home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12. Праздник без седьмого.


Выписавшуюся Маргариту встретили как выжившую после чумы. Лиза все время благодарно поминала имя Господа всуе, Толик принес торт, а в рукаве - коньяк, но чтобы Ритоньку не расстраивать, пил его тайком в коридоре. Габе тихо к нему пристроился и, чтобы не прослыть скрягой, Толик милостливо принял его в свою компанию. Хотя Леню он терпеть не мог.

Потом конспирацию отменили и опьянела даже Наташа. Теперь она не чуралась крепких напитков. Юнис загадочно отсутствовал. Хотя обещал поддержать праздник. Елизавета Юрьевна тихо пыжилась от ревности, стыдясь того и дивясь себе. Неожиданными откровениями Юнис успел оставить в лизкиной смятенной душе запятую с многоточием. Лиза успокаивала себя тем, что никто об этом, к счастью, не догадывается. Даже Рита - ей не до этого. Она вдохновенно вещала:

-Больничка для сифилитиков - это ж курорт! Хлоркой пахнет только в туалете для персонала. Я специально проверяла. Помните хлорку? Она ж нас преследует с младенчества! В роддоме - хлорка, в яслях - хлорка, в больницах - хлорка, в школе - хлорка, мы вырастаем в хлорных парах, и посему мы, наверное, мутанты. Только богатые - люди, они хлорку не нюхают. Кстати, я там попробовала авокадо, соседке по палате приносили... что-то в этом есть... Нет, я непременно разбогатею, хотя бы к старости. Буду роскошной старухой в бьюике. Габе, ты хоть раз видел знойную старуху в бьюике?

-Ты прелесть! - басил пьяный Габе, пачкая бороду в майонезе.

-Вот увидишь, если доживешь, конечно. Лично я собираюсь задержаться на этом свете надолго. Терять-то уже нечего, в раскорячку перед толпой студентов я уже полежала. Мой любимый профессор устроил мне сюрпризик, привел пеньков... Стоят, как на презентации пылесосов, пялятся, ни черта не петрят. А я нутром наружу перед ними, можно сказать, самым ответственным местом...

-Я бы возбудился, - вдруг вставил лирично настроенный этим вечером Яша, смущенно явившийся по лениному приглашению.

_Ты не понимаешь! Тебе вообще этого никогда не понять. Гинекологическое кресло - это... вроде распятия для женщин. Это наказание господне... Я считаю, что прогрессивная медицина...

-Не нужно только, пожалуйста, богохульствовать. Прекратите бодлеровщину, - восклицала Наташа. Она хотела громкой игривой музыки, а ее то и дело заглушали.

-Бодлер тут не при чем. Не нужно трогать Бодлера!

В риткином голосе чувствовались угрожающие нотки. Она была единственным трезвым человеком, но звучала пьянее всех. Более всего Лиза опасалась, что врачебный запрет будет легкомысленно проигнорирован. По крайней мере месяц Рите нельзя было и смотреть на рюмку. Но пока Марго мужественно веселилась без капли внутрь. Разве что алкогольный дух вокруг мог проникнуть в нее сквозь поры, глаза и уши. Но этого уже не избежать.

И был день первый Маргариты, то бишь сменился цвет, полоса жизни, давление в кровеносных сосудах. А Юнис исчез, и никто о нем не вспомнил, и даже не обронил благодарного словечка. Только Елизавета углубилась в неуместную элегию. Она думала - почему ж я, дуреха, такая влюбчивая. И даже поухаживать за мной не успевают, и побегать, и хвост распустить. Будто мне не нужны прелюдии. А ведь нужны! Что ж я тогда вечно бегу-пыхчу впереди паровоза... Влюбчивость, вероятно, как восприимчивость к инфекциям, как ослабленный иммунитет, как жадное зачатие от всякого сперматозоида... Что ж, быть может, это и к лучшему - ловить превратности жизни легко. Раньше сядешь - раньше выйдешь, быстро схватишь - быстро пропустишь сквозь себя, быстрей привыкнешь к стеклам под ногами и к алмазной пыли в пищеводе. Быстрей проживешь - быстрей возродишься.

И научишься, быть может, плести богатый узор неважно чего - любовей, интриг или просто житейский безобразий. Как обычно говорил Толик - стоит только ниточку вдеть в иголочку. И сейчас говорил, ибо подсел к Лизе, угадав ее тревогу, и, конечно, начал утешать ее по-своему. Он считал, что девичья грусть проистекает лишь от двух вещей - от месячных или их задержки. В какой-то степени он не ошибался. И Лизе было даже любопытно слушать его изуверские истории о давних и ближних подружках, которым никак нельзя было позавидовать, ибо первая любовь, якобы, исковеркала Толю окончательно и бесповоротно. Он вышел из той многоугольной любовной переделки дрянным и хитрым. С годами смягчился, но ни одна женщина уже не учиняла такого хаоса и смятения в толином мире, как та веснушчатая девица в тельняшке на два года старше, с низким голосом. У них все получилось по-курортному, молодой Толик робел, девочка поманила его пальцем, и Толик попался. "Я так сильно кончил с ней, что мне даже стало грустно и муторно, - кто она, мол, такая, чтобы с ней испытать блаженство на грани муки... я и не любил ее, но у меня больше так не было ни с кем... Я б ее и забыл, в остальном она ничем не блистала... но я помню. Вот и пойми, где кончается в человеке животное и начинается божественное... а, быть может, животное и есть то, что от бога. В молодости я думал - вот полюблю женщину и именно с ней узнаю великий оргазм... Ан нет, чушь все это, глупости студенческие. Человек физически устроен так, чтобы любить другого человека, только все портит дурацкая мораль, отделяющая душу от пениса..."

Лиза слушала, слушала и уснула, как от бабушкиной сказки.



Глава 11. Осколок "второго плана". | Шанкр | Глава13. Перевоспитание чувств.