home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18. Ныне: век 76, лето 3, вересень

Проснулся Свет со странной легкостью в душе.

Забавы рядом не было, но это не могло испортить настроения. Умная девица даже опосля подобной ночи справно помнила о репутациях — своей и хозяина — и под утро, как всегда, перебралась в собственную кровать — на спускающегося по лестнице отвращающее заклятье не действовало.

За окном уже вовсю чирикали воробьи, чирикали не по-осеннему — громко и радостно. А в остальном подлунная пребывала в благостной тишине.

И ключградская командировка казалась ныне чем-то далеким, чужим и не заслуживающим ни малейшего внимания. Ночные же события, наоборот, были близкими и важными. О них хотелось вспоминать — снова и снова, еще и еще. Как в давние уже времена — об испытании Додолой…

Чудное было ощущение, совершенно не свойственное чародею, и в нем немедленно следовало разобраться. Ведь ни фехтовальные схватки, ни былые ночи с Забавой такой легкости ввек не приносили. Да, уходили раздражение и злоба; да, тяжесть покидала сердце… Но избавление от тяжести — еще не обретение легкости. Во всяком случае, такой легкости…

Торопиться было некуда. И волшебные силы с утра экономить — не для чего. Поэтому Свет сотворил С-заклинание и углубился внутрь себя.

Там все оставалось прежним.

Вот полумертвая обида на Кудесника… Надо же, год прошел, а все еще жива!

Вот страх перед неведомым супротивником… Совсем слабенький и неопасный — с ним мы справимся без проблем!

Вот острое, режущее чувство стыда перед умершей мамой… С ним мы справляться не будем, его должно нести всю оставшуюся жизнь. Это та тяжесть, избавиться от которой — значит потерять самого себя…

А вот холодное равнодушие к Забаве и всем остальным женщинам подлунной. Окромя Веры-Кристы…

Стойте-ка, а где оно, равнодушие-то? К Забаве-то — вот, никуда не делось. Только не холодное, а бархатисто-теплое на ощупь, сладковатое на вкус… Такое же, что жило к Вере-Кристе… Но совсем иное! А вот рядом — что такое? Горячее… Большое… Ослепляющее… Не было тут доднесь ничего!

О боги, а с Темным сектором-то что произошло? Он словно бы вырос и еще больше потемнел!..

Свет ткнулся в непроницаемую поверхность, и она отозвалась, затрепетала, обожгла его горячим дыханием…

А потом Темный сектор запульсировал и раздулся, поглотив внутри себя и обиду, и страх, и стыд. И то самое — бархатисто-теплое на ощупь, сладковатое на вкус… И горячее, большое, ослепляющее…

За пределами сектора остались лишь желание облегчиться, пробуждающийся голод да прочая ерунда.

Свет опешил.

Волшебная теория ментальностей не предусматривала для Темного сектора подобного поведения. Сектор появлялся у каждого волшебника в момент инициации Таланта и всю жизнь оставался неизменным. Ведь смерти незачем меняться…

Неужто теория ментальностей — фундаментальная, разработанная многими поколениями ученых наука — ошибается?

Света так и подмывало применить «тройной удар иглой», но он прекрасно помнил, чем закончилась для него предыдущая попытка пробиться за пульсирующую поверхность. И потому рисковать не стал.


17.  Взгляд в былое. Лейф Солхейм | Утонувший в кладезе | * * *