home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15. Зыбкие надежды, грешные мысли и благие намерения

Маргарита завороженно смотрела на докторшу, отчества ее не помнила, Юнис все время называл ее Аней и на "вы", почтительно прогибал перед ней шею, будто в замедленном поклоне, и держался слишком учтиво и просительно - можно было вообразить, что Юнис в свое время задолжал ей изрядную сумму, а теперь пришел занимать снова. Марго робко отвечала на анины вопросы. Иной раз паузы затягивались, Аня терпеливо отводила глаза в изящных очках в сторону, догадываясь о том, что Рите стыдно, неловко и муторно от своей истории. Но у Ани настолько отсутствовала оценочная мимика, а только шустро ходила тоненькая чернильная ручка в ее пальцах , что казалось - Аня не врач, а прозрачная субстанция в голубоватом халате, снизошедшая из пыли небесной, легкая и безопасная. И сифилис для нее - такая же обыденная и заурядная неприятность, как разбитое блюдце или сбежавшее молоко.

Эти спокойные токи, исходившие от Ани, или скорее всего только выдуманные нервическим воображением, выравнивали маргаритину речь, сжигали страхи и расслабляли Риту до того, что она уже рвалась рассказать всю свою подноготную и разреветься в целительной горечи откровений. Но тут же одергивала себя, и от жесткого и моментального прихода в фокус потели ладошки и верхняя губа. Аня будто бы чувствовала и это...

"Ложитесь", - мягко и гостеприимно сказала Аня, будто предлагала чай с булочками. Смотрела она Риту долго, но без единого больного жеста. В отличие от фурии в консультации, Аня не морщилась, не раздражалась, не хлопала Маргариту по ляжкам с окриком "Ну-ка расслабилась!", от чего обычно хотелось, напротив, еще больше окаменеть, шипя "Но пассаран". Ничего такого Аня не выделывала. И когда Марго слезла с кресла, она решила разглядеть столь редкий экземпляр отряда "Белых шапочек". Аня была небольшого роста, коротковолосая, со стальной осанкой, и глаза ее уголками опускались к скулам, от чего лицо приобретало страдальческий библейский оттенок. Обычная маленькая женщина с блеклой помадой, отрешенно снимающая перчатки, - но стоило замылить взглядом детали, как в этой эфемерной фигурке проступала непонятная надежность и сила, и Рита медленно вплывала в знакомое с детства потустороннее обволакивающее удовольствие, обычно приходящее, если кто-то нежно и потихоньку расчесывал ей волосы, задумчиво шуршал страницами или по-особому вдруг касался шеи. Это чувство Рита, как ни старалась, никогда не могла вызвать специально, будто оно не зависело от нее совершенно, а было во власти неизвестных безымянных сил.

"Вообще-то на ваш диагноз не похоже", - вывел Риту из оцепенения анин голос. "Конечно, не похоже," - с готовностью подумала Рита, - пора вообще кончать с этой гнусной историей". Подумала - и изумилась, будто ощутила моментальное пробуждение от затянувшегося сна. Но тут же решила "уснуть" снова, нацепила на себя деланную невозмутимость, мол, теперь уж дудки, раньше времени ликовать не будем... За результатом нужно было явиться завтра.

Завтра. Ничто так не угнетало, как ожидание. Только-только покидая кабинет, Маргарита клялась себе - ни слова о забрезживших надеждах, как тут же и не сдержалась. Лизе сказать, конечно, святое дело, но смущал Юнис, уставившийся на Риту с вежливой неприязнью. Марго старалась не смотреть в его сторону, она знала, что здесь - пропащее дело, и ничего не изменишь, но что значит отвести глаза, если чуешь ненависть по запаху. Но за что, черт побери?! Никто ведь не просил Юниса о вспоможениях, чего ж теперь он гордо пыжится, как самец-топтун посреди курятника и зыркает на Лизу с досадой. Мол, что, довольна, спасли твою огневушку-потаскушку? Ах да, разумеется. Ведь Лиза просила за подругу. И укоризненно сдвигала бровки, когда Марго издевалась над эстонской мыслью, прибегающей к финишу последней среди прочих. И лучше было бы Маргарите прикусить язык. Отплатить Юнису за заботу было нечем. Да если б и было чем - издеваться над благодетелем неприлично. Но не будь это Юнис - Марго целовала бы спасителю ноги. А так - что-то не то. Маленькая сверлящая душу деталь: Рите протянули руку, но несколько брезгливо. "Может, с жиру бесишься?" - рассуждала сама с собой Маргарита, - сиди и радуйся, дубина, тому, что есть..." Но гонорок в карман не засунешь, и Рита знала, - уж ничего не поделаешь - знала, хоть к гадалке не ходи: Юнис дал деньги не из доброты своей, не из христианских соображений, которых у него - и конь не валялся, а просто дабы швырнуть Лизе в мордашку неоспоримое свидетельство - дескать, все друзья ваши в дерьме, и тут выхожу я в белом костюме!

Неблагодарность. Бог накажет. Но нельзя же себя заставить не знать, не чувствовать, не давить нарыв, если он есть. Перед Лизкой стыдно за такие мыслишки. А ей стыдно перед Ритой. Ей-то уж из первых уст известно, какого мнения Юнис о непутевой подружке. Рита была уверена, что разговорчики такие велись, еще как велись. И Елизавета Юрьевна, конечно, самоотверженно возражала. А потом зачем-то врала во спасение, делала невинные глаза и звала Ритку в гости "на эстонские харчи". "Устроим любовь втроем", - вздыхала Рита. "Да брось ты, он будет рад", - уверяла Лиза. Зачем...

Юнис, впрочем, не стал утомлять присутствием, посоветовал Рите не дарить завтра Ане дрянной коньяк, а лучше птичье молоко. И пошагал по делам. У него, в отличие от остальных, были дела.

Лиза печальными глазами пожилой лошади посмотрела ему вслед. "Ну вот, сейчас разразится еще одно неразделенное чувство", - подумалось Рите. Но Юрьевна на удивление быстро переключилась на радужный медицинский прогноз.

-Давай вдарим по мороженному! Я должна была давно сообразить. Никакого сифилиса и не было! Это фантом! Призрак.

-О господи! Призрак бродит по Европе... Подожди ты радоваться, - Рита более всего теперь не желала обманутых надежд. Но Лизоньку уже понесло. И Рита была не в силах сопротивляться, ибо ей давно надоело, как пони, семенить по одному кругу. Но в радости есть одна существенная деталька - если никто о ней не знает, то ликовать как-то не с руки. Можно, конечно, с улыбкой маньяка замереть на стуле, но что за удовольствие! Радость непременно выхлестывается наружу - или артезианским фонтаном, или хотя бы ушлой струйкой. А в сей момент этого никак нельзя было допустить. Не хватало сейчас новой пачки сплетен, а также бегущего на запах чужого белья Габе и иже с ним. Опыт значительно укоротил девочкам языки. Никто ни о чем знать не должен. И даже Толик. Толик! Странным образом он стерся с повестки дня - ведь тоже вчера просился на визит к таинственной Ане, видимо, про себя не веря в своего "чудо-медбрата". Но о нем вспомнили только сейчас. Лиза устало махнула рукой. Для нее приблизительный диагноз Анатолия был ясен - проблемы не с головкой, а с головой. Однако Рита опечалилась. "Ну только вот о Толике не нужно печься, - раздраженно отрезала Лиза. - Он своего не упустит. Если ты так раскаиваешься, пойдем помолимся за него". Лиза брякнула это без всякого действительного намерения, просто потому что по левую руку проплывала церковь, но Рита вдруг просветленно и деловито крякнула: "Давай". И они вошли в восковую духоту храма.



Глава 14. Дуб, орех или мочало - начинаем все сначала. | Шанкр | Глава 16. "La Crimosa"