home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Телескрин разбудил Максима за десять минут до перехода в тарелку, совершающую посадку в районе космолифта. В аэропорту его встретила Лидия. Они расцеловались. Максим пытался скрыть свои слезы, Лидия не скрывала. В руке у нее был пакетик с бумажными носовыми платками. Она плакала и до встречи, волнуясь о том, как все перенесет отец. Неожиданная смерть матери обострила ее тревогу за отца.

Они получили номер с двумя спальнями в гостинице и прямо из общей комнаты следили за транспортировкой Антона на Землю. Репортажи все чаще дополнялись интервью руководителей Антона, администрации многочисленных служб Кольца, комментариями специалистов и тележурналистов.

Главные вопросы: что произошло, и по какой причине оставались невыясненными.

Сначала шеф Департамента Защиты Информации, непосредственный начальник Антона, сказал в интервью довольно уверенно, по крайней мере, без всяких оговорок, что Антон в результате усталости потерял координацию и случайно подал ток питания на управляющую шину блока. Генератор информационного обмена блока из-за этого кратковременно выдал такую мощность, что капсула, вживленная как у всех триайз на лбу у Антона, вышла из строя и, возможно, повредила участок коры головного мозга, который использовался для обмена информацией.

Специалисты и телекомментаторы подняли шум и назвали объяснение начальника ДЗИ несерьезным. Почему не сработали ограничители мощности сигнала? Кто их отключил? Зачем? Это небрежность или диверсия? Если диверсия, то какова ее цель? Вопросом было много. Лица на экране мелькали как в калейдоскопе…

Вскоре представители Администрации Кольца, дезавуировали все попытки объяснить происшествие и попросили подождать заключения комиссии, состав которой был сохранен в тайне. Тайну объяснили желанием избежать давления на членов комиссии со стороны. На это один комментатор отреагировал словами, что комиссию нужно, прежде всего, защитить от давления Администрации Кольца и открытость лучший способ такой защиты. На русском языке при синхронном переводе прозвучало «гласность – лучший способ защиты».

С тех пор как встретились, Максим и Лидия не обменялись и парой фраз. Они сидели рядом у экрана. Лидия положила голову на плечо отца. Пока их волновало только состояние Антона. Сообщили, что капсула уже в нижнем лифте и показания датчиков контроля жизнедеятельности без изменения. Прибытие на Землю ожидалось через два часа. С учетом дороги в запасе оставался час, и они заказали завтрак в номер.

Лидия ушла в ванную, Максим по-стариковски задремал в кресле.

Он не сразу понял, сколько проспал. Завтрак был на столе здесь же в общей комнате. Лидии все еще не было. Она приняла заказ и опять ушла в ванную.

Экран показывал приемный холл космического лифта. Суетливо и беспорядочно двигался обслуживающий персонал. На темных лицах служащих из местных были тревожно заметны белки глаз. Что-то произошло. Может быть, он проспал, и лифт уже прибыл? Максим взглянул на телескрин. Прошло только полчаса, даже меньше.

Появились какие-то люди в ярко-красных скафандрах и вошли через служебные двери лифта. Настораживало полное отсутствие комментариев оператора передачи, только шумы из холла. Неясные голоса, топот шагов и стук закрывающихся створок дверей.

Максим оглянулся. Лидия стояла в дверях в гостиничном купальном халате.

– Что произошло? – недоуменно спросила она.

– Не пойму! Задремал…

Лицо Лидии сосредоточенно застыло, потом побелело.

– Мне сейчас сообщили, что в лифте произошла катастрофа. Кабина оторвалась, системы связи и освещения повреждены…

Максим почувствовал тяжесть в затылке, лицо его набрякло и напряглось. Лидия это заметила.

– Не волнуйся, пап! Там несколько уровней защиты…

Ее голос звучал недостаточно уверенно, чтобы успокоить Максима. Но тут заговорил комментатор:

– На отметке сто сорок семь произошел отрыв кабины лифта. Отказали два уровня защиты, однако третий уровень, введенный в эксплуатацию неделю назад по настоянию Комитета по космосу ООН, зафиксировал кабину. Сейчас к ней направляется аварийная бригада. Автономный канал связи позволил установить контакт с оператором кабины и получить информацию. Все пассажиры и грузы в норме… Неполадки будут устранены в течение двух-трех часов.

– Опять задержка! Как это отразится на Антоне? Что-то слишком много случайностей…, – Максима неприятно поразило, что Антон в модуле жизнеобеспечения был назван грузом.

– Будем надеяться, что все обойдется. Я получила подробности о состоянии Антона. Кровотечения в мозг нет. Сердце и дыхание в норме. Потеря сознания вызвана шоком. У меня такое предчувствие, что авария в лифте как раз и вызвана тем, что он слишком хорошо себя чувствовал…

– Давно тебе хотел рассказать… Мать меня все отговаривала. Не знаю, что с Антоном может еще произойти…, – голос Максима охрип, – Ты должна знать… Мы его усыновили, когда тебе не было двух лет…

– Он знает, что я ему не родная…, точнее, не единокровная сестра? – спросила Лидия после паузы.

– Знает. Ему было семь. В ту же осень он пошел в школу.

– А кто его родители?

– Отец офицер. Погиб при взрыве той американской боеголовки. Не был знаком лично, но слышал. Майор Курбатов из службы охраны и маскировки. Я тогда работал на базе… Мать Антона умерла вскоре… Искала мужа сразу после взрыва, получила большую дозу радиации, потом впала в прострацию, отказалась от еды и умерла от истощения. Антона я забрал к нам. Твоя мать не отдала его в детдом. Она больше не могла иметь детей и считала, что я не переживу, что не будет сына. До тебя у нас была девочка, родилась мертвой. Но она права только в одном, я тоже не смог бы отдать. И к тебе он сразу привязался…

Лидия все выслушала спокойно. Не пыталась перебить вопросом или замечанием. Потом вдруг сказала, когда пауза затянулась:

– Давай завтракать! Время есть. У нас будет трудный день и неизвестно какая ночь. Я только переоденусь…

Они ели молча. Когда контейнер с посудой разового использования был отправлен в мусоропровод, Лидия сказала загадочную фразу:

– Ты открыл мне это, чтобы я меньше волновалась…

Вопрос или утверждение – Максим так и не понял. Поэтому он промолчал и внимательно посмотрел на дочь. «Живьем» он не видел ее два года. Училась в Японии, а каникулы проводила с друзьями. Максим не обижался, хотя и тосковал. Молодежь всегда жила своей жизнью, особенно сейчас, когда мир так стремительно меняется и пропасть между поколениями становится непреодолимой.

За эти годы она подросла, хотя и осталась с фигурой подростка. Рост сто шестьдесят пять мало для современной женщины. Черные короткие волосы и такие же темные глаза за пушистыми ресницами, покрытая ровным загаром кожа красивого лица и блестящий кружок «третьего глаза» на высоком лбу делал ее похожей на индуску. Никто бы не сказал, что она его дочь, когда рядом нет жены. Вот только если присмотреться, то слегка вздернутый славянский нос как у отца. Пожалуй, Антон, хоть и приемный сын, вполне похож на Максима, если не чертами лица, то хотя бы «фактурой»: широкоплечий, светло-русый, сероглазый.

Максим прервал молчание:

– Давай поговорим, мы так редко вместе, а по скрину чувствую себя сковано. Такое ощущение, что тебя слушает весь мир.

– Это не так. Каналы защищены.

– И никто не может подслушать? – недоверчиво хмыкнул Максим.

– Почему же! У некоторых служб есть возможность прослушивать. Но ты представляешь, сколько одновременно ведется разговоров?!

– Для меня неважно. Тут вопрос принципа…

– Это как раз предмет очень горячих и длительных дискуссий специалистов и законодателей. Одни выступают за расширение контроля, другие, наоборот, за его полную отмену. У тех и других есть веские аргументы и масса примеров из жизни, так сказать. Антон как раз и занимается этой спорной проблемой…

– Тогда понятно! Он перешел дорогу кому-то…

– Кому?! Он и сам наверное не знает. Кольцо самая сложная система, которая когда-либо создавалась человечеством. Еще немного и по формальным признакам Система Колец станет сложнее человеческого организма со всеми вытекающими последствиями для управления этой системой. Десятки миллионов чиновников, ученых и служащих. А где чиновники, там интриги в борьбе за ресурсы, влияние, должности. Каким-то образом Антон затронул интересы человека, скорее группы, которая ведет нечестную игру. Не могу судить об этом квалифицированно. Я занимаюсь другим. Думаю, будет назначена комиссия, смотри сколько шума…

Лидия закончила базовое высшее образование и в сентябре должна начать стажировку.

– Чем будешь заниматься? Где?

– Биохимическая технология.

– Что конкретно?

– Выращивание продуктов в пробирке.

– Слыхал, кое-что читал, но не представляю…

– Когда-нибудь устрою тебе подробную экскурсию.

– Не откажусь, хотя бы ради встречи с тобой. И все же не пойму…

– Всем известно, что раковые клетки размножается без остановки. Мы теперь знаем причину, и можем выращивать в пробирке что угодно, непрерывно и с большой скоростью. Хоть ананасы, хоть филе палтуса или мясо барашка.

– Все равно это не то. Барашек двигается, от этого меняется вкус мяса…

– Этот процесс тоже моделируется. Вводится адреналин и сотни других веществ в нужной концентрации. Делается электростимуляция, и искусственные клетки сокращаются, как у резвящегося барашка. Нет в том ничего непостижимого. Очень сложно? Да. Но для этого и нужно Кольцо и его Супермозг. Все модели хранятся там. Они непрерывно совершенствуются на основании исследований физиков, химиков, биологов.

– Зачем все это?

– Во-первых, интересно. Во-вторых, экономически более эффективно, чем традиционное сельское хозяйство. В-третьих, экологически безопаснее. Потом, пробирка для красного словца – это целый химический завод с тысячами приборов и установок. Работает в замкнутом цикле. Заводу нужна вода, энергия и вся таблица Менделеева, но он может быть под землей…

– Ты химик или программист?

– Сейчас химик не может не быть программистом. С компьютеров все начинается и ими заканчивается. Сначала мы разбираем хромосомы, вообще всю клетку на части и создаем компьютерную модель. Описать все это на бумаге просто немыслимо. Потом, когда понятен механизм, создаем технологию, установки для реализации этой технологии и алгоритмы управления всей системой. И, наконец, компьютер управляет реальным процессом синтеза продукта, его хранением, переработкой и доставкой потребителю. Бифштекс и банановое пюре, которое мы сейчас ели, как раз с такой фабрики. Азия в этих вопросах впереди. У них давно напряжен пищевой баланс. Поэтому меня направили учиться в Японию.

– Что же будет с полями?! С крестьянами?!.

– Будут программистами и операторами установок синтеза. Крестьян в развитых странах и так было два-три процента еще при старой технологии. А поля будут опять радовать глаз первозданной красотой.

– Странный мир вы создаете…

– Почему странный?

– Разве этот мир плох?! Чуть больше бы социальной справедливости, это так…

– Как раз в этом чуть-чуть и вся проблема. Социальная справедливость определяется уровнем технологии. Можно даже сказать, что технология снимет все социальные вопросы вообще… Разве мы созданы для того, чтобы вырывать друг у друга куски?! Мы созданы по образу и подобию Бога, нашего Творца и должны пройти его путь, сотворить Новый мир. Он будет отличаться от того мира, который сотворил он. Но так и должно быть. Нужно дать всем людям творить свой мир и социальных проблем не будет…

– Ты веришь в Бога?!

– Я не верю в Бога, который после моей усердной молитвы наказывает подругу, отбившую у меня парня, но я верю в Творца, определившего Законы нашего мира. Мы создадим новый мир по другим принципам и законам, но не вопреки существующим, а на их основе. Есть в мире нечто постоянное в его бесконечном разнообразии. Творчество – одно из таких состояний…

– У тебя есть парень? – Максим устал от абстрактной беседы и ухватился за возможность изменить тему.

– И да, и нет.

– Что это значит?

– Я считаю, что есть, а он об этом не знает.

– Кто он?

– Не хочу об этом говорить даже с тобой. Сама себе призналась только недавно.

– Все очень сложно для меня. Ладно! Мы ударились в философию, чтобы отвлечься от насущных проблем. Пора ехать к космолифту.

– Пожалуй…

По восьмирядному серпантину, пробивающему буйный тропический лес, такси доставило их к огромному сооружению космолифта на вершине плоской горы. Вблизи сооружение поражало еще больше, напоминая торнадо. Невольный страх заползал в сердце Максима. Пусть не торнадо, но непонятная, таящая опасность стихия – это точно.

В зале ожидания их встретила будничная обстановка как в любом аэропорту, правда некоторые ожидающие были в скафандрах с открытыми забралами. Экран показывал время прибытия лифта. Они приехали довольно рано. Нужно ждать почти сорок минут.

Лидия расположилась в кресле и углубилась в себя, наверное, включила свой третий глаз, как они с Антоном говорили, вызвала «коннект». Максим повертел головой, пока разглядывал обстановку, а потом расслабился и углубился в воспоминания. Он вспоминал свою первую встречу с Антоном…

Время перевалило за полдень. Жестокое июльское солнце уже два часа преследовало Максима на самом неприятном отрезке пути. Почти десять километров по илистому берегу водохранилища. Как всегда летом уровень воды понизился, ил пересох и покрылся глубокими трещинами с острыми неровными краями. Слева размытый, почти отвесный берег, справа топкая жижа. И все-таки это был самый доступный путь к рыбацкому поселку. Все другие упирались в кордоны оцепления. Максиму удалось выгодно поменять два самодельных прибора измерения радиации на свежевыловленную рыбу. Приборы нужны были рыбакам для контроля улова. Ведь для рыбы кордонов не существовало, а часть водохранилища попала в зону заражения.

Возможно, все это было чистым психозом, но Максиму был важен результат. В мешке за спиной он нес больше пуда рыбы. Будет хорошее подспорье к скудному карантинному пайку, который не так просто получить по талонам. Продуктов на всех всегда не хватало, а талоны были действительны день в день. Он и жена выстаивали в очереди сутками, меняясь по часам. На руках была двухлетняя Лидия…

Слизистая во рту пересохла, было больно притронуться языком к губам, но Максим экономил воду. Это была чистая проверенная вода из подземной глубинной скважины на базе. Вода была нужна для варки рыбы. Нужно было подкрепиться, чтобы пройти еще пятнадцать километров. Двадцать пять туда и столько же обратно за сутки, это не просто даже для здоровяка, каким всегда был Максим, если учесть недоедание последних трех месяцев.

Скоро поворот от берега в лес, где можно устроить привал, приготовить еду и, может быть, вздремнуть часок.

Максим оглянулся. Мальчик все еще шел за ним примерно в километре. Он его заметил сразу за рыбацким поселком. Несколько раз пытался замедлить ход и подождать, но мальчик тоже останавливался. Вероятно, боялся. На этот раз Максим решил спрятаться и дождаться. Все равно здесь делать остановку.

Мальчишка от неожиданности вздрогнул.

– Не бойся меня!

Мальчик настороженно молчал, украдкой разглядывая Максима.

– Хочешь воды? – предложил Максим, – Не бойся, не обижу!

– Я не боюсь! Прошлый раз у меня забрали рыбу…

– Кто?

– Какой-то дядька.

– Убивать таких надо…

– Их много. Всех не убьешь…

– Да. Вывернула эта бомба души на изнанку, и оказалось, что черных и серых хоть отбавляй… Ты откуда?

– Из военного городка.

– Так это рядом. Мы оказывается соседи… Теперь пойдем вместе. Но сначала приготовим обед…

Мальчишке было на вид лет восемь. Светлые волосы отросли и слиплись. Серые глаза светились умом и тревогой. Руки он держал за спиной.

– Что у тебя там?

– Так, ничего, – мальчишка опять забеспокоился.

– Да не бойся! У меня полмешка рыбы. Я угощаю.

Мальчик показал полиэтиленовый кулек с мелкими рыбешками, может быть с кило.

– Разрешили прибрать лодку, – объяснил он.

– На такой жаре она испортится.

– Почистил кишки, вырезал жабры и подсолил.

– Молодец! Разбираешься, хоть еще малой.

– Отец брал на рыбалку.

– Меня зовут Максим Максимыч, а тебя?

– Антон Курбатов. Семь лет, в этом году пойду в школу. А вы не знаете, откроют школу?

– Нас всех, наверное, выселят. Там будет школа. Вот что, Антон, выпей воды и давай готовить обед. Нам еще долго путешествовать…

Максим сложил рыбу в котелок с герметичной крышкой и клапаном. Повесил над костром. Можно было продолжить знакомство.

– Где твои родители?

– Отец погиб, скорее всего… Мама болеет. Она сейчас дома. Лежит и не поднимается… Правда, дом сгорел.

– Что с ней?

– Говорит, душа умерла. А я думаю, нахваталась она радиации…

– Ты говоришь, как взрослый.

– Я уже два года читаю взрослые книги…

Когда рыба была готова, Максим разлил бульон пополам и положил на лист бумаги кусок для Антона.

– Жаль, нет хлеба! – посетовал Максим.

– Все равно вкусно!

Антон жадно съел половину, запивая отваром, и вдруг остановился.

– Что случилось? Живот заболел? – обеспокоено спросил Максим.

– Маме нужно оставить… Может, поест…

– Ешь! Для твоей мамы еще осталось в котелке…

Максим изменил маршрут, чтобы путь пролегал через военный городок. У панельного пятиэтажного дома, с пустыми глазницами окон и следами пожара, Антон остановился:

– Мне сюда!

– Завтра утром приду! Не ходи далеко…


Воспоминания Максима были прерваны шумной толпой. Они вошли в зал, громко разговаривая. Несколько важных пожилых и свита из молодежи. Один из важных, оглядел зал, увидел Максима и направился к нему.

– Вы отец Антона? – спросил он по-английски.

– Да. С кем имею…– начал Максим после включения синхронного переводчика на телескрине, хотя узнал начальника Антона.

– Роберт Рабкин, начальник Департамента Защиты Информации. Рад познакомиться, если бы не этот крайне огорчительный повод. Нелепая случайность! Редчайшее стечение обстоятельств, часть из которых нам еще предстоит выяснить. Вы увидите Антона, после того как мы с ним побеседуем… Но сначала операция… Знаем, где вы остановились, и сообщим…

– Мы хотим его увидеть сейчас!

– Ну конечно! Лифт прибывает через пять минут.


Пять минут тянулись, как час, наверное. Время остановилось. Каждая секунда вмещала столько событий, текущих через сознание Максима. Он поймал себя на том, что считает шаги проходящих мимо служащих космолифта, встречающих и будущих пассажиров.

Наконец, все устремились из зала ожидания на площадку лифта,и попали в загон, или балкон, отделенный от площадки невысоким барьером и возвышающийся над площадкой на метр или чуть больше.

Неожиданно дверь разъехалась в обе стороны. Люди в скафандрах выкатили сооружение, напоминающее саркофаг с прозрачной крышкой. Максим его уже видел на экране в репортажах. Фигура Антона едва просматривалась через крышку. Он был уже без скафандра, на лбу белела повязка.

Лидия была все время рядом. Она взяла Максима за рукав и без слов потащила за собой. Их молча пропустили к модулю. Они пошли за модулем. Никто их не задержал, даже тогда, когда модуль вкатили на платформу большого крытого электроавтомобиля. Водитель заботливо включил свет в грузовом салоне, а служащий показал откидные кресла…

Их остановили только перед дверью операционной. Темнокожая девушка в ослепительно-белом халате жестом пригласила следовать за ней. Они прошли длинным коридором, в конце которого оказались в комнате, где можно было ждать и наблюдать за ходом операции.

– Папа, ты не устал? Не хочешь поехать в гостиницу? То же самое мы увидим и там…

– Нет, нет – ответил Максим охрипшим от долгого молчания голосом, – Подождем здесь.

– Операция может длиться несколько часов.

– Потом решим… Если у тебя есть дело…

– Какие могут быть дела сейчас! Буду с тобой… Хочу быть с тобой.

Она взяла его под руку и придвинулась на диване ближе.

На экране было видно, как Антона извлекли из капсулы и стали готовить к операции. С него мгновенно срезали одежду, сняли повязку, обрили волосы на голове, чем-то обмыли, высушили под феном, инфракрасным и ультрафиолетовым облучателем.

На операционном столе с ним проделали какие-то манипуляции, и он вдруг поднял руки. Руки были тут же зафиксированы. Врач наклонился над ним. Комментатор пояснил: пострадавший Антон Бурма пришел в себя, врачи с ним беседуют для выяснения субъективных ощущений и обсуждения некоторых деталей будущей операции.

Максим и Лидия переглянулись. Их лица засветились радостью.


Глава 1 | Кольца Земли | Глава 3