home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню








* * *

Драм брел в темноте по лесу, понимая, что ему нужен отдых – однако если он устроит привал, то некому будет прикрывать его, и пиявки атакуют его. Он страшно устал, но самым мучительным было чувство голода. Нанесенные Фриск и прадором раны уже затянулись, но до предела истощили ресурсы его организма. Ему была нужна пища, чтобы восстановить силу, особенно выращенная в Куполе, чтобы не превратиться в туземца. Он хотел было остановиться и развести костер, но передумал. Тепло вызовет сонливость, но не защитит от пиявок.

Инстинктивно капитан старался держаться подальше от деревьев, любое прикосновение к которым могло вызвать град пиявок. Инстинкт тем не менее не остановил его вовремя, и Драм уперся лбом прямо в металлический столб.

Он сделал шаг назад и выругался, потом протянул вперед руку и провел ладонью по ржавому металлу. Невольничий столб! Драм мгновенно понял, где находится, и в голове забрезжила надежда, что ему удалось найти место, в котором не будет пиявок, и он сможет, наконец, немного отдохнуть.

Капитан прошел немного вперед сквозь заросли, которые поредели настолько, что свет Корама освещал землю.

– Проклятье, кто здесь? – услышал он чей-то голос.

– Кто щдешь? Ктот щдешь? – повторил не совсем человеческий голос.

– Пек, это ты? – спросил Драм, увидев рядом с зарослями чьи-то неясные силуэты.

– Да.

– А с тобой кто?

– Форлам, – ответил Пек. – Только немного не в себе.


Когда совсем стемнело, Врелл заставил себя покинуть топкое укрытие. Сделать это оказалось непросто, потому что грязь высохла и превратилась в твердую корку. Наконец он вырвался из плена болота, но часть корки осталась на спине, и идти было очень тяжело, учитывая то, что у него осталось всего четыре конечности.

Врелл побрел к берегу, стараясь производить как можно меньше шума. Даже с этой задачей он справлялся с трудом – строение тела прадора не способствовало передвижению в густых зарослях; на его родной планете преобладали мелкие моря, ровные приливные зоны и обширные солончаки. Он старался двигаться осторожно, но тем не менее часто натыкался на стволы деревьев и вынужден был останавливаться, чтобы сбросить с себя упавших с ветвей пиявок. Самым прискорбным было то, что он стал уязвимым для атак этих тварей. Чувствительная плоть раздробленной клешни и рана на боку привлекали внимание кровососов. Каждый раз, извлекая особенно назойливую пиявку из ран, он шипел, как паровой котел, и проклинал всех людей.

Полночи понадобилось прадору, чтобы добраться до берега, где он лег на песок и стал смотреть на огни ламп вставших на якорь судов. Врелл не сразу понял, что произошло, осознание случившегося пришло позже. Конечно, виноват был Драм! Капитану каким-то образом удалось сорвать план отца, значит, и сам Врелл потерпел поражение. Отец, несомненно, покинет планету и найдет другой способ добиться цели.

Врелл разогнул одну из оставшихся рук и стал смотреть на предмет, зажатый в ладони, представлявшей собой странную комбинацию крючков и пальцев. В нем не было необходимости, пока его окружали связанные с отцом «болваны». А теперь приемопередатчик мог обеспечить связь между ним и эсминцем отца. Да, точно, он все расскажет и получит дальнейшие инструкции.! Хотя… прадор уже знал, какие инструкции получит: «Вернись на остров, убей всех и умри». Врелл не стал включать передатчик, а скользнул в море, чтобы смыть с себя остатки грязи.

Холодная вода уняла боль в ранах, смыла твердую корку грязи с панциря, прадор немного успокоился, воспрянул духом и обрел способность мыслить логически. Он сделал все, что мог, но потерпел поражение потому, что встретился с непреодолимыми трудностями. Может быть, отец соизволит немного изменить курс и подберет его, прежде чем покинуть планету. Может быть, Врелл сам доберется до эсминца, и его возьмут на борт.

Он проверил приемопередатчик и включил одну из его многочисленных функций. Радиомаяк послал его координаты на эсминец, и он получил координаты корабля. Эсминец по-прежнему находился на дне океанской впадины. Врелл выбрался на берег и достал из-под панциря аптечку. Несколько наложенных на панцирь пластырей должны были защитить раны от пиявок, если ему придется долго плыть по морю. Он отчаянно надеялся, что такой необходимости не возникнет.

Размягчая пластырь и нанося на него клей, Врелл понял, что лишь оттягивает неизбежное. Впрочем, чем лучше он будет себя чувствовать, тем убедительнее сможет доказать отцу свою правоту. Закончив, прадор аккуратно сложил аптечку и с удивлением заметил, что небо посветлело. До него вдруг дошло, что его легко могут заметить со стоявших в бухте судов. Попятившись, он спрятался в зарослях и уже в который раз достал приемопередатчик.

– Отец?

Ответ он услышал после долгой паузы.

– Врелл, сын мой, ты уже стал взрослым, – сказал Эбулан. – Ты выполнил свою миссию на острове?

– Я… я встретился с большими трудностями, чем рассчитывал, – ответил Врелл. Как ставший совсем недавно взрослым прадор, он еще не научился открыто врать, лишь немного искажать правду.

– Значит, ты меня подвел.

– Вина не только моя. Капитан Драм оказался на берегу…

– Не имеет значения, – перебил его Эбулан. – Я сам займусь решением этой проблемы.

– Ты придешь сюда? – с надеждой спросил Врелл.

– Приду.

– Ты заберешь меня отсюда?

Скрежет и бульканье, раздавшиеся из приемника, были прадорским эквивалентом смеха, который Вреллу редко доводилось слышать. Он отвел руку с передатчиком подальше от туловища и уставился на прибор всеми оставшимися глазами.

– Ты стал взрослым самцом и в таком качестве мне совсем не нужен. Ты стал для меня помехой и угрозой. Поэтому, когда я засыплю остров антипланетарными бомбами, которые уничтожат всех Старых капитанов, твоя смерть станет дополнительной наградой для меня.

– Но, отец…

Эбулан прервал связь, а Врелл долго смотрел на приемопередатчик, пока инстинкт самосохранения не заставил его действовать. Он встал и уже приготовился броситься в море, но, увидев двадцать гребных шлюпок, направляющихся к берегу, прижался животом к песку, как упавшая тарелка, а потом ползком углубился в заросли в надежде на то, что земля еще осталась достаточно мягкой, чтобы в нее можно было зарыться.


При помощи мощной клешни и нескольких оставшихся ног Снайпер подполз к поверженному прадорскому зонду, взобрался на корпус и заглянул в пробоину, через которую он так удачно его выпотрошил. Центральный сердечник зонда представлял собой кашу из мозгового вещества, изоляции и оптоволоконных кабелей. В нижней части бронированной оболочки он увидел лужу жидкости, в которой был заморожен мозг. Зонд, несомненно, был уничтожен, однако некоторые его системы были не очень сильно повреждены. Выдвинув прецизионную клешню, Снайпер сжал один из оптических каналов и вытащил его для более тщательного осмотра. Интерфейсом оказалось простое электрохимическое устройство, хорошо знакомое ему по давно закончившейся войне. Очень часто, оказавшись далеко от базы Правительства, он использовал прадорскую технологию, чтобы устранить полученные повреждения. На этот раз сложились несколько другие обстоятельства, но ему не хотелось торчать на этом атолле и ждать, пока его в конце концов не обнаружит какой-нибудь из подразумов Блюстителя.

Снайпер отодвинулся от оболочки прадорского зонда и внутренним приказом распорядился опустить нижнюю переднюю плиту. Плита опустилась не до конца, она была деформирована, к тому же приварилась каплями расплавленного металла от отстреленных конечностей, поэтому ему пришлось схватить ее тяжелой клешней и сорвать, чтобы обнажились полупроводниковые внутренности. Проникнув клешней в оболочку вражеского зонда, он достал жгут оптических каналов и принялся по очереди подключать их к своему установленному много веков назад интерфейсу. Через десять минут, подключив все кабели и рассортировав обратные сигналы, он добился того, что внутри оболочки прадора раздался пронзительный визг, а сама оболочка поднялась на несколько сантиметров над атоллом, прежде чем с лязгом рухнуть на твердый коралл.

– Проклятье, – пробормотал Снайпер и внутренним приказом распорядился опустить все нижние плиты корпуса, чтобы разобраться с жизненно важными механизмами.

Прошло немного времени, и из сопла на боку прадорского зонда вырвалась струя термоядерного пламени, которая едва не опрокинула его на древний боевой зонд. Снайпер с головой зарылся в корпус врага и принялся судорожно выбрасывать искореженные и сгоревшие компоненты, заменяя их узлами, извлеченными из собственного корпуса.


– Подъем, – рявкнул Шиб.

Эрлин быстро села, ожидая получить удар ботинком в бок. Энн уже проснулась и сидела с равнодушным видом на корточках у потухшего костра.

– Мне нужно помочиться, – твердым голосом сказала женщина.

Наемник опустил на нее взгляд.

– Мочись. – Его голос был искажен из-за дыры в щеке и наложенной на лицо повязки.

«Ему не повезло больше всех», – подумала Эрлин, заметив, что он также лишился двух пальцев. Она встала и поискала взглядом место, где можно было спрятаться от посторонних глаз, камень или дерево. Когда она направилась к ближайшему дереву, батианин остановил ее ударом ствола.

– Я же сказал «мочись», но не сказал, что ты можешь куда-нибудь уйти.

Эрлин долго смотрела на него, потом отвернулась. Он явно был напуган, и страх делал его жестоким. Придется терпеть, такое унижение ей ни к чему.

– Заставь их шевелиться! – закричала прибежавшая откуда-то Фриск.

Шиб по очереди подтолкнул обеих пленниц, и они пошли вслед за Фриск через рощу грушевидных деревьев, к счастью, избежав нападения пиявок. За деревьями их ждала Сван, с карабином на плече.

– Дальше будет легче, – сказала наемница. – Меньше деревьев, и на земле почти нет никакого дерьма. Когда поднимемся на вершину, сможем осмотреться и понять, где находимся.

– Тогда идем, – кивнула Ребекка, лицо которой приобрело несколько странное выражение.

Первой двинулась Сван, за ней последовала Фриск, и Шиб замыкал шествие, подталкивая пленниц стволом оружия.

Густые заросли сменила каменистая местность, покрытая густым слоем переплетенных вьющихся растений. Грушевидные деревья и другие странные разновидности деревьев росли здесь не так густо, как в лиственном лесу. Лежавшие на ветвях пиявки по окраске были похожи на обитавших ближе к берегу сородичей. Кое-где были видны отдельные гнилофаллосы, а потревоженные ими птицы лунг были мельче и окраской напоминали заплесневелый хлеб. Погруженная в мрачные мысли Эрлин решила, что не потерпит дальнейших унижений. Она прибыла сюда, чтобы найти причины, которые могли бы заставить ее жить дальше, чтобы понять, как смог добиться этого Амбел. Она прибыла на эту планету, понимая, что сама жизнь не является достаточной причиной. Она не позволит себе унижаться только ради самой жизни. Кроме того, у нее возникла догадка, что испуганным наемником можно манипулировать.

– Я пойду за эти камни, – женщина показала на группу увитых растениями камней, – чтобы помочиться. Можешь меня убить, если хочешь. Тебе решать.

Эрлин резко развернулась и направилась к камням. Она ожидала ощутить страх, но ее охватило какое-то странное чувство свободы. Шиб ничего не сказал, все остальные остановились и смотрели на нее.

Спрятавшись за камнями, Эрлин попыталась дотянуться пальцами до боковой застежки штанов. Неловко было звать кого-нибудь на помощь. Изогнувшись так, что затрещали плечевые суставы, она, наконец, смогла нащупать скованными руками застежку. Облегчившись и натянув штаны, Эрлин поняла, что самостоятельно не сможет их застегнуть. Придется попросить Энн помочь ей.

Выйдя из-за камней, она увидела, что Энн стоит на коленях перед Фриск и наемниками. Когда Эрлин подошла к ним, ожидая наказания, Ребекка долго смотрела на нее, потом сняла с ремня лазерный пистолет. Батианцы переглянулись.

– Ты – хупер, – сказала их хозяйка. – В тебе есть вирус.

Эрлин кивнула.

– Я решила, что мне нужна только одна заложница, – продолжала Фриск. – Сейчас я начну сжигать тебя лазером, начиная со ступеней. Это займет пару часов, и каждая минута доставит мне наслаждение.

Дальше все произошло мгновенно. Энн вскочила на ноги, ударив Фриск всем телом и выбив лазер из ее руки, но потом сама потеряла равновесие. Огромная тень упала на Эрлин, и оба наемника попятились – Сван выглядела настороженной и готовой ко всему, а обезображенное лицо Шиба еще больше исказилось от ужаса. Рядом рассерженно зашипело и зарычало какое-то существо.

Фриск, восстановив равновесие, бросила Энн на землю и нанесла ей мощный удар ногой по голове, когда та попыталась подняться.

– Джей, любимый, – нежным голосом произнесла она, подняв взгляд.

Эрлин начала понимать, насколько неискренним было ее чувство усталости от жизни. Она стояла со связанными руками перед людьми, которые желали ей смерти, кроме того, ей было ясно, кто находится за спиной. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой, такой смертной. И вдруг до нее донесся до боли знакомый голос друга.

– Эрлин, ложись! – закричал Амбел.

Она упала лицом вниз одновременно с оглушительным выстрелом из мушкетона.


предыдущая глава | Скиннер | cледующая глава