home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Картина одиннадцатая

Парк, снег, та же скамейка. Идет Володя, подняв воротник, садится, закуривает, грустит.

Голос Кати. Ну не надо, Володя, не расстраивайтесь. Я, конечно, понимаю, это самое обидное, когда отогреваешь, отогреваешь, а дерево так застыло, что даже не принимает тепла.

Володя. Ну! В том-то и дело.

Голос Кати. Да, тогда уж у самой начинают руки замерзать. Но ведь все равно я, например, не могу пройти мимо, не могу, чтобы не прикоснуться, так ведь?

Володя (усмешка). Да, конечно. Ты умница, Анна-Мария.

Голос Кати. Будешь умницей. У меня у самой Генка куда-то пропал.

Володя смеется. Появляются ребята с гитарами, в масках Буратино, поют.

Первый. Буратино, а Буратино, по-моему, человек замерзает?

Второй. Ну и что? По-моему, это его личное дело. Не надо вмешиваться во внутренние дела чужих государств, Буратино.

Первый. Да, до тех пор пока они не становятся наружными, Буратино.

Второй. Вы так думаете, Буратино?

Первый. Да, мы так думаем, Буратино.

Второй. Ну что ж, раз вы настаиваете, можно этого гражданина и за нос дернуть.

Володя. Не стоит, ребята. Я волшебник. У меня первый разряд по волшебству. Я очень даже просто могу из вас, например, отбивные котлеты сделать.

Второй. А нас ведь двое, дяденька.

Володя. А ведь воюют не числом, а умением.

Первый. Это мы знаем, это мы проходили. Это Суворов.

Второй. Пуля – дура, штык – молодец.

Первый. Тяжело в ученье – тяжелей в бою!

Второй. Идем с нами, дяденька! Брось ты об ей думать! Ты ведь об ей?…

Володя (в тон). Приходил я к ней с приветом, рассказать, что солнце встало…

Первый. А она чего сказала?

Второй. А она сказала: летом!

Первый. Брось, дяденька, пойдем!

Ребята бросают снежки, Володя тоже, они увлекают его за собой. А к скамейке подходит Катя. Садится на то же место.

Голос Володи. Ну не надо, Анна-Мария, ну что ты, не расстраивайся. Я понимаю, это самое обидное, когда ты отогреваешь, отогреваешь, а дерево так застыло, что не принимает тепла.

Катя. Ну вот, в том-то и дело! У самой начинают руки замерзать.

Голос Володи. Понятно. Но ты ведь все равно не можешь пройти мимо, чтобы не прикоснуться, не попробовать, так ведь?… Рассказать тебе про Детского человека? Был у нас когда-то Детский человек…

Катя. Волшебник?

Голос Володи. Слушай. Он жил на нашей улице. Все его считали чудаком. Высокий такой, худой старик. Зимой и летом без шапки ходил, в длинном плаще… Но добрый очень, понимаешь?… Целый день бродил по улицам, и где мы, там и он. Всех детей знал, и мы его все знали. Маленькие и большие. Разговаривал с нами, играл, а то просто сядет в стороне и сидит, не мешает. И только если драка какая-нибудь или ссора, подойдет, спросит, в чем дело, и говорит: не надо, не обижайте друг друга… (Задумывается.) И он не уставал, понимаешь?… Я вот помню, один раз чужие ребята у меня коньки отняли… Я уже с катка возвращался, а на меня сразу четверо из-за угла… Даже не так коньки жалко было, как обидно: четверо на одного…

Катя. Несправедливо.

Голос Володи. Да. Ну и вот, иду, плачу, стараюсь, конечно, виду не показать, чтобы прохожие не заметили, а потом чувствую: идет кто-то рядом со мной, вровень, кладет руку на плечо. Смотрю: Детский человек… Ничего не говорит, не спрашивает, просто идет рядом, и все… Я никогда этого забыть не мог. Ничего вроде особенного, правда? Но так мне, понимаешь, одиноко было, так обидно, все заняты… А старик словно из-под земли: увидел и пошел рядом. Никто не заметил, а он заметил. Понимаешь?…

Катя. Да. Значит, опять идти? Искать? Но, может, он уже не хочет, может, ему не нужно?

Голос Володи. Нужно. Ты-то знаешь, что нужно?

Катя. Я знаю. Но я сама устала.


Картина десятая | Девочка, где ты живешь? (Радуга зимой) | Картина двенадцатая