home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Поток воспоминаний (5):

Первые месяцы работы на новом месте были сплошным кошмаром. Еще до ухода в ХАИ Виталий посещал по вечерам ИВЦ, где освоил программирование на языке КОБОЛ для ЭВМ «Минск-32». Он написал и отладил на искусственных массивах данных несколько достаточно сложных программ. Одна из них была программой расчета состава изделий на основании конструкторских спецификаций узлов. Эту базовую программу для расчета потребностей в ресурсах на изделия дискретного производства называли на профессиональном жаргоне программой «разузлования». Программа Виталия не имела практического значения, так как базировалась на условных структурах данных, но содержала все тонкости логики и алгоритма решения данной задачи.

Давиденко был лично знаком со многими руководителями и работниками ИВЦ также в результате контактов при выполнении своих прямых обязанностей. Его лаборатория спроектировала и организовала изготовление оборудования для хранилища магнитных лент, тележек для комплектования носителей под сменное задание операторам ЭВМ. Виталий подготовил при участии Корниенко, начальника бюро разработки задач бухгалтерского учета, детальную инструкцию по учету отработанного времени персоналом предприятия для переноса информации на перфокарты с целью расчета заработной платы на табуляторах.

В первый день работы после обеденного перерыва Бриль пригласил Давиденко в свой кабинет. Там все еще размещался стол Ковтенко.

– Виталий Семенович, обещал не трогать вас неделю, но чрезвычайные обстоятельства заставили.

– Что собственно произошло?

– Опробовали программу разузлования. Один прибор на пятьсот спецификаций раскрывался восемь часов. В разработке и производстве полторы тысячи приборов и это без испытательной аппаратуры, которую мы тоже должны раскрывать. Катастрофа!

– Кто автор программы?

– Екатерина Петренко.

– Насколько я помню, очень толковая девушка.

– Да, старательная! На седьмом месяце беременности окончила курсы программирования в Москве, успела родить и вышла на работу сразу после декретного отпуска.

– Ее муж консультировал, программист 8-го отделения КБ. Работает на СМ-2. Не понимаю, что он мог посоветовать?! – вставил Ковтенко.

В кабинет плотной группой вошли участники совещания: Есина – начальник бюро разработки в то время, Андреев – еще молодой специалист, Денисова – начальник бюро программирования и Петренко – автор программы.

– Докладывайте!

– Что докладывать! Программа постоянно перематывает ленту на начало. Почему, пока не понимаю! – ответила за всех Петренко.

– Анатолий Петрович, пусть сначала расскажут об организации данных, например, массива спецификаций, – вмешался Давиденко.

– Каждая спецификация оформлена как отдельный файл, – ответила за всех Петренко.

– Тогда все понятно! Вы знаете средний размер спецификации? Вы снимали такую статистику?

– Нет! А зачем?

– Как можно проектировать процесс и алгоритмы обработки данных, не имея представления о количественных характеристиках этих самых данных! – продолжил Давиденко. – Так вот, спецификация в среднем имеет четыре записи. Есть сто, есть двести, но в среднем четыре детали или узла. Остальное – покупные изделия, которые в разузловании не участвуют. У вас лента содержит на восемьдесят процентов пустоту – метки файлов. Кроме того, стандартная программа открытия файла всегда перематывает ленту на начало или конец.

– У меня свой каталог файлов, где хранится номер физического блока начала файла конкретной спецификации, – не сдавалась Екатерина.

– Это только увеличивает накладные расходы. Кто разрабатывал постановку задачи разузлования? – спросил Давиденко.

– Мое бюро, – ответила Есина. – Но мы определили только структуру записи и общие требования. Физическая структура задана программистами.

– Понятно. Главное вы отдали на откуп программистам. Для окончательного решения мне нужно поработать с Екатериной над конкретным алгоритмом. Поэтому предлагаю совещание закрыть.

– Виталий Семенович, мне нужно решение уже сегодня. У нас сорваны все сроки разработки, – подал голос Бриль.

– Решение будет сегодня. Насколько я знаю, вы работаете над задачей разузлования более полугода. Полдня можно потерпеть.

Бриль поморщился.

– С восьми утра сегодня – это уже ваши проблемы, – добавил Бриль.

Ковтенко растянул губы в язвительной усмешке.

Рабочий стол Виталия временно разместили прямо в машинном зале, пока ремонтировали комнату на втором этаже. Сидеть в кабинете вместе с Брилем Виталий отказался. Будут постоянно отвлекать посетители начальника и звонки.

– Садитесь! – Виталий предложил стул Екатерине.

– Можно, я приглашу мужа. Он мне помогал в разработке блок-схемы программы. Боюсь, я что-нибудь упущу и вечером не смогу ему толком рассказать.

– Приглашайте!

Екатерина позвонила мужу по телефону. Она не стала вдаваться в детали, просто пригласила обсудить алгоритм с новым замом по разработке.

– Будет через пятнадцать минут.

– Подождем.

– Понимаете, это моя первая программа. Спросить не у кого. Все ребята у нас из первого выпуска системотехников ХИРЭ. А там и преподаватели не знакомы с обработкой данных. Все они специалисты по автоматике и автоматическому управлению.

– Могли бы почитать литературу. Например, работу Джадда «Работа с файлами». Она переведена на русский язык.

– Нужно еще знать, что прочитать.

– Нужно работать с литературой, прежде чем изобретать велосипед. В мире пятнадцать лет работают с последовательными файлами, в частности, с ленточными. Уже выработаны принципы проектирования эффективных систем обработки. Нужно, чтобы все немедленно познакомились с этой книгой.

Появился высокий красивый парень. Екатерина тоже была не дурна собой: высокая, красивое лицо, карие глаза, ровные ноги. Пожалуй, несколько плоская фигура.

Она представила мужа Давиденко:

– Так какие проблемы с алгоритмом вы обнаружили? – самоуверенным тоном спросил Алексей.

– Физическая организация данных выбрана неверно. Записи всех спецификаций должны быть в одном файле, упорядоченном по обозначению спецификации. Кроме того, нужно раскрывать сразу пакет приборов, а не один. Главный принцип эффективной работы с последовательными файлами гласит, что за один просмотр файла нужно выбирать максимальный объем информации. Если изделия имеют до пятнадцати уровней вхождения (в среднем десять), то десять просмотров неизбежны. Идентификатор прибора должен быть в каждой записи выходного файла, тогда соответствующая сортировка позволит распечатать или разрезать выходной файл на части как угодно. Хотя и дальнейшую обработку тоже целесообразно выполнять пакетом. Эффективность еще выше, из-за того что многие спецификации входят в несколько приборов. Наконец, я сомневаюсь в целесообразности построения трехуровневого индекса. Индексы эффективны только при прямом доступе к блокам данных или записям.

– О боже! Это значит, нужно все выбросить и начать заново

– Ничего не нужно переделывать! Каталог эффективен, потому что мы осуществляем поиск по номеру блока, а это быстрее, чем последовательное чтение, – возразил Алексей.

– Не буду спорить без цифр на руках. Можно оценить, что эффективнее: поиск в каталоге, потом в файле или сразу поиск в файле. Особенно если в последнем случае при поиске спецификации обрабатывать информацию непосредственно в буфере ввода.

– Это элементарно! – отреагировал Алексей.

– Согласен, что элементарно, если знаешь временные характеристики накопителя на магнитной ленте. Каталог можно оставить по другой причине. Чтобы не нарушать структуру программы.

– Я все поняла, доработаю за неделю. А пакетный вариант можно сделать и позже. Программа разузлования держит все. Хотя не знаю, что мы будем делать без программы корректировки файла расцеховок.

– Вы имеете в виду, файл технологических маршрутов.

– Да. Бодрова никак не может сдать программу, а через две недели уходит в декрет.

– А там что за проблема?

– Все время нарушается сортировка выходного массива, пропадают записи: то основного файла, то корректуры.

– Все ясно, неверный алгоритм слияния файлов. Я посмотрю. Кстати, в упомянутой мною книге приведен алгоритм слияния любого количества файлов. Для каждого файла нужно иметь две булевы переменные: открыт/закрыт, читать/не читать. Установка первой переменной понятна, а установка второй определяется по результатам сравнения ключей каждого файла друг с другом.

– Бог мой, я использую нечто подобное при корректировке спецификаций, хотя Джадда не читала.

– Это говорит о наличии у вас алгоритмических способностей!

– Спасибо! Но судя по всему не очень.

– Все будет отлично. Я уверен.

Так оно и оказалось. Через месяц программа разузлования в пакетном варианте была сдана в эксплуатацию. Анализ программы Бодровой показал, что Виталий оказался прав. Для трех файлов, двух на входе и одного на выходе начинающая программистка ухитрилась написать восемнадцать программных блоков для различных вариантов сравнения текущих значений ключей входных файлов. С помощью Екатерины она доработала и сдала программу в эксплуатацию до ухода в декрет. Бодрова занималась своей программой почти девять месяцев, что дало повод для соответствующих шуток.

Давиденко пришлось срочно провести техническую учебу с разработчиками и программистами по материалам книги Джадда. Виталий настоятельно порекомендовал всем еще раз с ней ознакомиться самостоятельно.

Так за полтора месяца было закрыто три пункта плана, а еще предстояло выполнить двадцать. По некоторым пунктам работа еще не начиналась. Все программисты использовали в качестве языка программирования ЯСК, язык символического кодирования. По сути это машинный язык со стандартными подпрограммами ввода-вывода данных для соответствующих носителей: магнитной ленты, перфокарт, перфоленты, устройства печати.

Виталий недоумевал, почему не используется язык высокого уровня КОБОЛ, специально предназначенный для обработки организационно-экономической и учетной информации. Производительность труда программиста с использованием КОБОЛ в три-пять раз выше, чем на ЯСК.

Сначала он побеседовал со своими подчиненными. Все в один голос указывали на Ковтенко. Это он подсунул Брилю журнальную статью, где приводились сравнение быстродействия тестовых программ на языках высокого уровня и машинно-ориентированных языках. Время решения тестовых задач на машинном языке в среднем было почти в два раза меньше, чем для языков высокого уровня. Этот факт был широко известным, знал о нем и Виталий. Действительно существовал класс задач, которые было не эффективно программировать на языках высокого уровня, потому что экономия на программировании затем оборачивалась потерями в процессе эксплуатации. Но в их ситуации, когда на годы срывались сроки реализации плана по АСУ, когда две ЭВМ использовались с натяжкой четыре часа в сутки при нормативе пятнадцать часов, причем три часа из четырех на отладку программ, запрет программировать на языке КОБОЛ выглядел, по меньшей мере, как недомыслие. На самом деле это был откровенный саботаж.

Виталий так и сказал об этом Брилю при разговоре наедине:

– Конечно, вы как ответственный за разработку можете использовать КОБОЛ, но сдавать программу вы должны службе эксплуатации, поэтому вы должны убедить Петра Федосеевича.

– Не понимаю вас. Вопрос КОБОЛ или ЯСК всего на всего вопрос затрат ресурсов. Например, программа корректировки любого файла нормативно-справочной информации будет содержать следующие этапы: ввод перфокарт корректуры и запись на магнитную ленту, ленточная сортировка корректуры, слияние корректуры с исходным массивом, распечатка протокола корректировки и вывод обновленной версии файла. Потом получение страховочной копии. От языка программирования зависит длительность только этапа слияния, поэтому общее время корректировки файла увеличится не более чем на десять минут, например, с сорока до пятидесяти.

– Давайте проведем совещание, пригласим ваших специалистов и от служб эксплуатации: электронщиков, операторов…

– Не возражаю против совещания, однако не понимаю вас. Ресурсами отдела распоряжаетесь вы или Ковтенко? У него есть утвержденные нормативы времени решения задач?

– Нет, машины все равно не загружены.

– Не имеет значения. Сегодня не загружены, через год не будет хватать машинного времени, если не планировать загрузку ЭВМ строго по нормативам.

– Я считаю, что вы как разработчики и должны выдавать нормативы.

– С этим замечанием полностью согласен. Инструкции по эксплуатации будут теперь содержать нормативы времени в обязательном порядке. А после утверждения вами инструкции операторам, Ковтенко должен взять под козырек и исполнять, а не диктовать на каком языке программирования нам разрабатывать программы.

– Все же я просил бы вас доложить все это на совещании.

– Назначайте время проведения и состав участников.

– А вы не боитесь, что переход на КОБОЛ приведет к еще большему отставанию от плановых сроков.

– Задержка на обучение займет от силы один месяц. Потом мы наверстаем этот месяц и догоним плановые сроки. Уж это я могу гарантировать.

На совещании Ковтенко не поддержали даже его подчиненные, кроме Голевского, настолько абсурдна была его забота о гипотетической экономии десятков минут на фоне реальной потери сотен часов машинного времени ЭВМ в месяц из-за простоя.

Все разработчики и программисты получили на июль месяц план работ, расписанный по часам. Для программистов предусматривалось время на освоение языка КОБОЛ. Каждый из них получил по экземпляру учебника, из партии, закупленной в срочном порядке через отдел научно-технической информации.

Каждый четверг проводилось заседание технического совета, где рассматривались предложения разработчиков по реализации задач обработки данных: структуры файлов и блок-схема макро алгоритма.

Разработчиков нужно было обучить культуре проведения совещаний: сначала наметить цель, сформулировать критерии выбора решения и ограничения, потом сгенерировать все мыслимые варианты решений, дать им оценку и выстроить в порядке предпочтения. В этих условиях каждый участник совещания мог считать себя автором принятого решения.

Виталий придерживался концепции, что разработку алгоритма задачи нельзя передоверять программистам.

Анатолий Долгих, программист, который, кстати, освоил КОБОЛ быстрее всех, противился нововведениям больше всех.

– Виталий Семенович! Вы превращаете нас в заурядных кодировщиков. Никакого творчества!

– Нам нужны надежные и высокоэффективные программы. Хочешь творить переходи в разработку. Но, должен заметить, что никто не мешает тебе при согласовании технического задания на программирование предложить другой вариант алгоритма. Ни одно решение технический совет не утверждает, не выслушав мнение программиста.

– Так то оно так. Но программисту дается всего три дня, а разработчик готовит ТЗ месяц…

– Так ведь разработчик начинает с нуля: обследует подразделение, общается с управленческим персоналом. А вы получаете готовые структуры данных, неформальное описание задачи и алгоритм. В этих условиях трех дней достаточно для оценки предложенного решения и выработки нового, если есть лучший вариант.

Жена Долгих Людмила была тоже программистом и работала в том же бюро. Столы супругов стояли напротив. Конечно, он в разработку не перешел. Эта пара все годы демонстрировала стабильное качество и соблюдение сроков сдачи программ в эксплуатацию.

В конце июля Бриль и Ковтенко одновременно ушли в отпуск. Случай был нетипичный. Неписанное правило на предприятии требовало, чтобы перекрытие отпуска у начальника и одного из замов было не больше недели, а если зам один, то перекрытия вообще не было. Сначала Давиденко недоумевал, с чего бы это. Потом догадался. Это был тест на выживание. Расчет аванса и заработной платы были критическими работами. Срыв сроков выдачи документов в бухгалтерию больше чем на сутки означал скандал масштаба предприятия, которым будут заниматься профком (нарушение коллективного договора), партком (политическая акция) и руководство (неспособность организовать работу).

В последнюю пятницу перед отпуском Ковтенко объявил, что согласно традиции уход в отпуск нужно «обмыть». От похода в кафе по июльской жаре он отказался. После посещения гастронома расположились на лавке в дебрях лесопарка на восточном склоне оврага. Пейзаж был изумительный. Солнце уже скрылось за редкой березовой рощей на западном склоне. Белые стволы оттенялись молодой травой, а верхушки берез отливали золотом. Тишина нарушалась только щебетанием птиц.

Виталий заказал себе массандровское сухое вино, Бриль и Ковтенко предпочли «Московскую».

Ковтенко пользовался успехом у женщин, любил сальные анекдоты, поэтому разговор вскоре повернул в известное русло.

– Свежий анекдот про нас. Сейчас модно начальству дисплеи устанавливать. Поставили директору, а ящик ничего не показывает. Директор позвонил начальнику ИВЦ. Тот обещал прислать программистку. Программистка заходит в приемную, а секретарша к ней: «Вы зачем?». «Так я с АСУ» – отвечает программистка. «Я тоже сосу, но не в рабочее же время!»

Бриль загоготал довольный, Виталий невольно улыбнулся – для репертуара Ковтенко анекдот был достаточно остроумным.

– В отделе сто двадцать баб, а переспать почти не с кем, – продолжил любимую тему Ковтенко.

У него была жена, врач, и почти взрослая дочь.

– Тут ты не прав, – ответил Бриль. – Одна Корниенко чего стоит.

– Боюсь с ней связываться. Наладчики, что сдавали «Мински» в эксплуатацию, придумали ей кличку «швейная машинка».

– Тараторит она как пулемет, это точно, – подержал Бриль.

– Если бы только это! Она в постели такое выделывает. Зато другая, не буду называть, и так догадаетесь, корчит из себя недотрогу. Не замужем в двадцать девять лет и хранит невинность. Это же надо, симпатичная с лица и фигура ладная. Рассказал ей анекдот: «Приходит парень к девушке домой. А дома только ее дед. Спрашивает парня: зачем она тебе? Пришел палку поставить, – отвечает парень. Так поставь ее в прихожей в уголок, – советует дед». Анекдот-то с бородой, а она говорит: «Не понимаю, что здесь смешного. Ну, принес парень палку…».

Бриль громко засмеялся:

– Я понял о ком речь, – продолжил Бриль – Возможно, она прожила в изолированной среде. Женщины вообще очень разные. Недавно одна каждую неделю свидания мне назначала, в любви объяснялась, а погибла с любовником в автокатастрофе.

Виталий тоже догадался о ком речь.

– Одно другому не мешает, – глубокомысленно заметил Ковтенко. – Давайте лучше еще по единой выпьем.

Ковтенко и Бриль допили бутылку водки и принялись за вино.

– Нужно помочь, Виталию, – объявил Ковтенко, – а то он с таким темпом оставит ценный продукт какому-нибудь бродяге. И отмалчивается при этом. А в тихом болоте черти водятся. Небось уже присмотрел себе программисточку. Есть, есть там у него персики в самом соку…

– Меня вполне устраивает семейная жизнь, – счел нужным ответить Виталий.

– Семейная жизнь одно, а личная другое! Ты только не признавайся в женском коллективе, что верен жене. Уважать перестанут!

– Так я же нанимался техническим руководителем, а не быком производителем в колхозное стадо, – отшутился Виталий.

– Глубоко ошибочное мнение, – продолжил тему Ковтенко. – Человек – животное стадное, а женщина человек не вполне, признает только авторитет сильного самца.

– За такие слова, Петр Федосеевич, феминистки бы тебя распяли, – заметил Виталий.

– Не напоминай мне об этих исчадиях с женскими половыми признаками, правда, не всегда достаточно развитыми. По мне, так нимфоманка Корниенко выше их всех.

– Ну да! Мужское право власти признает безоговорочно, готова молиться на мужика, как на икону.

– Идеальная женщина! Только не везет ей с мужиками…

Виталию не нравилась ее привычка при разговоре с мужчинами касаться руки собеседника легким поглаживающим движением, якобы для привлечения внимания к ее словам. Не нравились также взгляд василиска и мутно-зеленые глаза. Все это он выдержал бы вполне, но технические решения ее подчиненных, а они в данный момент занимались переводом бухгалтерских задач с табуляторов на «Минск-32», не выдерживали никакой критики. Разработчики из ее бюро жаловались, что «табуляторная» технология им навязывается Корниенко, даже после того как технический совет забраковал несколько алгоритмических решений. Назревала необходимость радикального решения. Его Давиденко решил отложить до выхода из отпуска Бриля.


Вторник, 26 мая | ИВЦ: жаркое лето 81-го | * * *