home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


21. Взгляд в былое. Лейф Солхейм

Однажды учитель Андерс сказал Лейфу:

— Вечером у тебя будет гость.

— Какой еще гость? — испугался Лейф. — Зачем? Я не хочу гостей! Что я с ним буду делать?

— Так надо! — В голосе учителя зазвучала привычная твердость. — А что делать, ты, думаю, разберешься быстро. Вспомни книжки, которые читал. Уверен, разберешься…

Весь день Лейф ждал обещанного гостя. И оказалось, что ждать — это очень трудное занятие. Гораздо сложнее любых магических упражнений!..

Но вот, незадолго перед ужином, отворилась всегда запертая дверь, и в Клетке появился весьма странный человек.

Поначалу Лейф и сам не понял, чем именно гость показался ему странным. Человек как человек… Длинные светлые волосы, похожие на волосы самого Лейфа, — правда, перетянутые на затылке синей ленточкой, так что получался хвостик. Подобные хвостики носили некоторые берсерки, те, кто был уверен, что враг в схватке никогда не сможет схватить тебя за шевелюру… И одет гость был подобно Лейфу — рубашка и штаны. Но что-то в нем было необычное.

Тем не менее гость есть гость. Его следует поприветствовать и предложить сесть. Обычно викинги угощали своих визитеров мясом и вином, но у Лейфа, увы, не было ни того ни другого. Пришлось ограничиться разговором…

— Привет, уважаемый господин! — сказал альфар. — Садись, пожалуйста. Чувствуй себя, как дома!.. Меня зовут Лейф Солхейм. А тебя?

Гость вдруг засмеялся, и смех его тоже показался Лейфу необычным.

— А меня Труда Гульбрандсен. И я вовсе не господин. Это ты, наверное, господин. И немалый, раз тебя держат в замке Стуре. Или дворянин или маг… Я же самая простая девушка.

Девушка! — изумился Лейф.

Он читал о девушках. Викинги занимались с ними «любовью», после которой у девушек рождались новые викинги. Смысла этой самой «любви» он не понял, а учитель Андерс ничего не стал объяснять, сказал, что в свое время Лейф все узнает. Неужели «свое время» наступило?..

— Зачем ты здесь?

— Зачем я здесь? — Девушка Труда улыбнулась. — Наверное, для любви. Я живу этим.

Последнюю фразу Лейф не понял, но переспрашивать почему-то не стал. Возможно, помешало неизвестно откуда возникшее в груди волнение…

— Не знаю, правда, почему меня нарядили в мужскую одежду, — продолжала Труда. — Тебе не кажется, что она мне не очень идет?

Этого вопроса Лейф тоже не понял. Разве одежда может куда-то идти?.. Поэтому он легонько пожал плечами и промолчал.

— Я бы лучше надела юбку, но они мне не позволили…

Точно, девушки в книгах носили юбки, вспомнил Лейф. Это такая разновидность брюк…

— А разве сейчас на тебе не юбка? — спросил он.

Глаза Труды сделались большими и круглыми.

— Ты не знаешь, чем юбка отличается от штанов? — расхохоталась она. — Ну, ты меня уморил… — Она вдруг перестала смеяться. — Нет, пожалуй, ты не дворянин и не маг. Те прекрасно знают разницу между мужской и женской одеждой… Не зря мне сказали, что ты очень странный!

— Кто сказал?

— Люди, которые меня нанимали. Заплатили хорошие деньги, но предупредили, чтобы я не задавала вопросов. — Она вновь засмеялась. — А мне что? Я могу и без вопросов… Начнем?

И вновь Лейф ее не понял. Но сообразил: если он сейчас что-нибудь скажет, Труда опять станет смеяться. Поэтому он лишь кивнул и сделал приглашающий жест.

Девушка, лукаво поглядывая на него, сняла брюки и рубашку.

Лейф замер: тело Труды не совсем походило на человеческое. Во-первых, оно оказалось необычно круглым, белым и не очень мускулистым. А во-вторых, на груди у нее покачивались две штучки, каких не имелось у Лейфа. Зато среди волосиков внизу живота у нее не было того, что у Лейфа всегда имелось.

— Как же ты ходишь в туалет? — потрясенно воскликнул он.

Девушка не менее потрясенно вытаращилась на него:

— Очень просто… — И снова расхохоталась: — А-а, ты имеешь в виду, что у меня нет пениса?.. Какой ты смешной, господин! В туалете я вполне могу обойтись и без него. — Труда подняла округлые руки и поправила волосы. — Главное, пенис есть у тебя. И предназначен он не только для туалета.

— А для чего же еще?

— Какой ты все-таки странный! — Девушка снова засмеялась.

И тут Лейф не выдержал, сжал кулаки.

— Если ты будешь смеяться надо мной, я тебя поколочу!

Труда не испугалась:

— Поколоти, если тебя это возбуждает. А то я смотрю — ты холоден, как замерзший тролль!

Желание ударить ее сразу пропало.

— Что значит «холоден, как замерзший тролль»?

— А то и значит!.. — Девушка опять улыбнулась, но на этот раз улыбка ее не показалась Лейфу обидной. — Мы так и будем играть в вопросы и ответы?.. Тогда теперь моя очередь спрашивать… Знаешь, зачем у меня есть вот это? — Она коснулась руками покачивающихся мешочков на своей груди, приподняла их.

Лейф задумался, вспоминая все, что он читал. И вспомнил.

— Знаю! — вскричал он. — Знаю!!! Чтобы кормить рожденных тобой детей!

— Верно, — согласилась Труда. — Но не только для этого. — Она шагнула к нему. — Ну-ка, потрогай! — Она взяла его правую руку и положила на один из мешочков. — Сожми!

Лейф сжал ладонь. Странное какое ощущение, подумал он. Похоже на…

Додумать он не успел, потому что с ним что-то произошло. В голове зашумело — будто Тор угостил его богатырским ударом своего Мьёлльнира, — бросило в жар, невыносимо захотелось сжать и второй мешочек на Трудиной груди. Но, наверное, нельзя без спроса?.. А-а, будь что будет!..

Он и оглянуться не успел, как его левая рука сама собой проделала желаемое.

Труда тут же прижалась к нему всем телом.

И ощущения стали настолько необычными, что Лейф испуганно отшатнулся.

— Э-э, да ты же совсем невинный мальчик! — удивилась Труда. — Потрясающе!.. Ладно, сейчас я тебя научу. Пошли на кровать!

Дальнейшее происходило с ним — и как бы не с ним.

Вот Лейф плывет по Клетке, намертво вцепившись в мягкую руку Труды. Словно Од, вернувшийся из дальних странствий к златослёзой Фрейе… «Снимай одежду», — говорит Фрейя, развязывая ленточку на волосах, и он послушно раздевается… «Ложись!» — говорит Фрейя… Нет, конечно, жена Ода в книжках никогда не говорила таких слов — но Лейф не менее послушно ложится…

А потом девушка проделывает с ним такое, от чего он чуть не теряет сознание… В этом должна быть какая-то магия, но в чем она заключается, Лейф не понимает. Впрочем, понимать он и не стремится. Главное, что лежать меж раскинутых ног Труды удивительно приятно. Что-то странное происходит с его пенисом, а потом Лейф и вовсе перестает воспринимать окружающее. Остается в жизни лишь одно — восхищение и наслаждение, восхищение и наслаждение, восхищение и…

Когда Лейф пришел в себя, Труда, по-прежнему раздетая, полусидела на кровати и внимательно разглядывала его. Взгляд ее был каким-то новым, и альфар не нашел ему названия.

— А ты симпатичный малыш! — сказала она. — В первый раз любовью занимался, что ли?

— Так это и была любовь? — поразился Лейф. — В первый… Давай еще позанимаемся ею!

— Подожди, — сказала Труда, опять усмехнувшись, но усмешка тоже была новой. — Мне обещали хороший ужин.

И тут же лента у стены сдвинулась с места. На этот раз в Клетку приехали два подноса.

Труда, не одеваясь, встала с кровати, сняла с ленты подносы и переставила на стол.

— Для заключенного тебя неплохо кормят…

Лейф с удовольствием наблюдал, как она ходит по Клетке, как берет в руки поднос, как наклоняется над столом. Удовольствие оказалось странным — в нем не было ничего общего с тем, что он ощущал в постели, но оно было не меньшим. Если не большим… Вспомнились вычитанные в книгах слова — «легко», «свободно», «изящно». Слова эти очень подходили Труде и ее движениям.

— Садись.

— У тебя теперь родится викинг? — задал Лейф вопрос, который мучил его. — И он будет похож на меня?

— Викинг?! — Труда вскинула на него изумленные глаза, хлопнула в ладоши и снова расхохоталась. — Ой не могу! Уморил ты меня!

— В книгах у девушек всегда родятся викинги, — сказал Лейф обиженно. У него больше не было желания ударить ее. Наоборот, он бы убил всякого, кто поднял бы руку на это существо. Даже берсерка Эрика по прозвищу Веалокин (что означает Смертоносный) из дружины Олафа Покорителя!..

Труда перестала хохотать, тыльной стороной ладони отерла выступившие слезы.

— Викинги у девушек родятся не всегда, — сказала она. — А если родятся, то не всегда викинги. Чаще просто дети. А порой и вовсе безродные ублюдки…

— Не понимаю, — сказал Лейф.

— Плевать! — Голос Труды стал жестким. — Я здесь не для того, чтобы учить тебя жизни. Я должна научить тебя кое-чему другому… Давай-ка поужинаем, и в кроватку. Ты хоть и младенец, но мне понравился, а времени для уроков у нас еще много.

Они с удовольствием поужинали.

Лейф все время говорил не то, и Труда беспрерывно хохотала. Но ему теперь и вовсе нравился ее неудержимый смех — поэтому он говорил не то с еще большим энтузиазмом.

Потом Лейф сложил грязную посуду на ленту.

Труда встала из-за стола, потянулась. Мешочки на ее груди от этого поднялись, став еще более красивыми.

— А как называются эти твои мешочки? — спросил Лейф. Ему снова захотелось стиснуть их руками. И снова лечь на Труду.

— Мешочки! — Девушка опять прыснула, но лениво и негромко. — Мешочки эти называются грудями.

— Вот это да! — воскликнул Лейф. — А я всегда считал, что слово «грудь» имеет лишь единственное число!

Она опять потянулась:

— Ну! Так и будешь стоять, словно заколдованный тролль? Давай-ка, покажи, чему научился. Сделай мне викинга! — И вдруг покачнулась. — Ой, что-то голова кру…

Она не договорила, уронила руки, еще раз покачнулась. И рухнула на пол.

Лейф хотел ее подхватить, сделал шаг. Второго сделать не успел — почувствовал неодолимую сонливость. Сил дойти до Труды уже не оказалось, а до постели было еще дальше. И он тоже опустился на пол. Подумал, что времени для уроков у них, кажется, не осталось, и провалился в сон.


* * * | Утонувший в кладезе | * * *