home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Понедельник, 13 июля

Давиденко вышел на работу в пятницу. Обстановка в отделе ничем не напомнила о конфликте. Июньский план разработчики и программисты выполнили, в эксплуатации тоже не было срывов, даже техника не подводила, несмотря на то что кондиционеры не вполне справлялись по такой жаре и температура в машзале поднялась до двадцати шести градусов по Цельсию.

Бриль почему-то в отпуск не собирался, вел себя спокойно, на лице деловая сосредоточенность. За весь день Давиденко и Бриль ни разу не встречались наедине. Бриль не приглашал, Давиденко не набивался, да и вопросов не было.

Выходные Виталий с Альбиной провели частью за уборкой в квартире и стиркой, а в основном в постели, отсыпаясь и отдыхая от долгой дороги домой.

В понедельник Андреев и Бурцев попросили провести совещание, как они выразились, по назревшим вопросам.

Докладывал Андреев:

– У нас два вопроса. Первый, по разузлованию на ЕС, второй, по Кудину. У меня не хватает времени написать детальный алгоритм по расчету состава на две даты с автоматической выдачей изменений. Программировать тоже будет непросто, а нам нужно сокращать сроки перехода на ЕС…

– Что ты предлагаешь?

– Нужно оставить одну временную координату.

– Тогда переход на ЕС с «Минска» мало что дает принципиально нового.

– Почему же! – вмешался Бурцев. – Мы собрали в пакет расчет всех ресурсов, упростили техпроцесс, а главное модель данных останется, и мы в любой момент создадим новую версию для расчета изменений в составе изделия.

– С упрощенным вариантом разузлования мы не сможем автоматизировать работу производственно-диспетчерского отдела в части цехового планирования. Наша система будет неконкурентоспособна по оперативности с существующей.

– Это задача следующего года. В этом году нужно сдать программы на ЕС, они будут не хуже чем на других предприятиях.

– Хорошо, я подумаю. Второй вопрос?

– Кудин второй месяц задерживает сдачу программу ведения пакетов заданий. Комплексная отладка под угрозой срыва. Екатерина отказывается поговорить с ним под предлогом, что он ваш любимец.

– Я всех люблю, кто хорошо работает. Вы же знаете об его огромном вкладе в программирование комплекса задач по расчету норм расхода материалов. За это и получил должность старшего инженера и максимальный оклад. Сейчас он слишком увлекся комсомольской работой. Я уже беседовал с ним на данную тему. Выходит, не помогло.

– После того, как его приняли в партию, он почувствовал себя неуязвимым, – вступил в разговор Бурцев.

– Когда успели?

– Пока вы отдыхали.

– Кто давал рекомендации?

– Бриль, Корниенко и еще кто-то из комитета комсомола. Своим поведением он деморализует весь коллектив, нужно снизить ему квартальную премию хотя бы символически, – предложил Бурцев.

– Хорошо, я поговорю с Петренко и приму решение.

Екатерина подтвердила, что Кудин стал совершенно неуправляемым. Молча выслушивает претензии, но продолжает проводить в комитете слишком много времени. После разговора с Петренко Виталий оформил представление на снижение квартальной премии Кудину. В общей сложности он потерял пятнадцать рублей – булавочный укол при его зарплате. Оказалось, Кудину этого достаточно, чтобы стать злейшим врагом Давиденко. Хотя после наказания он сдал программу спустя неделю.

В пять часов Давиденко готовился отправиться домой – причины задерживаться на работе в июльскую жару не было. Он наводил порядок на столе перед уходом – телефонный звонок застал его врасплох.

Звонил Гареев:

– Здравствуй, Виталий! Говорят ты только что из отпуска. Как отдохнул?

– Здравствуй, Саша! На работе с пятницы. Отдохнул замечательно.

– Передо мной на столе странный приказ. Уже подписан Бондаренко. Завтра утром я должен его сдать в канцелярию для регистрации, но он мне показался подозрительным, решил тебе позвонить.

– Чем я могу помочь?

– В приказе тебе выговор с занесением в личное дело за невразумительные, на мой взгляд, нарушения, но наибольшее подозрение у меня вызвала фраза, что ты от объяснений отказался. Это так на тебя не похоже.

– Здесь ты прав, ничего подобного не слышал, ни до отпуска, ни после.

– Тогда зайди и прочитай. Возможно, что-нибудь можно сделать пока Бондаренко здесь.

Виталий поспешил в Главный корпус. Две комнаты отдела координации и управления находились рядом с приемной и кабинетами Главного конструктора и директора опытного завода.

Виталий прочитал приказ. Более нелепого приказа о наказании ранее он не встречал, а таких приказов приходилось читать по нескольку в месяц.

Ему приписывалось отвлечение подчиненных для работы над диссертацией, невыполнение сроков пятилетнего плана, вызывающее поведение, и при этом утверждалось, что он отказался от объяснений. К оригиналу приказа о наказании должна прилагаться объяснительная записка наказуемого. Отказ от объяснений должен подтверждаться свидетелями. Здесь даже этого не было.

– То, что Бриль может солгать, меня не удивляет. Странно, почему Бондаренко ему поверил, не пригласил меня. Перед отпуском я просился к нему на прием неоднократно, – недоумевал Давиденко.

– Иди к Бондаренко, еще есть время остановить приказ.

В приемной секретаря уже сменил «ночной директор» – бывший военный.

– Здравствуйте Василий Андреевич! Кто у Бондаренко?

– Здравствуйте товарищ Давиденко! Снабженцы давно сидят.

– У меня срочный вопрос.

Давиденко открыл дверь в кабинет:

– Разрешите!

– Нет, я тобой заниматься не буду.

– Я по поводу приказа.

– Иди работать! Мне некогда…

Давиденко вернулся в кабинет Гареева.

– Бондаренко не хочет принимать.

– Тогда иди к Деду. Предварительно позвони.

Дежурный соединил с Сергеичевым:

– Здравствуйте Владимир Георгиевич! Беспокоит заместитель начальника ИВЦ Давиденко. У меня срочный личный вопрос.

– Заходи.

Сергеичев усадил Давиденко напротив за приставным столиком и вперил в него свои серые глазки.

– Ты зам у Бриля?

– Да. Сейчас у Гареева мне показали приказ с выговором. Там все клевета, начиная от мотивировок и кончая тем, что я от объяснений отказался. На самом деле это месть за мое заявление в партком.

– О чем заявление?

– Если коротко, Бриль отчитался в министерство за невыполненные работы по плану технического перевооружения, хотя мы имели основание снять эти пункты.

– Почему не обратился к Бондаренко.

– Пытался. Он меня не принимает.

– Где приказ?

– У Гареева.

Сергеичев нажал на кнопку переговорного устройства:

– Саша, у меня Давиденко. Зайди с приказом.

В ожидании Гареева, Сергеичев вдруг заговорил в доверительном тоне:

– Не понимаю, что творится в стране. Очковтирательство достигло тревожных размеров и высот. Чтобы выдержать сроки генеральные конструктора поставляют неотработанные изделия на боевые позиции, потом снимают и дорабатывают по году. Кому нужно такое выполнение плана?! Вчера был в цехе, смотрел аппаратуру, подготовленную к отправке на полигон. Мелькнула мысль: «Вот где наша колбаса. „Сосиски“, о которых говорил Хрущев и которые исчезли из магазинов».

Вошел Гареев. Сергеичев прочитал приказ.

– Так. Пригласи завтра ко мне на десять всех действующих лиц и Бондаренко.


* * * | ИВЦ: жаркое лето 81-го | Вторник, 14 июля