доверие, прикинувшись приятным в общении капралом, который желает ей настоящей любви, чтобы ее любили только те, кто побывал в бою, те, кто действительно заслуживали любовь такой красотки...

— Нет!

Сирз грохнул по столу — «ба-бах!».

— Да, Рыжик, да. Я думаю, ты привез ее в какой-нибудь ангар, может быть, на один из тех заброшенных фордовских складов в Рико-Ривера. Там, наверняка, было много всяких веревок и брошенного инструмента. И тут на тебя напал стояк, и ты обтрухался, даже еще не успев залезть на Бетти. Ты и до этого был на взводе, а сейчас у тебя просто поехала крыша от злости. Ты вспомнил сразу всех девок, которые смеялись над твоим мелким стручком, и припомнил те ночи, когда твоя жена говорила: «Не сегодня, Рыжик, у меня болит голова». И тогда в бешенстве ты связал Бетти и стал ее избивать, а потом начал кромсать ее на части! Признавайся, долбаный дегенерат!

— Нет!

Ба-бах!

Стол подпрыгнул от удара. Мэнли чуть не рухнул со стула, но Сирзу удалось его вовремя поддержать.

— Да, Рыжик, да. Ты вспомнил всех девок, которые говорили тебе: «Я не сосу», ты вспомнил, как в детстве тебя шлепала мама, как злобно смотрели на тебя настоящие солдаты, когда ты играл на своем тромбоне в военном оркестре. Лодырем, с маленьким стручком, которому отказывают все бабы. И за это все должна была расплачиваться Бетти? Так?

Сплевывая кровь и слюну, Мэнли бормотал:

— Нет. Господь мне свидетель, нет.

Сирз заметил:

— Господь ненавидит лжецов, — и трижды ударил по столу — бах! бах! бах! Мэнли повесил голову и начал тихо хныкать. Сирз опустился на колени рядом с его стулом.

— Расскажи мне, Рыжик, как Бетти вопила и умоляла ее пощадить. Расскажи это мне, а потом Господу.

— Нет, нет. Я не трогал Бетти.

— У тебя был еще один стояк? И каждый раз, когда ты ее кромсал, ты кончал, и кончал, и кончал.

— Нет. О Боже, о Боже.

— Все правильно, Рыжик. Поговори с Богом. Расскажи ему все. Он тебя простит.

— Нет, пожалуйста, Боже.

— Скажи это, Рыжий. Расскажи Богу, как целых три дня ты избивал, насиловал и кромсал Бетти Шорт, а потом разрубил ее пополам.

Сирз снова несколько раз грохнул по столу, а затем и вовсе перевернул его. Рыжий с трудом встал со стула и опустился на колени. Он сжал руки и забормотал:

— Господь мой спаситель, да не убоюсь, — после чего начал рыдать. Сирз посмотрел на стеклянную перегородку, на его возбужденно-уставшем лице читалось отвращение к себе. Вытянув руку, большим пальцем вниз, он вышел из комнаты.

На выходе его встретил Расс Миллард и провел мимо толпы в моем направлении. Подслушав их негромкий разговор, я понял суть происшедшего: оба считали, что Мэнли невиновен, но, чтобы быть уверенными на все сто, хотели дать ему пентотал и проверить на детекторе лжи. Оглянувшись, через перегородку я увидел, как Ли и еще один сотрудник в штатском надевают на Рыжего наручники и выводят его из комнаты для допросов. Ли обращался с ним как с ребенком, вежливо разговаривая и положив руку на плечо. Толпа расступилась, когда эти трое проследовали в приемник-распределитель. Гарри Сирз возвратился в комнату для допросов и начал наводить там порядок; Расс Миллард повернулся ко мне:

— Хороший отчет у тебя был вчера, Блайкерт.

Я поблагодарил, зная, что настоящая оценка — впереди. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я спросил:

— И что дальше?

— Это ты мне скажешь.

— Сначала вы вернете меня в Отдел судебных приставов, верно?

— Нет, но продолжай.

— О'кей, потом мы проедемся вокруг «Билтмора» и попытаемся восстановить перемещения Бетти Шорт с десятого января, когда ее бросил Рыжий, по двенадцатое или тринадцатое, когда ее похитили. Мы прочешем этот район и затем сверим информацию, которую получим, с предыдущими отчетами. И будем надеяться, что действительно стоящие версии не затеряются среди шумихи, созданной прессой.

— Продолжай.

— Мы знаем, что Бетти хотела стать актрисой и что она была очень неразборчива в своих любовных связях, а также упоминала о том, что в ноябре прошлого года была задействована в каком-то фильме. Поэтому я бы предположил, что она вполне могла согласиться переспать с каким-нибудь киношником. Думаю, нам надо допросить продюсеров и директоров по кастингу, и тогда, может быть, что-нибудь и выплывет.

Миллард улыбнулся.

— Этим утром я звонил Баззу Миксу — бывшему полицейскому, работающему сейчас начальником службы охраны в «Хьюз Эйкрафт». Он — неофициальный представитель полиции во взаимоотношениях с киностудиями. Микс наведет там справки. Ты мыслишь в правильном направлении, Баки. Продолжай в том же духе.

Я заколебался, желая произвести впечатление на старшего по званию, но передумал и не стал рассказывать про богатую лесбиянку, потому что захотел допросить ее лично. Его слова прозвучали снисходительно, а похвалить молодого сотрудника полезно — чтобы заставить выполнить неприятное задание. Мои мысли занимала Мадлен Каткарт Спрейг, но я сказал совсем о другом:

— Единственное, что я знаю точно, — за Лоу и его парнями нужен глаз да глаз. Я не указал этого в отчете, но точно известно, что когда Бетти крайне нужны были деньги, она торговала собой, а Лоу пытается не афишировать эту информацию. Думаю, он будет замалчивать все факты, которые так или иначе изображают ее шлюхой. Чем больше ей будут сочувствовать люди, тем больше он сможет заработать очков в качестве государственного обвинителя на суде, если когда-нибудь это дело дойдет до суда.

Миллард засмеялся:

— Значит, герой, называешь своего собственного босса укрывателем улик?

Я подумал, что такое определение может относиться и ко мне.

— Да и еще тупоголовым сукиным сыном.

Миллард сказал:

— Здесь ты попал в точку, — и протянул мне лист бумаги. — Список мест, где бывала Бетти — рестораны и бары в Уилшире. Можешь пройтись по ним в одиночку, можешь на пару с Бланчардом. Мне все равно.

— Я бы лучше прочесал территорию вокруг «Билтмора».

— Знаю, знаю, но мне нужны люди, которые знают район и обладают мозгами для того, чтобы распознать настоящих преступников.

— Что вы собираетесь сейчас делать?

Миллард грустно улыбнулся.

— Собираюсь присмотреть за тупоголовым сукиным сыном-укрывателем улик и его любимцами. Надо проследить, чтобы они не выбили признания из невиновного, который угодил в их лапы.

Не найдя Ли, я пошел по адресам, переданным Миллардом, в одиночку. Территория, которую надо было обойти, находилась в районе Уилшира — бары-рестораны и дешевые забегаловки, расположенные на Вестерн, Норманди и 3-й стрит. Люди, с которыми я разговаривал, были, в большинстве своем, завсегдатаями этих самых баров, которым просто хотелось поболтать с кем-то, кроме своих обычных приятелей. Я пытался выудить у них конкретную информацию, но в ответ получал настоящий бред: чуть ли не каждый из них общался с Бетти, и далее следовала какая-нибудь история, которую они вычитали в газете или услышали по радио, хотя на самом деле Бетти в это время была в Сан-Диего вместе с Рыжим Мэнли или в другом месте, где ее замучили до смерти. Чем дольше я их слушал, тем больше они сворачивали на себя, перемежая свои печальные истории упоминаниями о Черной Орхидее, которая, по их мнению, была божественной красоткой и которой была уготована звездная карьера в Голливуде. Было похоже, что все они с радостью поменялись бы с ней местами, если бы об их смерти написали на первых полосах газет. Я задавал им вопросы про Линду Мартин / Лорну Мартилкову, Джуниора Нэша, Мадлен Каткарт Спрейг и ее белый «паккард», но в ответ они лишь делали недоуменные лица, поэтому я решил, что мой отчет будет состоять всего из двух слов: «Полный бред».

Закончив затемно, я поехал домой, чтобы наконец перекусить.

Подъезжая, увидел, как из дома с криками выбежала Кей и, выбросив на газон целую кипу бумаг, вернулась, как к ней, крича и размахивая, руками подбежал Ли. Выйдя из машины, я подошел к выброшенной стопке бумаг и стал ее просматривать. Это были копии официальных бланков полицейского управления Лос-Анджелеса: бланки отчетов по федеральным расследованиям, бланки, на которых фиксировались обнаруженные улики, бланки допросов, а также заполненный протокол вскрытия — все было помечено надписью «Э. Шорт. Дата смерти: 15/1/47». Все эти бланки были, очевидно, похищены из Университетского участка — само их хранение уже было достаточным основанием, чтобы отстранить Ли от службы.

Кей выбежала снова с очередной стопкой бумаг, крича при этом:

— После всего, что произошло, всего, что может произойти, как ты мог так поступить? Это просто какое-то безумие!

Она бросила эту стопку рядом с предыдущей. На сей раз это были фотографии, сделанные на 39-й и Нортон. Ли схватил ее за руку и, несмотря на ее отчаянные попытки освободиться, не отпускал, вопя при этом:

— Черт бы тебя побрал, ты понимаешь, что это для меня значит. Ты прекрасно понимаешь. Я сниму комнату, чтобы там все хранить, но умоляю, помоги мне в этом. Это мое, и мне нужна твоя помощь... и ты все прекрасно понимаешь.

Потом они заметили меня. И Ли сказал:

— Баки, хоть ты ей скажи. Ты ее образумь.

Это была самая нелепая фраза, касавшаяся всего этого цирка с Орхидеей, которую мне довелось услышать.

— Кей права. Ты уже совершил по крайней мере три проступка, выкрав эти бумаги, — тут я остановился, подумав о том, что совершил сам и куда собираюсь пойти вечером. Посмотрев на Кей, я дал задний ход. — Я обещал ему неделю на это дело. Это значит еще четыре дня. В среду все закончится.

Кей вздохнула:

— Дуайт, иногда ты ведешь себя как последний трус, — и ушла в дом. Ли открыл рот, чтобы сказать что-нибудь смешное, а я направился к своей машине, распихивая ногами официальные бумаги управления.


* * * | Черная Орхидея | * * *