home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7


Джен заворочалась. Что-то теплое приятно щекотало внутреннюю поверхность бедер. Она улыбнулась. Сквозь сон ей показалось, что наконец-то Цери вернулась к ней. «Цери…» – призывно пробормотала она и открыла глаза. Нет, это была не Цери. У нее перехватило дыхание от изумления.

Мило!

Мило, тот самый, ошибки быть не могло. Лысая голова. Один глаз голубой, другой – зеленый. Самодовольная улыбка…

Он был абсолютно голый и стоял на коленях меж ее раздвинутых ног. Его мужская плоть угрожающе вздыбилась. Это он задрал ее ночную рубашку, это прикосновения его пальцев заставили ее проснуться. Под мышкой он держал собственный череп, на гладкой поверхности которого плясали тусклые голубые огоньки. Она перевела взгляд с черепа на улыбающегося Мило.

– Привет, Джен, – сказал он. – Я вернулся. Спасибо тебе за это.

Джен закричала.

Мило исчез.

Она чуть не оглохла от собственного крика. Оказалось, что она не лежит, а сидит на постели. Ночная рубашка вовсе не задрана. Нет никакого Мило. И черепа нет. Она одна.

– Мама?!

Она встревожилась, услышав испуганный возглас сына из соседней спальни. Ее крик разбудил мальчика. Она заставила себя встать, слабея от страха, что опять может появиться Мило! Нет, твердила она себе, это был просто сон, дурацкий, идиотский сон.

– Мама?! Где ты?

Стуча зубами, она открыла дверь в спальню сына и застыла на пороге.

– Свет! – приказала она.

Он сидел на своей кровати, широко раскрыв глаза, готовый вот-вот заплакать. Ее страх моментально улетучился: надо было утешать сына. Конечно, ей просто приснился дурной сон, вот и все!

– Все в порядке, Саймон, – ласково сказала она, присаживаясь к нему. – Мне приснился страшный сон. Кошмар. Ничего плохого не случилось. Прости, что я разбудила тебя.

Она погладила его по голове. Через несколько минут он успокоился настолько, что согласился лечь, а еще через несколько минут заснул.

Джен, стараясь не шуметь, вернулась к себе и остановилась перед дверью кабинета, в котором, помимо других вещей, хранился и череп Мило. Решившись, она нашла ключ и отперла дверь, но вошла не сразу. Ей все еще было боязно, что вот она сейчас войдет в кабинет, а там сидит Мило с черепом, по которому бегают голубые огоньки. Но нет, в кабинете никого не было, и череп лежал такой же, как всегда. Избегая взгляда его пустых глазниц, она протянула к нему руку и вздрогнула. Ей почудился голос Мило: «Бедная моя амазоночка! Ты многого достигла, но в глубине души так и осталась суеверной девочкой, которая верит в Минерву и духов и боится темноты».

Она вылетела из кабинета и торопливо зашагала по коридору. Биолампы реагировали на ее появление и включались, едва она успевала к ним приблизиться. Так же быстро они гасли у нее за спиной. Босые ноги беззвучно ступали по теплому, покрытому ковром полу.

– Что-нибудь случилось? – раздался вдруг голос Карла.

– Ничего ровным счетом, – резко ответила она.

Проплутав немного по запутанному лабиринту коридоров, она добежала до выхода на наблюдательную палубу и остановилась. В темноте за круглым окном светились огни «Благоуханного Ветра».

– Карл, открой дверь на наблюдательную палубу.

– Джен, я бы не советовал. За бортом температура двенадцать градусов, сильный встречный ветер. Ты недостаточно тепло одета, заболеешь, если выйдешь.

– Ну и что! Открой дверь!

Дверь медленно отъехала в сторону. Холодный воздух чуть не сбил ее с ног, раздул ночную рубашку и вышиб слезы на глазах. Одной рукой она ухватилась за поручень, а другой швырнула в темноту череп. Секунду она следила за его падением, затем отвернулась и пошатываясь вошла внутрь. Дверь позади нее плотно затворилась.

Ее била крупная дрожь. Хорошо, что она никому не попалась на глаза, – хорошо, что Карл не задает ненужных вопросов. Через некоторое время Джен оправилась настолько, чтобы пойти к себе. Она уже сделала несколько шагов, как вдруг, повинуясь необъяснимому импульсу, пошла совсем в другую сторону и постучалась в другую дверь.

– Цери? Это я, Джен. Открой!

У Цери были заспанные глаза. Она здорово изменилась со времени их первой встречи; ее лицо вытянулось, приобрело усталое выражение, она выглядела тридцатипятилетней, хотя, по идее, это должно было случиться еще очень и очень нескоро. Но все равно она не утратила очарования в глазах Джен, все равно она была любимой и желанной.

– Поздно уже… – недовольно сказала Цери.

– Прости, пожалуйста, мне очень нужно с тобой поговорить. Пусти, пожалуйста!

Цери молча уступила дорогу, и Джен вошла. Цери указала ей на стул, а сама села на постель, зябко обняв себя за ноги.

Джен пересказала свой сон и сообщила, что выбросила череп.

– Это правильно, – одобрила Цери. – Теперь очередь твари. Избавься и от него таким же образом.

От этих слов у Джен закружилась голова.

– Цери! Он здесь ни при чем! В нем нет ничего от отца! Он просто мальчик! Мой сын!

– Это говорит твое беспечное сознание, погрязшее в самообмане. Но подсознание-то начеку! Вот откуда твой сон! Это сигнал тебе от тебя самой! Первый звонок! Знаем мы таких мальчиков! Да ты посмотри только, как он растет! Это же уродство!

– Какое уродство? – заплакала Джен. – Просто быстрое развитие. Я его постоянно тестирую и ничего плохого не нахожу.

– Ты же сама знаешь, что наши машины несовершенны! Они настроены на исправление только грубых генетических вмешательств. Если здесь поработал Мило, в чем я уверена, то он способен подложить нам мастерски сделанную генетическую бомбу, которую на наших примитивных тестах не распознаешь!

Джен отчаянно затрясла головой.

– Нет-нет, я не верю! Ты просто ненавидишь Мило. Ты думаешь, что это он виноват в том, что случилось с тобой на «Властелине Панглоте»!

– А разве это не так? Если бы он не пришел к нам на базу и не убедил консула подплыть поближе к берегу, «Властелин Панглот» не смог бы атаковать нас, меня бы не взяли в плен, и я бы не попала в лапы к япошкам.

Она закрыла глаза и стиснула зубы.

Джен охватила волна сочувствия. Цери никогда не рассказывала ей о долгих неделях, проведенных в плену, но, судя по рассказам других пленниц, на ее долю выпали тяжелые испытания, даже если она перенесла половину того, что вынесли другие женщины. Она подсела к Цери и обняла ее за плечи. Как она исхудала, бедная! Сквозь ночную рубашку можно пересчитать ребра!

– Выбрось его из головы, – стала Джен утешать подругу. – Выбрось все неприятное из памяти. Все плохое позади. Тебе будет хорошо. Нам будет хорошо!

– Нам? – спросила Цери и открыла глаза.

– Цери, я так одинока. Мне трудно. Помоги мне, пожалуйста!

– А как же твои кобельки из Минервы?

Это была еще одна точка преткновения в их отношениях.

Цери была против присутствия на Небесном Ангеле любых мужчин, даже уроженцев Минервы.

– Они приятные люди, особенно Киш, они очень полезны во многих отношениях, но я не могу во всем положиться на них. Они по складу характера не лидеры.

– Если бы они были лидерами, они не жили бы в Минерве, не правда ли? – насмешливо спросила Цери.

Джен пропустила насмешку мимо ушей.

– Мне тебя не хватает, – сказала она.

– Думаешь, я – лидер?

– Ты сильная, – «или была сильной», – подумала Джен. – Мне нужна твоя сила. Одна я не выдерживаю. Все оказалось гораздо труднее, чем я себе представляла.

– Да, быть спасителем человечества – это нелегкая ноша, – насмешливо процедила Цери.

– Я не спаситель человечества! У меня хватает ума не замахиваться на такое! Мне просто хочется, чтобы мир стал немного лучше. Мне хочется показать людям, что у нас еще есть шанс спасти планету, только для этого мы должны объединиться и работать сообща!

– А они уже объединились. Против тебя. И работают сообща. И ненавидят все вместе – и земные, и небесные. Я не понимаю, как тебе не надоело с ними нянчиться?

– Еще как надоело! – пожаловалась Джен и опять заплакала.

Она почувствовала, что Цери придвинулась поближе к ней и притянула ее к себе. Это удивило ее и очень обрадовало. Давно уже подруги не сидели так близко друг к другу. Эта мысль заставила Джен заплакать еще горше. Потом вдруг она услышала, что Цери тоже плачет. И они, обнявшись, зарыдали в один голос.

Спустя долгие минуты Джен услышала ласковый голос Цери.

– Прости меня, Джен, я измучила тебя.

Джен отстранилась и посмотрела на Цери.

– Тебе не в чем извиняться. Я люблю тебя.

Цери слабо улыбнулась в ответ.

– И я тебя. Иди ко мне… любимая…

Цери сняла ночную рубашку. Джен воочию убедилась, что ее подруга страшно похудела, но все равно была прекрасна. Она тоже сняла свою сорочку и бросилась навстречу раскрывшимся объятиям любимой.


Джен проснулась с непривычным ощущением счастья. Не сразу она поняла, откуда ее новое состояние, но потом широко улыбнулась и позвала Цери. Ей никто не ответил. Она была одна в комнате подруги. В ванной Цери тоже не оказалось. Она стояла растерянно посреди комнаты, когда раздался тихий, но настойчивый стук в дверь.

Стучал Киш. Он как будто вздохнул с облегчением, когда она открыла дверь.

– Госпожа…

– Привет, Киш. Тебе нужна Цери?

– Нет, я искал вас. Случилось… несчастье.

У нее расширились глаза.

– Саймон? Что-нибудь с Саймоном? Что случилось с Саймоном?!

Она схватила его за грудки.

– Он в безопасности, – испуганно ответил Киш. – Мед-машина говорит, что опасности для жизни нет…

– О Богиня-Мать! Веди меня к нему! Что с ним случилось?!

– Мы в точности не знаем, – торопливо говорил на ходу Киш, едва поспевая за госпожой. – Это Шен увидел их и поднял тревогу.

Она резко остановилась и повернулась лицом к Кишу.

– Что значит «их»? Кого это «их»?

– Саймона и Цери… – виновато ответил мужчина. – Цери мертва.

– Мертва? Какая чепуха! Этого не может быть!

«В последнее время мне снятся кошмары, удивительно похожие на реальность», – подумала Джен.

– Увы, мадам, это так. Мы поместили ее в мед-машину, но машина сказала, что госпожа Цери мертва уже три с половиной часа, и в мозгу произошли необратимые изменения.

– Нет… Какая чепуха…

Чушь, бред, наваждение… Цери не может быть мертва. «Я ведь только что обнимала ее!»

– Ее закололи ножом. Прямо в сердце.

– Кто? Кто, черт возьми, мог это сделать? – закричала она, но тут внезапная догадка пронзила ее. – На борту диверсант? С какого корабля?

Киш, попытавшись улыбнуться, отрицательно помотал головой.

– Нет, что вы… Это мог сделать только Саймон…

Она была близка к истерике.

– Саймон? Ну да, точно, теперь я поняла, что это просто кошмар, очень похожий на реальность, но в действительности такого не бывает!

– Саймон защищался, госпожа. Похоже на то, что Цери пыталась перерезать ему, спящему, горло.

У нее подкосились ноги. Это уже было похоже на правду. Все вставало на свои места.

– Идем, – с трудом вымолвила она.

Они снова пошли по коридору.

– Говори, как все случилось, – приказала она Кишу.

– Шен немедленно вызвал меня. Я пришел и увидел, что Саймон и Цери лежат на полу. Саймон лежал сверху, на теле Цери, лицом вниз. В груди у Цери торчал нож. По рукоятку. Было много крови. Когда мы приподняли Саймона, то заметили надрез на его горле: вот так – поперек. Но, слава Богине-Матери, артерия не задета.

Словно наяву Джен представилось, как Цери, удостоверившись, что ее подруга спит, утомленная любовными играми, вылезает из кровати, берет нож и идет к Саймону. Вот она перерезает горло мальчику, уверенная, что делает это для общего блага. Саймон просыпается и… И что? Быстро вскакивает, отнимает нож у взрослой женщины и вонзает его в грудь по самую рукоять? Двухлетний мальчик? Он, конечно, развит не по годам, и Цери сильно сдала в последнее время, но не настолько же! И как он мог убить человека? Это невозможно представить. Он – очень добрый и жалостливый ребенок! Он не тронул бы даже своего убийцу! Нет, это совершенно исключено. Единственное возможное объяснение – самоубийство. От отчаяния. От осознания безнравственности своего поступка?

Ну что ж, выяснением мотивов можно заняться и потом. Сейчас есть более важные дела.

Они пришли в большой госпиталь, рассчитанный на сотни мест, полный медицинского оборудования и запасов медикаментов. Внутри него постоянно обитали специальные бактерии, уничтожавшие любые болезнетворные микроорганизмы, создавая стерильно чистую атмосферу. Около одной из медицинских машин стоял Шен.

– Никаких изменений, госпожа, – с сожалением произнес он.

Медицинская машина представляла собой темный пластмассовый цилиндр, из которого во все стороны тянулись кабели, уходившие затем в пол и в низкий потолок. Джен поглядела на контрольный экран. Саймон был жив. Она нахмурилась. Большая часть информации ей ни о чем не говорила, но кое-что было доступно для ее понимания: пульс был тридцать ударов в минуту, температура – восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Все ниже нормы, но стабильно. Она повернулась к мужчинам и спросила:

– Что ему давали.

Шен нажал клавишу на пульте.

– Посмотрите… Чтобы восполнить потерю крови, ему ввели пинту физиологического раствора… Потом ввели обычные препараты против вирусов, бактерий и плесени… Больше ничего…

Джен удивилась. У Саймона, судя по всему, только поверхностные ранения. Почему же и пульс и температура такие низкие?

– Что с ним? Он в сознании? – спросила она в сильном беспокойстве.

Вместо ответа Шеи нажал другую клавишу, и на экране после слова ДИАГНОЗ высветился следующий текст:

ПАЦИЕНТ НАХОДИТСЯ В ГЛУБОКОЙ КОМЕ. ПРИЧИНА НЕЯСНА. МОЗГОВАЯ АКТИВНОСТЬ СИЛЬНО ПОНИЖЕНА, ОРГАНИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО. ОБМЕН ВЕЩЕСТВ КРАЙНЕ ЗАМЕДЛЕННЫЙ, НО БЕЗ ВИДИМЫХ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ. ВЫВОД: ПАЦИЕНТ НАХОДИТСЯ В УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОМ СОСТОЯНИИ.

По мере прочтения диагноза ее беспокойство росло все больше. Прочитав его дважды, она повернулась к мужчинам.

– Что это за диагноз? Это черт знает что, а не диагноз! Все в порядке, а мальчик умирает!

Шен беспомощно пожал плечами.

– Мадам, диагностик не знает, что происходит с ребенком. Вроде бы он абсолютно здоров.

– Абсолютно здоров? – рассердилась она. – В коме, холодный, с неработающим мозгом? Карл! – позвала она, подняв глаза к потолку. – Ты слышал? Что ты на это скажешь? Чепуха, правда?

– Да, Джен.

– Залезь в медицинскую программу и проверь, исправна ли она. Может быть, пока не поздно, надо перенести Саймона в другое место?

После незаметной паузы раздался ответ Карла:

– Все в порядке. Программы работают нормально, в аппаратуре тоже нет неполадок.

– Но как это может быть? – не соглашалась Джен. – Мне надо знать, что с моим мальчиком!

– Очевидно, – бесстрастно ответил Карл, – машина не может зафиксировать причины болезни, это лежит вне ее компетенции, но в пределах своих возможностей она работает правильно.

Джен застонала и обхватила голову руками.

– Он в шоке, вот что! Он не вынес психологических нагрузок!

– У него нет признаков шока, – возразил Карл. – Психические изменения вызывают изменения в химико-биологическом составе мозговых тканей, которые легко фиксируются имеющейся аппаратурой. Это точно: в пределах наших знаний он абсолютно здоров.

– Ну как же это может быть? – в отчаянии крикнула она.

– Не знаю, Джен, – ответил Карл.

Боль и отчаяние сдавили ее сердце.

– Я хочу видеть его, – измученно прошептала она. – Это возможно?

– Да, – ответил Карл. – Он не подключен к системе жизнеобеспечения. Его даже можно забрать домой, но я бы советовал подождать. Вдруг что-нибудь произойдет, и ему потребуется срочная медицинская помощь?

– Да, конечно, – устало согласилась Джен, – ты прав. Дайте мне только взглянуть на него, и все.

После некоторых незаметных для глаз приготовлений крышка цилиндра медленно открылась. Саймон лежал в специальном углублении, полностью повторявшем контуры его нагого тела. Он был таким маленьким, беззащитным, что у нее защемило сердце. Но выражение лица у него было спокойным, как будто он только что заснул.

– Саймон, – тихо позвала она и потрогала лоб мальчика.

Лоб был очень холодным.

– Ты меня слышишь?

Но мальчик не отозвался.

А она продолжала разговаривать с ним, пока не вмешался Карл и не сказал, что минута истекла. Тогда она замолчала, а потом повернулась к мужчинам.

– Где Цери?

Киш и Шен переглянулись, и Шен показал на соседний цилиндр.

– Я хочу посмотреть на нее.

– Мадам… может быть, не стоит? – сказал Киш. – Мы позаботимся о ней.

– Я хочу посмотреть на нее, – мягко попросила она. – Попрощаться, понимаете?


Глава 6 | Война Небесных Властелинов | Глава 8