home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

У дверей сторожки Люси в нерешительности замерла.

Резкий порыв ветра бросил ей в лицо пригоршню колючих снежинок, заставив поежиться.

Сколько ночей провел Морис, стоя на часах под ее темным окном! Теперь настала ее очередь дрожать от ветра и холода, как бездомная бродяжка.

Она робко подняла руку, чтобы постучать в дверь, но тут же отдернула ее, скованная страхом.

«Всегда действуй решительно, девочка! Прокладывай свой курс и держись его во что бы то ни стало, или окажется, что ты бегаешь по кругу, как белка в колесе!»

«Что ж, спасибо за совет, отец, – с грустной усмешкой прошептала Люси и, набравшись духу, дважды стукнула в дверь. Услышав торопливые шаги, она порадовалась тому, что ей не пришлось поднимать Мориса из теплой постели.

– Сейчас едва ли шесть утра, Смит, – сказал он, отпирая дверь. – На улице еще чертовски темно… – Его голос замер.

Он набросил рубашку, когда шел открывать. Люси застыла на пороге, глядя на его обнаженную мускулистую грудь.

У нее перехватило дыхание от неудержимого желания прижать озябшие ладони к его теплой смуглой коже. Судорожно вздохнув, она медленно перевела взгляд на его лицо. На нее сурово смотрели незащищенные очками, потемневшие глаза Мориса.

– Вам давно уже пора спать, мисс Сноу. Я думал, что Смит уложил вас.

– Да, конечно. Но мне не спится.

Не дождавшись, пока он пригласит ее войти, Люси самовольно вторглась в его убежище.

Ее сразу обволокло уютным теплом этой скромно обставленной комнаты, которое так резко отличалось от неприветливой атмосферы, царящей в доме ее отца.

На столике у кровати стояла зажженная лампа. Ее неяркий свет скрадывал убожество старой мебели, так бросающееся в глаза днем. На столе лежала стопка книг. В дальнем углу комнаты уже затухал огонь в очаге, как бы намекая на слишком поздний визит неожиданной гостьи. Скромная деревянная кровать была застелена старым одеялом. Люси живо представила себе, как Мо рис спит, укрывшись им, и только его взъерошенные, как у мальчишки, волосы темнеют на подушке.

Струя холодного воздуха коснулась ее затылка, напомнив, что он все еще не закрыл дверь. Люси испугалась, что он заставит ее вернуться домой.

– Раньше я никогда не заходила сюда, – сказала она первое, что пришло в голову, только чтобы прервать неловкое молчание.

– Охотно верю. Вряд ли Фенстер был занимательным собеседником. Он вообще не произвел на меня впечатления общительного человека. Впрочем, в настоящий момент я тоже не стремлюсь к общению.

Она не пошевелилась, словно не поняла его намека. Морис уперся руками в притолоку. Рубашка натянулась на его широкой мускулистой спине, и Люси захотелось лаской заставить смягчиться эти напряженные мускулы. Она бесшумно подошла к нему, просунула руки ему под рубашку и наконец коснулась обеими ладонями его горячего тела. Но эффект произошел совершенно обратный. Его мускулы еще больше напряглись, словно его напугала внезапная вспышка молнии.

– Нет!

Он захлопнул дверь и решительно обернулся к ней. Его лицо исказилось гримасой отчаяния. Люси невольно отступила назад.

– Я не предмет ваших девичьих фантазий, Люси. Я не ваш благородный капитан Рок. Я мужчина, из плоти и крови! Ударьте меня ножом, и я истеку кровью. Оскорбите меня, и я нанесу ответный удар. Мне ничего не стоит принять то, что само дается в руки, чтобы доставить себе наслаждение. Я могу скомпрометировать наивную девушку, которая выпила слишком много шампанского и поэтому не сознает последствия своих поступков.

Люси показалось, что в его жестком голосе проскользнула нотка мольбы.

– Верьте мне! Вам лучше проводить свои одинокие ночи с драгоценной тенью вашего Рока, чем со мной!

– Всю жизнь я провела с тенью отца и призраком матери, – отказываясь внимать его убеждению, страстно возразила девушка. – Поймите, мне необходим кто-нибудь, кого я могу осязать! Кто-то настоящий, живой, у кого в жилах течет горячая кровь!

– В конце концов, это даже забавно!

Морис подавил готовый вырваться горький смех, опасаясь, что она неправильно поймет его. До встречи с Люси он порой и сам казался себе лишь бесплотной тенью того человека, которым когда-то был. Но эта девушка пробудила в нем насильно подавляемые чувства. В последнее время он не знал покоя, то страдая от бешеного желания, то с презрением одергивая себя, то вдруг ощущая, что его захлестывает невыразимая нежность. Все-таки ему удавалось хоть и с трудом, но сдерживать себя. Но неожиданное появление среди ночи в его холостяцком жилье этой смелой, необыкновенной девушки заставило его ощутить себя мужчиной.

Она стояла сейчас перед ним в облаке серебристо-пепельных волос вокруг прекрасного лица, на котором в обрамлении темных ресниц сверкали страстью огромные серые глаза. Он чувствовал стремительный ток жаркой крови в жилах, бешеное биение пульса. «Господи, помоги мне выдержать это искушение!» – взмолился он в душе, но именно в эту минуту Люси застенчиво промолвила:

– Я ведь не прошу никаких обещаний.

Это было уже свыше его сил.

Он прислонился к двери, привлек к себе девушку и крепко и нежно обнял ее.

– Так чего же вы хотите? – спросил он, обдавая ее своим горячим дыханием.

Люси затрепетала в его руках, но он стиснул ее лицо в ладонях и, низко склонившись, нетерпеливо раздвинул языком ее мягкие губы и жадно проник в девственную глубину ее рта. Она беспомощно застонала под этим бешеным натиском и ухватилась за его плечи, как будто боялась упасть.

И все же… да, все же она ответила на его неистовый поцелуй! И чем слабее и неувереннее был ее отклик, тем большая жажда обладать этим гибким юным телом овладевала Морисом. Но он все еще надеялся, что она испугается и откажется от своей безумной затеи. Тогда, как бы тяжело ни пришлось его изнывающему от вожделения телу, он не обременит свою совесть тем, что воспользовался минутной слабостью неопытной девушки. С усилием заставив себя оторваться от ее соблазнительных губ, он пылающим ртом проложил огненную дорожку к розовому ушку и жарко пошептал:

– Так ты за этим пришла, моя маленькая Мышка?

Прихватив мочку ее уха губами, он прижал Люси к своему телу.

Морис ожидал, что она оттолкнет его, как грубого мужлана. А может, заплачет и станет звать на помощь старого верного Смита. Любой из этих поступков положит конец жестокой пытке искушением.

Но ничего этого Люси не сделала. А просто взяла его лицо в свои горячие ладони и прижалась к его губам с таким любовным пылом, что ему стало ясно: он стоит на краю пропасти.

– Ты, кажется, пьяна, – сурово напомнил он, и его голос предательски дрогнул.

– Да, возможно. – Ее влажные после поцелуя губы слегка изогнулись в улыбке.

– Я могу воспользоваться этим, – еще строже предупредил он.

Она ничего не ответила.

Он мягко откинул со лба ее шелковистые волосы и заглянул в эти огромные серые глаза, с любовью устремленные на него.

«У нее осталась одна эта ночь, чтобы любить меня, – подумал он с горечью. – Но зато впереди – целая жизнь, чтобы меня ненавидеть!»

Под печальную музыку этого пророчества, звенящую в его душе, он повел девушку к кровати.

Люси двигалась как в тумане. И вдруг ей показалось, что она летит в какую-то головокружительную пропасть, неотразимо притягивающую ее своей опасной глубиной. Падение прервали сильные руки Мориса, бережно опустившие ее на вытертое одеяло. Неистовая страсть, исказившая черты лица Мориса, отрезвила девушку.

Сознавая, что она сама позволила этой страсти вырваться наружу, Люси не смела отвергнуть ее, но боялась, что он заметит, как она дрожит от страха, и потянулась, чтобы погасить керосиновую лампу.

Морис мягко остановил ее руку.

– Не надо, – глухим голосом попросил он. – Я не люблю темноты.

Только тогда Люси обратила внимание на потускневший от времени медный подсвечник, рядом с которым лежала груда огарков. Так вот почему у него, бывало, всю ночь напролет горел свет! С нежной тревогой она заглянула в его лицо и поняла, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать.

Морис медленно стянул ленту с волос Люси, и они тяжелым каскадом рассыпались по плечам, окутав ее серебристым сиянием. Он восторженно смотрел на девушку. Она казалась ему дивным источником чистого света, который окрашивал перламутром матовую кожу ее лица. Он погрузил руки в струи ее волос, как в прохладный поток. Шелковистые пепельные пряди скользнули по его пальцам, словно лунные лучи.

Взглянув в ее лицо, Морис вздрогнул. Ему казалось невыносимым видеть ее нежную красоту рядом с грубой обнаженностью своей жаждущей плоти. И он сам потушил лампу.

Прислонившись к высокому изголовью кровати, он потянул Люси, усаживая ее между своими коленями так, что она прижалась спиной к его груди. Да, лучше этого ничего нельзя было придумать: он останется для нее безликим любовником, овладевшим ею в темноте, которую едва рассеивал умирающий в очаге огонь. Когда он обвил руками ее талию, чтобы крепко прижать к себе, Люси испуганно выгнула спину.

– Но, Морис, я не понимаю…

– Тише, дорогая.

Он уткнулся лицом в затылок Люси, стараясь прийти в себя, но возбуждающий запах ее невинного тела, смешанный с тонким лимонным ароматом, не дал ему долго противиться искушению.

Он нежно поцеловал ее в плечо и коснулся ее виска горячими пальцами.

Люси разрывалась между доверием к сильным и нежным рукам Мориса и страхом перед неизвестным. Она закрыла глаза, втягивая нервно вздрагивающими ноздрями знакомый запах его одеколона и табака.

Как бы угадывая ее состояние, Морис жарко прошептал ей на ухо:

– Ничего не бойся, дорогая. Я не собираюсь тебя обижать.

Его пальцы нежно скользнули по ее тонкой шее, и Люси бессильно откинула голову ему на плечо. Она слышала его прерывистое дыхание, ощущала его на своей щеке, сама задыхаясь от сладкой истомы. Ее руки взлетели и опустились на его колени, затем скользнули вниз по твердым бедрам, судорожно сжимая их.

Вдыхая дивный аромат ее тела, Морис провел пальцами по нежной коже и коснулся трогательной впадинки между ключицами. Люси часто задышала, ее пальцы сильнее сжали бедра Мориса. Овладевшее ею возбуждение передалось ему и побежало по его жилам. Он погладил узкие плечи и осторожно спустил лиф платья, обнажив упругие холмики девичьей груди. Кровь бешено запульсировала в его венах, когда он коснулся их. Люси задрожала от стыда и восторга, чувствуя на своей обнаженной груди его обжигающее прикосновение. Ее рука непроизвольно взметнулась вверх, и их горячие пальцы переплелись.

С томительной медлительностью свободная рука Мориса проследовала вниз и оказалась под ее грудью, которая улеглась в нее, как налитое яблоко. Он мягко высвободил другую руку, нежно пожав вздрагивающие пальцы Люси, и принял в свою ладонь другую ее грудь.

Ни одна женщина до сих пор не давала ему столь тонкого, изысканного наслаждения. Его до кончиков пальцев пронзала неизъяснимая нежность и благоговение перед трогательной доверчивостью девушки, которая всем телом отвечала на каждое ласковое прикосновение его рук.

Горячее прерывистое дыхание Мориса волнующе обжигало шею Люси. Она тихо простонала и, закинув руку, взъерошила ему волосы. Затем рука скользнула на шею, где и осталась, мягкими нажатиями кончиков пальцев передавая ему свою негу и сладострастие. Морис слегка повернул голову и поцеловал нежный изгиб руки. Между тем его собственные руки бережно, но настойчиво сжимали ее упругие груди. Люси вздрагивала в смутном желании, чтобы его ладони целиком захватили их в горячий плен. Как чуткий музыкальный инструмент, отзывающийся не только на прикосновение, но и на замысел композитора, его руки вдруг разом накрыли грудь девушки, охватывая ее целиком.

Его пальцы, такие сильные и нежные, осторожно коснулись подрагивающих сосков, и она вся напряглась и подалась навстречу им. Он начал нежно теребить их, то ласково поглаживая подушечкой пальца, то зажимая их.

Люси вся дрожала, то изгибаясь вверх, то изнеможенно опускаясь на упругое ложе его живота, чувствуя под собой возбуждающую твердость его мужского естества. Ее ресницы трепетали, от невероятного блаженства по лицу струились слезы, которых она не замечала.

Морис осыпал жаркими и страстными поцелуями ее виски, шею, затылок, и ей казалось, что на нее проливается волшебный дождь, который омывает ее, даря бесконечное райское наслаждение.

В груди Мориса расцветало чувство невыразимой благодарности и восторга перед ее сладострастным трепетом. Больше всего он боялся, что потеряет над собой власть, и тогда его неистовая страсть сомнет ее, как беззащитный цветок, оставив в девушке только чувство ужаса и отвращения. Он строжайше запретил себе касаться ее самых сокровенных мест, но его своевольные руки действовали сами по себе.

Они начали медленно скользить вдоль позвоночника, пока незаметно не оказались ниже талии. Они бесстыдно отодвинули резинку ее шелковых штанишек и нетерпеливо поднырнули под круглые ягодицы, кожа которых была нежнее ее белья.

Мориса сотрясала дрожь вожделения, и он никак не мог справиться с ней. Девушка инстинктивно сжалась, и его пронзило острое наслаждение, когда в разгоряченном воображении он представил себе свой следующий шаг.

В эту минуту Люси расслабилась и опустилась на его живот; сначала мягко, стыдливо коснувшись напряженной плоти между его бедрами, а затем плотно надавливая на нее ягодицами, словно она была не в силах преодолеть этот инстинктивный порыв.

У обоих из груди вырвался прерывистый стон.

Морис резко отдернул руки и, припав головой к ее горячему плечу, замер, стискивая челюсти и прилагая все силы, чтобы овладеть собой.

Господи, что же он делает?

Восторженная неискушенная девушка доверчиво бросилась в его объятия; не задумываясь, а скорее всего не представляя всех последствий их опасной близости. А он… он цинично пользуется ее неопытностью, лишь бы утолить безумный голод, снедающий его! Что же ждет ее потом, когда он уйдет? И пусть Люси не требовала от него никаких обещаний, но ему-то будет каково, когда он оставит ее, зная, что она навсегда обесчещена?

«Господи, дай мне выдержки!» – судорожно сжимая плечи девушки, просил Морис. Ему вдруг пришло в голову, что, если он не устоит перед искушением и ввергнет Люси в беду, это будет одновременно и его торжеством над адмиралом и торжеством его врага над дочерью. Еще бы, ведь тогда оправдаются самые мрачные его прогнозы, когда он убеждал всех и вся, что в крови Люси течет порочная кровь легкомысленной француженки, которая и сказывается в каждом предосудительном шаге девушки. Морис был уверен, что бездушный адмирал с презрением откажется от опозорившей его дочери, хладнокровно выкинет ее на поругание жадной до грязных сенсаций толпы.

«Нет, о нет, Господи! Пусть у меня на душе не будет этого греха!»

Морис разжал руки, ласково погладил ее по волосам и ободряющим жестом похлопал по спине.

Люси уже почувствовала перемену в его настроении. И хотя ее голова, казалось, безмятежно покоилась на его плече, она лихорадочно пыталась понять, в чем дело. Наверное, она ему чем-то не понравилась. Может быть, она вела себя слишком смело, позабыв о девичьей стыдливости. Но разве можно было устоять перед его необузданными ласками! Люси даже не представляла, что прикосновение его сильных нежных рук может вызвать такое острое, ни с чем не сравнимое наслаждение. И… кажется, ему это тоже нравилось… Так что же случилось?

– В чем дело, Морис? Я сделала что-то не так? – Люси вдруг осознала, что спрашивает его вслух.

– Ничего. Ни ты, ни я ничего плохого не сделали. Именно поэтому сейчас тебе нужно идти.

Он еще раз ласково погладил ее по щеке и встал.

– Мы можем обсудить все завтра утром, – сказал он срывающимся от нерастраченной страсти голосом. – Когда станем более рассудительными.

Люси растерянно обвела взглядом сторожку и вдруг увидела полураскрытую дверь гардероба, распахнутую крышку чемодана. Ее смутные опасения, которые возникли, еще когда она переступила порог этой комнаты, подтвердились. Но в ту минуту она думала только о том, чтобы Морис не заставил ее вернуться в дом, даже не поговорив с ней.

Внешне спокойная, она натянула платье на плечи и оправила сбившиеся юбки. Но это спокойствие было таким же обманчивым, как недвижная блестящая поверхность моря после пронесшейся над ним бури.

– Тебя ведь не будет здесь завтра утром, правда? Смит намекнул мне, что ты уволен.

– Уволен? – Мимолетное удивление скользнуло по его лицу. – В моей профессии всегда есть шанс быть уволенным. Если ты достаточно хорошо сделал свою работу, ты больше не нужен.

«Но ты нужен мне!»

Невысказанные слова повисли в воздухе.

Словно избегая ее вопрошающего взгляда, Морис подошел к гардеробу, извлек из него свою одежду и стал так же небрежно заталкивать в чемодан, как это делала Люси, пытаясь навести порядок в своем комоде.

Опустив ноги с кровати, Люси встала.

– Пожалуйста, возьми меня с собой.

Руки Мориса дрогнули, скомкав рубашку. Люси готова была пожертвовать ради него своей репутацией, богатством, даже пусть маловероятной, но дорогой ей надеждой, что когда-нибудь отец полюбит ее. Острая горечь сжала его сердце, придав ему силы сделать необходимое.

– Вам лучше уйти, мисс Сноу, – сказал он, не оборачиваясь, слишком хорошо понимая, что каждое его холодное слово уязвляло ее гордость. – Мне не хотелось бы, чтобы ваш приход лишил меня возможности быть вашим телохранителем.


* * * | Поцелуй пирата | * * *