home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Утро было тихим и солнечным, траву еще покрывала роса, а небо было мягкого голубоватого цвета, еще не разогревшись до ослепительного блеска, который возникает, когда солнце дойдет до зенита. Легкий ветерок шевелил ветки кедров, растущих на склоне холма за огромным каменным зданием. Кедры отбрасывали пятна тени, именно от них и возникло название "Дом Тени".

Из Дома Тени город был виден, как на ладони. К месту, где стояло здание, вела извилистая дорога, а весь окружающий его район был старательно ухожен: цветы и деревья, а также длинный деревянный забор, окружающий травянистый прямоугольник. Внутри прогуливались пациенты, другие сидели на скамейках и стульях, третьи лежали прямо на траве и отдыхали. Где-то в глубине здания работал доктор Мид - вероятно, в своем кабинете, забитом микроскопами, препаратами, рентгеновскими снимками и химическими реактивами.

Мэри сидела на корточках в небольшом углублении за кедрами - оттуда брали щебень для фундамента, когда строили Дом Тени. Там, где она сидела, увидеть ее из Дома было нельзя - кедры и груды камней надежно скрывали девочку. Перед ней во все стороны простиралась долина, а вдали тянулась цепь голубовато-зеленых гор, подернутых туманной дымкой. Молчаливых, величественных.

- Говори, - сказала Мэри.

Придвинувшись ближе, она поудобнее устроилась на согнутых ногах и с интересом слушала, стараясь не пропустить ни слова.

- Это была чистая случайность. - Голос пчелы был едва слышен за порывами утреннего ветра. Она сидела на лепестке цветка возле, самого уха Мэри, - Мы были на разведке, и не знаем, как он там оказался. Он появился как-то вдруг, и мы сразу атаковали его. Жалко, что нас было мало - он редко выбирается так далеко. Он пересек границу.

Мэри глубоко задумалась. Ее длинные густые волосы поблескивали на солнце.

- Ты можешь сказать, что он там делал?

- Сомневаюсь. Он вызвал какую-то интерференцию вокруг дома, и мы не можем к нему приблизиться. Приходится полагаться на косвенные данные. Разумеется, не проверенные.

- Думаешь, он собирает силы? Или...

- Хуже. Похоже, он готовится к войне. Он наделал коробок разного размера. Во всем этом видна ирония судьбы: наши разведчики, которые туда полетели, погибли в зоне интерференции, а он собрал их тела и использует как корм. Это его веселит.

Мэри машинально вытянула ногу и раздавила ползущего к ней черного земляного паука.

- Знаю, - сказала она. - Когда я вчера прервала игру, он вылепил из моей глины големов. Это плохой знак. Он почувствовал, что добился превосходства, иначе не рискнул бы взять мою глину... ему известно, чем это грозит. Глина, использованная кем-то другим, ненадежна, я должна была оставить на ней какой-то след.

- Пожалуй, у него и вправду есть небольшое преимущество, - заметила пчела. - И все же он ударился в панику, когда мы его атаковали. Его по-прежнему можно уязвить, и он это знает.

Мэри сорвала стебелек и принялась задумчиво жевать его.

- Оба его голема пытались удрать, и одному это почти удалось. Он бежал прямо ко мне, - я сидела в фургоне, - но не успел.

- А что это за человек? - спросила пчела. - Тот тип, что явился снаружи? Он единственный смог пройти через барьер. Думаешь, он подделка? Какая-нибудь проекция извне? Пока не видно, чтобы он вызвал какие-то перемены.

Мэри подняла на нее свои темные глаза.

- Пока нет, - подтвердила она. - Но, думаю, еще вызовет.

- Правда?

- Я в этом уверена. Если бы...

- Если бы что? - с интересом спросила пчела. Глубоко задумавшись, Мэри оставила вопрос без ответа.

- Он в сложной ситуации, - буркнула она. - Он уже понял, что его воспоминания не совпадают с тем, что он здесь застал.

- Не совпадают?

- Конечно, нет. Он отметил принципиальные изменения. В сущности, он помнит другой город с совершенно другими жителями. - Она убила еще одного маленького паука, который осторожно подбирался к ней, с минуту разглядывала его мертвое тело, затем добавила: - Он из тех людей, которые не успокоятся, пока не поймут, в чем дело.

- Это усложняет ситуацию, - пожаловалась пчела.

- Для кого? Для меня? - Мэри медленно встала и стряхнула траву с джинсов.

- Скорее, для Питера. У него были такие большие планы.

Пчела снялась с лепестка и села на воротник рубашки Мэри.

- Наверное, он попытается что-то узнать от этого человека, - сказала она.

Мэри засмеялась.

- Конечно, попытается, - согласилась она. - Но узнает он мало - этот человек слишком растерян.

- И все же Питер попробует. Он неутомим, об этом говорит его стремление узнать все. Почти как пчела.

- Да, он неутомим, - согласилась Мэри, поднимаясь по склону к кедрам, - и в то же время слишком самоуверен. Он может потерять осторожность и плохо кончить. Стараясь узнать побольше, он может довести до того, что этот человек многое узнает сам. Думаю, он достаточно хитер и, что самое главное,долженузнать о себе все. Думаю, победа будет за ним.

Бартон убедился, что вокруг никого нет, остановился возле старомодного телефона и встал так, чтобы видеть коридор, а также все двери и лестницу в дальнем конце, и бросил в аппарат десятицентовик.

- Назовите номер, - произнес в трубке тонкий голос.

Он попросил соединить его с отелем "Кэлхаун" в Мартинсвилле, расстался еще с тремя монетами и после серии щелчков и просьб подождать услышал гудок.

- Отель "Кэлхаун", - произнес далекий голос. Заспанный мужчина медленно цедил слова.

- Я хочу поговорить с миссис Бартон из двести четвертого номера.

Очередная пауза, еще несколько щелчков. А потом...

- Тэд! - услышал он встревоженный голос Пег. - Это ты?

- Да, похоже, это я.

- Где ты? Господи, неужели ты бросишь меня в этом гнусном отеле? - В голосе Пег послышались истерические нотки. - Тэд, с меня хватит! Ты забрал машину, и я ничего не могу, не могу никуда уехать. Ты ведешь себя, как сумасшедший!

Прижав трубку к губам, Бартон произнес сдавленным голосом:

- Я уже пытался тебе объяснить. Все дело в городе: он не такой, каким я его помню. Боюсь, кто-то манипулирует моим сознанием. Меня убедило в этом то, что я прочел в газетах. Даже я сам не...

- Ради бога, - прервала его Пег, - у нас нет времени разбирать твои детские иллюзии! Долго ты собираешься там торчать?

- Не знаю, - беспомощно ответил Бартон. - Я еще очень многого не понимаю. Если бы я знал больше, сказал бы тебе.

Последовала пауза.

- Тэд, - решительно сказала Пег, - если ты не вернешься сюда в течение двадцати четырех часов и не заберешь меня, я тебя брошу. У меня хватит денег, чтобы вернуться в Вашингтон; ты знаешь, у меня там есть друзья. И больше ты меня никогда не увидишь, разве что в суде.

- Ты серьезно?

-Да.

Бартон облизал губы кончиком языка.

- Пег, я должен здесь остаться. Я уже узнал кое-что; маловато, но все-таки достаточно, чтобы понять - я на верном пути. Если остаться здесь подольше, можно все выяснить. Здесь действуют какие-то силы, которые не ограничиваются...

В телефоне коротко щелкнуло - Пег бросила трубку.

Бартон повесил трубку, чувствуя пустоту в голове. Отойдя от телефона, он бессознательно пошел по коридору, держа руки в карманах. Что ж, именно этого он и боялся. Она сделает так, как сказала, и если он не поедет в Мартинсвилль сейчас, то потом ее уже там не найдет.

Небольшая фигурка появилась из-за папоротника.

- Хэлло, - спокойно произнес Питер.

Он играл какими-то черными шариками, они ползали по его рукам.

- Что это? - с отвращением спросил Бартон.

- Это? Пауки. - Питер собрал их и сунул в карман. - Вы куда-то едете? Можно мне с вами?

Этот парень был тут все время, прятался за папоротником. Странно, что Бартон его не заметил: он же проходил мимо папоротников по пути к телефону.

- Зачем?

Мальчик забеспокоился.

- Я решил показать вам свое убежище.

- Да? - Бартон старался не показать удивления, хотя сердце его забилось сильнее. Может, удастся узнать что-то еще. - Почему бы и нет? Это далеко?

- Нет, - ответил Питер и направился к двери. - Я покажу вам дорогу.

Бартон не спеша пошел за ним. На веранде никого не было, там стояли только грязно-коричневые и очень старые стулья и софа. Вспомнив, как прошлой ночью здесь прошли два Странника, Бартон вздрогнул и на пробу коснулся стены веранды. Твердая. И все же двое молодых людей прошли сквозь нее, сквозь стулья и отдыхающих жителей пансионата.

А могли бы они пройти сквозьнего?

- Быстрее! - крикнул Питер, стоя у желтого "паккарда" и нетерпеливо дергая за ручку.

Бартон сел за руль, мальчик - рядом с ним. Заводя машину, Бартон заметил, что мальчик старательно проверяет все уголки, приподнимает с сидений чехлы и заглядывает под них.

- Что ты ищешь? - удивленно спросил он.

- Пчел, - сопя ответил Питер. - Можно закрыть окна? Они могут залететь во время езды.

Бартон отпустил тормоз, и машина медленно выехала на главную улицу.

- А что такое с этими пчелами? Ты их боишься? Не боишься пауков, но боишься пчел?

Вместо ответа Питер коснулся своей опухшей шеи.

- Поверните направо, - сказал он, поудобнее развалился в кресле, вытянул ноги и сунул руки в карманы. - А теперь обогните улицу Джефферсона и заедьте сзади.

Из убежища Питера как на ладони была видна вся долина и окружающие ее холмы. Бартон сел прямо на каменистую землю и вынул пачку сигарет. Укрытие частично затеняли растущие рядом кусты, в нем было прохладно и тихо. Солнце пробивалось сквозь толстый слой голубоватой дымки, окутывающей далекие вершины. Поля, фермы, дороги, дома - все было неподвижно.

Питер сел на корточки рядом с Бартоном.

- Хорошо здесь, верно?

- Угу.

- О чем вы говорили вчера вечером с доктором Ми-дом? Я не слышал.

- А зачем тебе это?

Мальчик покраснел.

- Не люблю я его с этими вонючими сигарами и серебряной зубочисткой!

Он вынул из кармана несколько пауков и пустил на свои руки. Бартон немного отодвинулся, старательно делая вид, что не обращает на это внимания.

- Не угостите сигаретой? - спросил Питер.

- Нет.

Лицо мальчика вытянулось.

- Ну и ладно, - сказал он, помолчав. - Как вам Странники вчера вечером? Здорово, правда?

- Может быть, - ответил Бартон. - Я часто их вижу.

- Хотел бы я знать, как они это делают! - энергично сказал Питер.

Впрочем, он тут же пожалел, что выдал свои чаяния, сгреб пауков и сбросил на землю. Они расползлись в стороны, а он делал вид, что наблюдает за ними.

У Бартона мелькнула мысль.

- А здесь ты не боишься пчел? Если они сюда прилетят, спрятаться будет негде. Питер рассмеялся.

- Пчелы сюда не залетают, - ответил он. - Слишком далеко.

- Далеко?

- Да, - самоуверенно подтвердил Питер. - Пожалуй, здесь самое безопасное место в мире.

Бартон ничего не понял из слов мальчика и после паузы заметил:

- Какая сегодня густая дымка.

- Что густое?

- Дымка. - Бартон указал на голубоватые вершины. - Это от жары.

Лицо Питера приняло презрительное выражение.

- Это вовсе не дымка, - сказал мальчик. - Это ОН!

- Что? - удивленно переспросил Бартон. Кажется, он наконец на что-то наткнулся... Только бы не вспугнуть. - Что ты имеешь в виду?

- Вы его не видите? - сказал Питер, показывая рукой. - Он очень большой, и отсюда его видно лучше всего. И он старый, старше всего на свете вместе взятого. Старше всего этого мира.

Бартон ничего не видел. Ничего, кроме дымки, гор и голубого неба. Питер сунул руку в карман, вынул из него что-то похожее на увеличительное стекло в никелированной оправе и протянул Бартону. Тот повертел стекло, не зная, что с ним делать, и уже хотел вернуть, но Питер остановил его.

- Посмотрите через него! - сказал он. - Посмотрите на горы!

Бартон сделал так, как советовал Питер, и вдруг увидел. Стекло оказалось своего рода фильтром, оно убирало дымку, делая образ ясным и резким.

Поначалу он неправильно оценил увиденное. Ему показалось, что Он является частью этого пейзажа, тогда как Он и был этим пейзажем. Он был всей противоположной частью этого мира, краем долины, горами, небом - всем. Вся дальняя сторона вселенной вздымалась вверх, словно какая-то гигантская колонна, кошмарная башня, обретшая форму, когда он направил на нее линзу-фильтр.

Это, несомненно, был мужчина, и противоположная сторона долины была его ступней. Бартон не мог сказать, являются ли его ноги горами или наоборот. Две колонны поднимались вверх, широкие и массивные, а тело было голубовато-серым туманом или чем-то очень похожим на туман. Огромное туловище начиналось там, где горы соединялись с небом.

Руки его, раскинутые над долиной, висели в воздухе над ее дальней стороной и находились в какой-то матовой завесе, которую Бартон ошибочно принял за пыль и дымку. Огромная фигура слегка наклонилась вперед, словно смотрела вниз. Лицо было затуманено, а вся фигура неподвижна.

Неподвижна, но жива. Не какая-нибудь каменная скульптура, не мертвая статуя. Этот мужчина был жив, просто существовал вне времени. Не заметно было никаких изменений в его позе, никакого движения. Он был вечен, и больше всего поражала его голова. Казалось, она пылает, словно какое-то небесное тело, пульсирующее жизнью и светом.

Его голова была солнцем.

- Как его зовут? - спросил Бартон.

Однажды увидев эту фигуру, Бартон видел ее уже постоянно, как на загадочной картинке, когда невозможно избавиться от вида спрятанного предмета, если уж ты его обнаружил.

- Я же говорил, что не знаю, - раздраженно ответил Питер. - Может, она знает. Она, наверное, знает имена их обоих. Если бы я знал его имя, то мог бы завладеть им, наверняка мог бы. Я его не люблю, но сэтиму меня нет проблем, поэтому я и сделал укрытие на этой стороне.

- Сэтим?- удивленно повторил Бартон.

Повернув голову, он взглянул прямо вверх через маленький стеклянный кружок, и ему стало не по себе, когда он понял, что видит еще одну фигуру. Но если первая была дальней стороной долины, то вторая являласьэтойее стороной. И Бартон сидел вэтойчасти.

Вторая фигура вздымалась вокруг него. Он не мог разглядеть ее всю, но каким-то образом чувствовал. Она окружала его со всех сторон, вырастая из скал, полей, зарослей кустов и виноградников. Как и первая, она состояла из долины и гор, неба и тумана, но светилась по-другому. Бартон не видел ее головы и самых дальних частей, но смутно чувствовал, что эта фигура увенчана не солнцем, а чем-то иным.

Тьмой?

Он неуверенно встал.

- С меня хватит, - сказал он. - Я возвращаюсь.

И пошел вниз по склону. Что ж, он сам просил. Заметив, что все еще держит в руке увеличительное стекло Питера, Бартон кинул его в сторону укрытия и пошел к долине.

Независимо от того, где он был, сидел, стоял, спал или прохаживался, оставаясь в долине, он являлся частью Одного или Другого. Он мог переходить из Одного в Другого, но всегда оставался в одном из них. Посреди долины проходила граница, и, находясь по любую из ее сторон, он сам становился частью одной из фигур.

- Куда вы? - крикнул Питер.

- Наружу.

На лице Питера появилось какое-то зловещее выражение.

- Вы не сможете выйти наружу. Не сможете отсюдауехать.

- Почему?

- Сами увидите.

Бартон не обратил внимания на его слова и продолжал спускаться к дороге и своей машине.


предыдущая глава | Марионетки мироздания | cледующая глава