home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Мужчины, выбирающие себе галстуки в крапинку, хорошие и заботливые мужья

Дружинин, как ни странно, на следующее утро все прекрасно помнил. Не успела Олимпиада открыть глаза, как перед нею оказался поднос с дымящейся чашечкой ароматного кофе.

– Это мне? – прошептала она, натягивая одеяло до ушей.

– Тебе, – торжественно произнес Дружинин, подсовывая кофе ей под нос.

– За что? – недоумевала Липа, для которой поведение Дружинина казалось не вполне адекватным.

– Просто так, – щедро изрек Дружинин и все-таки сунул ей в руки поднос.

Неужели Дружинин старался из искренних побуждений? Ничего подобного раньше он не делал. Липа уставилась на довольную физиономию своего жениха. Нынешнего или бывшего? Она не знала. Оставалось ли ее вчерашнее предложение в силе? Дружинин сам ответил на ее молчаливые вопросы.

– Если ты говорила о нашей женитьбе серьезно, то я готов положительно рассмотреть этот вопрос.

Он на ходу одевался и поправлял галстук, как всегда, спешил в свой офис, а Липа, как обычно, катастрофически опаздывала в редакцию. Но, в отличие от него, не торопилась. Спешка, как известно, нужна лишь в особых блошиных случаях. Тем более Сан Саныч уже заметил ее отсутствие, как и нехватку материала по паспортному контролю. Так что Липе было все равно, за что получать взыскания.

– К сожалению, – Станислав оделся и собрался на выход, – я должен сегодня улететь в командировку. Придется заключать договора с итальянскими партнерами на их родине. Она не будет длительной, после Рождества я вернусь, и мы обо всем поговорим. Впрочем, одно я могу сказать уже сегодня. Олимпия! – Дружинин встал в торжественную позу. – Я готов все забыть и выкинуть к чертовой матери из памяти! Но обещай мне никогда, слышишь, никогда! Больше не встречаться с этим человеком!

– Я об...щаю! – старательно выкрикнула Липа, подавившись напитком.

– Я рад, – сказал Дружинин, подходя к ней и целуя ее в лоб. – Извини меня, дорогая, вчера я вел себя как скотина.

– Рогатая скотина, – попыталась пошутить Липа, поздно опомнившись.

– Что?! – вскинул брови Дружинин.

– Ничего, – спохватилась та, – я тебя прощаю, дорогой! – Она потянулась и поцеловала Стаса в бритую щеку. Когда он успел побриться? Вот уж характер и чувство ответственности у ее жениха! Да, теперь она может точно сказать, «у ее жениха». Они со Стасом помирились! Только отчего-то на душе не радостно. Ах да, он же уезжает на Рождество!

– Тянуть со свадьбой не станем, – заявил тот на прощание, – пробегись по магазинам, подбери все, что нужно. – Он положил на стол свою кредитку. – Подумай о гостях и куда хочешь поехать в свадебное путешествие. Я позвоню.

– Хорошо, – сказала Липа, улыбаясь ему. – Звони. – И он ушел.

Вот так буднично и совершенно не романтично они поговорили о самом главном, что должно было состояться в их жизни. В их совместной жизни. Глупо, конечно, надеяться со стороны Стаса на романтическую выходку, то, что он напился, уже достаточно несерьезный шаг. Впрочем, Липе хватит и этого. Она непроизвольно вздрогнула от захлопнувшейся двери и пожалела о том, что так и не услышала от него важных слов. Тех самых, без которых невозможно соединение сердец и родственность душ. Самых важных слов о его любви. Липа встала, накинула халатик и пожала плечами. Неужели она становится романтической дурочкой?! Это все тлетворное влияние Кудрина! Забыть этого человека и никогда о нем не вспоминать. Никогда, как она и пообещала Стасу.

Может быть, действительно пробежаться по магазинам? Липа посмотрела на кредитку Стаса и покачала головой. Без него она не станет пользоваться этими деньгами. У нее есть свои. Все, что захочет, она себе купит на собственные средства. А что же она хочет? Липа на мгновение задумалась. Свадебное платье! Отчего ей не купить себе свадебное платье?! Или хотя бы выбрать его в том месте, где их много?! Просто примерить и все. Или купить? Ну, уж это она решит на месте.

Липа потянулась к телефону.

– Привет, Элька! Как дела? Сегодня я приеду, прошвырнемся по свадебным салонам! Помирились ли мы? Практически да, только я все чего-то еще не понимаю. Ну, об этом я тебе после расскажу. Твой-то как? Все еще дуется? Вот рогатая скотина! Хочешь, я с ним поговорю?! Правильно, сейчас лучше не надо. Я это сделаю, когда у меня будет романтический настрой. А появится он в свадебном салоне. Вчера я сделала Дружинину предложение. Элька, ты, как всегда, не догоняешь! Какое, какое, предложила ему себя! Я и твоему предложу, тянуть резину не стану. Естественно, не себя, а тебя. Ты еще спишь?!

На противоположной стороне провода зевнули и чихнули, но прошвырнуться по свадебным салонам не отказались. Липа усмехнулась, если бы у подруги было все не так уж хорошо, то рыдала бы она сейчас в подушку. Может быть, ей самой всплакнуть? Интересно, легче-то станет? Липа передернула плечами, да она никогда и ни за что этим заниматься не станет! Она не слезливая особа, она девушка без сантиментов и трагизма на лице. Синяк вот только бы сошел.

Элька встретила Олимпиаду у выхода из метро довольная и загадочная. Как та и предполагала, она все же умудрилась помириться с женихом, и предложение прошвырнуться по свадебным салонам подвернулось как нельзя кстати. Эля соврала своему Владику, прочитавшему газетные публикации о состоявшейся пресс-конференции с феминисткой Грозовской, как ей и советовала Липа. Она сказала, что ляпнула, не подумавши, о чем потом горько сожалела. Владик обрадовался, что у его будущей невесты нет мозгов, а если и есть, то чаще всего она ими не думает, и простил Эльке все прегрешения. К тому же газетные статьи по поводу феминизма в отдельно взятой области самой центральной части России-матушки пестрели фотографиями довольной Олимпиады Кутузовой в обнимку с Грозовской, а сзади виднелась убитая горем и своими ляпами, как подумал Владик, разнесчастная Эля Скороходова. Короче говоря, влюбленные помирились. Скорее всего, этому способствовала сказочная предрождественская обстановка.

Так или иначе, обе подруги были довольны своим положением будущих невест. Они выбрали салон-магазин свадебной и вечерней моды, который находился поблизости от Элькиного дома, и направились туда.

Как ни странно, но в салоне было пусто. Редкие зеваки, гуляющие по январской столице, заглядывали сюда, восторгались и шли дальше. Липа с Элей задержались у витрины магазина.

– Шикарно, – загляделась на кремовое платье с белой розой на груди Элька.

– Фи, – поморщилась Липа, – к чему тут искусственная роза?! Вон то платьице, черное в облипочку, очень даже ничего.

– Невеста не может быть в черном трауре, – возразила ей Элька, – это удел жениха. Это на его холостяцкой жизни бракосочетание ставит огромный крест. Невеста должна быть в белом платье. Или кремовом. На самый крайний случай – в розовом.

– Французские королевы выходили замуж исключительно в красных платья, – вспомнила Липа.

– Это было давно и почти неправда, – возразила ей Элька, – Мария Стюарт выходила замуж в белом платье.

– Она-то и была первооткрывательницей этого свадебного цвета. Кстати, закончила плохо.

– Все равно, – заявила Элька и потянула ручку двери магазина на себя, – хочу белое платье с розой!

Прозвенел призывно колокольчик, и девушки оказались в сказочном гардеробе Белоснежки. На вешалках, манекенах, чуть ли не на самих продавщицах – везде висели белые платья. Они отражались в огромных зеркалах, что удваивало и утраивало их количество, превращая салон во владения Снежной королевы. Липа огляделась, черное платье, выставленное на витрине, было одно и относилось к вечерним нарядам. Она вздохнула, прекрасно понимая, что не стоит траурным цветом портить день торжества Дружинину, и так от нее немало пострадавшему. И прошла следом за Элькой к воздушным белым кринолинам.

– Липочка, милая, сколько же их здесь! – прыгала Элька, разглядывая умопомрачительные наряды.

– У нас большой выбор свадебных и вечерних платьев различных размеров и модных фасонов, – рядом с ними тут же возникла скучающая продавщица. – Посмотрите вот этот свадебный наряд, – предложила она и потянулась за самым дорогим платьем. – Ручная вышивка и ручное плетение кружева, подол расшит бисером и стразами...

– Спасибо, девушка, – прервала ее Липа, – мы сами разберемся.

Продавщица безразлично пожала плечами и отошла в сторону. Разбираться стала Липа. Процесс заключался в том, что она выискивала недостатки у каждого предлагаемого подругой наряда и недовольно фыркала. Лично ей нравилось только одно платье, остальные на его фоне казались бледными копиями полотен великих мастеров. Эля все же остановила свой выбор на двух, совершенно разных по стилю и духу, платьях и побежала с ними в сторону раздевалок.

Липа, которая не могла отвести взгляд от черного платья в «облипочку», села рядом с ним на кресле и принялась ждать подругу. Она надеялась на ее торжественный выход: продавец-консультант все-таки всучила Эльке фату и диадему и отправилась ее одевать. Сидеть пришлось долго, но Липа не скучала, лиричная мелодия заполняла весь зал, призывая будущих невест и женихов к романтическому настроению, которое позволяет не ограничивать себя в средствах. Впрочем, женихов было не так уж и много. Их темные, в общей массе, костюмы висели в противоположном конце огромного зала.

Внезапно из этой темноты к ресепшену вышел высокий мужчина, издали жутко похожий на Максима Кудрина. Олимпиада закрыла глаза, такое могло случиться только в страшном сне. Она не хотела видеть этого типа ни при каких обстоятельствах! Но ей пришлось это сделать. Ибо тип, вышедший из примерочной кабинки, действительно оказался Кудриным. Он шел и не замечал ошалело уставившихся на него женских глаз.

– Берете? – поинтересовалась у него безразлично настроенная продавщица.

– Да, – мотнул ей головой Кудрин и показал на женские раздевалки. – Сейчас выйдет моя невеста, я оплачу и то, что она выбрала.

Липа оглядела Кудрина: черный костюм, белоснежная рубашка, галстук в мелкую крапинку... Он отлично выглядел!

Липа вспомнила то, что вычитала в глянцевом журнале: галстуки в мелкую крапинку говорят о том, что их хозяин энергичен и неутомим в постели, отличается повышенным самолюбием и настойчивостью. Его нужно хвалить, и тогда он отдаст себя всего, без остатка, легко и красиво добиваясь близости. Еще Липа отчетливо вспомнила, что мужчины, выбирающие себе галстуки в крапинку, как правило, всегда оказываются хорошими и заботливыми мужьями. Кудрин будет хорошим мужем для... Верочки?!

– Галстучек-то не подходит! – нагло заявила Липа со своего кресла в сторону ресепшена. – Лучше взять однотонный! – О, она знала, что однотонные галстуки носят только скучные и тривиальные любовники, одним словом, настоящие зануды.

– Что вы говорите?! – испугался Кудрин и поглядел на свой галстук. – А мне показалось...

Тут он поднял глаза на Олимпиаду.

– Это ты?! – Он прищурил правый глаз и уставился на Липу, как на неизвестное природное ископаемое, которому было несколько столетий. То есть пытливо и с опаской.

– А это вы?! – Липа изобразила радость на лице. – Какая встреча!

– Да уж, – буркнул Кудрин и подошел к ней, – я, между прочим, женюсь! – Он гордо вскинул голову вверх и выставил вперед себя ногу в лаковой туфле.

– Поздравляю вас! – изрекла Липа и встала. – Надеюсь, ваша невеста снова не сбежит?

– Надейся! – нагло заявил тот и пошел к кассирше.

– Ой-ей-ей, – пропела ему вслед Липа и отвернулась к окну с черным платьем.

– Максик! – услышала она за своей спиной. – Как я тебе, милый?! Это платье – самое дорогое, как ты и хотел! Или я этого хотела, уже и не помню, – кокетничала с Кудриным Верочка.

Липа решила ни за что на свете не оборачиваться и не глядеть на эту дебильно-счастливую парочку.

Но обернуться пришлось.

– Липа, ну, как?! – требовательно и одновременно так жалостливо поинтересовалась Элька, что подруга тут же обернулась на ее зов.

– Вы?! – изумилась Верочка, которая, прыгая в белом кринолине к Кудрину, оказалась от нее в двух шагах. – И вы тут?! – Это уже прозвучало подозрительно.

– А что? – Липа уперла руки в бока. – Этот салон – ваша собственность?!

– Тише, Верочка, успокойся, – зашептал Кудрин, оттаскивая невесту подальше от Липы.

– Действительно, милочка, – поддакнула Липа, – выпейте успокоительного, что ли...

– Что?! – Верочка, до этого момента стоявшая в белом пушистом платье из перьев и поддерживающая его за подол, бросила подол, зажала ладони в кулаки и поперла на Липу.

– Максим! – Липа укоризненно поглядела на растерявшегося Кудрина. – Уймите свою озверевшую невесту. Нельзя же так откровенно бросаться на людей в общественных местах!

– Липа, а что здесь происходит? – недоуменно поинтересовалась Эля, вышедшая из раздевалки в белоснежном наряде с огромной искусственной розой на груди.

– Ничего особенного, Эля, – ответила ей Липа, не отступая ни на шаг от надвигающейся неизбежностью Верочки. – Знакомься, это его невеста! – И она кивнула на Верочку.

– Невеста Героя не твоего романа? – как ни странно, сразу дошло до Скороходовой.

– Какого такого романа? – шипела Верочка, остановившись вплотную к Липе. – Значит, у вас все-таки был роман?! – Перья на пока еще не ее свадебном платье вздыбились и нахохлились.

– Верочка, перестань, – пытался образумить ее Кудрин, – ничего не было, я же говорил! – Он схватил ее за руку и потащил к ресепшену.

– Мужчинам нельзя верить, – многозначительно заявила Элька, глядя им вслед.

– А! Ее подруга говорит, что тебе нельзя верить! – взвизгнула Верочка.

– Плохо быть полной идиоткой, – вздохнула Липа и поглядела на Эльку. Та нервно потеребила розу и виновато опустила глаза. – Да я не о тебе, – спохватилась Липа.

– Молчи, несчастная! – закричал Липе Кудрин, крепко удерживая вырывающуюся Верочку за руку. – Девушка! Считайте скорее! Я намерен расплатится немедленно! – И он полез в свою барсетку за деньгами.

Что у него там было: кредитка или наличные, Липа разглядеть не успела. Зато она отчетливо увидела свою пропавшую из кошелька фотографию, та выпала из паспорта Кудрина, нервно перебиравшего содержимое своей барсетки в поисках средств оплаты. Фотография спланировала на пол и упала Липиным лицом вверх. Все уставились на фото и замолчали.

Первым опомнился Кудрин. Он молниеносно схватил фотографию и сунул ее обратно в паспорт.

– Это не то, что вы все подумали! – заявил он, бросил Верочкину конечность и принялся трясти барсетку.

– Это как раз то, что я подумала! – заявила Липа и выхватила у него фотографию. Вместе с ней пришлось выхватить и паспорт.

Но это уже были мелочи, недостойные ее внимания. Главное, чтобы эта фотография вновь не оказалась у него. Неизвестно, чем все это может закончиться. Кто знает, что выкинет эта сумасшедшая рыжуха?! Еще возьмет Липину фотографию и по ней наведет на бедняжку порчу. А Кудрин тоже хорош! Для чего ему понадобился Липин фотопортрет? Чтобы плевать на него и ругаться?

Липа нисколько не сомневалась в правильности своих действий. Зато Кудрин оказал яростное сопротивление и потребовал фотографию обратно. Впрочем, назад он требовал паспорт, в котором она находилась. Но Липа не поняла его намерений, она лишь увидела, что он пытается вырвать у нее фото. Одним прыжком преодолев препятствие в виде кресла, Олимпиада Кутузова выбежала на улицу.

Следом за ней рванул оставшийся без удостоверяющего личность документа Кудрин, за ним побежали Верочка и Элька, подхватив кринолины и округлив глаза. Рамка, располагающаяся на выходе из салона и призванная ловить нечистых на руку посетителей, противно запищала. Такого количества ворованных товаров через нее еще не проносили: костюм мужской – один, сорочка мужская – одна, галстук в крапинку – один, лаковые туфли – пара, платья свадебные – два, диадемы – две, фаты – две... Рамка сбилась со счета и захлебнулась в собственном пищании.

Безразлично настроенная продавщица проводила беглецов грустным взглядом и нажала кнопку вызова охраны. Из соседнего помещения выскочили два дюжих охранника и ринулись следом за убегающими. Продавец-консультант, подпрыгивая возле ресепшена, кричал по телефону «02» о том, что на салон-магазин свадебной и вечерней моды среди бела дня напала хорошо подготовленная банда грабителей. Пока правоохранительные органы фиксировали вызов и подробно расспрашивали о приметах преступников, беглецы одолели два квартала.

– Отдай по-хорошему! – кричал Кудрин быстроногой Олимпиаде, которая целиком и полностью оправдывала свое спортивное имя. К тому же бежать по снегу в лаковых туфлях оказалось очень непростым делом.

– Ни за что! – отвечала ему Липа, стараясь оторваться от него на безопасное расстояние. Тратить силы на ругательства она не собиралась, несмотря на то, что послать Кудрина хотелось ко всем чертям.

– Паспорт! Зараза! Отдай паспорт! – из последних сил призывала Верочка, скользя по обледенелому тротуару в неоплаченных белых туфлях на шпильке. Если бы забег на шпильке проводили в январе, то она точно бы стала победительницей! – Мы все равно распишемся! По временным документам! У меня в загсе блат!

– Липа! Что происходит?! – Процессию бегущих замыкала Скороходова, в отличие от подруги, надругавшаяся своей скоростью передвижения над собственной фамилией.

Через полквартала за ними бежали двое охранников. Они бежали со знанием дела и мастерством: не надрываясь, не упуская грабителей из поля зрения, следя за своим дыханием. Судя по количеству украденного, банда собиралась бежать не один километр. Видимо, воры отлично все продумали, раз не воспользовались автомобилем. Движение в центре города было затруднено, зато соседние дворы пустовали и только того и дожидались, что через них пробежит украденное добро.

– Хорошо бегут эти невесты в белых платьях, – сказал своей симпатичной пассажирке водитель «Мерседеса», застрявшего в пробке.

– Жених тоже ничего, успевает перебирать ногами, – улыбнулась та. – Только они его все равно не догонят!

– Нет, ну где справедливость, – возмутился водитель «Мерседеса», – на одного жениха сразу две невесты! Бабы совсем с ума посходили.

– Ты это своей жене расскажи, – усмехнулась пассажирка.

– Я совсем другое дело, – заявил тот, – нельзя же так, в открытую.

– Да они кино снимают! – опустив стекло, заметил водитель соседнего автомобиля. – Глядите, впереди девица бежит и ими командует. А они все – за ней.

– А камера-то где?! – всполошилась симпатичная пассажирка и втянула голову в плечи.

– Не боись, – заявил ей водитель «Мерседеса», – стекла тонированные.

– От этих киношников нет никакого покоя даже в автомобильных пробках! – надула губки девица.

– И не говори! – согласился с ней тот и продвинулся вперед на полметра.

Бесконечно долго бежать Липа не собиралась. К тому же она услышала крик Верочки о паспорте, после чего до нее дошло, из-за чего, собственно, за ней бежит Кудрин. Оказывается, ему нужен его документ, а не ее фотография! Этот меркантильный тип собрался по этому документу расписываться со своей невестой! Как она сразу не подумала, что совершила такую глупость? Впрочем, до Липы тут же дошла крамольная мысль, а что будет, если она порвет его паспорт?! Он не женится?! Отчего-то захотелось порвать паспорт Кудрина на мелкие кусочки, после чего хорошенько разжевать и проглотить. Но нет! Она этого не сделает! Тот сразу подумает, что она не хочет, чтобы он женился на своей рыжухе. Естественно, Липа этого не хочет, чего уж врать-то самой себе. Но ему она об этом не скажет! По крайней мере, сейчас.

Кудрин все же поскользнулся первым и упал на тротуар. Сверху на него упала Верочка, на нее свалилась Скороходова. Запыхавшиеся охранники, не упускающие из поля зрения бандитов, упали на них.

Олимпиада остановилась и отдышалась. Куча мала копошилась и стонала. Из нее выглядывало испуганное лицо Эльки и белая туфля Верочки с оторванным каблуком. А из-под самого низа Кудрин нецензурными словами пытался описать происшедшее с ним приключение.

– Держите! – Олимпиада вытащила свою фотографию из паспорта, а сам документ бросила в кучу. – Женитесь на здоровье! Я только спасала саму себя! – Она бережно разгладила свое фото и положила его в сумку. – Скороходова, созвонимся!

Элька освободила руку для того, чтобы помахать на прощание подруге, и жалобно улыбнулась.

Олимпиада запрыгнула в остановившийся троллейбус и поехала прочь от этого копошащегося вертепа.


Вечером она с тревогой ждала звонка от подруги. Сначала, правда, позвонил Стас, он сообщил, что добрался отлично, дела подготовил и сейчас отдыхает. Во время отдыха он думает о ней. Липа ответила ему, что рада, что он вообще о ней думает, произнесла еще пару дежурных фраз, на том разговор и завершился.

Возможно, Липа сказала бы жениху, что любит его и ждет скорого возвращения, но в данный момент она больше всего ждала неприятностей от правоохранительных органов. Не зря же за компанией бежали два дюжих охранника. Правда, лично Олимпиада ничего из салона-магазина не унесла, за исключением собственной фотографии и сумки, но предчувствие было нехорошим.

Элька позвонила поздно вечером и сообщила, что только сейчас ее освободили из камеры предварительного заключения и что ей еще повезло. За нехваткой мест Кудрина временно отправили в медицинский вытрезвитель, где он провел весь день с алкашами и наркоманами, надышался парами и на «допросе» нес полную околесицу.

– Ты представляешь, Липа, со мной сидели эти самые девочки! – доверительно рассказывала подруга. – Те самые, которые на трассе и за такую плату... Липа, если нас бросят наши женихи, выгонят с работы работодатели и проклянут родители, то я знаю, чем мы займемся. Поверь, подруженька, это хороший заработок, прибыльный. И, главное, не нужно думать о мужиках. Их всегда полным-полно.

Липа поняла, что если Элька станет нести эту чушь своему Владику, то он убьет виновницу, то есть ее – Олимпиаду Кутузову, от которой страдают ее же подруги. Элька, судя по всему, тронулась рассудком.

– Глупости, – отрезала Липа, – забудь этих девочек, как страшный сон. Никто нас не бросит! Мы сами бросим кого угодно. Кстати, я удачно бросила паспорт Кудрина? Он его нашел?

– Его нашла Верочка и спрятала к себе в бюстик, не желая отдавать его никому, даже сержанту милиции. Так что Героя не твоего романа повязали и держали до тех пор, пока не удостоверили личность.

– Элька, ты-то как? – Липа вспомнила, что нужно более сердечно относиться к пострадавшей подруге.

– Нормально. Сначала испугалась, – призналась та, – но потом привыкла. К тому же девочки...

– Да забудь ты про этих девочек! – возмутилась Липа.

– Правильно, я уже забыла. За мной приехал Владик.

– Да ты что?! – Перед глазами Липы пронеслась страшная сцена, учиненная Элькиным женихом в стенах правоохранительного учреждения. – Он тебя бил?!

– Нет, – сказала Элька, – он радовался.

– Чему?! – поразилась Липа, не ожидавшая подобного ответа. Картинка буйства в стенах правоохранительного учреждения рассыпалась в прах. Вместо нее она представила довольного Владика, прыгающего с искусственным цветком по камере предварительного заключения.

– Тому, что я совершенно не приспособлена к жизни, – в очередной раз призналась Элька. – Без него даже в магазины нормально сходить не могу. Владик сказал, что нам нужно скорее пожениться для того, чтобы я не испортила себе жизнь.

– Это я тебе ее чуть не испортила! – воскликнула Липа. – Скороходова, твой Владик – настоящее сокровище! Держись за него, Элька, двумя руками! Таких мужиков, Скороходова, больше нет! – Липа всхлипнула, чего за ней никогда раньше не водилось. Сентиментальность была ей чужда.

– Правда?! Ты действительно так думаешь?! – Элька громко хлюпала носом. – Да, он такой, он хороший. Ты приедешь на нашу свадьбу?!

– Лучше, если меня там не будет, – призналась теперь уже Липа. – Я приношу одни неприятности.

– Неправда, ты принесла мне удачу! Я поняла, что люблю Владика и он любит меня.

Рыдать по этому или по какому-либо другому поводу Липа не стала. К чему? Раз все складывается вполне благополучно, то нужно радоваться, а не лить слезы. Она задумалась: интересно, а как бы отреагировал Дружинин, окажись она в подобной ситуации? Естественно, он бы обвинил ее в неприспособленности. Нет, он бы сказал, что она полная идиотка, но он ее прощает и все же женится на ней. Липа вздохнула, получалось как-то сухо и прозаично, впрочем, таким он и был. И ждать от него нежной заботы и ласки было бы глупо. Она-то сама способна на заботу и ласку? Два сапога пара. И галстуки Дружинин выбирает однотонные. А такие мужчины обычно педантичны, расчетливы и лишены всякой фантазии. Взывать к их чувствам – пустое дело. Она и не станет. Сейчас она ляжет спать, а перед этим позвонит ему и просто пожелает спокойной ночи.


Глава 8 Какие произведения Кафки произвели на вас неизгладимые впечатления?! | Рейс налево | Глава 10 Он провозит в трусах некультурные ценности!



Loading...