home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


22. Ныне: век 76, лето 3, вересень

Во середу утром Свет опять проснулся в абсолютном спокойствии. Как будто вечор ничего и не случилось. Душа снова пребывала в странном умиротворении, и казалось, приди ныне Марена, он встретит ее полностью подготовленным: все дела завершены, все долги отданы, а должников своих самое время простить…

С Темным сектором он на сей раз связываться не стал, и потому умиротворение продолжало жить и за пределами постели.

Однако жизнь его оказалась недолгой — пока Свет умывался и приводил себя в порядок. Потом пробудилась привычная за последние дни тревога. А вслед за тревогой явилось ожидание.

Гостомысл Хакенберг встретил его в фехтовальном поприще.

Размялись, скрестили клинки, нанесли друг другу несколько десятков уколов. Вернее, нанес Хакенберг, а Свет пропустил. Кольнув Света в очередной раз, тренер опустил оружие:

— Вы ныне далеко отсель, чародей. Так негоже. Шпага не любит, когда к ней относятся с прохладцей.

— Да-да, — согласился поглощенный своими мыслями Свет. — Извините, мастер! Я сейчас соберусь. Продолжаем…

Продолжили.

Ничего не изменилось.

Получив еще с десяток уколов, Свет сказал:

— Извините, мастер! Боюсь, придется на сем тренировку закончить…

Хакенберг ушел, недовольно качая головой, а раздосадованный Свет отправился мыться. Стоя под душем, он размышлял о предстоящем дне и чувствовал, как нарастают тревога и ожидание. Ему казалось, что ночью он все решил и все понял, а, проснувшись, столь же успешно все позабыл. Как будто против него применили заклятье на амнезию… Он даже не был уверен теперь, в самом ли деле разговаривал с матерью или это был всего лишь один из тех редких снов, после которых не испытываешь ничего, окромя разочарования и горькой обиды на планиду…

Но никакого заклятья вокруг не ощущалось. Впрочем, похоже, существуют колдовские действия, которых чародей Сморода и выявить-то не сумеет — не то что разобраться в их природе и принципе действия….

Завтракать он явился — мрачнее тучи.

В трапезной прислуживала Забава. Своего потрясения нынешним видом хозяина она скрыть не сумела. Да и то сказать — отвыкли домашние от подобного чародеева состояния, избаловались…

— Что с вами, Светушко?.. — шепнула она, когда рядом никого не оказалось. — Если хотите, я поднимусь к вам в спальню опосля завтрака. Или аж прямо сейчас…

Глупая курица, по-видимому, возложила вину за настроение своего бывшего любодея на себя!.. Леший их разберет! Ведь только вчера готова была удрать из дома куда глаза глядят, а ныне, эвон, как все повернула!..

Но разбираться с нею у Света не было ни сил, ни желания. Не о ней сейчас след думать. И даже не о Снежане. Думать сейчас след о Контрольной комиссии и смерти вчерашнего соглядатая, о Кудеснике Остромире и Вышате Медоносе. На худой конец о том, имеет ли он право пойти на сегодняшнее ежеседмичное служение… Вот ведь как дело-то оборотилось! Раньше он размышлял, имеет ли право не пойти, а теперь — имеет ли право пойти!..

Забава все еще смотрела на него с ожиданием. Из бездонной глубины круглых синих озер всплывала готовность на что угодно. Хоть жизнь отдать…

— Все в порядке, — сказал Свет. — Вы тут ни при чем. Не волнуйтесь, наша с вами вчерашняя договоренность остается в силе.

Забава вспыхнула, губы ее дрогнули.

Обиделась, глупая курица!.. Неужели ждала от меня иного? Да, должно быть, ждала… Интересно, а Снежана обиделась бы?.. Впрочем, тут и сомнений нет — обиделась бы, еще как обиделась!.. Да ну их обоих!..

Тем не менее он нашел в себе силы улыбнуться служанке, и Забава, изо всех сил пытаясь сохранить на лице недовольную мину, запрыгала вокруг стола, аки горная козочка. Разве что хвостиком от радости не помахивала да не бодалась, играючи…

Опосля трапезы Свет пошел в кабинет.

Волшебное зеркало не подавало признаков жизни: похоже, и Кудесник, и опекун министерства безопасности — прах с ними обоими! — напрочь забыли о чародее Смороде.

Явилась откуда-то мысль связаться со Старой Руссой, но Свет тут же распрощался с нею.

Интересно, что бы он сказал отцу? Я, мол, ныне ночью разговаривал с вашей упокоившейся женой… И она, мол, просила передать вам привет… Да бывший посадник расценил бы такое сообщение как самое настоящее издевательство. А скорее всего и вовсе бы к зеркалу не подошел… Нет, для отца он с семьдесят первого лета отрезанный ломоть, а теперь, после материных похорон, и вовсе не существует!..

Ладно, раз уж мы такие, раз уж мы ныне никому не нужны, то займемся самообразованием. Что у нас там на очереди?.. «Императорский Рим в лицах» мы закончили перед отъездом в Ключград. Значит, на очереди «История культуры Древней Греции и Рима» Джованни Пескарони, перевод с италийского Векши Седака, триста пятьдесят одна страница с рисунками и таблицами…

Однако прочесть он успел лишь введение. А потом в кабинет постучался Петр:

— Хозяин, к вам гость…

Ну наконец-то… У Света словно гора с рамен свалилась. Наконец-то я вам стал нужен, братие!

— Кто?

— Некий Лутовин Кузнец. Волшебник из Ключграда.

Так, подумал Свет. Вас, брате, я не ждал. Кстати, теперь мне и самому непонятно, почему не ждал… Но выслушаю с превеликим удовольствием.

— Просите!

Через минуту домашний колдун Нарышек сидел в кресле для гостей.

— Слушаю вас, брате…

Диковатые блуждающие глаза, но страха в ауре нет. Зато присутствуют совершенно незнакомые коричневатые оттенки.

— Вас ждут, чародей!

Так, подумал Свет. Давление другой стороны продолжается…

— Я не поеду в Ключград, брате. Кто бы меня там ни ждал!

Коричневатые оттенки усилились.

— Вам не надо в Ключград, чародей. Вас ждут здесь, в столице.

— Кто и где?

— Этого я вам сказать не могу. Но она ждет вас с нетерпением. — На слове «она» прозвучало ударение.

— А как я ее найду? — Свет, в свое очередь, сделал ударение на слове «ее».

— Буде вы сейчас пойдете со мной, я вас провожу…

— А буде я сейчас не пойду?

— Тогда назначьте время, и к оному времени я снова буду у вас. Особа, которую я представляю, вынуждена быть осторожной. Она не хочет, чтобы кто-либо знал место ее пребывания…

— Подождите, брате, — оборвал Свет. — Ответьте на один вопрос. Почему вы при нашем разговоре на балу не сообщили мне о том, что в доме все-таки произошло странное? Я имею в виду некую болезнь некоего слуги по имени Олег Лощина.

Коричневые цвета заполонили ауру Кузнеца чуть ли не полностью.

— Мне было не велено говорить об этом.

— Кем не велено?

— Мне не велено говорить об этом.

— А я вам велю!

— Мне не велено говорить об этом. — Глаза ключградского волшебника уже не видели Света. — Мне не велено говорить об этом. Мне не велено говорить об этом…

Свет вдруг понял, что Лутовин Кузнец находится под действием неизвестного заклятья. И кто знает, может быть, сейчас с волшебником произойдет то же, что вчера случилось с кучером таинственной трибуны!..

— Подождите, брате! — поспешно сказал Свет. — Передайте ей, что я не могу прийти. Вам не велено говорить, а мне — покидать дом. Если она хочет, пусть приходит сама. Думаю, ей это не составит труда…

Коричневые цвета стремительно пошли на убыль. Но совсем не исчезли.

— Хорошо, чародей. Я все передам!

Свет вызвал Петра и попросил проводить гостя.

Не прошло и получаса, как все повторилось. На этот раз гостем оказался Сувор Нарышка.

Свет уже ничему не удивлялся.

— Я к вам от отца, чародей. Он просит передать, что очень удивлен событиями последних двух дней. Мой отец не привык, когда его слуги без разрешения покидают дом. И если вы не прекратите использование Таланта с незаконными целями, он обещает вам очень большие неприятности. То, что вы член палаты чародеев, не дает вам права использовать в сыске чужих слуг без разрешения хозяев…

И так далее и тому подобное.

Развеселившийся Свет с интересом наблюдал за изменениями, происходящими с аурой молодого ключградца. Как и у Лутовина Кузнеца, коричневые цвета налились силой и тут же ослабли, едва Свет сказал:

— Я все понял, княже. Передайте своему отцу, что я немедленно отдам задание вашим слугам вернуться домой.

— И моей сестре?

— Ваша сестра тоже сбежала из дома?

Лицо Сувора побагровело. А взгляд прояснился.

— Простите, чародей, но я не потерплю такого тона по отношению к моей сестре. И буде вы немедленно не извинитесь…

Похоже, тот, в чьей власти сейчас находился князь Сувор, утратил контроль над ним. Впрочем, Свету это ничего не приносило. Окромя новых неприятностей. Не хватало еще для полного счастья оказаться вызванным на великородную дуэль.

— Я прошу прощения, княже. Я вовсе не хотел оскорбить княжну Снежану. Паче того, должен вам сказать, что и сам бы…

Договорить Свет не успел: глаза у Сувора Нарышки вновь стали диковатыми, а коричневые цвета в ауре усилились.

— Что я еще должен передать своему отцу, чародей?

Свет пожал раменами:

— Передайте вашему… кх-м, отцу, что давить на меня бесполезно. Если я ему нужен, пусть придет ко мне сам… или сама, и мы расставим точки над «и». — Им вновь овладело веселье. — Скажите, а Порей Ерга, случаем, не был вашим попутчиком по дороге в столицу?

Князь Сувор помолчал. Словно дожидался решения неведомого кукловода…

— Принципал-ехал-в-одном-поезде-со-мной! — выпалил он наконец. Будто сорвался с поводка кобель, обнаруживший метки пребывающей в течке суки…

Свет удовлетворенно ухмыльнулся.

С точки зрения стратегии такой ответ был глупым. Супротивник не должен знать, что его ждет впереди. Когда ваш следующий шаг становится супротивнику известным заранее, вы теряете стратегическую инициативу. Хоть в бою, хоть в острой беседе…

Что ж, подумал Свет, по крайней мере я не ошибся: мой оппонент не слишком терт в делах подобного рода.

— Ступайте, княже! Я жду его…

Сувор покинул дом, а Свет принялся ждать нового гостя.

Тот явился через полчаса. Однако новым гостем оказался вовсе не Порей Ерга.

— Чародей, к вам муж-волшебник Смирный, — доложил Берендей.

Свет был потрясен настолько, что аж забыл включить Зрение. Бросился к вошедшему в кабинет напарнику:

— Здравы будьте, брате Буривой! Честно говоря я не ждал вас…

— И вы будьте здравы, брате чародей! — Смирный выглядел слегка изможденным, но движения его были точными и уверенными. В руках он держал свой колдовской баул.

— Как вы себя чувствуете? Ваша болезнь оказалась для меня весьма неожиданной… Положите баул на оттоманку и садитесь.

Буривой сел в кресло, а Свет позвонил, чтобы принесли чаю.

— Когда я пришел в себя, мне сказали, вы уехали в столицу. — Буривой нервно хрустнул перстами. — Что со мной случилось, брате?

— Не знаю, брате… Но полагаю, что супротивник с помощью колдовства обрел над вами недюжинную власть.

Буривой поежился:

— Да, я оказался прав. Вы вовремя вывели меня из сыска…

Светово потрясение прошло, и он вдруг понял, что по своей воле Буривой никак не мог явиться к нему. По своей воле, обретя сознание и вернувшись в столицу, Буривой тут же направился бы в министерство. И ни Путята Утренник, ни Вышата Медонос не позволили бы ему вот так, запросто, посетить напарника. Они бы сразу посадили Смирного под домашний арест. Или бы и вовсе задержали в подвале министерства. Во избежание и до выяснения…

Вошла Ольга, подала чай, повинуясь кивку хозяина, без лишних слов покинула кабинет.

А Свет спросил:

— Вы уже были в министерстве, брате?

Буривой прихлебнул из чашки:

— Нет, чародей… Я сперва хотел узнать, что со мной такое приключилось, а уж после докладывать о своем возвращении начальству. Вы же понимаете, в каком я оказался положении… Покинув госпиталь, я допрежь всего нанес визит принципалу Ерге. Там сообщили, Ерга только что отбыл в столицу. А где, спрашиваю, чародей Сморода? Тоже, говорят, в Новегороде… Значит, и мне путь-дорога туда…

— Подождите, Буривой, — перебил его Свет. — Вы сбежали из госпиталя?

— Конечно, сбежал. — Буривой развел руками. — Кто бы меня оттоле выпустил!.. Вот и пришлось, так сказать, применить Талант не по назначению… — Он внимательно посмотрел на Света. — Слушайте, брате!.. А вы изменились. Я имею в виду вашу ауру. Там появились совершенно незнакомые мне цвета. — Он хлопнул себя по челу. — О боги!.. Вы же! — Он замолк, прикусив верхнюю губу.

Свет отставил чашку:

— Бедный, бедный брате Буривой!.. Наш супротивник быстро учится! Вы уже не прете напролом, как предыдущие мои посетители. Вы — справный актер и прекрасно разыгрываете порученную вам роль. Во всяком случае, последний эпизод исполнили превосходно. Вы, якобы, начали подозревать меня, будто я сам попал под контроль к супротивнику. А поелику я под контроль не попадал, то, опровергая ваши подозрения, могу что-нибудь и ляпнуть. Но… — Свет открыто улыбнулся. — Вот сейчас я включу Зрение и обнаружу в вашей ауре коричневые цвета. Те же, что у предыдущих моих гостей. Опосля этого любые ваши фразы не будут иметь никакого значения…

Буривой вскочил:

— Как вы смеете, чародей!..

— Бросьте, сударь! Ваше возмущение бессмысленно. Все-таки я хорошо знаю настоящего Буривоя. Он никогда и ничем не возмущается, он привык все принимать в этой жизни как должное… А вы — просто кукла, сударь. И можете сделать сейчас одно — отправиться к вашему хозяину и передать ему, что вся эта игра бессмысленна. Я уже понял, как нужен ему. А потому давление на меня ничего не даст… Лучший для него выход — встретиться со мной один на один и побеседовать в открытую. Кто знает, возможно, и договоримся!

А я посмотрю, добавил он про себя, сыграет ли какую-либо роль то, что на этот раз я ни словом не упомянул о «хозяйке»…

Глаза Буривоя так и не стали диковато-блуждающими. Но возмущаться он перестал.

А может быть, варяжский альфар способен переселяться в чужие тела? — подумал вдруг Свет. Я, правда, ввек не слышал о подобном, но такое умение было бы очень полезным. И многое бы объяснило в происходящем… Вот он сейчас возьмет да и скажет: «А я уже здесь, чародей! Побеседуем?..» В хорошем же я окажусь положении!

Однако Буривой ничего не сказал. Он просто поднялся из кресла, взял свой баул и шагнул к двери.

Свет двинулся следом. Спустились по лестнице. Дождались, пока Петр подаст гостю плащ. Вышли на набережную.

Карета, отмеченная желтым шейным платком, стояла на месте. В правое окно смотрели на Света внимательные глаза охранителя. Или теперь, после вчерашнего — уже соглядатая?..

Эти глаза не обратили на Буривоя Смирного ни малейшего внимания. Они его попросту не видели.

Удивляться, впрочем, нечему. Подобный фокус Смирный был способен выкинуть и без посторонней помощи. Правда, охранители — вроде бы волшебники… Во всяком случае, вчера они были волшебниками.

Свет включил Зрение.

Разумеется, Вышата Медонос и ныне приставил к нему владеющих Семаргловой Силой. И тем не менее чародеева гостя они в упор не видят… А с другой стороны, Петр оной силой не владел, однако Буривоя прекрасно видел. Нет, что не говори, а способности альфара постепенно конкретизируются. И исполать богам! На бесптичье, как известно, и кастрюля — соловей…

Свет кивнул волшебнику-охранителю-соглядатаю и вернулся в дом. Если он не ошибается, то в скором времени следует ждать нового гостя. И если варяжский альфар нуждается в Свете отчаянно, то он придет.


* * * | Утонувший в кладезе | * * *