home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Поток воспоминаний (8):

Последние три года Виталий и его разработчики регулярно посещали научные семинары в Институте кибернетики. Академик Глушков тогда поддерживал несколько проектов АСУ уровня предприятия, а главное общегосударственной автоматизированной системы, ОГАС. Один из отделов занимался разработкой реляционной системы управления базами данных. Работа у них шла очень медленно, а главное Давиденко и его помощники потеряли надежду, что эта работа закончится выпуском промышленного программного продукта. Тогда они сами начали поисковые работы, которые разрешил Бриль, а потом объявил растратой времени.

На семинарах в Институте кибернетики иногда появлялся бывший американский экономист Терещенко, который под влиянием реформаторских идей Хрущева приехал в СССР. Он работал в киевском НИИ министерства сельского хозяйства Украины, поддерживал тесные отношения с академиком Глушковым и часто выступал с сообщениями на семинарах в Институте кибернетики.

У Давиденко появилась идея встретиться с Терещенко и попытаться его заинтересовать идеями, которые возникли еще во время работы в лаборатории организации труда. Виталий убежден был в правильности своих выводов, однако заинтересовать ими научные журналы и просто газеты, была и такая попытка, не удавалось.

Отказы обычно содержали вариации формулировок на тему об «умозрительности замысла и неубедительности исполнения», а иногда просто обвиняли в незнании основ теории социализма.

Солидные ученые степени под отрицательными отзывами могли убить охоту у кого угодно заниматься подобными попытками. Однако увлечение Виталия физикой и математикой оказало серьезное влияние на развитие абстрактного мышления и укрепило уверенность в правильности его логических выводов.

Первым из таких выводов появился при расчетах экономической эффективности от различных инновационных мероприятий. Он обратил внимание на длительные расчетные сроки окупаемости применения приспособлений и инструментов. Причина этого была на первый взгляд в низкой заработной плате и высокой стоимости механизмов. Вскоре он понял, что методики расчетов, копирующие старый российский и нынешний западный подход, не годятся. В условиях капитализма в заработной плате отражаются почти все затраты государства на воспроизводство рабочей силы, а в наших условиях только часть. Содержание государственного аппарата, армия, образование, наука, здравоохранение, жилье и коммунальное хозяйство, дотации к ценам на продукты питания – все эти затраты минуют заработную плату, но в стоимости машин и оборудования находят отражение. Таким образом, эффективность того или иного организационного или технологического мероприятия нужно оценивать не в рамках предприятия, а в рамках всего государства. Продолжая свои рассуждения далее, Давиденко пришел к выводу, что политэкономия социализма как наука стоит на ложном фундаменте, что так называемые экономические законы социализма не более чем политические лозунги, а единственным объективным экономическим законом, и капитализма, и социализма является закон стоимости, так как основой любой экономики является разделение труда, специализация, и обмен результатами труда, кооперация в форме совместного производства или за счет обмена готовыми изделиями. Любая общественно-экономическая формация, игнорирующая закон стоимости, обречена на поражение.

Он пришел также к выводу, что централизованной экономике объективно присуще противоречие между общественным характером производства и принципом единоначалия. Неправильное разрешение данного противоречия приводит к непомерному развитию бюрократизма и искажению фундаментальных целей экономического развития. Экономии начинает развиваться ради самой себя, добывают руду и плавят металл, чтобы добывать еще больше руды и плавить еще больше металла. Мы производим больше всех металла в мире, а автомобили и кастрюли в дефиците.

Сначала его «Записки инженера по экономике» содержали двести пятьдесят страниц машинописного текста, потом он сократил объем до восьмидесяти, выбросив рассуждения и рыхлые обоснования. Вот этот документ Давиденко и собирался показать Терещенко.

Виталий читал все книги, изданные под редакцией Терещенко, в том числе знаменитую брошюру «Организация и управление: опыт США» и знал о главном заблуждении ученого, решившего помочь стране, где жили до революции его предки. Он думал, что в СССР неизвестны книги и исследования по вопросам управления и организации в США и Европе. На самом деле, и знаменитая энциклопедия под редакцией Мейнарда и другие работы были изданы, правда, небольшими тиражами еще до возвращения Терещенко. Они были в центральной городской библиотеке, а также библиотеке «Гипромеза», и Давиденко их читал. Просто экономическая и управленческая наука были политизированы, их выводы часто противоречили практике партии и государственных органов, поэтому игнорировались или осуждались, как, например, кибернетика. Действительно, если многоальтернативные выборы есть обратная связь в политической системе, а безальтернативные означают отсутствие обратной связи, и если система управления без обратной связи это путь в никуда, что равносильно вождению автомобиля с закрепленным намертво рулем (до смерти очередного генсека), то естественно кибернетика нам не нужна.

После семинара с участием Терещенко Виталий подошел к нему и попросил уделить ему четверть часа. Терещенко пообещал, но должен был завершить кое-какие неотложные дела в бухгалтерии до окончания рабочего дня. Выглядел он как типичный пожилой американский профессор: короткая стрижка, белоснежная рубашка, галстук «бабочка» и уголок носового платка в нагрудном кармане черного костюма.

Виталий просил четверть часа, но Терещенко увлекся, их беседа длилась почти час. Потом он заторопился:

– Я человек пожилой, мне еще ехать в Теремки автобусом. Вот вам мой адрес, я прочитаю вашу рукопись, если вы сократите ее до восьми страниц и пришлете почтой.

Их беседа мало напоминала дискуссию. Говорил в основном профессор.

Он сказал, что разочарован результатами своих попыток что-либо сделать для перестройки системы управления даже в сельском хозяйстве. Что он все больше убеждается в том, что отсутствие конкуренции убивает экономику.

Давиденко попытался возразить:

– Конкуренция равносильна взвешиванию на рычажных весах. Более эффективны хорошо отградуированные электронные весы. С позиций кибернетики централизованная экономика может быть самой эффективной.

– Это теоретическая возможность, которая на практике в нынешних политических условиях неосуществима. Работы академика Глушкова по созданию ОГАС тоже буксуют, так как встречают сопротивление на всех уровнях, а главное недостаток финансирования.

Спустя неделю Виталий отправил Терещенко реферат своей работы на восьми страницах и вскоре получил ответ.

В ответном письме профессор приветствовал признание за законом стоимости главенствующей роли в экономике, но сильно сомневался в готовности Политбюро пойти на столь радикальные изменения. Более того, он утверждал, что без личного знакомства на самом высоком уровне партийной иерархии эти предложения в Политбюро не попадут, а застрянут в аппарате ЦК, как и прежние письма в Политбюро, о которых он узнал из сопроводительного письма Виталия.


* * * | ИВЦ: жаркое лето 81-го | * * *