home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


тик

Этот стол опрятен.

На нем стопка книг и линейка.

А еще тут стоят часы, сделанные из картона. Мисс подняла их.

Другие учителя в школе были известны как Стефани или Джоан и так далее, но для своего класса она была строго мисс Сьюзен. «Строгий», по сути, было словом, которое, похоже, подходило ко всему, касающемуся мисс Сьюзен, и в классной комнате она настаивала на Мисс, так же король настаивает на Его Величестве, и по практически той же причине.

Мисс Сьюзен носила черное, которое директриса не одобряла, но ничего не могла с этим поделать, потому что черный был действительно респектабельным цветом. Она была молода, но с едва ощутимой аурой веков вокруг нее. Свои светлые волосы с единственной черной прядью Сьюзан неизменно собирала в тугой пучок. Директриса осуждала и это — пучок наводит на мысль об Устаревшей Концепции Обучения, говорила она с уверенностью человека, который может произносить вслух заглавные буквы. Но даже она никогда не осмеливалась осуждать то, как мисс Сьюзен двигалась, потому что мисс Сьюзен двигалась как тигр.

На самом деле осудить мисс Сьюзен в ее присутствии всегда было очень сложно, потому что если вы решались на это, она посылала вам Взгляд. Это не был угрожающий взгляд. Ни в коем случае. Он был холодным и спокойным. Вам просто никогда не хотелось увидеть его снова.

Взгляд работал и в классе. Домашняя работа была еще одним Устаревшим Обычаем, против которого безрезультатно возражала директриса. Но ни одна собака еще не съедала домашнего задания учеников мисс Сьюзен, потому что в мисс Сьюзен было что-то, что оставляло на ее учениках свой след; вместо этого собака приносила им ручку и не спускала с них умоляющего взгляда до тех пор, пока задание не было выполнено. Казалось, у мисс Сьюзен было безошибочное чутье на лень и старание. Вопреки указаниям директрисы, мисс Сьюзен не разрешала детям делать то, что им хотелось. Она разрешала им делать то, что хотелось ей. Оказалось, что для всех это намного интереснее.

Мисс Сьюзен подняла картонные часы и спросила:

— Кто может сказать мне, что это?

Вверх взметнулся лес рук.

— Да, Миранда?

— Это часы, мисс.

Мисс Сьюзен улыбнулась и, старательно избегая руки, которой размахивал мальчик по имени Винсент, издающий вдобавок громкие и неистовые: "ууу, ууу, ууу", выбрала того, кто сидел за ним.

— Почти правильно, — сказала она. — Да, Сэмюель?

— Это картон, который сделали похожим на часы.

— Верно. Всегда надо видеть то, что есть на самом деле. И они хотят, чтобы я научила вас определять который час с помощью этого. — Мисс Сьюзен одарила часы презрительной усмешкой и отшвырнула в сторону.

— Может, попробуем по-другому, — сказала она и щелкнула пальцами.

— Да! — хором ответил класс, а затем издал дружное "Аах!", когда один за другим исчезли стены, пол и потолок, а парты взмыли высоко над городом.

В нескольких футах от них находился огромный треснутый циферблат часов на башне Незримого Университета.

Дети начали взволнованно подталкивать друг друга локтями. Тот факт, что под их ботинками находились лишь три сотни футов свежего воздуха, похоже, нисколько их не беспокоил. Странно, но они, видимо, даже не были удивлены. Это была просто интересная забава. Они вели себя как знатоки, видавшие вещи и поинтереснее. Но поскольку они учились в классе мисс Сьюзан, так и было.

— Теперь, Мелани, — сказала мисс Сьюзен, в то время как голубь приземлился на ее стол. — Большая стрелка на двенадцати, а огромная стрелка примерно на десяти, значит, сейчас…

Рука Винсента выстрелила вверх.

— Ууу, мисс, ууу, ууу…

— Примерно двенадцать часов, — произнесла Мелани.

— Молодец. Но тут

Воздух затуманился. Теперь парты, все так же в идеальном порядке, крепко стояли на мощеной булыжником площади совсем другого города. Вместе с большей частью классной комнаты. Тут были шкафы, Живой Уголок и доска. Но стены все еще запаздывали. Никто на площади не обращал на гостей ни малейшего внимания, но, что странно, никто и не пытался пройти сквозь них. Воздух был теплее и пах морем и болотом.

— Кто-нибудь знает, где это? — спросила мисс Сьюзен.

— Ууу, я, мисс, ууу, ууу. — Винсент смог бы подняться выше, только если бы его ноги оторвались от земли.

— Как насчет тебя, Пенелопа? — сказала мисс Сьюзен.

— О, мисс, — сдулся Винсент.

Пенелопа — красивая, послушная и откровенно недалекая девочка — оглядела заполненную народом площадь и беленые дома с навесами с выражением, близким к панике.

— Здесь у нас была география на прошлой неделе, — произнесла мисс Сьюзен. — Город окружен болотами. На реке Вьюкс. Знаменитая кухня. Много морепродуктов…?

Красивая бровь Пенелопы изогнулась. Голубь спорхнул со стола мисс Сьюзен и, вежливо воркуя на ломанном голубином, присоединился к стае, выискивающей объедки среди камней.

Опасаясь, что многое может произойти, пока все ожидают окончания мыслительного процесса Пенелопы, мисс Сьюзен махнула на часы на магазине на противоположном конце площади и спросила:

— Ну, так кто может сказать мне, сколько времени здесь, в Генуа?

— Ууу, мисс, мисс, ууу…

Мальчик, которого звали Гордон, осторожно предположил, что сейчас три часа, к громкому разочарованию надувного Винсента.

— Верно, — сказала мисс Сьюзен. — Кто-нибудь может сказать мне, почему в Генуа три часа, в то время как в Анк-Морпорке двенадцать?

На этот раз не было никаких игнорирований. Если бы рука Винсента взметнулась вверх быстрее, то сила трения воздуха поджарила бы ее.

— Да, Винсент?

— Ууу, мисс, скорость света, мисс, он идет со скоростью шестьсот миль в час и в тот момент, когда солнце поднимается над Краем рядом с Генуа, значит, в двенадцать часов ему нужно три часа, чтобы добраться до нас, мисс!

Мисс Сьюзен вздохнула.

— Очень хорошо, Винсент, — ответила она и встала.

Пока она шла к Канцелярскому Шкафу, все, кто находился в комнате, внимательно следили за ней. По всей видимости, шкаф путешествовал вместе с ними, и если здесь и сейчас был бы кто-нибудь, кто замечал подобные вещи, он увидел бы бледные линии, обозначающие стены, окна и двери. А если бы он был мыслящим наблюдателем, он рассудил бы: так… классная комната в некотором роде все еще в Анк-Морпорке и к тому же в Генуа, так? Фокус ли это? Реальность ли? Фантазия? Или просто для этого особенного учителя между ними нет особой разницы?

Внутренняя часть шкафа также наличествовала, и в этом темном, пахнущем бумагой тайнике она хранила звезды. Они были золотые и серебряные. Каждая золотая звезда стоила трех серебряных.

Директриса, конечно, не одобряла этого. Она говорила, что они поощряют Соперничество. Мисс Сьюзен пояснила, что в этом и смысл, и директриса крайне поспешно удалилась, пока не получила Взгляд.

Серебряные звезды присуждались нечасто, а золотые — реже, чем раз в две недели, и за них, естественно, конкурировали.

Сейчас мисс Сьюзен выбрала серебряную звезду. Довольно скоро Винсент-Знайка будет владельцем собственной галактики. Но надо отдать ему должное, пареньку довольно безразлично, что за звезду он получил. Количество, вот что ему нравиться. Мисс Сьюзен отметила его, как Мальчика, Который С Наибольшей Вероятностью Будет Однажды Убит Своей Женой.

Мисс Сьюзен прошла обратно к своему столу и провоцирующе положила звезду прямо перед собой.

— И еще один дополнительный вопрос, — сказала она с некоторой злокозненностью. — Означает ли это, что «тогда» — там, в то время как «сейчас» — здесь?

Рука остановилась на полпути.

— Ууу… — начал Винсент, а затем остановился. — В этом нет смысла, мисс.

— Вопросам не обязательно иметь смысл, Винсент, — сказала мисс Сьюзен. — В то время как ответам обязательно.

Что-то типа вздоха послышалось со стороны Пенелопы. К удивлению мисс Сьюзен, лицо, которое, несомненно, однажды заставит ее отца нанять телохранителей, отвлеклось от своих обычных счастливых мечтаний и погрузилось в обдумывание задачи. Ее алебастровая рука тоже поднималась.

Класс выжидающе наблюдал.

— Да, Пенелопа?

— Везде…

— Да?

— Везде всегда сейчас, мисс?

— Совершенно верно. Отлично! Хорошо, Винсент, ты можешь получить свою серебряную звезду. А для тебя, Пенелопа…

Мисс Сьюзен вернулась к шкафу со звездами. То, что Пенелопа спустилась с небес достаточно надолго, чтобы ответить на вопрос, заслуживало награды, а за подобное философское изречение, несомненно, ей нужно было дать золотую.

— Я хочу, чтобы вы все открыли тетради и записали то, что нам только что сказала Пенелопа, — громко сказала она, садясь в кресло.

И тут она увидела, как прямо перед ней, подобно руке Пенелопы, начала подниматься вверх чернильница. Это была керамическая баночка сделанная как раз по размерам дырочки в деревянной крышке стола. Она плавно выдвинулась, демонстрируя радостную черепушку Смерти Крыс.

Он подмигнул мисс Сьюзен светящейся голубой глазницей.

Быстрым и коротким движением, не глядя вниз, она одной рукой отставила чернильницу в сторону, а другой потянулась к толстому тому рассказов и швырнула его вниз с такой силой, что темно-синие чернила выплеснулись на булыжники.

Затем она подняла крышку стола и заглянула внутрь.

Там, конечно же, ничего не было. По крайней мере, ничего смертельного…

… пока ее взгляд не упал на кусочек шоколада, наполовину обгрызенный крысиными зубами, и записку с большими готическими буквами:

НАВЕСТИ МЕНЯ

подписанную очень знакомым «альфа-и-омега» символом и словом

Дедушка

Сьюзен подобрала записку и скомкала в шарик, чувствуя, что дрожит от гнева. Как он посмел? И послать крысу тоже!

Она бросила шарик в корзину для бумаг. Она никогда не промахивалась. И иногда корзина передвигалась, для того чтобы удостовериться в этом.

— А сейчас мы отправимся и посмотрим, который час в Клатче, — сказала она детям, внимательно наблюдавшим за ее действиями.

От удара книга раскрылась. И впоследствии это сыграет свою роль в истории. И, когда уже будет слишком поздно, мисс Сьюзен будет удивляться, почему книга была на столе, когда она никогда раньше ее не видела.

И лужица темно-синих чернил останется на булыжниках площади Генуа, пока вечерний ливень не смоет ее.


предыдущая глава | Вор Времени | cледующая глава