home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Поток воспоминаний (1):

Он сидел на моле яхтенного клуба. Июльское солнце поднялось уже высоко и до боли слепило глаза бликами от воды. Взглянул на часы: начало десятого. Клев затихал, можно было через полчаса «сматывать удочки». Собственно удочек не было. Он ловил на две донки. Сегодня был его первый отпускной день. Он поленился уехать куда-нибудь за город, и пришел на городской пляж. Двадцать минут пешком от его дома. Троллейбусом в объезд даже дольше минут на десять.

За спиной постоянно сновали люди: дети и взрослые, в купальниках и одетые, пешком и на велосипедах. Мол вдавался в море на треть километра, образуя каре квадратной формы. Покрытый асфальтом и с поручнями на внешней стороне, он был популярным местом прогулок и рыбалки.

Возле Виталия остановился мальчишка лет четырех. Плотный бутуз в одних трусиках и панамке. Он был совершенно незагорелым, чем обратил на себя внимание. Кто же из взрослых смотрит за ним, а лучше сказать не смотрит. Через час ребенок получит солнечные ожоги.

Виталия отвлекло подергивание лески в руке. Он медленно вытащил леску, укладывая ее кругами. Попались сразу два бычка.

Мальчуган пришел в восторг:

– Можно их потрогать?

– Конечно! Если не боишься запачкать руки.

– Не боюсь, – он взял бычка в руки и тут же выпустил. – Какой, однако, юркий!

– Скользкий!

– Нет, юркий! – потом, подумав, добавил. – И скользкий. Можно мне половить?

– Можно. Вон вторая донка, можешь проверить. Если дергается, то улов есть.

Виталий любил детей. Они его не раздражали. В детстве он нянчил соседских малышей. Мамаши ему доверяли, когда отлучались на рынок или магазин.

– Кажется, дергается. Проверьте, пожалуйста, – попросил малыш.

Виталий проверил.

– Подожди еще немного. Пусть будет сразу два.

– Денис, не мешай дяде! – раздался приятный голос за спиной.

Виталий оглянулся и оторопел. Голос принадлежал сказочному существу, во всяком случае, так ему показалось. Копна белокурых вьющихся волос и глаза пронзительной голубизны – первое, что он заметил. Еще ослепительно белая кожа, она была в купальнике.

– Он мне не мешает. Я рад иметь такого помощника.

Тут Денис потребовал внимания.

– Дергается, дергается!

– Вытаскивай! Не торопись. Они не сорвутся, так как заглатывают крючок целиком.

Виталий помогал Денису сложить толстую леску в бухту. Наконец бычок оказался на асфальте. Виталий бережно вытащил крючок.

– У тебя есть ведерко или полиэтиленовый пакет?

– Есть ведерко для игры с песком, – молоденькая мама достала из сумки ведерко из-под вороха одежды.

Виталий зачерпнул воды и поместил туда рыбешку. Бычок сразу успокоился на дне. Денис с восторгом разглядывал улов, а Виталий украдкой разглядывал его маму. Она была ниже его на полголовы. Фигура крепкая с тонкой талией и бедрами рожавшей женщины. Он вдруг вспомнил, что хотел сказать:

– Вы очень рискуете. На таком солнце возле воды Денис может обгореть.

– Мы только что пришли. Мы с ним не первый год на море. Сейчас уйдем куда-нибудь в тень.

– Мама, я хочу еще поймать рыбку.

– Денис, мне пора уходить. Давай встретимся здесь завтра. Только чем раньше, тем лучше, – последние слова были адресованы матери Дениса. – Где вы остановились?

– Вы так торопите события!

– Не в том дело. Я хожу сюда пешком. Видите на горе телевышку? Мой дом за ней. Я тоже в отпуске.

– Мы остановились там же. Удобно. Спустился через парк, и ты на пляже. И вечером есть, где погулять.

– Вы придете?

– Не могу обещать…

– А я обещаю, – ответил Денис.

Виталий отнес рыбу родителям. Потом вернулся к себе. Он недавно получил квартиру в доме гостиничного типа от «Гипромеза», где работал старшим инженером. В «Гипромез» пришел по направлению после окончания местного металлургического института три года назад. Направление гарантировало получение квартиры через год, но и два года было большим достижением. Последние десять лет в металлургическую промышленность города инвестировались огромные деньги. Часть из них шла на жилищное строительство.

Их организация занималась проектированием металлургических заводов. Виталий работал в отделе генеральных планов. Они проектировали завод или цех в целом, рассматривая объекты проектирования как системы агрегатов, преобразующих потоки сырья в потоки готовой продукции в виде стального проката различного назначения. Он увлекся математикой, именно теми областями, которые служат инструментом для построения моделей систем. Работа его увлекала, может быть как раз потому, что в личной жизни насупил в определенной мере кризис. Период романтической влюбленности закончился, а влюблялся он много раз с четырнадцати лет. Как-то он из-за любви к анализу и цифрам выстроил в хронологии округленные сроки своих увлечений. Первая безответная любовь длилась четыре года. А потом срок сокращался обратно пропорционально успеху.

Итак, судьба его уберегла от брака. Неужели ради этой незнакомой женщины, с которой он провел всего полчаса времени.

Виталий проспал самое жаркое время, потом побрился и принял душ. Ему не сиделось дома. Он отправился на поиски знакомой незнакомки.

Сначала спустился опять на пляж, потом поднялся в парк и стал методично утюжить аллеи, пока в голову не пришла здравая мысль. Если она с ребенком, то тот потащит ее к аттракционам.

Он их увидел на качелях. Она сидела рядом с Денисом в капсуле, стилизованной под лодку. На носу и корме двое подростков отчаянно раскачивали агрегат.

Она заметили Виталия. Жестом показала, что хотела бы остановиться. Виталий нажал на тормозное приспособление. Заскрежетал металл, и качели сбавили ход. Подростки перебрались на другой агрегат.

Виталий снял Дениса, потом подал руку его маме.

– Спасибо! Вы нас выручили. Эти проказники не хотели останавливаться.

– Одним спасибо не отделаетесь. В качестве оплаты назовите свое имя. Меня зовут Виталий, если хотите, Виталий Семенович Давиденко.

– Меня зовут Альбина, Если хотите Альбина Андреевна Черкасова. Только не говорите, что вы нас встретили случайно.

– Не буду врать. Я вас искал, чтобы повторить свое приглашение на утреннюю рыбалку.

– И все?

– Погулять, вместе поужинать, потом проводить вас домой, а когда Денис заснет, провести практические занятия по астрономии, наблюдая звездное небо, – он говорил это смело, так как Денис уже взбирался на стены игрушечного замка.

– Вы не считаете, что легкомысленно принимать такие предложения после столь непродолжительного и случайного знакомства.

– Легкомысленно с моей стороны тоже, разве я ничем не рискую? Просто я чувствую, что это судьба.

– Ого! Судьба – аргумент убийственный. Когда в трамвае вам случайно наступит на ногу женщина в туфлях с каблуком «шпилька», это тоже судьба.

– Если женщиной на «шпильках» будете вы, то, безусловно, судьба.

– Все, все! Звучит неправдоподобно, а потому фальшиво.

– Тогда давайте без фальшивых обоснований просто погуляем. Я в этом городе вырос, а вы, вероятно, впервые, иначе не остановились бы в задымленном доменными печами и коксохимическими батареями городе, а поискали бы приморское село поблизости.

– Вы правы, мы найдем что-нибудь за городом в течение недели.

– В двенадцати километрах на восток, есть село с чудесными пляжами. Я его хорошо знаю, там живут мои родственники.

– Вы для них ищете постояльцев.

– Они не держат отдыхающих, да и до моря далековато. Зачем тратить десять минут, если можно найти жилье в двадцати метрах от пляжа.

Они выполнили намеченную Виталием программу и даже потанцевали в кафе. Он чувствовал себя на седьмом небе и одновременно он боялся с него упасть. Помесь блаженства и страха, что блаженство может скоро закончиться, страха, что он испугает ее неожиданным приступом страсти. Его опасения были не беспочвенными.

Кода он проводил ее до дома, где она снимала комнату, на прощанье она сказала:

– Вы меня пугаете своим натиском. Чувствуется специалист по курортным романам.

– Можете мне не верить, но до сих пор ухаживал только за местными девушками, в основном своими одноклассницами. Приезжих девушек боюсь до полусмерти. Вы исключение и это меня удивляет.

Рыбалка, да и весь следующий день прошли замечательно. Он узнал, что Альбина из Харькова. Полгода назад развелась с мужем. Работают они на оборонном «ящике». Муж мотался по длительным командировкам на полигоны. Говорил, ради больших денег, но денег она не видела. Муж ухитрялся их прогулять с приятелями и приятельницами еще до возвращения домой. Красивый, из хорошей семьи. Девушки к нему липли, а он не торопился их «отклеивать». На ней он женился, вероятно, только потому, что не набивалась. Наконец, ей все надоело.

Так пошло еще несколько замечательных дней: утром рыбалка, после обеда пляж, вечером прогулки и развлечения. Дениса можно было на часик оставить под присмотром хозяйки квартиры. Это было необременительно – ребенок спал крепко.

Танцев он уже боялся. Понимал, что теряет голову. Боялся, что неосторожным проявлением страсти может ее оттолкнуть. Помнил предупреждение, высказанное ею в первый день.

Однажды вместо танцев пригласил в кино на последний сеанс. Немного опоздали. Уже прошел журнал и шли титры фильма, когда они занимали места. Альбина заметила несколько незанятых рядов впереди и предложила сесть там. Искать свои места было бесполезно. Дежурная ввела их в зал и посчитала, что свою миссию выполнила. Они сели в третьем ряду. Второй ряд был практически пуст, и только в первом размещалась ватага подростков.

Вскоре стало понятно, почему ряды пустовали. Подростки громко комментировали фильм, французскую комедию, обменивались тумаками, пересаживались с места на место. Альбина не выдержала и призвала их к порядку.

В ответ раздался громкий хохот. Кто-то из подростков, не поворачивая головы, произнес:

– Не нравится кино, катись колбаской…

– Ты чего молчишь? – призвала Альбина Виталия на помощь, они уже перешли на «ты».

– Давай пересядем, – не дожидаясь ответа, он вышел в проход и подождал Альбину. Та помедлила, но последовала нехотя за ним. Они досмотрели фильм с боковых мест десятого ряда.

Когда Виталий провожал молчаливую и обиженную Альбину к дому, он попытался объяснить свое поведение:

– Может, у вас в Харькове и принято воспитывать на улице чужих детей каждому, кому не нравится их поведение, а у нас нет. Нужно понимать устав нашего приморского монастыря. Эти юные хулиганы из неблагополучного района Правый берег. Наверняка состоят на учете в милиции. Словами их не урезонишь. Ты хотела, чтобы я подрался с ними. Так они только того и ждали. Обрати внимание, что мешали они не только нам. В зале было больше сотни мужчин и женщин, но все они терпели и не поддержали тебя. А почему? Почему дежурная не вмешалась? Она ведь вправе была даже вызвать милицию. Потому, что понимают ситуацию. Наверняка в зале были парни гораздо старше и ждали заварушки, чтобы защитить своих, под шумок украсть пару сумок и кошельков. Этих подростков не пугает привод в отделение. Если бы я посмел кого-либо из них ударить первым, то наверняка провел бы пару суток в КПЗ. Но и они не такие беззащитные. Ты не заметила у некоторых из них в руках вязальные спицы. Они сделаны из пружинной стали, и заточены как иглы. Мускулишек пятнадцатилетнего заморыша достаточно, чтобы проткнуть такой спицей взрослого мужика. Этой весной такой же шкет, только постарше, убил соседа моих родителей. Парень только вернулся со службы в морской пехоте. Еще не снял форму. А шкета выпустили из детской колонии. В автобусе шкет пристал к девице с репутацией проститутки. Девица вопила, и моряк не выдержал. Скрутил хулигана и бросил как мешок на пол. При выходе из автобуса шкет проткнул ему спицей сердце. Мгновенная смерть. Единственный сын у матери. На суде, где в зале бесчинствовали дружки убийцы, девица заявила, что не просила моряка о защите. Это ему захотелось покрасоваться. Свидетельские показания других пассажиров были путанными. Многие видели только, как моряк расправился с хилым парнем. Убийца твердил, что он стоял, как мог, за свою честь и поступил по понятиям: кровью смыл оскорбление. Получил двенадцать лет. В тридцать будет на свободе, если не добавят. А девица вообще убралась из города…

– Какой поток красноречия для оправдания своей трусости, – прервала Виталия Альбина.

Слова больно задели Виталия. В драки он не лез, но и труса никогда не праздновал. Защищала хорошая физическая подготовка и тесный круг друзей. Хулиганская среда с ними не связывалась, да и делить им было нечего. Одни учились и занимались спортом, другие искали приключений на одно место и находили.

Виталий молчал до подъезда дома, потом коротко попрощался:

– Спокойной ночи! – он готов был развернуться и уйти, но она его остановила.

– Разве мы не встречаемся завтра?

Обиженным тоном он произнес:

– Да я трус и боюсь тебя потерять! Не думай, что я брошу тебя в беде, если появится реальная, а не надуманная тобой угроза.

– Ладно, верю! – она неожиданно поцеловала его в губы. – Это вместо извинения.

Виталий ответил крепкими объятиями и продолжительным поцелуем.

– И это еще не все, чтобы загладить оскорбление, – произнес он.

– И как долго я должна расплачиваться за свою несдержанность?

– Всю оставшуюся жизнь! – он не хотел выпускать ее из объятий.

– Так и до греха недалеко, отпусти, пожалуйста! Обсудим все завтра. Денис вдруг проснется и хватится меня. В чужом доме, без матери может испугаться.

– Тогда как всегда встречаемся на рыбалке.

– Обожаю жареных бычков, но мне уже надоело их чистить.

– Есть идея, как избежать неприятной процедуры.

– Обсудим завтра, хорошо?

– Последний поцелуй сегодня…

Идея Виталия была следующая. Он берет две палатки, спальные мешки, провизию, у своего друга яхтсмена швертбот и они отправляются на неделю путешествовать вдоль побережья Азовского моря. Загорают, ловят рыбу, изучают возможные места отдыха на будущее.

Неожиданно без долгих уговоров Альбина согласилась. Однажды вечером, когда море было гладким, как скатерть, он уже брал весельную лодку напрокат. Денис и Альбина были в восторге.

День ушел на подготовку. Отплытие состоялось ранним утром следующего дня.

Спортивный швертбот класса «470» на одном гроте для простоты управления белоснежной чайкой скользил под легким юго-восточным ветром. Пассажиры в спасательных жилетах сначала робко сидели на дне кокпита, потом осмелели и перебрались на борт.

Город, порт, поселки и села медленно уплывали назад. Денис не расставался с биноклем, Альбина, как большой ребенок, пыталась тоже завладеть биноклем. Удавалось ей это редко. Виталий откровенно радовался непринужденной обстановке, которая царила на борту.

На пустынном берегу им пришлось сделать остановку по естественным причинам из-за Дениса.

К обеду тридцать километров остались позади и они прибыли к месту первой остановки – мысу Белосарайской косы. Это райское место, было совершенно пустынно: небо, море, чайки и песок, отмытый до белизны осенними и зимними штормами.

Виталий установил палатки выше полосы штормового прибоя и ширму для туалета в укромном месте среди песчаных дюн.

Они пообедали тем, что привезли с собой. Чай пили из термоса. Приготовление пищи они перенесли на вечер.

Чайки здесь вели себя по-хозяйски: подпускали к себе на два метра и норовили стащить еду со скатерти. К восторгу Дениса в бухту пожаловали азовские дельфины белобочки.

Тут же из села, которое тогда оканчивалось в трех или чуть больше километров от мыса, выехала моторная лодка. Белобочки были изгнаны из бухты к большому огорчению Дениса.

– Зачем они прогнали дельфинов? Злые дядьки.

– Возьми бинокль и посмотри на бухту. Ты увидишь шесты, торчащие из воды. Они поддерживают сети для ловли рыбы. Дельфины рвут сети и воруют рыбу. Вот рыбаки и прогоняют их. А часто бывает, что дельфины запутываются в сетях и погибают. Они ведь дышат, как и мы воздухом

– Знаю, дельфины млекопитающие…

– Откуда знаешь?

– Папа читал книжку.

– Это я тебе читала, – поправила Альбина.

– Нет, папа! – настаивал Денис.

– Возможно, и папа читал, – попытался примирить спорщиков Виталий.

Он понял, что ситуация изменилась. Когда они остались втроем, изолированные от мира, у Дениса проснулась ревность. И действительно, после обеда он отказался спать и ни на минуту не оставлял их вдвоем.

В густых сумерках, сидя на остывающем песке, Виталий ждал Альбину. Она укладывала Дениса долго, тот не хотел засыпать.

Наконец она вышла из палатки, подошла и села рядом. Виталий обнял ее за плечи и спросил:

– Искупаемся?

Застывшее море излучало тепло. Казалось, оно загорелось, но это было красноватое отражение восходящей луны.

– Сейчас не хочу.

– Тогда поцелую, – он опрокинул ее на спину и поцеловал. Ее затылок упирался в его правую руку.

– Ты хорошо целуешься, – сказала она, освободившись от продолжительного поцелуя и слегка запыхавшись. – Много тренировался?

– Только тем и занимаюсь, – и поцеловал ей грудь, освободив от купальника.

Соски были тугие и торчали прямо как солдаты в почетном карауле. Левая рука заскользила по теплому мрамору ее тела, пока не оказалась под трусиками, словно на шелковистом газоне короткой майской травки, нагретой солнцем.

– Не могу больше! – прошептал он, задыхаясь от блаженства, и поднял ее ноги на свои плечи.

Финальный аккорд прозвучал неожиданно и слишком быстро.

– Бог мой! Почему так скоро! – со вздохами разочарования шептал он, целуя ее тело.

Она тихо рассмеялась и поцеловала его в губы.

– Только насмешил?

– Глупый! Мне хорошо.

– А почему смеешься?

– Точно глупый! От счастья.

– Я тоже счастлив, потому, вероятно, поглупел.

– Не знаю, сколько будет длиться наше счастье, но мне хорошо…

Он хотел произнести: «До конца нашей жизни», – но не успел. Денис громко позвал маму. Альбина резко поднялась, накинула халат на нагое тело, прошептала: «Жди!» и скрылась в палатке.

Виталий полез в воду. Однако парная вода не могла остудить разгоряченное тело. Последнюю неделю небо было совершенно безоблачное, слабый юго-восточный ветер днем дышал жаром прикаспийских степей. При такой погоде даже отпускники мечтали о дожде.

И все же он вышел из воды свежий и полный нового желания. Альбина не появилась. Он осторожно приоткрыл полог палатки и заглянул. Через окошко проникал лунный свет. Альбина безмятежно спала рядом с Денисом, все в том же халате на голое тело, сжимая детскую руку в своих руках. Виталий сходил в свою палатку за спальным мешком и осторожно, подавляя сильное желание разбудить, укрыл Альбину.

Следующий день прошел как в сказке: рыбалка, купание, игра в мяч в воде и на пляже. За весь день они видели только двух подростков, которые собирали мидии на мелководье бухты.

Виталий избавил Альбину от поварских обязанностей: чистил и жарил рыбу, варил уху. Однако хозяйствовать за столом, точнее скатертью прямо на песке, и мыть посуду она не позволила. Прямо семейная идиллия.

Денис не отходил от матери, и за весь день Альбина с Виталием смогли обменяться наедине только несколькими фразами.

– Ты забыл, что у меня трехлетний опыт семейной жизни.

– И что подсказывает тебе твой опыт?

– Что у тебя нет женщин, и ты не занимаешься тем, чем мужики их заменяют, извини за грубость.

– Да, уже полгода ни с кем не встречаюсь.

– Ты мне расскажешь обо всех своих девушках.

– А ты, оказывается, ревнивая.

– Не люблю оставаться в дураках.

– Все не любят. А я не люблю еще любые перемены, когда я счастлив.

– Все не любят.

– Не все! Короче, я из тех, кто от добра большего добра не ищет. Некоторые считают это недостатком, отсутствием честолюбия, стремления к совершенству.

– Я тоже.

– Значит, мы подходим друг другу.

– Ты меня едва знаешь, а уже все решил.

– Знаю главное, детали подождут…

– Интересно, что ты знаешь и что считаешь главным.

– Вечером расскажу!

– Хочу сейчас!

Однако Денис потребовал внимания и разговор прервался.

Вечером Денис был особенно беспокойным и долго не засыпал. Виталий сидел почти у кромки прибоя в сгустившихся сумерках и наблюдал восходящую луну. Сегодня лунный диск был почти багровый.

Из палатки слышалась колыбельная. Альбина пела замечательно. «Она и меня убаюкает», – подумал Виталий и тихо рассмеялся собственной шутке. Альбина его восхищала своей естественностью. Как много женщин постоянно что-то из себя изображают: даму из высшего общества, недотрогу, рубаху-парня или интеллектуалку.

Виталий ждал ее появления, подавляя нетерпение и свои фантазии. Вдруг беспричинное беспокойство овладело им. Нечто непонятное происходило в природе.

Поднялся ветер. Слишком рано и слишком сильный для ночного бриза. Виталий бросил взгляд на луну и подскочил в тревоге. Темное пятно от морского горизонта похожее на чудовище, вышедшее из морских глубин, чтобы проглотить луну, уже закрывало четверть лунного диска. Шквал, не иначе. Возможно, было штормовое предупреждение, но приемник они не включали.

Он позвал Альбину.

– Тише! Разбудишь. Только-только уснул.

– У нас большая неприятность. Надвигается буря. Нужно срочно сниматься.

– Бог мой! Куда?! Пусть я дура, но ты же знаешь море лучше. Зачем ты нас сюда привез?! Мы погибнем!

– Прекрати истерику! Делай, что я скажу. Сейчас перетащим швертбот в бухту. Потом ты оденешь Дениса, а я сниму свою палатку и приготовлю постель в кокпите. Вдоль берега отведу бот к селу, и там проведем ночь.

Вес швертбота около ста килограммов и только благодаря плавным обводам и гладенькой стеклопластиковой обшивке им удалось без чрезмерных усилий перетащить его через дюны. Виталий натянул на ноги яхтенные сапоги, чтобы не порезать ноги о ракушки, когда будет тащить судно вдоль берега. Он понимал, что весла и, тем более, парус были бесполезными. Закрепил гик по центру, набросил на гик палатку и крепко привязал к бортовым «уткам» и киповым планкам углы палатки. Получилась надежная защита кокпита от ветра и дождя.

Денис проснулся, когда его укладывали в швертботе, потом заснул опять. Буря уже бушевала во всю мощь. В бухте, по крайней мере, у берега волнения почти не было, но море словно кипело и парило от потоков холодного дождя в прогретую за день воду на отмелях.

Почти час по колени, а где и по пояс в воде, не было времени повторять изгибы косы, Виталий толкал отяжелевшую от дождевой воды посудину навстречу огням села. Когда становилось холодно, он окунался в теплую воду по шею. Ветер сносил швертбот на глубину. Стоило больших усилий удержать его недалеко от берега.

Дождь почти прекратился, когда они пристали к берегу в районе рыбного цеха. Виталий перенес Дениса под навес и отправился на поиски жилья. Было еще не поздно. Хозяева не спали. На сутки никто не хотел брать, пришлось заплатить за три дня и вперед.

Когда Дениса раздели и уложили в постель, стало ясно, что у него температура.

– Возможно, перегрелся на солнце. Эти два дня были жаркими, – пытался успокоить Виталий.

Но разве мать больного ребенка можно так просто успокоить.

– Это бог меня наказал. Зачем согласилась на эту поездку и подвергла риску здоровье ребенка.

– Только без паники! Рано утром посажу вас на автобус, и через час будете дома. Я уже узнал – первый рейс в шесть часов. Успеешь вызвать врача на дом. Сейчас принесу градусник и пирамидон. В лодке есть аптечка. Только не давай лекарство, если температура будет меньше тридцати восьми.

– Не нужно меня учить. Можно подумать ребенок у тебя, а не у меня. Ты здесь остаешься?

– Мне нужно вернуть швертбот. Если погода позволит, то сделаю это завтра, после того как вы уедете.


* * * | ИВЦ: жаркое лето 81-го | Суббота, 23 мая