home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

Когда Лю-Цзы находился в Саду Пяти Сюрпризов, воздух перед ним внезапно заискрился, разбился на куски и превратился в человека.

Дворник оторвался от прислуживания йодельной мушке, у которой кончилась еда.

На тропинку ступил Лобзанг. Он был одет в черную мантию, испещренную звездами, которая веяла и колыхалась в безветренном утре, словно юноша находился в центре урагана.

Которым, как полагал Лю-Цзы, он сам и был. Более ли менее.

— Вернулся, чудо-мальчик? — сказал Дворник.

— В каком-то смысле, я никогда не уходил, — сказал Лобзанг. — Твои дела идут хорошо?

— А ты не знаешь?

— Я знаю. Но часть меня должна поступать традиционным путем.

— Ну, аббат невероятно мнителен, а по этому месту сейчас бродят удивительные слухи. Много я не рассказал. Что я могу знать? Я просто дворник.

И Лю-Цзы вновь обернулся к тощему насекомому. Он успел досчитать до четырех, когда Лобзанг сказал:

— Пожалуйста. Я должен знать. Я думаю, что Пятый Сюрприз — это ты. Я прав?

Лю-Цзы поднял голову. Низкий звук, который он слышал так долго, что перестал осознавать его присутствие, сменил тон.

— Вертушки ускоряются, — сказал он. — Они знают, что ты здесь, парень.

— Я не пробуду здесь долго, Дворник. Прошу.

— Ты просто хочешь знать о моем маленьком сюрпризе?

— Да. Я знаю почти все, — ответил Лобзанг.

— Но ты — Время. То, что я скажу тебе в будущем, ты будешь знать сейчас, так?

— Но я почти человек. И я хочу оставаться таким. Значит, все будет сделано как надо. Прошу.

Лю-Цзы вздохнул, и некоторое время созерцал аллею, засаженную вишневыми деревьями.

— Когда ученик сможет побить учителя, учителю нечего больше будет сказать ему, — сказал он. — Помнишь?

— Да.

— Хорошо. Железный Доджо должен быть свободен.

Лобзанг выглядел изумленным.

— Уф, Железный Доджо… Это не тот, где из стен торчат острые пики?

— И из потолка тоже. В нем чувствуешь себя так, будто находишься внутри вывернутого наизнанку гигантского дикобраза.

Лобзанг испуганно посмотрел на него.

— Но он не для практики! В правилах сказано…

— Это то, что надо, — сказал Лю-Цзы. — И я говорю, что мы будем использовать его.

— О.

— Хорошо. Возражений нет, — сказал Лю-Цзы. — Сюда, парень.

Они миновали вишневые деревья, сопровождаемые вихрем лепестков, вошли в монастырь, и отправились тем же путем, каким ходили до этого. Он вел в Зал Мандалы. Песок поднялся как пес, приветствующий хозяина, и образовал маленький торнадо в воздухе далеко внизу под сандалиями Лобзанга. Лю-Цзы слышал за спиной крики обслуживающих Мандалу слуг.

Новости, подобные этой, распространяются в монастыре аналогично чернилам попавшим в воду. Эскорт из сотен монахов, учеников и дворников, подобно хвосту кометы, следовал за ними, пока они пересекали внутренний двор. А над их головами летели похожие на снег лепестки.

Наконец Лю-Цзы достиг высоких и круглых металлических дверей Железного Доджо. Дверной засов находился на высоте пятнадцати футов над землей. Никто из чужаков не смог бы открыть дверь в него.

Дворник кивнул бывшему подмастерью.

— Ты сделаешь это, — сказал он. — Я не могу.

Лобзанг посмотрел на него, перевел взгляд на высокий дверной засов и положил руку на железо.

Из под его ладони на металл поползла ржавчина. Красные пятна проступили на древней двери. Она начала трескаться и, наконец, осыпалась. Лю-Цзы ради эксперимента поддел ее ногой, и кусок металла, с консистенцией как у бисквита, свалился на пол и развалился, ударившись о плиты пола.

— Весьма впечатляет… — начал он. И получил по голове писклявым резиновым слоником.

— Печеня!

Толпа расступилась, пропуская бегущего Главного Помощника с аббатом на руках.

— Что все это хотю печеня ПЕЧЕНЯ значит? Кто чё за смисной циловек этот юноша, Дворник? Вертушки в зале уже начали подпрыгивать!

Лю-Цзы поклонился.

— Он — Время, ваше преподобие, как вы и полагали, — сказал он. Продолжая сгибаться в поклоне, он скосил глаза на Лобзанга.

— Поклонись! — прошипел он.

Лобзанг выглядел озадаченным.

— Я даже сейчас должен кланяться? — спросил он.

— Кланяйся, маленький стонга, или я поучу тебя дисциплине! Показывай заслуженное уважение! Ты все еще мой ученик, пока я не отпустил тебя!

Шокированный Лобзанг поклонился.

— И зачем ты посетил нас в нашей вечной долине? — спросил аббат.

— Скажи аббату! — рявкнул Лю-Цзы.

— Я… я хотел узнать о Пятом Сюрпризе, — сказал Лобзанг.

— …ваше преподобие… — сказал Лю-Цзы.

— …ваше преподобие… — закончил Лобзанг.

— Вы посетили нас просто затем, чтобы узнать, в чем заключается причуда нашего хитрого дворника? — сказал аббат.

— Да, э, ваше преподобие.

— Из всего того, что подвластно Времени, ты предпочитаешь посмотреть на забаву старика? Печеня!

— Да, ваше преподобие.

Монахи глазели на Лобзанга. Его мантия продолжала мотаться туда сюда в зубах неосязаемого шторма, а звезды переливались, когда на них падал свет.

Аббат подарил ему ангельскую улыбку.

— Как и все мы, — сказал он. — Ни один из нас не видел его, мне кажется. Ни одному из нас не удалось выудить этого из него. Но… это Железный Доджо. Для него существует правило! Туда могут войти двое, но только один может выйти! Этот Доджо не для тренировок! Хотю лоника! Понимаешь?

— Но я не хочу… — начал Лобзанг, но дворник пихнул его локтем под ребра.

— Говори, «да, ваше преподобие», — прорычал он.

— Но я вовсе не собирался…

И в то же мгновение получил подзатыльник.

— Сейчас не время отступать! — сказал Лю-Цзы. — Ты опоздал, чудо-малыш!

Он кивнул аббату.

— Мой ученик понимает, ваше преподобие,

— Твой ученик, Дворник?

— О, да, ваше преподобие, — сказал Лю-Цзы. — Мой ученик. Пока я не скажу обратного.

— Правда? Печеня! Тогда он может войти. Ты тоже, Лю-Цзы.

— Но я только хотел… — запротестовал Лобзанг.

— Внутрь! — гаркнул Лю-Цзы. — Ты собираешься опозорить меня? Пусть люди подумают, что я ничему тебя не научил?

Нутро Железного Доджо было темным и, в самом деле, полностью покрытым железными иглами. Это были тонкие шипы, десятки тысяч шипов покрывающих стены из ночного кошмара.

— Кто мог построить подобное? — сказал Лобзанг, глядя вверх на мерцающие точки, распространяющиеся даже на потолок.

— Это учит добродетелям хитрости и дисциплины, — сказал Лю-Цзы, хрустя суставами. — Торопливость и горячность могут быть опасны не только для атакуемого, но и для атакующего, что ты, может быть, поймешь и сам. Но одно условие: мы здесь все люди? Согласен?

— Конечно, Дворник. Мы здесь все люди.

— И согласимся: никаких фокусов?

— Никаких фокусов, — сказал Лобзанг. — Но…

— Так мы будем драться или болтать?

— Но, послушайте, если отсюда может выйти только один, это означает, что мне придется убить вас… — заговорил Лобзанг.

— Или vice versa (лат. «наоборот» — прим. пер), конечно, — сказал Лю-Цзы. — Таковы правила, да. Начнем?

— Но я не понимаю что!

— В жизни, как в коробке с мюсли, лучше сразу почесть инструкцию на коробке, — сказал Лю-Цзы. — Это Железный Доджо, чудо-ребенок! — он отступил назад и поклонился.

Лобзанг пожал плечами и поклонился в ответ.

Лю-Цзы сделал несколько шагов назад. Он на мгновение закрыл глаза и в качестве разминки проделал серию простых движений. Лобзанг поморщился, услышав треск суставов.

Вокруг Лобзанга раздалась серия хлопков, на какую-то секунду он решил, что слышит хруст старых костей дворника, но это открывались маленькие люки вдоль полукруглых стен. Он слышал шепот людей, проталкивающихся поближе. И судя по звуку, их было очень много.

Он расставил руки и медленно поднялся в воздух.

— Мне казалось, мы договорились никаких фокусов? — сказал Лю-Цзы.

— Да, Дворник, — сказал Лобзанг, зависнув в воздухе. — А потом я подумал: никогда не забывай Правило Первое.

— Ага! Молодец. Кое-чему ты научился!

Лобзанг подплыл ближе.

— Ты не поверишь, что я видел с тех пор, как мы виделись в последний раз, — сказал он. — Словами это не описать. Я видел миры внутри миров, как те деревянные куклы, что вырезают в Убервальде. Я слышал музыку времен. Я знаю больше, чем смогу когда-либо осознать. Но я не знаю о Пятом Сюрпризе. Это хитрость, головоломка… проверка.

— Все есть проверка, — сказал Лю-Цзы.

— Тогда покажи мне Пятый Сюрприз, и обещаю, я не причиню тебе вреда.

— Ты обещаешь не причинять мне вреда?

— Я обещаю, что не причиню тебе вреда, — торжественно повторил Лобзанг.

— Отлично. Тебе нужно было только попросить, — сказал Лю-Цзы, широко улыбаясь.

— Что? Я просил до этого, но ты отказался!

— Тебе нужно было просить в нужный момент, вундеркинд.

— И нужный момент настал?

— Как было сказано: «Нет времени, кроме настоящего», — сказал Лю-Цзы. — Смотри, Пятый Сюрприз!

Он залез внутрь своей робы.

Лобзанг подлетел поближе.

Дворник достал дешевенькую карнавальную маску. Одну из тех, что состоят из пары поддельных очков, на которые налеплен большой розовый нос с пышными черными усами.

Он надел ее и пошевелил ушами.

— Буу, — сказал он.

— Что? — сказал сбитый с толку Лобзанг.

— Буу, — повторил Лю-Цзы. — Я не говорил, что это в наивысшей степени образный сюрприз, а?

Он вновь пошевелил ушами, а затем бровями.

— Неплохо, да? — сказал он и улыбнулся.

Лобзанг расхохотался. Улыбка Лю-Цзы стала шире. Лобзанг рассмеялся еще громче и опустился на циновку.

И тут, словно из ниоткуда, на него обрушились удары. Они угодили ему в живот, затылок, поясницу и сбили с ног. Он упал на живот, пригвожденный к полу Захватом Рыбы. Освободиться от него можно было единственным способом — вывернуть себе плечи.

Незримые наблюдатели издали что-то вроде коллективного вздоха.

— Дежа-фу!

— Что? — спросил Лобзанг в циновку. — Ты сказал, что никто из монахов не знает дежа-фу!

— Это потому что я никогда не учил их ему! — сказал Лю-Цзы. — Обещал, что не тронешь меня, помнишь? Благодарю покорно! Сдаешься?

— Вы никогда не говорили, что знаете его! — колени Лю-Цзы, уткнувшись в особые точки давления, превращали руки Лобзанга в бессильные плети из плоти.

— Может я и стар, но из ума не выжил! — закричал Лю-Цзы. — Не думал, что я выкину такие коленца, так?

— Это не честно…

Лю-Цзы наклонился, и его рот оказался в дюйме от уха Лобзанга.

— Я не говорил драться «честно», парень. Но, знаешь, ты можешь победить. Ты можешь обратить меня в пыль или вроде того. Как я могу остановить Время?

— Я не могу это сделать!

— Хочешь сказать не станешь, и мы оба это знаем. Сдаешься?

Лобзанг чувствовал, что его тело вот-вот потеряет сознание. Его плечи горели. «Я могу развоплотиться, — подумал он. — Да, могу, я одной мыслью могу обратить его в пыль. И проиграть. Я выйду, он будет мертв, и я проиграю».

— Не о чем беспокоиться, парень, — уже спокойнее произнес Лю-Цзы. — Ты просто забыл Правило Девятнадцатое. Сдаешься?

— Правило Девятнадцатое? — сказал Лобзанг уже практически поднявшись с пола, когда ужасная боль вновь вернула его обратно. — Что за черт еще Правило Девятнадцатое? Да, да, сдаюсь, сдаюсь!

— «Никогда не забывать Правило Первое», — сказал Лю-Цзы и отпустил его. — И всегда спрашивай себя: как получилось так, что оно было создано первым.

Лю-Цзы поднялся на ноги и продолжил:

— Но ты действовал хорошо, и, учитывая все, я как твой учитель, не колеблясь, приставлю тебя к желтой мантии. Кроме того, — он понизил голос до шепота. — Все, кто сейчас за нами наблюдают, видели, как я поборол Время, а такая строчка неплохо смотрится в резюме, если понимаешь о чем я. Определенно, это прибавит Правилу Первому веса. Позволь предложить тебе руку.

Он наклонился.

Лобзанг уже собирался протянуть ему ладонь, но заколебался. Лю-Цзы вновь улыбнулся и осторожно поднял его.

— Но только один из нас может выйти, Дворник, — сказал Лобзанг, потирая плечи.

— Правда? — сказал Лю-Цзы. — Благородство поступка меняет правило. Черт с ним.

Остатки двери были сметены монахами. Послышался звук, как будто кого-то колошматили резиновым яком.

— Печеня!

— … и аббат, я уверен, готов дать тебе мантию, — сказал Лю-Цзы. — И не говори ничего, если он начнет пускать слюни, пожалуйста.

Они покинули доджо и направились к террасе. Каждый человек из Ой Донга следовал за ними. Позже, когда Лю-Цзы предавался воспоминаниям, он говорил, что это была необычная церемония. Аббат вовсе не казался внушающим благоговейный трепет, потому что дети никогда такими не кажутся, они скорее просто срыгнут. Кроме того, Лобзанг был повелителем пучины времени, а аббат повелителем долины, и поэтому уважение здесь двигалось по обоим направлениям.

Правда сама передача мантии вызвала некоторые сложности.

Лобзанг отказался от нее. У Главного Помощника попросили узнать почему, в то время как прибой удивленного шепота омывал толпу.

— Я недостоин, сэр.

— Лю-Цзы объявил, что ты закончил свое ученичество, ваше просвеще… Лобзанг Лудд.

Лобзанг поклонился.

— Тогда я возьму метлу и робу дворника, сэр.

На этот раз прибой напоминал цунами. Он обрушился на толпу. Все головы повернулись. Раздался вздох изумления и пара нервных смешков. А со стороны рядов дворников, которым позволили прервать свою работу, чтобы наблюдать это событие, последовало напряженное, настороженное молчание.

Главный Помощник облизнул внезапно пересохшие губы.

— Но… но… ты олицетворение Времени…

— В этой долине, — твердо сказал Лобзанг. — Я всего лишь дворник.

Главный Помощник обернулся, но подмоги не ожидалось. Остальные главные монахи не желали ввязываться в разросшееся розовое облако этой дилеммы. Аббат просто пускал пузыри и улыбался попечителю знающей улыбкой детей всего мира.

— У нас есть какие-то… уф… мы подносим дворникам… может случайно…? — промямлил Помощник.

Лю-Цзы вышел из-за его спины.

— Может я смогу помочь вам, ваше помощничество? — сказал с выражением пылкого подобострастия на лице, которое было чуждо ему при обычных обстоятельствах.

— Лю-Цзы? А… э… да… э…

— Я могу предоставить практически новенькую робу, сэр, и парень может взять мою старую метлу, если вы подпишите для меня просьбочку взять новую из кладовой, — каждая пора Лю-Цзы источала услужливость.

Главный Помощник, крепко завязнувший в этой топи, ухватился за фразу как за спасательный круг.

— Не будешь ли ты так добр, Лю-Цзы? Так мило с твоей стороны…

Лю-Цзы ринулся выполнять поручение с такой скоростью, что вновь изумил тех, кому казалось, что они хорошо его знают.

Он появился вновь со своей метлой и мантией, сделавшейся тонкой и белой от частых полосканий на речных камнях. Он почтительно передал их Главному Помощнику.

— Э, ух, спасибо, э, это особая церемония для, для, э, для… э… — забормотал он.

— Очень простая, сэр, — сказал Лю-Цзы, продолжая излучать рвение. — Формулировка свободная, сэр, но обычно говориться как: «Вот твоя роба, следи за ней, это собственность монастыря», сэр, а потом с метлой: «Вот тебе метла, обращайся с ней хорошо, она твой друг и ты будешь оштрафован, если потеряешь ее, запомни, они на деревьях не растут», сэр.

— Э, хм, уф, — пробурчал Главный Помощник. — А аббат…?

— О, нет, аббат ничего не вручает дворнику, — сказал Лобзанг быстро.

— Лю-Цзы, кто это, хм, делает, уф,…

— Обычно, это делает главный дворник, ваше помощничество.

— О? И, э, если такой счастливый случай представился, э, может ты…?

Лю-Цзы отвесил поклон.

— О, да, сэр.

Для Главного Помощника эти слова были так же приятны, как вид приближающейся суши для барахтающегося в приливной волне. Он маниакально заулыбался.

— Я рад, я рад, я рад, тогда, может, если ты будешь так добр, э, тогда, э,…

— Рад стараться, сэр, — Лю-Цзы развернулся. — Прямо сейчас, сэр?

— О, пожалуйста, да!

— Хорошо. Подойди, Лобзанг Лудд!

— Да, Дворник!

Лю-Цзы протянул ему изношенную робу и пожилую метлу.

— Метла! Роба! Не потеряй, мы деньги не печатаем! — провозгласил он.

— Благодарю вас, — сказал Лобзанг. — Это большая честь для меня.

Лобзанг поклонился. Лю-Цзы поклонился. И когда их головы оказались на одной высоте, Лю-Цзы прошипел:

— Очень удивлен.

— Благодарю.

— Довольно загадочно все это, особенно место со скрижалями, и граничит с самодовольством. Не пытайся повторить это!

— Не буду.

Оба выпрямились.

— И, э, что теперь? — сказал Главный Помощник. Он понимал, что для него все кончено. Ничего уже не будет таким как раньше.

— Ничего, — сказал Лю-Цзы. — Дворники начинают мести. Парень, я буду мести с этой стороны, а ты — с той.

— Но он — Время! — сказал Главный Помощник. — Сын Мгновена! Есть много такого, что нам надо спросить!

— Есть много такого, на что я не отвечу, — улыбнулся Лобзанг. Аббат наклонился и послюнявил ухо помощника.

Тот сдался.

— Конечно, не нам расспрашивать тебя, — сказал он, пятясь.

— Да, — сказал Лобзанг. — Это так. Я думаю, вам всем следует вернуться к своей важной работе, потому что мне придется уделить этой площади все мое внимание.

Главные монахи неистово замахали руками и весь служебный состав Ой Донга постепенно и с большой неохотой потянулся прочь.

— Они продолжат следить за нами отовсюду, где смогут спрятаться, — пробормотал Лю-Цзы, когда дворники остались одни.

— О, да, — сказал Лобзанг.

— Ну, как ты?

— Хорошо. Моя мать счастлива, она ушла вместе с моим отцом.

— Что? В загородный дом или типа того?

— Не совсем. Хотя, похоже.

Некоторое время не слышалось ничего, кроме шарканья двух метел. Затем Лобзанг сказал:

— Я знаю, Лю-Цзы, что ученик обычно дарит маленький подарок своему учителю, когда заканчивается пора ученичества.

— Возможно, — сказал Лю-Цзы, выпрямляясь. — Но мне ничего не нужно. У меня есть моя циновка, моя чашка и мой Путь.

— У каждого человека есть желания, — сказал Лобзанг.

— Ха! Промахнулся, чудо-мальчик. Мне восемьсот лет. Я давно уже перерос свои желания.

— О, боги. Какой стыд. Мне казалось, я могу найти кое-что, — Лобзанг тоже распрямился и закинул метлу на плечо.

— Так или иначе, мне надо идти, — сказал он. — У меня все еще много дел.

— Уверен, так и есть, — сказал Лю-Цзы. — Уверен, так и есть. Под деревьями совсем не метено, кстати. И раз уж мы этого коснулись, чудо-малыш, отдал ли ты метлу той ведьме?

Лобзанг кивнул.

— Скажем так… Я вернул все вспять. Она, кстати, стала намного новее, чем была.

— Ха! — сказал Лю-Цзы, смахивая еще несколько лепестков. — Вот так. Вот так. Так просто вор времени платит по счетам!

Лобзанг должно быть уловил упрек в его голосе. Он посмотрел на свои ноги.

— Ну, признаю, возможно, не по всем, — сказал он.

— О? — сказал Лю-Цзы, увлеченно созерцающий черенок своей метлы.

— Но когда тебе надо спасать мир, ты не можешь думать об одном человеке, понимаешь, потому что один — это часть мира, — продолжал Лобзанг.

— Правда? — сказал Дворник. — Ты так думаешь? Ты говорил с какими-то очень странными людьми, мой мальчик.

— Но сейчас у меня есть время, — убедительно произнес Лобзанг. — И я надеюсь, она поймет.

— Удивительно, чего только леди не сможет понять, если ты сможешь правильно все изложить, — сказал Лю-Цзы. — Желаю удачи, парень. В целом, у тебя получается не так плохо. И как было сказано: «Нет времени, кроме настоящего».

Лобзанг улыбнулся ему и пропал.

Лю-Цзы вернулся к своей работе. Спустя некоторое время он улыбнулся своим воспоминаниям. Ученик дает подарок учителю, да? Если Лю-Цзы и хотел что-то, что могло дать ему Время…

Он остановился, посмотрел наверх и громко рассмеялся. Над его головой прямо на глазах наливались и зрели вишни.


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава