home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



2

Эрик втиснулся в свое тело не без усилия, словно бы его вкусившая свободы суть уже с трудом умещалась в прежних покоях. Да и само тело на диво быстро приучалось обходиться без хозяина – Эрик обнаружил его забившимся в ближнюю нишу и вполне грамотно изготовившимся к обороне. Пожалуй, этих двоих не стоит разлучать надолго – иначе они и вовсе расхотят воссоединяться. Впрочем, в Храме им не выстоять порознь.

Для начала Эрик наскоро просмотрел свои мысленные схемы, сейчас оживленные сотнями суетливых точек – разных цветов и яркости. Кое-где уже затухали неподвижные огоньки, обозначая погибших, но даже их пока можно было различать по цвету.

Как и ожидалось, хлипкий заслон из подоспевших ко входу Стражей лишь ненадолго сумел задержать черный поток, направляемый пятеркой Разящих. Набросав вал из чужих трупов, Стражи отступили в Лабиринт. А темное войско хлынуло к центру Храма, разделившись по коридорам на пять стремительных ручьев, похожих на пальцы громадной кисти. Стекавшиеся отовсюду Стражи облепляли щупальца, точно пчелы, и жалили непрерывно, используя каждый перекресток или потайной ход. Но и Разящие ориентировались в Лабиринте на удивление, словно располагали такими же магическими схемами, как Эрик. И сколь ни опытны были Стражи, сколь ни искусны, они не успевали сгустить ряды настолько, чтобы остановить продвижение нежити. Да и мало их было – против такой тучи.

Обрастая по пути воинами, отрядец Горна откатывался в глубь Лабиринта, при этом стараясь не слишком погружаться под землю, в промозглый сумрак и колдовскую муть, где сил у мертвецов прибывало бы с каждым этажом. Судя по всему, Горн уже утвердился во главе группы и с присущей ему обстоятельностью занимался единственным, что Стражам оставалось, – тянул время, тщательно избегая алчных щупалец. А заодно пытался собрать вокруг себя побольше бойцов.

Но бесконечно кружить Разящих не мог даже этот хитрец. Казалось, их чудовищный господин проницал Храм не хуже Эрика, а планировать умел на много ходов вперед – хотя уступал Горну в изобретательности. Пятью уцелевшими щупальцами он шарил по тоннелям и лестницам, все плотнее сжимая их вокруг богини. Но крохотный отряд все еще ускользал, иной раз мячиком отскакивая от настигающего щупальца и со всех ног удирая по очередному тайному коридорчику, тут же закупорив его отброшенным хвостом из пары смертников. И вряд ли Дэв ожидал от Стражей такой прыти.

Это походило на одну из прилипчивых, недавно вошедших в моду игр, которые Дворцовый молодняк с упоением раскручивал на экранах вычислителей: пятерка громадных хищников гонялась за шустрым олененком, стараясь оттеснить его от растерявшегося стада и прикончить; а тот, наоборот, стремился окружить себя грозными рогачами или, по крайней мере, успеть подрасти хотя бы в половину любого из хищников, чтобы продать жизнь подороже.

И еще кто-то невидимый, смертоносный, крадучись следовал за щупальцами, обозначая свое продвижение лишь внезапным затуханием огоньков-Стражей – по одному, по двое. Словно клочок первозданной Тьмы, открывавшейся смертным лишь за миг до гибели, подбирался к Божественной, и только Эрик да еще, может, Хранители ощущали его присутствие.

Однако преданные слуги Ю пока не желали либо не решались вмешиваться, и Эрик поспешил вступить в игру сам. Стараясь не думать о богине, надежно опекаемой упрямцем-богатырем, он двинулся напрямик к темному сердцу этого исполинского, многоярусного спрута. Но оно тут же укрылось за щупальцами, будто дразня Эрика, и тому пришлось броситься в обход, по пути увлекая за собой Стражей. Здешние стены почему-то вновь отказывались Эрика пропускать, словно управлявшие ими древние чары насторожились и напряглись, ощутив внутри себя клокотание чужих магий. Зато Стражи без слова подключались к его бегу, будто угадывали в Эрике отблески недавнего сияния, почти роднившего юношу с Ю. Или не подключались – если власть Спрута оказывалась в них сильней. Этих приходилось оставлять Врагу, на милость или на растерзание. Впрочем, таких Стражей обнаружилось мало, ибо служба в Храме не сулила ни почестей, ни благ, ни даже славы, а лишь скудную и опасную жизнь вблизи священной красоты. Новый отряд разрастался, точно снежный ком, – к острой радости Эрика. Есть еще люди в Империи!

А через главный вход уже втекало в Лабиринт пестрое императорское войско, разливаясь по коридорам широкой волной. На самом ее гребне, опережая остальных, спешили Кроги, ведомые чуткой Зией. Прочих же направляла через страж-систему принцесса Ита, тоже не потерявшая связи с Эриком. Богатырей среди них не было, но давно не собиралось в одном строю столько искусных мечников и доблестных силачей. Положение, как будто, выравнивалось.

И все же вокруг творилось неладное – словно пробуждался чудовищный организм, древний и громадный. Скопившийся в подвалах магический осадок вскипал незримыми клубами и устремлялся кверху, с угрожающей быстротой заполняя Лабиринт. А безотказные прежде Хранители бездействовали до сих пор, хотя объединенной мощью наверняка сумели бы закружить снующие по коридорам щупальца. Но худшим было то, что в колдовском этом мареве вновь затерялись контуры Черного Спрута. И безнадежно провисли наброшенные на него нити.

А тут и Горн напоролся на щупальце, перекрывшее единственную дорогу. Разящий обрадованно кинулся гиганту навстречу, но тут же отлетел спиной в черный строй, застигнутый врасплох свирепым взрывом клинков. Плотный клин Стражей уже врубался в толпу мертвецов, рассекая ее надвое. Круто повернув свой отряд, Эрик с налета вцепился в хвост второго железного зверя, уже настигавшего защитников Ю, и удерживал его, пока те не прорвались.

– Похоже, Тигр, это последняя твоя удача, – через головы слуг сообщил Разящий, насмешливо наблюдая, как Эрик пробивается к нему, каждым ударом укладывая по мертвецу. – Пришло время кончать возню!

– Долго же ты терпел! – огрызнулся в ответ Эрик, изо всех сил торопя встречу. – Что, наконец повезло и тебе? Ах ты пакость!..

Он и сам с трудом выдерживал трупный смрад, пропитавший черное воинство, – а каково приходилось Стражам?

– Скоро узнаешь мою силу, – пообещал Спрут. – Подожди немного.

И с двумя третями грозного щупальца Разящий отступил, по примеру Горна отбросив хвост, уже дожевываемый нетерпеливыми Стражами. Но броситься в погоню за остальным они не успели.

По всему громадному Лабиринту расправлялись и оживали старые стены, наполняясь движением, видениями, призраками. Будто паутину, стряхивали они с себя сети недавних проводок, тщившихся подменить истинное чародейство, и погружали пришельцев в непроглядную тьму, пугая неясными шорохами и протяжным скрипом. Затем из темноты стали проступать великолепные, неуязвимые для нормальных огров миражи. Все проникающие в Храм теперь распределялись по уровням, сообразно рождению и званию, и заключались в тугие обманные кольца, подпадая под власть чудовищной магии. А тех немногих, кто все же усомнился, – на свою беду наделенных цветным панорамным зрением, – Лабиринт вышвыривал вон, в леса и болота Империи. И долгим же будет их возвращение!..

– Теперь видишь, мой Тигр? – торжествующе прокатился по коридорам громовой голос – словно это вибрировали сами стены. – Я здесь Господин!

Отчаянным усилием Эрик продрался сквозь магические помехи к Хранителям, и картинка наконец сложилась: всеми обрубленными щупальцами Дэв погрузился в их муравейник, ухватясь за немногих подоспевших сюда адептов, и уже достраивал себя готовой пирамидой, через нее подчиняя и Лабиринт. И вновь горькие открытия: могущественные Хранители оказались беспомощными перед атакой сверху, а величественный Храм с готовностью принял жуткого Господина и теперь покорно умножал Его силу, Его чары, Его власть. Во сколько же раз?

– Бездарный Спрут! – через силу рассмеялся Эрик. – Ты и Храм переделываешь под себя? Как же не хватает тебе Ли!..

– Разве нет ткачей поискусней? – пророкотали в ответ стены. – И ведь мы оба знаем, что тебе не пережить сегодняшней ночи.

– А кто сказал, что ее переживешь ты? – тотчас возразил Эрик. – Впрочем, ты давно уже мертв.

– Я живее всех вас, ушедшие навсегда гордецы! – мощно громыхнул Спрут. – А сегодня стану властелином этого мира.

– Ты – раб, – спокойно сказал Эрик. – Уже давно и навечно. И уж это мы оба знаем, разве нет?

– Когда ты покоришься сам…

– Так ведь и это не утешит тебя, несчастный Спрут! – со смехом перебил Эрик. – Пока во Вселенной останется хоть один свободный… А, вот! – воскликнул он удовлетворенно. – Я снова зацепил тебя – чувствуешь? И ведь как удачно, спасибо Ите, я всадил свой крючок – в точности по твоему методу!

Последние его слова задавил грохот, и Эрик усмехнулся с презрением. Странная беседа прервалась. Но он уже освоился в чужеродном мареве и, действительно, с прежней четкостью осязал сквозь него и угрюмого Дэва, вознесшего себя к вершине Храма и там переваривающего обильную добычу, и смертельно напуганную Зию, с опаской продвигавшуюся впереди поредевшего отряда Крогов, и принцессу Иту, растерянно застывшую перед ослепшим экраном… а может, еще кое-кого.

И даже видел – глазами мятежного Горна – крохотную пирамиду с крутыми склонами и пещеркой наверху, куда вела единственная лестница, – осколок прежнего Лабиринта, чудом уцелевший среди общего безумия и словно бы сцементированный могучей волей богатыря. Вокруг оседали кольца ожившего Лабиринта, утаскивая под землю попавшихся. А горстка зацепившихся за Горна Стражей резво взбегала вместе с Ю к заветной пещерке. И едва успели они развернуться на ее входе в строй, укрыв Божественную за спинами, как снизу, из сомкнувшегося над коридорами болота, покатилась по лестнице черная волна мертвецов.

Быстрым взглядом Эрик окинул храбрецов, собравшихся вокруг него, – их и набралось-то менее полусотни, а впереди ждали одни потери, – и, не отыскав подходящих к случаю слов, взмахнул рукой, снова позвав за собой всех, кто ему доверяет. Не оглядываясь, побежал сквозь расступающиеся стены, взамен оседающих перекрытий расстилая под ноги упругую мерцающую дорожку. Послушно огибая очерченные Эриком пределы, тоннели Лабиринта все быстрей уплывали вниз, замещаясь белесым маревом, будто исторгнутым тысячей оборотней. И уж оно-то старалось затянуть магический коридор, хотя сумело лишь слегка замутить его. Прозрачные клубы пахли смертью и безумием, но в такой слабой дозе вряд ли были опасны. К тому же впереди уже проступало темное пятно, обозначавшее выход из ядовитого тумана.

Светящаяся дорожка накатилась на черную слизистую топь, укрывшую под собой Лабиринт вместе с его добычей. И тотчас широко раздалась, нацеливаясь на центр болотного круга, где, обломком прежнего мира, возвышалась та самая пирамидка, аккуратно прихлопнутая матовым колпаком из серого тумана. Ее вершину озаряло сияние Стражевых фонарей, но волна черной нежити подступила уже к самой пещерке, упершись в хрупкую запруду, и теперь сверху рассыпался по пустынному залу неумолчный стальной звон. По традиции воины Божественной сражались молча – как и мертвецы. Лишь свирепый рык богатыря временами заглушал лязг мечей. Неугомонный Горн схлестнулся с двумя Разящими сразу, спасая от истребления Стражей. А те на одной честной силе сноровисто рубили оборотней и Черных Слуг, отправляя их покореженные трупы кувыркаться по крутой лестнице. Все же бойцами они были отменными – может быть, лучшими в Империи, – и сейчас мертвецов не спасала даже колдовская слаженность, даже сверхъестественный запас прочности. Но у Черного Спрута еще хватало рабов, да и поздно им было страшиться смерти. А потому перелом в неравной схватке надвигался неотвратимо.

Не выдержав, Эрик оглянулся. Позади него разворачивались в просторную шеренгу остальные Стражи, торопясь товарищам на выручку. Весь отряд последовал за Эриком, в тумане не затерялся ни один – но что значила эта цепь против осадившей пирамидку тучи!.. А навстречу уже катилась по болоту широкая волна Тьмы, готовясь с разгона смять отчаянную горстку. И впереди мчались трое валуноподобных Разящих, раздвинувшись так, чтобы Эрик смог остановить лишь одного. Как же не хватало здесь богатырей!

С мертвенного неба донесся рокочущий хохот, будто раскаты далекого грома, – Враг торжествовал. Не рано ли?

Засмеявшись в ответ, Эрик плавно развел руки, и по сторонам его засияли две богатырские фигуры – коварно умерщвленного Барса, не успевшего взять полную цену за свою смерть, и неистового Вепря, оплатившего победу гибелью. Эрик воссоздал их тела из той призрачной материи, что и себя недавно, и с такой же безупречной точностью. Но не успел он зарядить фантомы отражениями своей сути, как те вдруг ожили сами – словно бы души погибших богатырей еще витали рядом и теперь обрадовались случаю завершить последнюю битву. А Стражи даже не удивились появлению призраков, хотя раньше вряд ли верили в подобное. Но за сегодня уже столько повылезло наружу из непроницаемой прежде Тьмы!..

Разом с Эриком богатыри-призраки ринулись на Разящих. А следом слаженно устремились Стражи, раскручивая мечи. В последний миг колдуны отпрянули в черную толпу, вовремя меняя тактику, и еще шире разбросали щупальца, норовя охватить разреженную цепочку с флангов. Но испытанных Стражей трудно было смутить окружением – впрочем, как и десятикратным перевесом. К тому же, шеренга уже врезалась тремя клиньями в плотный строй мертвецов и вместе с магическим покрытием поползла на них, обрушивая в вязкую топь одно черное тело за другим. Постепенно края шеренги загибались, формируя привычное кольцо. Но куда быстрей таяла железная стена перед Эриком и богатырями, и скоро колдунам пришлось подтягивать щупальца к центру – в надежде если не остановить, то хотя бы задержать невероятную троицу, пока прочие Воители будут расправляться с упрямцами, засевшими наверху.

– Ну-ка наподдай им, малыш! – грянул над битвой зычный голос Горна и захохотал в грозном восторге.

Тяжелые его мечи молниями хлестали по двум кружащим перед ним смерчам, мотая те по сторонам, и все трудней становилось колдунам выдерживать богатырский напор. И так же вдохновенно, равняясь на предводителя, рубились рядом Стражи. Неукротимого духа Горна с лихвой хватало на всех, и совладать с таким не сумел бы даже Враг!..

Нет, не то! – вдруг спохватился Эрик. Слишком просто, слишком в лоб. Чтоб одолеть Черного Спрута, мало быть лихим рубакой, – он же колдун: закружит, затуманит любого храбреца!.. Похоже, я опять увлекся, съехал в подставленную колею. И куда она ведет?

Поспешно Эрик разбросал сети своей магической сути. И первым в них угодил дух богатыря-Питона, будто почуяв в юном чародее отблеск сгинувшего родича. В следующий миг над толпой взметнулась мерцающая фигура, а Эрик отпрянул назад, уступая место новому призраку, – словно превратился в него сам. Наверстывая пропущенное, громадный Питон с ходу включился в битву, и друзья-исполины приветствовали его гулким рыком.

Некоторое время юноша с ухмылкой наблюдал, как за строем мертвецов вспыхивают и тут же рассыпаются клочья непроглядной Тьмы, – подражая сопернику, Спрут пытался соорудить вместилища для своих отпавших конечностей. Хотя не хуже Эрика знал, что созидательного дара лишен напрочь. Впрочем, попытки продолжались недолго, словно бы Дэву приходилось уже экономить силы.

А затем Эрик огляделся.

Что-то менялось вокруг. Постепенно черное болото утрачивало противоестественную однородность, вполне сообразную с убогой фантазией Дэва, заполняясь колючими кочками и уродливыми корягами, затягиваясь обрывками стелющегося тумана. По-прежнему мертвецы ступали по бездонной топи, будто посуху, но отовсюду уже доносились осторожные всплески и шорохи чужой, болотной жизни. И даже мелькали в белесой пелене плоские тени пластунов – жутких обитателей непроходимых Топей, закутанных в знаменитые свои плащи-невидимки из дубленой человечьей кожи. Дэв не успел или не захотел их подмять, иначе бы Эрик знал об этом, но вполне мог заключить с пластунами союз – до победы над общим врагом, императором Уном. И теперь Черный Спрут сзывал на помощь всех, до кого дотягивалась магия чудовищного Лабиринта, не гнушаясь впускать в Храм даже отъявленных святотатцев. А вместе с ними сюда проникали пиявки-удавы, способные в один прием обескровить самого могучего воина, и громадные слизни-падальщики, при случае обволакивавшие и живых, и стремительные болотные змеи, плюющиеся ядом, и летучие волки-вампиры, натасканные на людей и неизменно сопровождавшие пластунов в ночных рейдах, – всем существом Эрик ощущал вокруг сгущение новой напасти. А из смрадных глубин всплывала исполинская туша, словно еще одно порождение Огранды.

Прикрыв для пущей чувствительности глаза, Эрик закружил по мерцающему полотну, выбирая место для встречи. Вдруг застыл и вскинул взгляд к звенящей вершине, предвкушая назревающий перелом. Мигом позже безжалостный удар Горна смял ослабевшую оборону Разящего, разворотив ему панцирь точно взрывом. В предсмертном усилии колдун еще смог угрожающе вскинуть щупальца – но, без всякого почтения, небрежным пинком, богатырь сбросил тяжелое тело на заполонивших лестницу мертвецов и повернулся ко второму противнику.

И в этот момент под ногами Эрика стал безудержно вспухать ворсистый бугор, взламывая хрупкое покрытие, как весенний лед. Затем из болотной жижи с хлюпаньем вырвались щупальца, похожие на стволы деревьев, и заскрежетали крючьями по уцелевшему полотну, сметая Стражей. А еще позже, когда с проросшего под юношей холма стекла жидкая грязь, на нем распахнулись два круглых глаза, размером с окна, и, словно огромные линзы, сфокусировали и нацелили на людей цепенящую волю чудища. И тут Враг торжествующе взвыл в сотни своих глоток, приветствуя появление тотемного зверя Спрутов, – и скольких же несчастных Дэв обменял на него?

Вой еще не оборвался, когда Эрик мягко упал на колени и с размаху всадил Клыки в устрашающие глаза-окна, погрузив их по рукояти. Громадный хищник содрогнулся, угрожающе взметнул щупальца, будто срубленный Горном Разящий. Затем раскоряченные стволы грузно обрушились в породившую их топь, и тотчас Эрик вырвал клинки из проступивших глазниц.

Гигантский спрут медленно погружался в вонючую жижу, но Эрик не торопился покидать подвернувшееся возвышение, наблюдая с него, как притухшее было сражение разгорается с новой силой. А в стороне, из серой завесы тумана, возникла наконец Зия с остатками Кроговского войска и настороженно повела их через топь, ведьминым чутьем угадывая броды и, по мере сил, распугивая болотную нечисть. Отважившихся нападать пиявок Кроги встречали топорами, дротиками. Но куда опаснее могли стать клочья белесого тумана, постепенно сгущавшиеся вокруг отряда в плотное кольцо.

Вздохнув, Эрик послал навстречу Крогам мерцающую дорожку, и зловещие клочки тут же прыснули по сторонам, вновь смешавшись с естественными клубами. Обрадованно Кроги выбрались на твердь и узкой колонной устремились к подножию лестницы, нацеливаясь рассечь черное воинство мертвецов.

Но и это не принесло Эрику успокоения – что-то свербило в его подсознании, тревожно дергало. И, прокрутив наскоро варианты, он сообразил, что давно не слышит Иты, – словно бы могущественный Храм, вобрав в себя немногих союзников Дэва, затем разорвал связи с миром. А одно из колдовских щупалец, погруженное Спрутом в туманный колпак, клубящийся вокруг болота, теперь ощущалось юношей едва-едва. И неясно было, за что оно зацепилось там.

Но тут Эрика накрыло другое щупальце, видимо, только что обрубленное Горном, а внутри раздался знакомый голос:

«Зачем ты пришел сюда, Тигр? Здесь нет твоих родичей, и на мщение это не похоже – ты ведь пощадил сегодня главного своего обидчика… Выходит, ты сам решил завладеть Ю?»

Эрик беззвучно рассмеялся: конечно, зачем убивать Божественную, если можно ее подмять! А затем, уже оскверненную, снова поместить в клетку – в назидание всем. Спрут уже подчинил Храм, вместе с Хранителеми, теперь пора наложить щупальца на божество, не замаранное мирской скверной и вызывающе, возмутительно прекрасное… И кого тогда останется почитать?

Еще раз Эрик оглядел удивительный свой отряд и поневоле засмотрелся, будто не сам устраивал сцену. Неутомимые призраки азартно секли угрюмые сгустки Тьмы, и те покорно осыпались в черную трясину, растворяясь в ней. Следом за богатырями ровной дугой наступали Стражи, истово расчищая Храм от нахлынувшей мертвечины. Подоспевшие Кроги уже врубались в темное воинство сбоку. А сверху на него двинулся Горн, увлекая за собой половину отряда и тараном круша отросток железной тучи, придавивший лестницу.

Но оставался последний резерв, о котором Эрик старался даже не думать – чтобы не искушать Судьбу. Дойдет ли дело и до него?

«Зачем тебе Ю? – снова пророкотал в нем голос Дэва. – Разве ты сумеешь ее использовать? Это моя добыча!.. Слышишь, Тигр?»

И снова Эрик засмеялся.

«Так возьми ее, – предложил он. – Ты ведь признаешь один закон – силы? Докажи свое право!»

«Эри, чего ты добиваешься? Не можешь ведь ты до сих пор поклоняться этой голышке! Ты не глупец».

«Пожалуй, что не могу, – согласился Эрик. – И зачем стороннее божество тому, у кого оно в сердце?»

«Ты искал родичей? Я сумею в этом помочь – лишь отдай Ю».

«Что с тобой, страшило? – весело изумился Эрик. – Ты торгуешься, словно последний Низкий!»

«Этот клубок давно пора разрубить! – рявкнул колдун. – Почему ты вступился за них?»

«А я всегда на стороне тех, кто защищается. И хочу внушать доверие, а не страх – здесь это пока возможно. – Эрик снисходительно хмыкнул. – Видишь, несчастный мой Спрут, нас рознит не только прошлое».

«Несчастный – я? – Дэв рокочуще захохотал. – Оглянись, мой бедный Тигр!»

Но Эрик уже ощутил за спиной неладное и развернулся прежде, чем отзвучал в сознании злорадный голос Спрута. Со своего постамента, затонувшего наполовину, он увидел, как из мутной пелены выдвигается новое, неожиданное здесь войско. Впереди, растянувшись в шеренгу, наступал отряд придворных с симпатягой Биером по центру – одурманенных предательским туманом, мало что сознающих. Второй ряд составляли имперцы, ослепленные звериной яростью. И лишь за ними безмолвно, жутко катилось черное щупальце Ульфа, осмотрительно поместившего прирученного Лота рядом, на короткий поводок. Неизвестно как, но Лев попался на прежний крючок снова, вместе с обоими своими Вожаками, – и вот такой сюрприз Дэв приберег напоследок!.. Или припасено еще что-то?

"Теперь поглядим, – язвительно произнес Спрут, – хватит ли у тебя силы, чтобы поступиться дружбой ради победы ".

«И сила, и победа в ином, – возразил Эрик рассеянно. – Не подминать под себя остальных, а всегда оставаться собой – что бы ни происходило вокруг».

«В самом деле? – хмыкнул Дэв. – А ты уже нашел себя?»

«Почти», – сказал Эрик и, соскочив на магическое покрытие, двинулся навстречу странному воинству.

В шеренге придворных мелькали знакомые лица, некоторые даже числились у Эрика в приятелях, наперекор своей спеси завороженные безродным выскочкой, словно каким-нибудь красавцем-зверем. А более прочих тянулся к нему Биер – тоже, наверно, небескорыстно. Но даже на такую снисходительную благожелательность невозможно ответить ударом, чтобы не стать при этом на шаг ближе к Дэву.

Через плечо Эрик оглянулся на Стражей, по-прежнему увлеченных вырубкой мертвечины, – лучше бы они пока не отвлекались, ибо приучены крушить врагов Ю без разбора, невзирая на лица. Вскинув пустые руки, Эрик остановился – как раз напротив угрюмого Волка, спешащего к нему с изготовленными клинками.

Вот теперь мы за них поборемся, драгоценный мой Враг! – подумал Эрик с усмешкой. Если успеем. И уж не Биер ли станет сейчас орудием Судьбы?

Эрик откинул голову и закрыл глаза, собираясь с силами, призывая на помощь всю свою магию. Ясно, как никогда, он увидел струящееся на него щупальце, холодное, сумеречное, больше походившее сейчас на змею – с безнадежно потемнелой головой-Ульфом и плоским туловищем, сплетенным из дюжины тугих жгутов. Каждый жгут завершался уродливым вздутием, за которым тянулся короткий хвост, такой же расплющенный и многожильный. Некоторые из хвостов были уже изрядно ощипаны. Но троих оборотней, зарубленных имперцами себе на беду, коварный Ульф тут же и с охотой заменил Лотом да парочкой его подпорченных Вожаков, единым махом выиграв сражение, а заодно удвоив свое войско. И теперь дюжинохвостая змея, изо всех пор сочащаяся вязкой слизью, несла на широкой спине гроздья тусклых пузырей, настороженно обволокших себя шершавой пленкой – сотворенной из той мерзкой мути, что всколыхнуло в них черное колдовство Дэва и к которой надежно прилипает любая грязь.

«Тебя не тронут, если станешь таким же, – вкрадчиво подсказал рокочущий голос. – Либо придется их убивать».

«Что, в общем, равнозначно, – отозвался Эрик. – Но всегда есть и третий путь».

На который ему оставались мгновения – и уже без всяких шансов на отступление. Наверно, это глупо. Прости меня, Ю…

Щупальце надвинулось уже вплотную, когда Эрик отчаянным рывком загнал вглубь все сомнения, страхи, обиды и расплескался вокруг светом – за один миг вычерпав себя со дна, не оставив про запас ничего. Ослепительное сияние захлестнуло громадный зал (хотя увидали его немногие), и сумеречная змея отпрянула, припав к спасительному болоту. Покрывавшие ее пузырьки заволновались, задергались под нестерпимым жаром, точно проклевывающиеся искринки. Затем щетинистые их оболочки стали лопаться, расползаться. И тотчас преображались доселе тусклые пузыри, расцветая навстречу свету такой же щедрой белизной, будто выворачивались наизнанку. Один за другим сверкающие шары вспархивали со змеиной спины, взмывая над гиблым болотом, и картину, радостней этой, Эрику не доводилось наблюдать.

Но исторгнутое им сияние шло на убыль, а большинство пузырей только приподнялись над цепкой слизью, неуверенно колыхаясь на мутных ножках. И значит, Эрик переоценил свои силы – он еще не накопил света в достатке. Сбывается мое предчувствие, подумал Эрик без сожаления. Я рискнул всем – и проиграл. Однако же я видел, видел это!..

И тут в вышине, будто разбуженное его магией, вспыхнуло новое солнце. Тотчас встряхнулись оседавшие уже шары, радостно оживая, и в следующий миг сорвались со щупальца сверкающей стаей – все разом. И даже на змеином теле расплавились свежие рубцы.

Потрясенный, Эрик раскрыл глаза, оглянулся. На вершине лестницы, расчищенной от мертвечины до середины, безмятежно танцевала она – прекрасная, несравненная, Божественная Ю. Столько веков Избранные внимали ее Откровениям, ненадолго просветляясь духом, изредка даже впадая в экстаз, вовсе не свойственный практичным ограм, – но многие ли смогли узреть это сияние, пробуждающее живую искру в последних маловерах? И, наверно, впервые богиню побудил к Откровениям обычный смертный… Хотя, может, и не вполне обычный?

Проглотив комок в горле, Эрик перевел взгляд на затормозившие в шаге от него шеренги. В ту же секунду аристократы и стражники развернулись, как один человек, и десятками мечей ощетинились против черного войска Ульфа. Все же их оказалось меньше, чем мертвецов – отменно выдрессированных, железно согласованных. К тому же, с боков вновь стал подступать болотный туман, сгущаясь перед атакой.

Наставив клинки, могучее еще щупальце раздраженно покатилось на взбунтовавшееся прикрытие. Но тут из ядовитого марева, прямо за спинами мертвецов, выступили шестеро: кощунственно нагая ведьма-Кошка и пятерка воинов-двумечников, проведенных ею через Лабиринт, – одинаково рослых, плечистых, длинноногих, будто слепки с Эрика. Да это и были Тигры – вернувшиеся из легенд, восставшие из небытия. И превратившиеся ныне в вольных Охотников, главных и опаснейших врагов Тайного Воинства.

Без промедления Тигры раздвинулись и десятью сверкающими клыками вонзились в железное щупальце, кромсая его в клочья, точно бумажное. В следующий миг половина мертвецов развернулась навстречу новой угрозе. Но в спешке Ульф проглядел, как сорвался с его крючьев упрямец Лот – впрочем, нисколько при этом не просветлев. В два шага оказавшись у Разящего за спиной, Лев коротко взмахнул тяжелой лапой. Умело нацеленный клинок проломил Ульфу панцирь, и Эрик болезненно дернулся, словно это ему сейчас разорвали сердце, – порвалась последняя нить, соединявшая с юностью. Бывший наставник осел, а Лот зычным окриком подозвал к себе Вожаков и, обезопасив ими спину, стал пробиваться сквозь распадающееся щупальце.

Тигры уже вполне свободно сновали по смешавшейся толпе, истребляя оборотней, – в то время как голышка-ведьма, потешно гримасничая и махая рукой Эрику, прилежно копировала танец Ю, сверкая отраженным ее светом, и тем удерживала нежить от бегства в спасительный туман.

Снова Эрик оглянулся на пирамиду – чтобы увидеть, как из гущи мертвецов под громовой рык богатыря Горна взметнулась рассеченная туша второго Разящего и покатилась по головам Слуг, сминая ряды. А следом за неудержимым предводителем спешили воодушевленные Стражи, сметая обезглавленную нежить с лестницы.

Затем и призрачный Барс прорвался сквозь истонченный заслон из оборотней, сразив еще одного колдуна. После чего умиротворенно растаял, не покушаясь на долю славы своих товарищей-призраков. Те уже вплотную подобрались к двум последним Разящим – а прочих мертвецов методично перемалывали Стражи и Кроги, сомкнувшись в полукольцо. И вновь отпрянули осторожные пластуны, так и не решившись вступить в переменчивое сражение – исход которого, впрочем, уже определился.

Черное воинство, гроза и ужас имперских ночей, таяло как дым, бесследно растворяясь в болоте, навечно погружаясь в Тьму. И вместе с ним убывало могущество Черного Спрута, лишавшегося сотен подвластных тел. Обрубленные его щупальца разъяренно хлестали по залу, пытаясь зацепиться. Но лишь рождали в людях всплески беспричинного испуга, тут же стыдливо подавляемого. И уже подсыхало гнилое болото, покрываясь коркой, а тучи расползались от центра к стенам, стекая затем вниз – вслед за оседающим туманом. И без того громадный, зал постепенно раздавался все шире. Пока не сравнялся размерами с Храмом, от которого над землей удержались лишь почерневшая оболочка да неприступная пирамидка, уже почти свободная от мертвецов.

Расправившись с оборотнями Ульфа, Охотники вновь окружили ведьму непроницаемым кольцом и направились к Эрику, предоставив имперцам дожевывать иссеченное щупальце. Остановились рядом, с похожими усмешками озирая бывшего родича.

– Ну, парень, ты и заварил! – сказал один. – На кого ж нам теперь охотиться?

– Ну, извини, – в тон ему ответил Эрик. – Об этом я не подумал.

Почти одновременно призраки-богатыри свалили двух оставшихся Разящих и следом за Барсом удалились по неведомому пути. Затем последних мертвецов вогнали в густеющее болото Стражи с Крогами и опустили иззубренные лезвия, недоверчиво озираясь.

Наверху еще кружилась Ю в божественном танце – переведя дух, Стражи подтянулись поближе к ней, на случай внезапной угрозы. А Кроги вновь сгрудились вокруг Зии, застенчиво поглядывающей на Эрика. И лишь исполин Горн, главный герой сегодняшней битвы, остался стоять у подножия лестницы, почернелой от крови, запрокинув нахмуренное лицо к куполу, где затаилось облако Тьмы, отгороженное от зала гигантской паутиной. Незримые щупальца Дэва бессильно скользили по затвердевшему дну Храма, растеряв тут последние зацепки, и неудержимо уплывали к покатым стенам, погружая их во все больший мрак, словно вокруг сгущалась ночь, бескрайняя и беспросветная.


предыдущая глава | Железный зверь | cледующая глава