home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава вторая

СНЕГ ХЛЕСТАЛ в ветровое стекло с такой силой, что «дворники» едва успевали с ним справляться. Встречный ветер гнал хлопья по шоссе, вдоль обочин которого после работы снегоуборочных машин выросли метровые стены. Наступали сумерки – тот неопределенный промежуток времени, когда мир окрашивается темным багрянцем.

Черити почти вжалась в руль, до боли в глазах вглядываясь в белоснежные вихри за стеклом, как вдруг увидела что-то лежащее прямо посреди дороги.

Она резко нажала на тормоза, машина юзом пошла вбок и остановилась в какой-нибудь паре дюймов от запорошенного снегом предмета. С бешено колотящимся сердцем Черити выпрыгнула из джипа и рванулась вперед. Теперь было видно, что на дороге лежит человек.

Он был без сознания и практически голый. Гадая, что могло привести его сюда в одних лишь белых шортах, она нащупала пульс и страшно испугалась, обнаружив, что он почти исчез.

– Эй!

Она быстро провела ладонями по его телу, чтобы определить, нет ли переломов. Потом осмотрела руки, ноги, ушные раковины в поисках белых пятен, которые указывали бы на обморожение.

Убедившись, что с этим все в порядке, она принялась энергично растирать ему руки, лицо, вытянутые на снегу ноги. Белые кристаллики льда усеяли его темные волосы и брови. Лицо показалось ей смутно знакомым, но Черити никак не могла припомнить, кто же он такой.

Прижав ладони в перчатках к его бронзовой груди, она приступила к искусственному дыханию. Вдох – толчок, вдох – толчок, плюс отчаянная молитва.

Старбак сначала ощутил на губах нежное тепло. Потом резкие, ритмичные удары в грудь.

– Ну вот! – воскликнула Черити, когда его застывшая грудь начала самостоятельно вздыматься и опускаться. – Молодец! Ты уже дышишь! Давай же, давай, не останавливайся!

Старбак прочитал ее мысли, понял, что она напугана. Почему она приняла так близко к сердцу судьбу себе подобного, но абсолютно незнакомого существа? Он подумает над этим позже, когда мрачная тень земной смерти перестанет над ним виться.

Она продолжала свои весьма болезненные, но поразительно эффективные толчки, и Старбак отметил со смутным чувством удивления, что в упрямстве, похоже, она может поспорить даже с ним самим.

Интересно, думал он, сделало ли это качество и ее изгоем в обществе? Мысль, что два существа со столь далеких друг от друга планет могут иметь нечто по-настоящему общее, доставила ему огромное удовольствие.

Дыхание незнакомца было поверхностным, но ровным. Она приложила ухо к его груди и в качестве награды за свои усилия услышала довольно уверенное сердцебиение.

– Сама я тебя донести не смогу, – пожаловалась Черити. – И, уж конечно, не могу оставить тебя здесь замерзать до смерти. Так что придется тебе помочь мне.

Старбак приподнял веки и обнаружил, что смотрит прямо в ее глаза.

– Помочь тебе?

Поскольку его мать давным-давно перестала говорить на родном языке, Старбаку пришлось практиковаться в земном диалекте при помощи аудио-дисков Джулианны. Надеясь, что его акцент не покажется странным в этой пока неизвестной ему местности, он облегченно вздохнул, убедившись, что девушку не удивил его выговор.

– Нам с тобой необходимо добраться до машины. – Ее голос звучал гораздо мелодичнее тех компьютерных записей, с которыми он работал. – Как ты считаешь, ты в состоянии встать?

– Конечно.

Пребывание на Земле, посчитал Старбак, – это не причина для отказа от многовекового научного опыта, утверждающего, что женский пол любых существ во Вселенной – более слабый.

Уже одно то, что эта землянка обнаружила его полумертвым, достаточно плохо. Но если он и дальше будет проявлять перед женщиной свою слабость, то просто умрет со стыда. Оттолкнув ее руку, он резким движением вскочил на ноги.

Перед глазами у него поплыли звезды, колени задрожали. Черити подхватила его.

– Вот что бывает, когда изображают из себя суперменов, – пробурчала она, покрепче обнимая его за талию. – Сделай пару глубоких вздохов – и обретешь почву под ногами. А я тебе помогу.

Несмотря на туман в голове, Старбак отметил ее поразительную для такого маленького создания силу. А ведь ее макушка едва доставала ему до плеча.

– Почву под ногами?

– Ну да, есть такое выражение, – ответила она в унисон с переводчиком в его среднем ухе. – Тебе лучше?

Удивительно – глубокое дыхание действительно помогло, в голове тут же прояснилось, как после хорошего глотка кислорода.

– Да. Спасибо, – произнес он с учтивостью, которую в нем воспитывали с колыбели.

Она вгляделась в снежную мглу вокруг себя.

– Ты что, совсем один?

– Да. – Интересно, что бы она сказала, если бы он уточнил, до какой степени простирается его одиночество.

– Ты сильно дрожишь. – На него обратились ее полные тревоги глаза. – Пойдем, отогреешься. А потом расскажешь, что с тобой случилось. – Ее наземное средство передвижения оказалось моделью значительно старше изображенных на голограммах из архива. Осторожно приближаясь к этому механизму, Старбак прикидывал, не мог ли он ошибиться не только в пространстве, но и во времени.

Осознав, что сейчас нельзя задавать лишние вопросы, чтобы не возбудить совершенно уж нежелательного любопытства, Старбак решил, что с этой проблемой можно подождать.

– К счастью, у меня в джипе всегда есть пледы, – сообщила она. Учитывая, что и у нее густые ресницы совершенно заиндевели от мороза, голос ее звучал поразительно весело.

Следуя ее указаниям, он забрался в джип и неподвижно сидел, пока она укутывала его окоченевшее тело толстым красным пледом. Голова кружилась, руки и ноги совсем одеревенели. Как это терране сумели притерпеться к таким кошмарным природным условиям?

– Ну, во-от. – Она подоткнула плед со всех сторон, как малышу в кроватке, захлопнула дверцу с его стороны, обошла джип спереди и забралась на место водителя. – Как тебя зовут?

– Старбак, – промямлил он. Перед глазами у него плясали звезды. Старбак попытался сморгнуть их, но потерпел неудачу. – Брэм Старбак.

И с этими словами он погрузился в круговерть мрака.

– О, черт.

Черити выругалась сквозь зубы, когда он сполз по сиденью вниз и уронил темноволосую голову ей на колени. Перегнувшись через него, она схватила радиопередатчик и нажала кнопку.

– Орел Один, Орел Один, вызывает Касл-Маунтин. Вы на связи, Орел Один?

Треск, шипенье, а затем:

– Да-а, я на связи, Касл-Маунтин. Что случилось?

– У меня для вас пациент, – ответила она.

– Срочный случай?

– Да. Раздетый человек на дороге. Возможно, гипотермия. Мужчина, рост приблизительно шесть футов, вес – сто шестьдесят фунтов. – Она не добавила, что эти фунты весьма привлекательно распределены на его загорелом, мужественном теле. – Возраст около тридцати. Я нашла его лежащим на снегу.

– Жизненные показатели?

– Пульс нитевидный, но сердцебиение сносное.

– В сознании?

– Был без – двадцать минут назад, когда я его обнаружила, потом пришел в себя, а сейчас снова отключился.

– Повреждения? Переломы и тому подобное?

– Кажется, нет, но, повторяю, пульс совсем слабый.

– Обморожения?

– Я не нашла, но у меня ведь нет специального медицинского образования. Этого человека должен осмотреть врач. А док Мерримен в Бангоре, у дочери.

– Это точно. Слыхал, что у его девочки малыш. Парень или девчушка?

– Девочка. Восемь фунтов шесть унций. Так что с моим пациентом, Орел Один?

– Сожалею, Касл-Маунтин, – донесся едва различимый сквозь шумы голос, – но фокус не удастся.

– Что?!

– Метель разыгралась. Я не могу послать вертолет, пока погода не улучшится, Черити.

– Да, знаю, – тяжко выдохнула она, вглядываясь в сплошную завесу снега, из-за которого жизнь ее внезапно так осложнилась. – Но что же мне-то с ним делать? Чертов паром тоже не ходит. Вода слишком поднялась.

– Засунь его куда-нибудь, где сухо и тепло, укрой получше, чтобы сохранить оставшееся в теле тепло.

– Уже сделано. Я только что запихнула его в джип, укрыла пледом и включила на полную мощь печку.

– Ну вот, видишь? Я тебе и не нужен-то вовсе.

– Мак… – грозно начала Черити.

Только потому, что он был лучшим другом ее отца и знал ее всю жизнь, Джо Макгрегор считал себя вправе поддразнивать ее точно так же, как он это делал, обнаружив ее на причале в три ручья оплакивающей свои два передних зуба, которые имели несчастье выпасть в самый неподходящий момент – в тот день, когда торжественно фотографировали первый класс.

– Ну, извини, – сказал он. – Главное – держать его в тепле. Всю ночь в джипе тебе не просидеть, так что лучше оттащи-ка его в тюрьму. Ну, или к себе домой.

Дом ближе.

– А потом?

– Тебя чего, в Калифорнии не просвещали насчет гипотермии?

– В полицейской академии мельком пробегали, но на пляже это как-то редко случается, – с вызовом бросила она. – Не желаете проэкзаменовать меня на знание действий при солнечном ожоге, перегреве или спасении утопающего?

– Ты сегодня не в духе, а, Черити Прескотт?

– Посмотрела бы я на тебя после денечка, что выпал сегодня на мою долю, – проворчала она.

– А-га. Наслышаны о ваших зеленых человечках.

– Да не было никаких зеленых человечков. Ну, ладно, если не возражаете, я бы отправилась домой, пока мы вместе с моим подопечным не отравились выхлопными газами, сидя в машине с включенным мотором.

– Померь у него температуру. Девяносто четыре – небольшой шок. Девяносто градусов – перебои в сердце, а при восьмидесяти шести сердечная мышца ослабевает, и пациент впадает в сонливое состояние, даже теряет сознание.

– Похоже, сейчас мы имеем последнее, – сказала Черити, окидывая взглядом человека, распростершегося на соседнем сиденье.

– А-га. Значит, так и есть. Если он очнется и будет в силах глотать, дай ему теплого, безалкогольного питья.

– А бренди, например?

– Только в кинофильмах, – сухо парировал он. – В жизни так не делают.

– Кто-то должен сообщить об этом всем тем ненормальным, что мотаются по Альпам с фляжками на шее, – пробурчала она. – Ладно, значит, я даю парню немного чаю. Дальше?

– Я уже сказал, держи его в тепле. Не вздумай спалить ему кожу раскаленной сковородкой или бутылкой с кипятком, не оставляй его одного и постоянно проверяй пульс и температуру. Вроде как больше ты ничего не можешь сделать на данный момент.

– Ладно. Полагаю, с этим я справлюсь.

– Да, а кстати, кто он такой?

– Лицо кажется мне знакомым, но точно я его не вспомню. Ясно одно – он не с острова.

– Что ж, держи меня в курсе. Если чертова буря утихнет, а тебе все еще нужна будет помощь, я сам прилечу на Касл-Маунтин.

– Спасибо, Мак.

– Ах, да, еще одно…

– Что такое?

– Вас там, в полицейской академии в Калифорнии, учили делать непрямой массаж сердца?

– Да, но…

– Ладно. Не забывай о главном, Черити. Не дай Бог, температура у твоего подопечного упадет до семидесяти семи градусов – может случиться остановка сердца. А тогда смерть.

Ей и раньше приходилось видеть трупы, но ни за одного она пока не несла личной ответственности.

– Не беспокойся, Мак, – пообещала она. – Не затем я его спасала, чтобы позволить умереть у меня на руках.

– А-га. Ты хорошая девочка, Черити. Твой отец гордился бы тобой. – То же самое он сказал ей, когда она в возрасте семи лет собственноручно насадила наживку на крючок. – Удачи тебе.

– Спасибо. Мне понадобится максимум. Конец связи.

Она выключила передатчик и снова обратила взгляд на парня.

– Ну, ладно, гуляка. Поедем-ка домой. И клянусь, посмей только устроить сердечный приступ – я запру тебя в камеру, а ключ выброшу.

Она сдвинула его со своего колена, и Старбак пошевелился. Чтобы приоткрыть глаза, ему потребовалось невероятное усилие, но он все же справился.

– В чулан?

– Господи, очнулся! – Облегчение в ее голосе было настолько ощутимо, что Старбак готов был протянуть руку и потрогать его. – Не волнуйся, – добавила она. – Я отвезу тебя к себе домой. Все будет хорошо.

Она ободряюще потрепала его по руке. Потом включила двигатель и отправилась в путь.

– А далеко до дома? – спросил Старбак, проверяя ускоритель, который ему в последний момент удалось засунуть в карман. Из сердцевины ускорителя исходило накопленное тепло.

– Да каких-нибудь пять миль. Доберемся за пятнадцать, от силы двадцать минут. Я бы и быстрее поехала, но боюсь, слишком уж дорога скользкая.

Двадцать минут, чтобы проехать каких-то пять миль! Старбак в безмолвном недоверии покачал головой. Любой мало-мальски приличный сарнианин восьмого уровня проделал бы этот путь меньше чем за половину зиллисекунды.

Напомнив себе, что на Землю он прилетел, чтобы узнавать, а не судить, Старбак признал, что на этой планете есть одна вещь, значительно превосходящая все, имеющееся на Сарнии.

А именно – несказанно чудный запах, исходящий от этой женщины. Если все земляне так пахнут, решил Старбак, это определенно примирит его со многими недостатками планеты.

Эта интригующая мысль еще крутилась в его мозгу, когда он снова впал в беспамятство.


СТАРБАК ОБЛЕГЧИЛ ЗАДАЧУ Черити, очнувшись достаточно надолго, чтобы с ее помощью войти в дом. К ее удивлению, он буквально подпрыгнул, когда комочек оранжевого меха внезапно загородил им путь и требовательно, хрипло взвыл.

– Не волнуйся, – поспешила успокоить его Черити. – Это всего лишь Спенсер.

– Спенсер?

– Мой кот. Я его назвала в честь сыщика из детективов Паркера, – объяснила она в ответ на его непонимающий взгляд. – Извини, если он тебя напугал. Он просто напоминает, что ужин запаздывает. – Наклонившись, она почесала кота за ухом, и тот принялся мурлыкать. Звук напомнил Старбаку урчание небольшого мотора. – Наберись терпения, – посоветовала она коту. – Мне говорили, что терпение – одна из основных добродетелей.

– Это животное принадлежит тебе? – недоверчиво поинтересовался Старбак. Он попытался припомнить, когда в последний раз видел животных в домах, но потерпел крах.

– Сразу видно, что ты ничего не знаешь о котах, – сказала Черити. – Они тебе не принадлежат. Ты принадлежишь им.

Не сводя с кота подозрительных глаз и едва удерживаясь от неприязненной дрожи, Старбак понял наконец, что это создание, должно быть, домашнее животное девушки. На Сарнии домашние животные – как нечто лишнее и бесполезное – были искоренены несколько сотен солнечных циклов тому назад.

Послушный, как котенок, и ни капельки не сильнее его, Старбак позволил Черити довести себя до кровати – и тут же снова потерял сознание.

Раньше это был дом ее родителей. На этой кровати родились они с Диланом. Теперь же старый уютный дом из кедра – как и широченная древняя кровать – принадлежал ей. В те крайне редкие вечера, когда ее брат вырывался из лаборатории, он ночевал в спальне наверху.

Более чем скудное облачение ее гостя практически высохло в тепле машины. Черити, решив не рисковать с полным раздеванием, навалила на лежащее навзничь тело все одеяла, которые нашлись в доме, а потом еще для верности зажгла огонь в камине.

В аптечке в ванной она разыскала термометр и с трудом просунула его меж зубов своего пациента и через три минуты, показавшиеся ей вечностью, убедилась, что температура у него колеблется около девяноста двух градусов.

– Не блестяще, – произнесла она, нащупав пульс, оказавшийся чуть сильнее, чем когда она нашла его лежащим на снегу. – Но уже лучше.

Убедив себя, что в ближайшие две минуты смерть ему не грозит, Черити наконец сняла куртку, вернулась на кухню и открыла банку кошачьих консервов.

Счастливым урчаньем Спенсер возвестил полное удовлетворение от рубленой куриной печенки.

Справившись с этой домашней заботой, Черити отправилась в гостиную, к серванту, где еще с прошлого Рождества хранилась припрятанная братом бутылка коньяка.

На столике рядом с сервантом красной лампочкой мигал автоответчик. Интуитивно почувствовав, кто это был, Черити перемотала пленку и прослушала запись, одновременно перекладывая пистолет из кобуры на журнальный столик и доставая бутылку коньяка.

– Привет, сестренка, – прозвучал глубокий голос Дилана, – знаю, что на этот раз ты меня точно готова убить, но мне кажется, что я совершил открытие в своей квантовой теории, так что придется остаться и кое-что еще проверить… Как насчет завтрака вместо сегодняшнего ужина? Куплю булочек с черникой и появлюсь у тебя часов в девять. Мне правда очень жаль. Но я, кажется, наконец-то на верном пути и клянусь посвятить свою Нобелевскую премию только тебе. Крепкого тебе сна, детка. И не позволяй всяким там зеленым человечкам мешать тебе.

– Остроумно, Дилан! – буркнула Черити. – Просто верх остроумия. – Она и так сыта по горло рассказами о приземлении инопланетян на Касл-Маунтин. – Может, тебе это и не нужно, – вернувшись в спальню, обратилась она к спящему в постели парню и кивнула на бутылку коньяка и пузатый бокал, которые держала в руках, – а мне – совершенно необходимо.

Она налила в бокал на два пальца жидкости, немного подумала и плеснула еще чуть-чуть.

Потом она прошла в ванную, сняла полицейскую форму и переоделась в просторный шерстяной свитер и пару вельветовых джинсов. Затем придвинула поближе к кровати кресло-качалку, которое ее отец смастерил после рождения ее сестры Фэйт, опустилась в него и принялась потягивать коньяк, покачиваясь и не сводя тревожного взгляда со своего подопечного.

Покончив с ужином, Спенсер тоже появился в спальне. С истинно кошачьей грацией он запрыгнул на кровать и устроился на ночь, свернувшись клубочком у ног незнакомца.

Бдение Черити было вознаграждено. Где-то посреди долгой, утомительной ночи температура у него поднялась почти до нормальной, а дыхание стало глубоким и ровным. Прижав пальцы к его загорелой шее, она ощутила уверенное биение пульса.

– Думаю, ты оклемаешься, – решила она, в который раз за эти часы дотронувшись до его лба. – Нет, беру свои слова назад. Ты определенно оклемаешься.

Она потянулась и, усаживаясь обратно в кресло, потерла затекшую поясницу. Ее вдруг охватила страшная усталость. Веки сами собой опустились.

Черити не знала, долго ли она проспала, но в комнате было еще темно, когда что-то внезапно разбудило ее. Решив, что, возможно, ее пациент позвал ее, она наклонилась к нему, но он по-прежнему спал глубоким сном.

Она стояла над ним, приложив ладонь к его лбу, когда вдруг ей почудился какой-то звук в соседней комнате.

Она окаменела, потом осторожно выдохнула и прислушалась.

Ничего. А затем знакомый мягкий щелчок. Звук такой, как будто выключили портативный компьютер ее брата.

– Дилан? – Вопрос чуть громче шепота прозвучал как выстрел в гробовой тишине комнаты. Ее гость, пробормотав что-то нечленораздельное, перекатился на другой бок. – Дилан, – повторила она, – это ты? – Странная тревога волной пробежала по ее телу. Вид внезапно выгнувшего спину Спенсера лишь добавил беспокойства.

Кот зашипел. Дыхание Черити участилось. Она пересекла комнату и медленно, осторожно двинулась по коридору.

В доме было темно и тихо, как в гробнице.

– Черт побери, Дилан, – произнесла она и щелкнула выключателем. Однако лампа не загорелась. – Дилан, это не смешно.

Неслышно пройдя через всю комнату, она нащупала ящик, где держала фонарь. Батарейки сели, слабый, мигающий луч света терялся в темноте. Она провела им по комнате, но никого не увидела.

Спенсер, нервно постукивая пушистым хвостом, крутился у ее ног. Черити прошла к старому исцарапанному письменному столу, принадлежавшему еще ее деду, и опустила ладонь на крышку компьютера. Она была теплая.

Дикость. Она совершенно одна в доме. Если не считать ее подопечного. А он не двигался с места.

– Ты сходишь с ума, как и весь город, – пробормотала она. Еще немного – и она увидит шеренгу зеленых человечков, совершающих набег на ее холодильник.

Тем не менее опыт научил ее никогда не пренебрегать тем, что подсказывала интуиция. Схватив револьвер, оставленный на столике у самой двери, Черити начала методичный осмотр дверей и окон.


В ДАЛЬНИХ УГОЛКАХ сознания Старбака вспыхивали образы. Во мраке мерцало что-то опасное, что-то смертельно страшное – как ядовитые гадюки с Джануриана. Она в опасности, предупреждал его далекий голос. Ты должен ее спасти.

Кого? От какой опасности? Старбак вертелся на кровати, стараясь выбраться из густого тумана. Он пытался приподнять веки, но, к своему ужасу, обнаружил, что они тяжелее каменных.

– Я должен ее спасти, – бормотал он. – Опасность…

Пальцы его сжались в кулаки, и он, совершив невероятное усилие и издав громкий стон, сделал попытку освободиться от пут, что его держали. Израсходовав на эту попытку последние силы, он вновь погрузился в темную пучину.


ВХОДНАЯ ДВЕРЬ была закрыта на засов. Ничто не изменилось с тех пор, как она ее закрыла. Черити проверила и заднюю дверь, и все окна. Все оказалось крепко закрыто.

Дом был совершенно надежен. Если непрошеный гость и проник сюда, он мог это сделать только через трубу, что, разумеется, было возможно, учитывая, что огонь погас. Но уж выбраться этим путем ему не удалось. Если только он не Санта Клаус.

Что же до внезапно выключившегося электричества, так это обычное явление на острове во время штормов. Именно поэтому Дилан и установил отдельный источник питания для своего компьютера.

Следовательно, единственное разумное объяснение – это что ее собственное воображение сыграло с ней шутку. Она вернулась в спальню, решив завтра спросить у Дилана, когда он появится со своими плюшками, насчет вспышек на солнце. Спенсер последовал за ней, запрыгнул на кровать и, поточив коготки об одеяло и пошипев напоследок, снова свернулся клубочком.

Что-то изменилось.

Ее дом, всегда такой уютный и милый, вдруг стал странно враждебным. Черити покачивалась в кресле, пристроив револьвер на коленях, а ее тревога росла.


Глава первая | Сквозь пространство и время | Глава третья