home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Антон открыл газа. Он увидел перед собой часть белоснежного потолка и яркую зелень за окном. Тишину небольшой палаты, скорее бокса, нарушали едва слышные шорохи индикаторов электронных приборов.

Он осознал, что находится в госпитале еще до пробуждения. Сознание на мгновения возвращалось к нему, но всякий раз при попытке открыть глаза он проваливался в темноту. Он вспомнил галерею, вспышку, операционную… Цепкие объятия темноты начинали его беспокоить, как однажды в детстве испугал сон во сне. Он просыпался, но оказывалось, что он все еще спит и видит другой сон. Так продолжалось несколько раз, пока его не объял ужас. Показалось, что он никогда не сможет проснуться… Он постарался успокоиться и вернуть сначала контроль над телом, не пытаясь открыть глаза.

Такая тактика принесла успех и на этот раз. И вот он видит необычайно яркий мир… Пусть всего-навсего маленький уголок мира. Его сердце заполнила радость, какую он давно не испытывал. Он жив, он может думать, он увидит Лидию, Максима…

Дверь бесшумно отворилась. Темнолицая девушка в светло-голубом халате вошла в бокс.

Приборы контроля сообщили ей, что пациенту вернулось сознание… Оказалось, что не на долго. Все же Антон успел самостоятельно поесть.

Полосы темноты, точнее черного хаоса – он смутно ощущал, как эта темнота беспорядочно бурлит, становились все короче. Антон научился довольно быстро выходить из провалов. Оставалось понять, почему он проваливается. Врачи ежедневно с ним беседовали, но мало чем могли помочь. Энцефалограммы ничего им не говорили, случай был уникальным…

На четвертый день Антон уловил этот момент. Оказалось, что он непроизвольно пытается включить внутреннее зрение третьего глаза. Вспомнил, что такое бывает при ампутации. Человек еще долго хочет что-то взять отсутствующей рукой…

Нужно было научиться останавливаться перед пропастью. Он одолел и это. Антон поделился своими успехами с лечащим врачом и попросил свидания или связи с родственниками. Тот сразу спросил, готов ли он отвечать комиссии, так как свидание или любая связь возможны только после завершения работы комиссии. Антон сразу согласился. Если это неизбежно, то незачем тянуть…

Комиссия собралась на заседание через сутки. В палату вкатили на тележке двадцатипятидюймовый телескрин. Антон остался в постели, только под правую руку положили сенсорный пульт управления телескрином. Без трех минут одиннадцать по местному времени экран включился. Антон увидел на экране семь окошек. Под каждым из них стояла должность и фамилия члена комиссии. Все были за своими рабочими столами. Кто-то уже смотрел с экрана, очевидно, разглядывал палату и Антона. Другие только готовились, настраивая свои телескрины и прочую аппаратуру. Начальник Антона пил кофе и отставил чашку на приставной столик.

Телеконференции были частью повседневной жизни Антона. Обычно они проводились на английском языке, так как большинство им владело в совершенстве. При желании можно было включить компьютерный синхронный перевод. Почти автоматическими движениями он отрегулировал масштаб изображения, чтобы хорошо видеть лица. Некоторых он знал, о других слыхал. Возглавлял комиссию Директор службы безопасности, Член Совета Кольца Питер Ньюмен.

Ровно в одиннадцать Ньюмен начал работу:

– Заседание комиссии по инциденту номер екс-1 считаю открытым. Разрешите представить членов комиссии в алфавитном порядке. Курт Кальтенхенд, инспектор Интерпола. Марк Тейлор, системный аналитик Департамента Защиты Информации, Натан Савимба, представитель Совета по Кольцу ООН, Норман Дрейк, Cоветник президента США по космосу. Роберт Рабкин, шеф Департамента Защиты Информации. Харлан Кон, шеф Департамента Паблик Рилейшинз Службы Безопасности Кольца. Руководить работой комиссии поручено мне, позвольте представиться: Питер Ньюмен, Директор Службы Безопасности Кольца, Член Совета Кольца. Сегодня нам предстоит выслушать Антона Бурму, руководителя Группы Безопасности Ресурсов, которая входит в Департамент Защиты Информации. Если нет возражений, то позвольте мне использовать аббревиатуры ДЗИ для Департамента Защиты Информации и СБК для Службы Безопасности Кольца, так как для большинства они привычны. Нет возражений?

Питер Ньюмен сделал короткую паузу. Возражений не последовало, и он продолжил:

– Тогда приступим к работе. Антон Бурма, назовите свое имя и должность.

Антон назвал. Он не однажды принимал участие в работе подобных комиссий, правда, рангом пониже и не удивлялся формальной процедуре.

– Спасибо! Вы имеете право молчать и отказаться от беседы, так как все, что вы скажете, может быть использовано против вас, как для оценки ваших профессиональных качеств, так и для подачи судебных исков к вам по поводу причиненного финансового ущерба частным лицам и организациям.

– Мне нечего скрывать.

– Если мы вас правильно поняли, вы согласны ответить на вопросы комиссии. Прошу сказать кратко, да или нет. Повторяю вопрос, вы согласны отвечать?

– Да!

– Вы правы. Откровенность в конечном итоге всегда выгоднее… Продолжим! Антон Бурма, у вас есть вопросы к составу комиссии или отдельным участникам. Вы можете заявить о замене отдельных членов комиссии или даже всего состава.

– У меня нет отводов, но есть вопросы по составу комиссии.

– Мы вас правильно поняли, что вы не будете настаивать на изменении состава комиссии независимо от того, какие ответы получите на свои вопросы?

– Да!

– Задавайте свои вопросы! Можете все сразу…

– Почему в комиссии отсутствуют представители Службы Эксплуатации и Службы Технического Развития? Каковы функции Советника президента США? Почему не включены более опытные работники ДЗИ, а включен Марк Тейлор? Пусть не относит вопрос к себе лично! Он новичок в ДЗИ. Причем, насколько мне известно, у него статус стажера. Есть в ДЗИ сертифицированные эксперты по нашей проблематике, например, Янагида, Сяопин, Шварц…, – Антон замолчал. Тогда Питер Ньюмен перехватил инициативу:

– Разрешите предоставить возможность для ответа членам комиссии, кого эти вопросы касаются, затем мы подведем итог. Норман, прошу вас!

– Благодарю! Как известно, конструкция АБИО, Автономного Блока Информационного Обмена разработана американской фирмой «Солярис». Сначала поставки выполнялись заводами фирмы, затем Администрация Кольца приобрела лицензию на производство. Президент обратился к Администрации Кольца с просьбой включить своего представителя, так как необъективные выводы могут нанести урон интересам США, чей выдающийся вклад в Проект Кольцо неоспорим. У меня пока все. – Советник президента, моложавый блондин с короткой стрижкой и серыми глазами говорил с неторопливым достоинством, откинувшись в кресле.

– Роберт, ваша очередь.

Роберт Рабкин протянул руку за каким-то бумажным документом, показав свой орлиный профиль всем участникам телеконференции. Это был крупный, но с долей изящества, как говорят женщины, породистый мужчина. Красивая, не по моде пышная прическа была идеально ухоженной.

«Сорок лет, но никаких залысин или седых волос – хорошо сохранился на такой нервной работе», – подумал Антон, разглядывая своего начальника, словно увидел впервые. Говорил Роберт мастерски, как профессиональный диктор четко выговаривая слова и расставляя интонации.

– Мы внимательно рассмотрели все возможные кандидатуры, в том числе, упомянутые Антоном, и вынуждены остановиться на присутствующем здесь Марке Тейлоре, так как он отвечает всем критериям отбора. Основной из них не заинтересованность, то есть максимальная потенциальная объективность. То, что он новичок, как раз имеет решающее значение. Он не участвовал в работе по теме Антона Бурмы, он не успел установить неформальные отношения с членами ГБР. Что касается его интеллектуального уровня и базовой подготовки, то результаты тестирования превосходны. У меня все.

– Вы удовлетворены ответами? – спросил Питер Ньюмен, обращаясь к Антону.

– Нет, но вопросов по составу комиссии больше не будет!

– Ваша откровенность нам импонирует! Надеюсь, остальные члены комиссии разделяют мое мнение?!

Лица в окнах телескрина, все как один, вежливо улыбнулись Антону и друг другу. Только у них картинку портило окошко с хмурым лицом Антона.

– Перейдем к вопросам, заранее подготовленным комиссией. – продолжил Питер. – Первый из них касается сертификации на право работы в космосе. У вас есть лицензия?

– Да. Номер «ЭсДаблъю120435». Периодическое тестирование прошел в июне текущего года…

– Сколько раз вы были на Кольце и ваша наработка в часах?

– До перехода в ДЗИ не помню, нужно смотреть досье… В ДЗИ шесть раз и двести семьдесят три часа, не считая последнего случая… Повторяю, все есть в моем досье. Разве что вы проверяете мою память…

– И память тоже… Мы проверили документацию по вашему рабочему заданию. Все оформлено в соответствии с существующими требованиями: ваша заявка, разрешение инстанций, координационный график, согласованный со службами Кольца. Однако требует дополнительного объяснения причина, по которой вы требовали личной инспекции блока КМ (Компьютинг Медиа – вычислительных сред). Объясните комиссии.

– Мне почти нечего добавить к тому, что содержится в заявке. Питер, вы ее утверждали!

– Все это так, но могут же у вас быть дополнительные сведения, гипотезы…

– Могу повторить. У нас возникли подозрения, что неправильно работают программы управления ресурсами КМ в режимах бронирования и освобождения с одной стороны и технической инвентаризации с другой. Дважды возникали несоответствия, которые потом исчезали, то есть баланс восстанавливался. Причиной могли быть программные ошибки или какие-то незаконные манипуляции, что звучит фантастически. Точнее, весьма маловероятно. Чтобы зафиксировать проблему, нужен был факт, который можно получить только на Кольце непосредственно из блока КМ. Физический номер подозреваемого модуля мы зафиксировали… Все это есть в заявке… Записан номер и монтажный адрес. Модуль или его управляющий блок вероятно уже демонтирован и доставлен на Землю. Не так ли?

Питер слегка смутился, и члены комиссии загадочно улыбнулись.

– В обязанности комиссии не входит информирование вас по данному вопросу, – нашелся, наконец, Питер.

Антон был удивлен такому ответу. Что бы это значило? Его в чем-то подозревают и не хотят до удобного момента раскрывать карты. Но ему действительно почти нечего скрывать. Он готов открыть и это «почти», но его удерживал некий барьер официальности, который всегда создавал Питер при общении и раньше, а особенно сейчас… Он молчал в ожидании следующих вопросов.

– Расскажите шаг за шагом о том, что произошло… Даже о том, что вы думали.

– С какого момента?

– С момента выхода в монтажную галерею Супермозга. Мы располагаем контрольной записью Службы Эксплуатации.

– Кроме того, в галерее мониторинг осуществлялся нашей службой. Вы должны знать, что наблюдение и запись вел Янагида, один из лучших наших специалистов. Вряд ли я смогу что-либо добавить.

– Сообщите нам все что помните, и по возможности не упуская мельчайших деталей, – Питер был смущен, ему с трудом удавалось скрывать волнение. Но только от тех, кто не знал его так же хорошо, как Антон и Роберт.

«Что там еще произошло? Зачем они проверяют меня?» – вертелось в мозгу Антона. Теперь настала очередь волноваться Антону. Он мог в данной ситуации сделать паузу. Нужно же собраться с мыслями. И он собрался…

– Меня сопровождал Саймон Скотт из Службы Эксплуатации… Сектор мы установили по монтажной схеме заранее. Сели в корзину тельфера и задали номер сектора. В галерее Саймон ушел вперед, а я задержался из-за необходимости установить коннект с Янагидой. Когда был найден нужный модуль, я нажал сенсорную кнопку включения автономного блока информационного обмена…

– Вы уверены, что кнопка включилась?

– Вы же прекрасно знаете, что для сенсорных устройств существует индикация… Кроме того, о включении сенсорного датчика судят по ожидаемому поведению устройства. Хотя в данном случае все было слишком неожидаемым,.. Неожиданным…

– Вы можете уверенно подтвердить, что индикация включения была?

– Нет. С уверенностью могу сказать только, что получил удар по мозгам… Уверен, что в записи мониторинга индикацию можно обнаружить! Давайте просмотрим.

– Как это ощущалось субъективно? – Питер словно не слышал последнее замечание Антона

– Как очень яркая вспышка, после которой ничего не помню…

– Болевые ощущения были?

– Все подробности знает лечащий врач. Сначала ничего, потом тупая боль… Но главное, спонтанные приступы темноты в глазах… Сейчас они все реже.

– Будут еще вопросы у членов комиссии?

Все отрицательно замотали головами, причем даже не все из них выдавили «нет».

«Не комиссия, а собрание статистов дешевой мелодрамы», – зло подумал Антон, так как надеялся на поддержку своего требования просмотреть запись Янагиды.

– Антон Бурма, у вас есть вопросы к комиссии?

– Почему мы не рассмотрели данные мониторинга?

– По нашему согласованному мнению в этом нет необходимости. У вас нет причины настаивать, так как против вас комиссией не выдвигается никаких обвинений. Завтра ознакомитесь с выводами. Сейчас вы должны подтвердить своей электронной подписью обязательство не разглашать любые сведения, имеющие отношение к вашей прошлой работе, инциденту, настоящему заседанию комиссии и ее выводам. Да, вы уже можете общаться с родственниками. Еще есть вопросы?

«Прошлой работе…», – обидно ударило по напряженным нервам, – «Уже выбросили, как отработанный материал…»

– Нет!

– Тогда разрешите поблагодарить членов комиссии и вас за работу. А вам желаю быстрейшего выздоровления. На этом считаю работу законченной.

С экрана зазвучали благие пожелания и извинения за беспокойство от других членов комиссии. Все окошки погасли кроме одного. С выражением сочувствия на Антона смотрели глаза Роберта Рабкина.

«Еще не все?» – устало подумал Антон. Он уже жаждал покоя.

– Антон, извини! Понимаю, что ты устал, но прошу уделить мне еще несколько минут. Хочу поговорить неофициально. Кое-что сообщить, кое-что спросить…

– Хорошо! Слушаю… Только хочу знать, к этому разговору моя подписка о неразглашении также относится?

– Да!

– Питер знает об этом?

– Конечно! У меня нет от него секретов… Как и у тебя от меня, надеюсь! – Роберт был явно смущен.

Последняя его фраза, в свою очередь, смутила Антона. Возможно, Роберт догадывается, что у Антона есть что скрывать, и он ответил уклончиво:

– В той степени, в которой откровенность вообще уместна…

– В данном случае, чем больше, тем лучше. Скажу тебе заранее, что комиссия свои выводы уже сделала. Я не очень верю, что причиной твоей травмы является случайный высокоэнергетический импульс космического излучения. Он не зарегистрирован никакими другими приборами на Кольце, что маловероятно, если бы он действительно был… Однако нашим чиновникам нужно чем-то прикрыть свои задницы… Все равно чем. Меня больше беспокоят самоустраняющиеся сбои в системе учета ресурсов Супермозга. Ведь что-то за этим есть?! Если у тебя есть даже не гипотезы, а только смутные подозрения, поделись с нами… Это здорово поможет работе.

– У меня нет никаких мало-мальски конкретных подозрений. Для гипотез напрочь отсутствуют факты. Подозрение одно: в системе учета что-то неладно. А что? Где? Причина? Одни вопросы… Хотел вот получить хоть одну зацепку…

– Жаль, что не удалось! Мы сейчас под мощным огнем критики, а сказать публике нечего. Ты еще не знаешь, что при твоем спуске на Землю в космолифте произошла авария. Последствия могли быть очень серьезными, если бы не третья ступень безопасности. На твое и наше счастье ее ввели в экспериментальном порядке за неделю или несколько больше…

– А причина хоть этой аварии установлена?

– Да. Усталость металла. Из-за остаточных деформаций накапливались дефекты кристаллической решетки, и прочность подвесок катастрофически понизилась… Первый случай за все время работы космолифтов. Случайное сочетание факторов…

– Что-то много случайностей на мою голову!

– Да. Просто классическая иллюстрация закона «кучности редких событий» в теории вероятности.

– А как решена моя участь?

– Тебе назначена приличная пенсия, получишь страховку…

– Я хотел бы остаться в ДЗИ на любой должности. Думаю, что смогу быть полезным.

– Понимаю… Но ты не сможешь конкурировать с остальными, и это будет источником различных проблем…

– Это будут мои проблемы!

– Отнюдь! Наш бюджет утверждается…

– Мне достаточно пенсии.

– Департамент Труда на таких условиях не допустит…

– Все ясно!

– Не обижайся! Будь моя воля, ты бы смог заниматься у нас, чем бы захотел. И не отчаивайся. На приличную жизнь тебе хватит, а для души найдешь работу вне Кольца. Есть много достаточно мощных и интересных систем на Земле, где можно работать и не будучи триайз. С твоим опытом тебя возьмут, как говорят, с руками.

– Спасибо за участие, спасибо за советы.

– У меня последняя информация для тебя. Сотрудники собираются проводить тебя, так сказать, в торжественной обстановке. Непременно сообщи нам, когда сможешь приехать в наш центральный офис…

– Спасибо ребятам! Мои им наилучшие пожелания… Хоть я и русский, но уйду по-английски, не прощаясь. Они должны меня понять…

Антон на прощание поднял руку и закрыл глаза. Продолжать не было сил. Роберт в ответ кивнул и прервал связь.

Проснулся Антон около трех пополудни с радостной мыслью. Свидания разрешены. Нужно привести себя в порядок и сообщить Лидии и Максиму, что он их с нетерпением ждет. Он знал, что они живут в гостинице в ожидании свидания.

Каждый вечер им включали немую картинку и они видели Антона в палате. В ожидании сеанса Максим убивал время, а Лидия работала – знакомилась с документацией по своей специальности. Внешне это выглядело так. Она уходила в свою комнату, садилась в глубокое кресло и погружалась в созерцание. Чаще всего с закрытыми глазами.

А Максим после ежедневной двухчасовой утренней прогулки с Лидией смотрел развлекательные программы, настроив гостиничный телескрин на автоматический поиск в фоновом режиме любых передач, где упоминается имя Антона Бурмы или показывают его изображение. Система автоматически открывала дополнительное окно для такой передачи на экране телескрина.

Но все было напрасно. Имя и лицо Антона исчезли из всех сообщений новостей. Только однажды произошло включение передачи, в которой тележурналист как раз и пытался обсуждать вопрос, почему закрыты от общественности все материалы, связанные с расследованием причины аварии. Никто этого журналиста не поддержал, и никто ему не возразил.

Молчание масс-медиа не то чтобы беспокоило Максима. Было немного обидно. Человек работал в космосе на общее благо, и по их теперешним понятиям стал инвалидом. Мог погибнуть, а вокруг молчание. Нет, определенно замалчивание. Ну, Бог с ними! Главное, Антон жив. Проживет и без третьего глаза.

Двадцатого августа произошло долгожданное. На экране вдруг появился Антон и сообщил, что им разрешено свидание. Можно прямо сейчас…

Они встретились в комнате для свиданий. Все трое всплакнули. Посидели, вспомнили детство, когда они дружной семьей собирались за ужином на кухне. Лидия всегда сидела на коленях Антона и мешала есть.

Лидия в два года ленилась ходить, так как научилась поразительно быстро ползать на четвереньках. При этом ее длинные слегка вьющиеся волосы развивались как грива, перекатываясь черными волнами по плечам и спине. За эти шустрые пробежки на коленках по всем комнатам, включая кухню, Антон дал ей прозвище Таракан. Оно понравилось всем…

Поздно вечером Максим поехал в гостиницу готовиться к отъезду домой. Антон обещал, если прогноз врачей оправдается, уже через неделю приехать. Побыть с Максимом, подумать о том, как жить дальше. Лидии нужно было в другую сторону. Ее ждала работа на Дальнем Востоке.

Стоило Максиму удалиться, как между молодыми возникло напряженное молчание.

Молчание нарушила Лидия:

– Знаешь, когда лифт оторвался, отец мне вдруг рассказал, как встретил тебя на берегу. Как вы варили рыбу… Наверное, думал, что я так буду меньше переживать…

– Ну и как?! Он не ошибся?

– Глупости! Почему ты мне раньше не рассказал?

– Боялся, что будешь меньше меня любить.

– Напрасно! Я давно догадывалась. У тебя отчество другое. Подсмотрела в документах, когда тебя отправляли в спецшколу…

– Да?!

Они оба покраснели. Опять возникла неловкая пауза. Теперь ее нарушил Антон:

– Максим хотел, чтобы я в память о родителях взял фамилию отца. А мне не хотелось тогда иметь иную фамилию, чем у тебя. Раз ты все уже знаешь, теперь я могу взять фамилию Курбатов-Бурма. Ты согласна?

– Согласна просто на Курбатова.

– Нет. Курбатов-Бурма лучше. Вы с Максимом мне очень дороги.

– Мы тебя тоже безумно любим…


Через неделю Антон получил пачку необходимых документов, завершающих прошедший этап его жизни. Все было так, как предсказал Роберт Рабкин. Пенсия, страховка, медицинское заключение и блестящие рекомендации Антону для предъявления будущим работодателям.

Антон покинул госпиталь и поехал в аэропорт. Там его поджидал сюрприз. В зале регистрации почти у входа сидел Янагида в солнцезащитных очках и одеянии буддийского монаха. Он поднялся с кресла навстречу Антону и поклонился сняв очки. Это как раз и привлекло внимание Антона. Он узнал своего коллегу. Янагида жестом пригласил следовать за ним. Он направлялся в ресторан. Там он уселся лицом к стене за крайней линией обслуживания. Антон сел рядом.


Глава 2 | Кольца Земли | Глава 4