home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

С двумя сумками полными покупок Быстров поднялся на четвертый этаж. Ариетта, следуя за капитаном, несла объемистый пакет с приглянувшимися ей нарядами. Остановившись у серой сейфовой двери, землянин зазвенел ключами и впустил принцессу в свое жилище.

Квартиру из шести комнат на двух уровнях Глеб приобрел не так давно и почти в нее не заглядывал. Порядок здесь поддерживал небольшой хозяйственный робот боруанской системы, похожий на четырехрукого Чебурашку, шустрый и забавный.

– Добрый день, хозяин! – пролепетал он, выбежав из кухни на кривых ножках.

– Тепа, я же говорил: никогда не выскакивай в прихожую, если я пришел не один – ты можешь испугать гостей, – с нарочитой строгостью сказал Быстров.

– Но мне же скучно, хозяин! Ты обещал приехать в августе. А сколько уже прошло этих августов! Пыль, кстати вытер. Девятьсот шестьдесят три раза. Во всей квартире! – Тепа, подтверждая важность сказанного, поднял толстенький пальчик. – Влажную уборку делал, воду в аквариуме менял и рыбок кормил. Две сдохли по неизвестным причинам. В холодильнике пусто, перегорели лампочки в бра нижней спальни. Телевизор работает – смотрю каждый день.

– Какая прелесть! – рассмеялась пристианка. – Будем знакомы – Ариетта, – она потрепала его по курчавому чубчику.

– А я – Тепа. Хотите, вам обувь почищу и высушу? – с надеждой он глянул глазками-пуговками на принцессу. – И вам на ноги, – он юркнул к низкому шкафчику, вернувшись с пушистыми тапочками. – Вот!

– Пожалуйста, обувь почисти и высуши, – ответил за наследницу Глеб. – И разбери сумку с продуктами, – о протянул ту, что держал в правой руке, с другой прошел в гостиную.

– Здесь твой дворец? – Ариетта вошла, оглядывая резную мебель, занимавшую дальний простенок, голубые с бирюзовым рисунком стены и причудливую люстру, похожую на соцветие весенних джад.

– Нет, поскромнее. Назовем это – резиденция. Простому капитану не положен дворец, – Быстров улыбнулся, наблюдая, с каким интересом пристианка разглядывает посуду за стеклом, безделушки с Африки и Новой Зеландии, и направился в другую комнату.

Наследница последовала за ним и остановилась у стены, на которой висело множество фотографий в деревянных и бронзовых рамках.

– Это ты? – спросила она, коснувшись пожелтевшего фото, где возле боевого «Яка» стояло несколько людей в летной форме.

– Я, – Быстров кивнул, и по спине у него прошел холодок, словно откуда-то с прошлого дохнуло ветром воспоминаний.

Несколько этих фотографий были особо дороги ему. Они – немногое, что перешло из прежней жизни, когда звезды казались безумно далекими, манящими искрами. Эти снимки, как три ордена и летный шлем, стоявший на полке достались от Сереги Гурова. Глеб навестил его, когда тому исполнилось семьдесят шесть, и выглядел Гуров глубоким стариком, а Быстров, едва не пустив слезу, вынужден был врать ему, что, мол, является родственником настоящего Глеба Васильевича Быстрова. Они выпили в тот день по три рюмки, Серега курил и вспоминал, вспоминал о себе, войне, родном истребительном полке. Потом вспоминал о своем друге Быстрове, который на самом деле не погиб в насквозь прошитой осколками машине, а живехонький и по-прежнему молодой стоял перед ним. Тогда Гуров, глядя на него, расчувствовался и все восклицал: «Как похож! Ну надо же! Наш вылитый Глеб!». А через два дня, Сереги не стало. Гуров, пожалуй, для Глеба был последний близкий человек из прошлой жизни.

– А это мой самолет, – землянин ткнул пальцем в соседнюю фотографию, где виднелось полфюзеляжа другого «Яка» со звездочками под фонарем. – Что-то вроде вашего флаера. Я должен был погибнуть на нем, но меня спасла Олибрия. Я видел яркий свет и ее в ореоле. Думал, что уже умер и передо мной стоит ангел. Сверкающий ангел в ослепительных всполохах и такой же ослепительной красоте.

– И ты был предан ей до ее последнего дня. Я краешком знаю вашу историю. Если я когда-нибудь стану императрицей… – принцесса прошла до полок с диковинными минералами далеких планет, блестевших разными оттенками в свете яркой лампы, вернулась к Быстрову и положила руки ему на плечи. – Если я когда-нибудь стану императрицей, ты будешь предан мне, как ей?

– Я верен каждому, стал мне другом, – после некоторого молчания проговорил Быстров.

– Извини, я не имею права что-то требовать. Олибрия тебе когда-то спасла жизнь. А со мной другая история: ты спас жизнь мою, выдернул ее из тоскливого сприсианского плена. За те немногие дни, что мы вместе, я увидела и узнала больше, чем за все прошлые годы. Представляешь, ведь я не была нигде кроме Весириса, Совен и Присты? И то – тайком, скрывая свое имя и пряча глубоко в сердце свои желания.

Глядя на ее лицо, очерченное особой пристианской красотой, в глаза, похожие на две капли неспокойного зеленовато-стального моря, Быстров снова задумался: от чего же Фаолора столько лет скрывала дочь? Может, императрица опасалась, что после того как она представить ее, у наследницы как-то непредсказуемо проявятся гены отца. И Фаолора ждала, ждала, пока ее затянувшееся ожидание не прервала неожиданная смерть. Быстров слегка обняв принцессу, разглядывал ее, стараясь понять, что ее отличает от бесконечного числа людей, населяющих сотни планет галактики. И чувствовал, что его влечет к этому будто бы не совсем человеческому существу властная и таинственная сила, похожая на ветер, толкающий ночного путника по неизвестной дороге. Может быть, это был ветер грядущего, будущих потрясений, радостей или бед, ветер которым управлял древний бог с именем Ариет, по вере пристианцев плетущий среди звезд свою сеть Судьбы.

Он поцеловал ее, и наследница ответила как всегда жарко, рассмеялась, освободившись из его рук, и подошла к полкам. Осторожно потрогала искрящийся минерал с Цебры, потом так же осторожно взяла старый летный шлем Быстрова и надела его.

– Мне идет, господин капитан? – она хохотнула, расправляя темно-каштановые волосы, выбившиеся из-под убора, и вспомнила о множестве земных нарядов, купленных полчаса назад. – И где я могу это примерить? – Ариетта подняла с кресла тугой пакет.

– Наверху три комнаты, – Глеб указал на винтовую лестницу. – Выбери, какая понравится и располагайся там. Возможно, мы останемся здесь на несколько дней, и тебе лучше устроиться со всем удобством.

– Переоденусь и тебя позову, – принцесса поспешила наверх, шелестя полиэтиленом.

Она позвала нескоро, наверное, перемерев все костюмы и платья. Большинство из нарядов были хороши и не уступали красотой и элегантностью изделиям, продававшимся на «Сосрт-Эрэль».

Когда Быстров вошел в просторную спальню, Ариетта стала перед трюмо и разглядывала себя в зеркало. Синее с дымчато-серыми полосками платье на ней смотрелось эффектно и совсем по земному. На полу, на кровати и кресле валялись другие одежды с блестящими этикетками Armani, Roberto Cavalli и Emanuel Ungaro, разорванные пакеты, колготки и нижнее белье, с которым пристианка, возможно, не знала что делать.

– Очень идет, Ваше Высочество, – признал Быстров. – Но боюсь, что в этом наряде с тебя не будут сводить глаз.

– Тогда сними его, – Ариетта повернулась к нему, в ее глазах мелькнул воинственный блеск.

– Это было бы кощунством, – проговорил землянин.

– Помнишь, когда ты стоял над раздетой галиянкой, я сказала, что убила бы тебя, если бы ты так разглядывал мое тело? Теперь я хочу, чтобы ты видел его, – дочь Фаолоры приблизилась к нему, протягивая руку. – Я хочу, чтобы ты его трогал.

– Боюсь, что теперь и угроза убийства не остановит меня, – Глеб медленно расстегнул три пуговицы на ее спине, поднял низ платья, освобождая ее стройные ноги.

Он хотел что-то сказать, но Ариетта закрыла его рот поцелуем. Ее маленькие пальчики быстро справились с застежками на его рубашке. Раскрасневшись и тяжело дыша, она откинула с лица волосы и победно взглянула на землянина.

– Ты очень красива, дорогая моя госпожа, – прошептал Быстров, подняв ее и опустив на кровать.

– Почему ты не говорил мне этого раньше? Почему? – она прикрыла глаза и сжала губы, когда он поцеловал ее грудь.

– Потому… – прошептал капитан, гладя кончиками пальцев шелковистую кожу. – Потому что не хотел сам себя дразнить.

– Ты трус, – тихо произнесла принцесса, разводя ноги и отдаваясь его ласкам.

Вместо ответа Быстров с нежной силой сжал ее, и Ариетта шумно выдохнула от его проникновения, болезненно-сладкого ощущения, наполнившего ее всю.

Дочь Фаолоры чувствовала усиливавшийся пульс в висках и то, как в сердце рождаются опасные, сильные толчки. Они разливались по всему телу, растекались тонкими вибрациями, и каждую клеточку словно пронзал электрический заряд. Какой-то частицей сознания пристианка подумала, что находится на той кованой грани, которую она называла «потрясение» и сейчас может произойти то, что уже происходило несколько раз – из нее родиться чужое существо. Она вскрикнула, изгибаясь под своим любовником, мотнула головой и почувствовала горячую, сотрясающую волну.

– Капитан… – прошептала Ариетта, сдавливая землянина. В ее голове мелькнула мысль, что если бы Быстров сейчас сделал то, что вытворял с ней корсар Иорис Коалн, то это было бы приятно.


Глеб лежал неподвижно, глядя в потолок. На трюмо тикали маленькие часики, а свет, проникавший сквозь красную штору, окрашивал спальню медным отблеском.

– Ты делал это… – принцесса, опираясь на локоть, повернулась к землянину, – с Олибрией?

– Почему ты спрашиваешь? – каверзный вопрос пристианки снова застал его врасплох.

– Хочу знать, была ли она счастливой женщиной, – наследница повела ногой, оттягивая покрывало.

– Кроме меня у нее было много мужчин, – Быстров намотал на палец ее локон и поцеловал ее в губы.

– А меня… – Ариетта хотела сказать, что ее первым мужчиной оказался мерзавец Коалн, но вместо этого качнула головой и прошептала. – Я тебе оставила синяки. Вот, – пристианка провела пальцем по его шее. – Было больно?

– Нет, Ваше Высочество. Я чуть не задохнулся, но мне было очень хорошо.

– То-то же, – дочь Фаолоры высунула язык и, наклонившись, провела по груди капитана.

– Ариетта, ты можешь сказать мне одну вещь. Только честно? – гладя ее волосы, спросил Быстров.

Она с блаженством промурлыкала в ответ.

– Как ты смогла освободиться от агентов Холодной Звезды? – Глеб повернул ее лицо к себе. – Прежняя твоя версия, будто ты, обманув их, убежала, мне не слишком нравится.

– Хочешь знать правду?

– Да.

– Боюсь, что ты не поверишь в эту правду, а если поверишь, она тебе не понравится, – лицо наследницы помрачнело. – И зачем ты затеял этот разговор сейчас, когда нам двоим было хорошо без тез тех неприятных воспоминаний?

Быстров молчал, глядя в ее серо-зеленые глаза, где будто сверкнула сталь.

– Хорошо, я доверюсь тебе, Глебушка. И кому, если не тебе, – пристианка откинула покрывало и села капитану на живот. – Я убила тех, что везли меня в сфероиде. Веришь?

– Троих опытных, вооруженных мужчин?

– Если бы их даже было вдвое больше, я бы убила всех. Я – ненормальная, господин капитан, – Ариетта отвернулась к окну. – Иногда, когда я слишком волнуюсь или злюсь, на меня находит что-то… Я не знаю, как это назвать и как тебе объяснить… В меня вселяется невероятная сила, толчками исходит из сердца, потом мутнеет в глазах и слышится какой-то странный звук. Я в эти минуты не помню себя. Такое едва не случилось сейчас, – она потрогала синяки на плече землянина и шее. – Ты это должен был почувствовать.

– Я почувствовал.

– А я испугалась за тебя и себя. Вот видишь, это – доказательство, – наследница осторожно коснулась темных припухлостей на его теле, оставшихся от ее пальцев. – В сфере на меня нашел такой псих, что я убила милькорианцев раньше, чем они успели вспомнить об оружии. Потом пробила стенку и спрыгнула в озеро Сада Герхов. Так что, я – ненормальная.

– Ты просто другая, госпожа Ариетта. Знаешь, кто был твой отец?

– Да. Кое-что знаю, – пристианка прикрыла глаза.

– Сверкающий ангел, – проговорил Быстров, привлекая ее к себе.

Его руки нежно гладили спину Ариетты, словно искали невидимые крылья.

– Пожалуйста, не бойся меня, – прошептала принцесса, целуя капитана и чувствуя как его тепло снова стремиться в нее.

В этот момент раздался звонок во входную дверь.

– Кто-то пришел, – пояснил Глеб, отвечая на вопрос в ее глазах.

Дочь Фаолоры проворно вскочила и подхватила с пола одежду.


Приказав Тепе спрятаться в шкафе, отведенном роботу, Быстров неторопливо отворил. Первым в прихожую вошел Арканов, мокрый от дождя и веселый. Шурыгин галантно пропустил Ваалу и ворвался сам, снимая на ходу туфли и звеня бутылками в пакете.

– Хорошая у вас квартира! – признал Сашка, оглядывая просторную гостиную. – Супер какая!

– На двух уровнях, – заметил Агафон, направляясь к дивану. – Обедали, Васильевич?

– Мы пока по магазинам, пока разобрали покупки, – разведя руками, объяснил Быстров.

– И мы – нет, хотя ужинать пора. Там набрали: деликатесов различных и по моему требованию московской колбаски – соскучился, честно говоря, – Арканов взял с журнального столика пульт и включил телевизор. – Только кто все готовить будет?

– Не я, – Глеб категорически мотнул головой и, с надеждой посмотрев на галиянку, кое-как знакомую с земной кухней и с газовой плитой, сказал: – Ивала хочет.

– Я? Да мне легче пристрелить кого-нибудь, – Ваала, стащив с себя нейлоновую куртку, небрежно бросила ее на кресло. – Пусть госпожа Ариетта, покажет свое мастерство. Кстати, где она?

– Готовить буду я, – решился Шурыгин. – Если вы, прекрасная амазонка, составите компанию. Заодно продолжим разговор о вашей гипотезе слоистого пространства.

– Кодекс о нераспространении, список шесть – один, – повернувшись к галиянке, сурово проговорил Быстров.

– Архипелаг Гулаг – Гулаг архипелаг, – весело отозвалась Ваала, вспомнив невпопад один из многочисленных анекдотов от Арнольда, и направилась на кухню следом за Александром Владимировичем.

– Вот такие дела… – Агафон покосился на дверь в коридор, которую прикрыла Ивала. – Ревнуешь, что ли?

– Нет. Жалко мне его. Друг твой, Сашка, – вроде бы хороший человек. Ваала околдует его, а через несколько дней забудет, – Глеб подошел к окну и отодвинул штору. – Не надо бы его впутывать во все это.

На город уже опускались сумерки, с низких темно-серых облаков моросил дождь. Мимо гастронома шли машины с включенными фарами. Возле троллейбусной остановки одиноко стоял старенький синий опель.

– А мы не впутываем. К тому же, Сашка – он голова. Он и без нас разберется, – переключая ТВ-каналы, высказался Арканов. – И наша Ваала, уж поверь, не дурочка – знает, когда и что говорить.

С лестницы послышались быстрые шаги Ариетты. Одетая в длинное платье цвета жидкого металла, она вошла, сияя глазами, глянула на телеэкран и остановилась перед Агафоном.

– Как мама? – спросила пристианка, присаживаясь на диван.

– Меня увидела, и столько радости было! Я к ней не заглядывал, как мы с Васильевичем улетели. А сейчас смотрю, будто постарела, – пожаловался Арканов. – Я ей коробочку галиянских таблеток омоложения – помогают они по чуть-чуть.

Глеб направился на кухню, посмотреть, как продвигаются дела с ужином. Дойдя до половины коридора, капитан понял, что дела с ужином не особо хорошо: Ивала сидела на кухонном столе, закрыв глаза и запрокинув голову, Шурыгин, обняв галиянку, с неземным наслаждением целовал ее шею.

– Ну вы даете! – возмутился капитан, бросив неодобрительный взгляд на забытую свинину и разноцветные упаковки полуфабрикатов.

– Мы силами собираемся, – распахнув глаза, отозвалась Ваала и лениво слезла со стола.

– Мы наверстаем, Глеб Васильевич! – заверил Шурыгин, с боевым видом хватаясь за нож и кухонную доску.

– Чем помочь? – спросил Быстров.

– Сами справимся. Соль, перец имеется? – Сашка потянулся к фарфоровым баночкам над плитой.

– Здесь все, господин Шурыгин, – Глеб указал на навесной шкаф, достал пачку сигарет и направился на лоджию.

Ивала вышла следом за ним.

– Мне нравится он, Глебушка, – тихо произнесла она.

– Человека только не погуби. Ладно? – капитан «Тезея» прикурил, с лукавой усмешкой глядя на нее.

– Ночью я его просто съем, – прошипела галиянка, прижалась губами к щеке Быстрова и выбежала на кухню.

Ужинать сели поздно. Женщины изголодались к этому времени и торопливо набросились на жареную свинину, источавшую нестерпимый аромат. Сашка с громким хлопком открыл Шампанское, пенной струей наполнил бокалы и принялся обучать Ивалу пить на бродер шафт. Потом он говорил тосты. Много тостов. Устроил какие-то новомодные игры за столом, смысл Быстров переводил Ариетте на пристианский и у принцессы счастливо загорались глаза. Угомонились лишь после полуночи.


* * * | Сверкающий ангел | cледующая глава